Как Франция справляется с радиоактивным наследием Марии Кюри

У страны серьезная проблема с радиоактивными отходами. И лаборатория Кюри - «Чернобыль на Сене» – тому доказательство

Мария Кюри в своей лаборатории. Фото: wellcomeimages.com

В 1933 году ядерному физику Марии Склодовской-Кюри стало тесно в ее лаборатории в Латинском квартале – в самом центре Парижа. Для ее экспериментов с радием Парижский университет построил научно-исследовательский центр в деревне Аркей к югу от столицы. Сегодня Аркей – пригород, заселенный преимущественно рабочими. А пришедшую в упадок лабораторию Кюри, расположенную в разросшемся саду близ акведука XVII века, называют «Чернобылем на Сене». И есть за что, пишет Bloomberg Businessweek.

Лаборатория была закрыта в 1978 году, в ней не было никаких крупных происшествий. Но излучаемая ею радиация представляет собой угрозу на многие столетия вперед. И французское ведомство, отвечающее за атомную энергию, запретило доступ в лабораторию всем, кто не снабжен соответствующей защитной экипировкой. Лаборатория окружена бетонной стеной с колючей проволокой и камерами наблюдения. Уровень радиации постоянно замеряется, в том числе в протекающей неподалеку реке.

«У Франции серьезная проблема с радиоактивными отходами. И мы – живое тому свидетельство, – утверждает мэр Аркея Кристиан Метейри. – Встает вопрос о том, способны ли власти вообще с ней справиться».

75% мощности в энергосистеме ⁠Франции ⁠приходится на атомные электростанции (в США – всего 20%). Но у правительства ⁠нет какой-либо долгосрочной стратегии в отношении ⁠опасных радиоактивных отходов, сосредоточенных в 906 хранилищах по всей стране, ⁠включая Аркей.

Малоактивный материал направляется в наземное ⁠хранилище на северо-востоке Франции. Но период полураспада радия ⁠– 1600 лет, а в пристройке к лаборатории Кюри есть следы изотопа урана с периодом полураспада в 4,5 млрд лет. По словам представителя атомного подразделения Greenpeace Янника Русселе, «атомная индустрия Франции похожа на самолет, который каким-то образом оторвался от земли без взлетно-посадочной полосы».

Главное здание бывшей лаборатории Кюри увито засохшей виноградной лозой, а стены – настоящий магнит для рисующих граффити. В 1992 году из нее были изъяты почти все источники радиации, но власти Аркея уверены, что можно сделать больше. Ученые в 1997 году пришли к выводу, что не только случайные прохожие, но даже жители зданий, стоящих на расстоянии нескольких метров от стен по периметру лаборатории, вне зоны риска радиоактивного облучения. Однако власти продолжают считать место угрозой.

В 2010 году прозвучал первый тревожный звонок: воры проникли на территорию лаборатории и украли медный кабель. И злоумышленники, и полицейские, прибывшие на место преступления, рисковали получить дозу радиации, так как у них не было защитных костюмов – это вызвало протесты профсоюза служащих полиции.

По данным Метейри, на очистку места от радиации уже ушло €10 млн, но эта сумма будет расти, так как власти в ближайшие годы собираются демонтировать все здания и дезактивировать местность. «Мы наконец-то добились прогресса, но все идет очень медленно», – жалуется мэр Аркея.

Ремедиация (восстановление изначальных показателей почвы, воды или воздуха при ликвидации последствий загрязнения) буксует, так как большинство ученых, работавших в лаборатории, давно мертвы. (Сама Кюри умерла спустя год после открытия лаборатории от заболевания крови, связанного с радиацией.)

Национальное агентство Франции по обращению с радиоактивными отходами (ANDRA) потратило более 10 лет на Аркей – составляя каталог радиоактивных веществ, обнаруженных в бумаге, почве, растениях и так далее. «У нас вообще фрагментарные знания о том, какая работа там велась. Это затрудняет нашу деятельность», – говорит Фабьен Юбер из ANDRA.

Радиоактивной считается не только лаборатория Кюри. Во французской Национальной библиотеке в специальных свинцовых ящиках хранится архив ученых, который по сей день (и в ближайшие несколько сотен лет) можно исследовать только в защитной одежде. И только после подписания отказа от требований об ответственности – на свой страх и риск.

Это относится не только к научной документации супругов Кюри, но и к их мебели и даже записным книжкам с рецептами блюд. Неудивительно, ведь Мария Кюри могла носить пробирки с полонием и радием буквально в кармане пальто и хранить их в ящике письменного стола. Останки Кюри также хранятся в свинцовом гробу. Их перезахоронение с обычного кладбища на юге Франции в Пантеон состоялось в 1995 году.

Напомним, что в течение многих лет радиация не вызывала опасений у ученых и даже считалась полезной для здоровья. В начале ХХ века многие бытовые вещи (например, часы) содержали радиоактивные элементы, ведь радий светится в темноте. В зубную пасту добавляли торий, а соли для ванн «обогащали» радием, чтобы лечить бессонницу.

Кюри в своих автобиографических заметках отмечала, что одной из радостей ученых было зайти в лабораторию ночью, чтобы увидеть таинственное сине-зеленое свечение от радиоактивных элементов. Сегодня это восхищение выглядит печальным курьезом, подобным продаже в аптеках кокаина в качестве стимулятора.

Использование радиоактивных элементов в бытовой продукции было строжайше запрещено лишь в 1938 году по требованию Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов Америки. Сколько жизней забрала эта «мода на радиоактивность», точно не известно.

За свою работу Мария Склодовская-Кюри получила две Нобелевские премии – по физике и по химии. Радиотерапия (лучевая терапия) остается основным способом лечения злокачественных раковых опухолей. «Открытие радия было настоящей революцией, но радиоактивность – это палка о двух концах», – говорит мэр Аркея Метейри.

Денис Шлянцев