Под властью пасдаранов. Откуда деньги у Корпуса стражей иранской революции
США пытается разгромить финансово-экономическую империю иранских силовиков. Это возможно при помощи потенциальных союзников внутри Ирана
В конце прошлого месяца обострился давний конфликт между Ираном и США. 20 июня иранцы сбили американский беспилотник, а три дня спустя президент Трамп объявил о введении новых санкций. В черный список попали Высший руководитель Ирана (рахбар) аятолла Али Хаменеи и ряд высокопоставленных военных, среди которых и несколько генералов Корпуса стражей исламской революции (IRGC), объявленного американцами террористической организацией.
В Вашингтоне надеялись задушить стражей санкциями, но, скорее всего, просчитались. Пасдараны («стражи» на фарси) быстро приспосабливаются к меняющейся обстановке и сейчас, к примеру, подписывают инфраструктурные контракты в Сирии и Ираке. Они усиливают контрабандную деятельность и по-прежнему делают то, что у них получается лучше всего и за что их так не любят в Америке – финансируют шиитские организации на Ближнем Востоке. По словам профессора Вашингтонского университета Ханина Гаддара, стражи продолжают возить самолетами мешки с деньгами в Ливан для своего главного союзника – «Хезболлы».
День опричника
Два месяца назад стражи исламской революции отметили 40-летний юбилей. Аятолла Рухолла Хомейни создал Корпус 5 мая 1979 г. не только для защиты нового режима, но и как противовес регулярной армии шаха. В IRGC брали религиозных фанатиков, безоговорочно преданных Хомейни.
Свой праздник пасдараны отмечали в обстановке героического патриотизма. Под американскими санкциями они ходят уже не первый год, но в апреле Госдепартамент США объявил о внесении Корпуса в список террористических организаций. Внешнеполитическое ведомство США впервые отнесло к террористам государственную структуру – ведь IRGC входит в Вооруженные силы Ирана и является самой боеспособной их частью.
Вместе с США террористами стражей признали также Саудовская Аравия и Бахрейн. Но не Россия: руководитель Службы внешней разведки (СВР) РФ Сергей Нарышкин считает, что пасдараны внесли «огромный вклад в борьбу с ИГИЛ на территории Сирии и Ирака».
В Тегеране восприняли решение Госдепа на удивление сдержанно. Единственной более-менее заметной реакцией, кроме зеркального внесения в список террористических организаций ЦРУ, стала смена командования в Корпусе. Командующим IRGC был назначен 59-летний бригадный генерал Хоссейн Салами.
Из практических шагов – решение Минфина США, запретившего любую совместную деятельность, к примеру, с банком Ansar, главным банком финансовой империи стражей. Через него в числе прочего выплачивается зарплата бойцам элитного подразделения «Кудс», и наемникам из Пакистана и Афганистана, воюющим на стороне Ирана в Сирии. В черном списке Минфина США около 25 физических лиц и компаний из Ирана, Турции и ОАЭ, связанных с Ansar. В заявлении, размещенном на сайте банка, говорится, что «самонадеянные санкции… не представляют угрозы» его деятельности.
«Эта огромная сеть – очередной пример того, как иранский режим при помощи обмана использует мировую финансовую систему для финансирования находящихся под санкциями организаций»,- говорится в заявлении замминистра финансов по вопросам борьбы с терроризмом и финансовой разведки Сигала Манделькера.
В июне Министерство финансов США запретило американским компаниям вести дела с крупнейшей нефтехимической компанией Ирана Persian Gulf Petrochemical Industries Company и четырьмя десятками ее «дочек», объяснив это ее связями с Корпусом стражей.
На следующий день после внесения IRGC в «черный» список появилась информация о том, что в свое время отмывать деньги «стражам» помогала даже компания Дональда Трампа. Компания Trump Organization подписала в 2012 г. с принадлежащей клану Маммадовых компанией Baku XXI Century контракт на строительство в Баку небоскреба Trump Tower Baku. Проект имел все признаки отмывания денег. Расчеты, к примеру, часто проводились наличными, которые привозили в сумках и чемоданах.
Глава клана Зия Маммадов, бывший тогда министром транспорта Азербайджана, в 2008 г. подписал несколько контрактов с иранской строительной фирмой Azarpassillo. Эта компания принадлежала семейству Дарвишей, как минимум три представителя которой были связаны с IRGC.
По словам адвоката Trump Organization Алана Гартена, в компании узнали о возможной связи Маммадовых с IRGC в 2015 году, но контакты продолжались до декабря 2016 года. По объяснению адвоката, разрыв контракта угрожал крупными неустойками.
«Это уже контроль над государством»
Четыре десятилетия назад Мохсен Сазегара стоял у истоков создания IRGC. Потом он стал критиком режима, покинул Иран и сейчас живет в США. «Пасдаран является уникальным соединением армии и милиции,- заявил Сазегара журналу Spiegel,- террористической организации и мафии, государством внутри государства». «Мы создали народную армию для защиты страны и оказания помощи в чрезвычайных ситуациях, но она превратилась в монстра»,- признал он в интервью Guardian.
Защищая политическую основу режима, стражи не забывали и о своих интересах. Они сумели создать огромную экономическую и финансовую империю, составляющую, по разным оценкам, до трети всей экономики Ирана.
«IRGC очень глубоко внедрился в иранскую экономику,- уверенбывший министр финансов США Генри Полсон.- С каждым днем все больше вероятность того, что, ведя дела с Ираном, так или иначе имеешь дело со стражами».
Начало экономической империи стражей положила ирано-иракская война (1980–88). IRGC поручили восстанавливать разрушенное войной хозяйство. С задачей стражи в целом справились.
Всерьез проникновение пасдаранов в экономику началось в 1990-е годы при президенте Акбаре Рафсанджани, который посоветовал им для пополнения бюджета заняться экономикой. «Стражи» получили от государства несколько фабрик и организовали так называемые «штабы самообеспечения» и «штабы реконструкции». В 1990 году эти «штабы» объединились в холдинг Khatam al-Anbia. Он быстро стал одним из самых крупных в Иране строительных подрядчиков. Сегодня Khatam считается краеугольным камнем экономической империи IRGC.
Никто точно не знает, сколько компаний принадлежит стражам или контролируется ими. Без особого риска ошибиться можно сказать, что счет идет на сотни. «Речь уже идет не о доминировании стражей в экономике, а о контроле над государством»,- считает специалист по Ирану Алиреза Надер.
На критику противников пасдараны отвечают, что они используют опыт Корпуса и его ресурсы на благо всего иранского народа и обеспечивают работой не только простых иранцев, но и организации. Миллионы жителей Ирана такое положение устраивает. По распространенному мнению, стратегические сектора экономики лучше отдать иранским компаниям, контролируемым пасдаранами, чем вероломным иностранцам.
Аятолла Хаменеи при помощи IRGC более десяти лет под предлогом приватизации, начавшейся при президенте Ахмадинежаде, все больше брал под контроль иранскую экономику. В первую очередь, их интересовали, конечно, природные ресурсы Ирана. Уже в мае 2005 года появилось распоряжение правительства о переводе 80% всех предприятий и компаний под контроль частного сектора. В 2005–2008 гг. под контроль частного бизнеса, во многом связанного с IRGC, были переданы акции на $12 млрд.
Согласно исследованию Национального совета сопротивления Ирана (NCRI), Али Хаменеи с помощниками и IRGC взяли под полный или частичный контроль 14 крупнейших экономических центров страны. Авторы исследования, например, подробно рассказывают о компании Setad (Центр исполнения приказов имама), активы которой в 2017 г. оценивались в $95 млрд. Под контролем иранских силовиков оказались активы, составляющие как минимум 50% ВВП страны.
$15–20 млрд из доходов империи стражей были потрачены на финансирование военных операций в Сирии. Как минимум $1 млрд из них ушел на выплату жалованья шиитским милициям. Еще $1 млрд командир «Кудс» Кассем Сулеймани перечислил «Хезболле» и $1,3 млрд – «ХАМАС».
Засилье IRGC в иранской экономике видно в первые же минуты после выхода из самолета в столичном аэропорту имени имама Хомейни, который, естественно, контролируется стражами. История его рейдерского захвата прекрасно иллюстрирует, как создавалась экономическая и финансовая империя стражей. В 2004 г. аэропорт был передан турецко-австрийскому консорциуму. Но в день открытия в аэропорт приехали вооруженные до зубов пасдараны и перегородили автомобилями взлетно-посадочные полосы. Стражи объяснили, что передача аэропорта иностранцам угрожает национальной безопасности Ирана, потому что они якобы связаны с Израилем.
Другой излюбленный метод – устранение конкурентов, как было с покупкой осенью 2009 г. связанной со стражами компанией Mobin Trust Consortium 51% акций Telecommunication Company of Iran. Крупнейшая в истории тегеранской биржи сделка ($7,8 млрд) прошла по хорошо знакомому сценарию. Частная компания, конкурировавшая с Mobin, сначала получила от Комитета по приватизации разрешение на участие в тендере, но за день до его проведения была исключена из списка участников по «соображениям безопасности».
Воины света и тени
Если кто-то и может ослабить Корпус стражей, то это не внешние, а их внутренние враги. Отношения между стражами и нынешним либеральным (по иранским меркам, конечно) правительством не самые лучшие. Хасан Рухани мечтает сменить аятоллу Хаменеи, но стражи, согласие которых необходимо, его, мягко говоря, недолюбливают. IRGC всячески препятствует деятельности кабинета министров. Радикалы в меджлисе (парламенте) встречают в штыки едва ли не каждый закон кабинета и несколько раз пытались начать процедуру импичмента президента.
Несколько лет назад Рухани перешел от обороны к наступлению. Он начал с постепенного оттеснения от активной работы тех министров, которые ранее служили в Корпусе, и назначения на пост министра обороны, обычно занимаемого бывшим или действующим стражем, армейского генерала.
Рухани создал Группу разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег. Правительствоотменило два крупных контракта, выданных Махмудом Ахмадинежадом компании Khatam al-Anbia, общей стоимостью $2,6 млрд. Под угрозой оказались контракты компаний IRGC в нефтегазовом секторе на общую сумму $25 млрд. Также президент потребовал, чтобы Минобороны избавилось от активов, которые не имеют отношения к прямым обязанностям военных.
Но хитрый замысел президента ослабить IRGC при помощи Минобороны не удался. Глава ведомства Амир Хатами заявил о закрытии более 130 компаний, занимавшихся экономической деятельностью, и продаже принадлежавших военным акций. Тем временем стражи покупали ценные бумаги таких компаний, как Iralco, Foolad Mobarakeh, Tabriz Tractor, Sadra, Technotaz.
Пасдараны приняли вызов и в 2017 г. арестовали Хоссейна Ферейдуна, младшего брата Рухани, и Мехди Джахангири, брата его вице-президента Эсхака Джахангири, по обвинениям в коррупции. Кроме этого, они организовали в конце 2016 – начале 2017 ода демонстрации протеста. Последовавший за этим финансовый кризис вынудил власти девальвировать риал. В результате в апреле 2018 г. пришлось вводить фиксированный курс обмена иностранной валюты. Все это работало против правительства.
Сейчас в Иране далеко не мирно уживаются два правительства: Рухани и аятоллы Хаменеи, действующее при помощи IRGC. Баланс сил между основным и теневым правительствами, по словам бывшего зам.госсекретаря Мостафы Таджзадеха, с каждым днем становится все более хрупким. «Мы приближаемся к точке невозврата,- написал он в твиттере, – когда одно из правительств разгромит другое. Теневое правительство или возьмет страну под полный контроль и выйдет из тени, или проиграет и будет вынуждено уйти из экономики и внешней политики»
Журналист, международный обозреватель