Как проблему вагонетки решают в разных странах?

Самое масштабное на сегодняшний день – более 70 тысяч участников из 42 стран – исследование отвечает на эти вопросы

Фото: pixabay.com

Проблема вагонетки (или дилемма трамвая, Trolley problem) – известный психологический эксперимент, впервые сформулированный в 1967 году. Его автором считается философ Филиппа Фут, специализирующаяся в области этики. В оригинале эта проблема звучит так: вагонетка несется по направлению к пятерым привязанным к рельсам. Но у вас есть возможность переключить стрелку и направить ее по запасному пути. Проблема заключается в том, что и там к рельсам привязан человек – правда, всего один. Каковы ваши действия? При каких обстоятельствах вы решите пожертвовать жизнью одного для спасения пятерых?

Ответ на этот вопрос вот уже более полувека интересует как психологов, так и философов всего мира – ведь с его помощью можно разобраться в более сложной проблеме: в какой мере культурный контекст определяет нашу мораль?

Не менее интересно узнать, как отличаются решения проблемы в разных странах. Благодаря новому (самому крупномасштабному на сегодняшний день – более 70 тысяч участников из 42 стран) межкультурному исследованию, проведенному международной командой психологов, это стало возможно выяснить. И – сделать свои выводы, считают в издании Vox.

Психологи выяснили, ⁠что ⁠участники эксперимента из стран Востока (Китай, Япония) менее склонны к приношению ⁠жертвы в целях спасения большего количества ⁠людей, чем жители западных стран (США). Что же вызывает такие ⁠межкультурные различия? Связано ли это с религией? С ⁠отношением к индивидуализму? Или размером ВВП?

Авторы исследования предлагают свой вариант ⁠– реляционная мобильность (relational mobility). Это, по их словам, та легкость, с которой люди могут вступать в новые отношения в том или ином обществе. Психологи определили, что именно она – довольно серьезный предиктор тенденции поддерживать приношение в жертву одного человека, даже с учетом таких факторов, как религиозность, индивидуализм и ВВП.

То есть если вы живете в обществе, где реляционная мобильность высока (США), вы без труда найдете себе новых друзей, так что невелика беда, если вы лишитесь нескольких нынешних. Но если в обществе показатель мобильности низкий, вы будете заботиться об уже имеющихся друзьях, чтобы не потерять их.

Люди в обществах с низкой реляционной мобильностью менее склонны к подаче негативных социальных сигналов, говорит один из авторов исследования Эдмонд Авад из Эксетерского университета. Один из таких сигналов (или точек зрения) и есть выбор жертвоприношения в проблеме вагонетки. Сама жизнь в подобных обществах приучает считать такие идеи – возможность принести в жертву одного человека ради спасения других – «морально невообразимыми».

Исследование наглядно демонстрирует, что наши представления о том, что морально, а что – нет, в некоторой степени обусловлены культурным контекстом. Впрочем – это также подчеркивают психологи – в человеческой морали все-таки есть общие для всех, универсальные понятия и правила.

В ходе исследования психологи использовали три версии проблемы вагонетки, чтобы определить различия и общие правила в моральных решениях представителей разных культур. Версия №1 – switch («перевод стрелки») – классическая: можно спасти пятерых, переведя стрелку (и убив одного). В версии №2 – loop («петля») – ситуация уточняется: можно перенаправить вагонетку на соседний путь, который позже снова соединится с основным (и будет угрожать жизни пятерых). Но одна жертва на соседнем пути остановит вагонетку. Наконец, версия №3 – footbridge («перекидной мостик»): под колеса можно столкнуть крупного человека – он погибнет, но вагонетка затормозит и пять человек будут спасены.

Участники исследования принимали решение во всех трех вариантах. Выяснилось, что люди повсюду, вне зависимости от их культурного контекста, оценивали моральную приемлемость каждого из сценариев одинаково: самым приемлемым считался вариант «перевод стрелки», затем шла «петля» и только затем «перекидной мостик».

Возможно, это связано с тем, что в сценарии «перевод стрелки» смерть одного выглядит неудачным побочным эффектом действия, которое спасает пятерых. А в «перекидном мостике» смерть – не побочный эффект, а способ, который к тому же требует личного применения физической силы (человека надо столкнуть на рельсы). Вне зависимости от рассуждений, стоящих за тем или иным решением, кажется, этот паттерн ранжирования сценариев общий для всех (хотя вполне возможно, что в какой-то пока не изученной культуре будет высказана иная точка зрения). Психологи предлагают приписать существование единого паттерна «основным когнитивным процессам».

Но разница между культурами проявляется в том, насколько активно ее представители приемлют или отвергают приношение одной жизни в жертву. То есть можно думать, что «более морально» действовать по сценарию «перевод стрелки», чем «перекидной мостик». Однако участники из Китая и Японии против даже первого варианта. Возможно, тут свою роль играет религия. «Проблема вагонетки возникает из попытки применить абстрактные правила на практике и требует от человека умения дистанцироваться от потенциальных жертв, – утверждает Филипп Айвенго, директор Института восточноазиатской философии (Южная Корея). – И в буддизме, и в конфуцианстве доброта и сострадание считаются основными достоинствами человека. А в проблеме вагонетки не получится быть добрым, какое бы решение вы ни приняли».

Авторы исследования настаивают на том, что в восточных странах большую роль играет все же низкая реляционная мобильность. Она вынуждает людей не принимать решения, которые показали бы их неблагонадежность. Психолог из Йельского университета Молли Крокетт уверена: мы более склонны доверять (следовательно, дружить, встречаться или даже вступать в брак) людям, которые отказываются жертвовать даже одной жизнью во имя большего блага. Крокетт считает, что это правило работает в западных обществах с высокой реляционной мобильностью. Авторы исследования расширяют эту точку зрения, применяя ее к восточным обществам с низкой мобильностью.

Однако несмотря на довольно впечатляющую выборку и объем полученных данных, у исследования есть свои ограничения. Участники были волонтерами в онлайн-эксперименте на сайте Массачусетского технологического института (MIT) Moral Machine, который изначально предназначался для реагирования на вопрос о моральной приемлемости решений самоуправляемых автомобилей, но также предоставлял исследователям возможность получать другие ответы на их вопросы.

Наша выборка небезупречна в плане возраста, гендера и образования, считают сами авторы исследования. Примерно треть респондентов – молодые мужчины с образованием на уровне колледжа. Психологи признали еще одну проблему: «Мы сосредоточили наш анализ на реляционной мобильности из интереса к этой теории, но проблема в том, что в некоторых странах ее сложно вычислить из-за нехватки данных». Из хороших новостей: исследователи сделали свою базу данных публичной, так что информацией смогут воспользоваться другие ученые и развить (или опровергнуть) теорию.

Но даже у столь небезупречного исследования есть важные последствия для нашего понимания моральных решений. Оказывается, эти решения сформированы культурными нормами, а не возникают из некоей универсальной, существующей в вакууме рациональности.

Исследование также может пригодиться в целях программирования ИИ. Взять, к примеру, те же беспилотные автомобили. Подобного рода дилеммы полезны для изучения и понимания того, как люди хотят, чтобы автомобили вели себя на дорогах в рискованных ситуациях, говорит Эдмонд Авад. Работа ученых, впрочем, не отвечает на следующие вопросы: должны ли политики принимать во внимание моральные различия между странами и нужны ли различные правила для ИИ на Востоке и Западе. Эти вопросы пока что остаются открытыми.

Денис Шлянцев

аудио-версия