Последствия раздела Standard Oil до сих пор мешают бизнесу – особенно в России

Экономисты, критикующие антитрастовое законодательство, предлагают бороться с госкорпорациями вместо частных компаний

Фото: fas.gov.ru

В 2007 году в Горно-Алтайске индивидуальный предприниматель Евгения Автономова открыла первый в городе батутный бизнес.

Попрыгать на батуте в Горно-Алтайске стоило 50 рублей за 20 минут – стандартная цена. Бизнес оказался востребованным, потому что в городе на тот момент не существовало почти никаких развлечений для детей.

В 2009 году у Автономовой появился конкурент – еще один предприниматель купил батут и цену установил ту же, вот только сделал ее «безлимитной». То есть прыгать на батуте можно было сколько угодно, главное – заплатить 50 рублей.

Автономова приняла ответные меры, чтобы не потерять клиентов, – тоже сделала свой батут «безлимитным». Но тут дело приняло неожиданный оборот: «батутным» делом заинтересовалась Федеральная антимонопольная служба (ФАС). Оказалось, что, по мнению работников ФАС, в Горно-Алтайске произошел сговор монополистов, потому что «при разных затратах не может быть одинаковых цен».

Начались судебные разбирательства. В отличие от других подобных дел, дело Автономовой закончилось благополучно, но забрало много времени и сил, лишив предпринимательницу желания в дальнейшем заниматься батутами.

Подобное дело довольно типично для России. По данным The Global Competition Review, количество возбужденных ФАС дел превышает количество аналогичных дел в Европе и США – Россия заводит около 70% всех антимонопольных дел. Более того, российский антитраст борется в основном не с гигантами наподобие «Газпрома» и «Роснефти», а с батутами, ларьками и местными газетами.

Как бы странно это ни прозвучало, история раздела легендарной компании Рокфеллера Standard Oil напрямую связана с батутным делом и тысячами других подобных историй в России. Раскол Standard Oil, произошедший более 100 лет назад, оставил последствия, которые и сегодня трудно оценить до конца.

Самое громкое ⁠дело ⁠в истории антитраста

Компания Standard Oil появилась на свет в 1870 году и развивалась в те ⁠годы, когда Америка продемонстрировала миру ⁠выгоду экономики в стиле laissez-faire.

Год за годом, день за днем ⁠появлялись и развивались новые отрасли: строил железные дороги ⁠Корнелиус Вандербильт; сталь Эндрю Карнеги соединяла штаты с помощью мостов ⁠и преображала вид Нью-Йорка своими небоскребами; бизнесмен Леланд Стэнфорд в качестве благотворительного проекта создал один из самых известных университетов мира.

Рос уровень миграции и урбанизации, появлялись новые рабочие места, создавались инновационные технологии. Жизнь американцев стремительно менялась. Первый долларовый миллиардер Джон Дэвисон Рокфеллер с его нефтью и благотворительностью был в центре этого процесса.

Он пришел в индустрию добычи нефти в 1850 году, когда ему было 23 – и рискнул вложить $4 тысячи (значительную для своего времени сумму) в нефтеперерабатывающий завод в Кливленде. В те времена, когда не существовало ни современного автомобилестроения, для которого нужен бензин, ни технологий получения пластика из нефти, «черное золото» только начинали использовать – в основном в качестве топлива для керосиновых ламп. В развивающейся керосиновой промышленности царил полный хаос, которому молодой Рокфеллер решил положить конец.

Джона Рокфеллера всегда отличало умение делать ставку на надежных специалистов. Он обратил внимание на идеи талантливого химика Самуэля Эндрюса, фанатично верящего в перспективность керосиновой отрасли. Именно его научные разработки и подтолкнули Рокфеллера к рискованному, но самому выгодному в его жизни вложению.

Уже в 31 год Рокфеллер оказался владельцем самого крупного нефтеперерабатывающего завода в мире. Компания Рокфеллера производила самый чистый керосин в стране, разработала новые способы добычи и хранения нефти и первой начала массово продавать продукцию из остатков нефтеперегонки в виде вазелина, мазута и твердого парафина. В сравнении с осторожными конкурентами, подход Standard Oil был новаторским и дерзким, сильно отличаясь от излишней осторожности конкурентов.

Джон Рокфеллер старался выкупать все больше нефтяных заводов, чтобы расширить свою империю. К 1880 году Standard Oil контролировала 95% рынка нефтепродуктов – благодаря эффективности производства, новому методу использования всех возможных отходов от нефти и созданию единой инфраструктуры производства керосиновых ламп и их топлива.

Рокфеллер смог поставить производство на поток таким образом, что в 1870–1885 годы цена на керосин упала с 26 центов за галлон до 8 центов. Средние издержки за тот же период сократились с 3 центов до 0,452 цента.

С 1890 по 1897 год компания увеличила производство керосина на 74%, смазочного масла – на 82%, твердых углеводородов – на 84%. При этом доля Standard Oil на рынке уменьшилась с 88% в 1890 году до 64% в 1911-м. Объем производства нефтепродуктов вырос с 39 млн баррелей в 1892 году до 99 млн баррелей в 1911-м.

Примерно в это же время Рокфеллер обзавелся репутацией сомнительной личности. Джон действительно был довольно своеобразным человеком: скупой по отношению к собственной семье и не позволяющий себе даже такие невинные развлечения, как театр, он в буквальном смысле слова считал себя божьим избранником. Рокфеллер верил, что деньги даны ему Господом Богом, а он ими только распоряжается.

Простые же американцы были не столь уверены в его праведности – вызывающая даже для пуританской Америки набожность в сочетании с огромным богатством воспринималась ими как вопиющее лицемерие, а странное поведение богача порождало многочисленные теории заговоров.

Американское общество того времени начало меняться – все популярнее становились левые идеи, привезенные из Европы, набирали силу профсоюзы, громче звучали слова об общем благе, заменяя типичные цитаты отцов-основателей, опирающиеся на идеи индивидуализма. В ведущих СМИ предпринимателей массово обвиняли в эксплуатации рабочих и излишнем влиянии на политику.

Среди американских интеллектуалов начала XX века идеи свободного рынка становились все менее популярны. На тот момент господствовало пять политико-экономических течений: философский анархизм, движение за единый налог, институционализм, американский маржинализм и историческая школа. Все эти течения были антирыночные. Поэтому в новом мире образ заносчивого миллиардера, хоть и занимающегося благотворительностью, был, скорее, образом злодея, чем героя.

Политикам стало выгодно бороться с крупным бизнесом. Антимонопольное разбирательство против Standard Oil началось в 1911 году.

Часть выдвинутого обвинения звучала так: «Концентрация активов и широких возможностей для контроля направлена на уничтожение потенциальной конкуренции, которая бы в противном случае имела место». Тот факт, что деятельность любого предпринимателя может привести к «уничтожению потенциального конкурента», в суде не учитывался.

Рокфеллера фактически обвиняли в демпинге.

Но даже если обвинители были правы и Рокфеллер вел демпинговую политику, это была рискованная игра. На момент проведения этой политики ему не могло быть известно, когда на рынке не останется других игроков, да и после окончания демпинговой политики могли появиться новые, которые смогли бы вытеснить Standard Oil. Наконец, демпинг приводит к потере выручки и не гарантирует будущего успеха, заниженные цены были выгодны клиентам – простым американцам.

Более того – в зените якобы полного контроля Standard Oil над рынком издержки и цены на нефть достигли самого низкого уровня за всю историю нефтяной промышленности. Этот вопрос подробнее рассматривается в книге американского профессора Доминика Арментано «Антитраст против конкуренции», в которой экономист пытается доказать несостоятельность закона Шермана и антимонопольного регулирования как такового, опираясь на приведенные выше факты и статистику.

История раздела Standard Oil действительно закончилась не так, как того ожидала сторона обвинения.

Получив повестку в суд, Джон Рокфеллер искренне недоумевал, в чем состоит его преступление, и не придумал лучшего выхода из положения, чем бросить все и отправиться в путешествие по стране. Он в буквальном смысле слова бежал от судебного преследования. Но побег не мог длиться долго. В конце концов у него родился внук, и он был вынужден вернуться домой, где его и застали судебные приставы.

Судебное дело, положившее конец империи Рокфеллера, носило громкое название: «Народ Соединенных Штатов Америки против Standard Oil». Оно закончилось в мае 1911 года. Несмотря на возражения Рокфеллера, считающего обвинителей лицемерами, а себя – создателем рабочих мест и слугой американского народа, решение было не в его пользу.

Standard Oil был разделен на 34 мелкие нефтяные компании, среди которых были существующие до сих пор ExxonMobil и Chevron.

После распада Standard Oil не произошло ожидаемого оживления рынка – цены на нефтепродукты наоборот резко подскочили. Раздел Standard Oil, считающийся победой американских прогрессистов, ударил по карманам простых обывателей.

Проблемы антитраста

Итак, самое известное дело в области антимонопольного регулирования привело к непреднамеренным отрицательным последствиям. Что не помешало прогрессистам разрекламировать идеи антитрастового законодательства, которое сейчас есть в большинстве развитых стран мир.

Но несмотря на то, что на данный момент большинство экономистов мира в той или иной степени поддерживают идеи антитраста, сама идея необходимости принятия такого законодательства все еще остается дискуссионной; упомянутый выше Доменик Арментано не является его единственным противником среди известных экономистов.

В частности, Мюррей Ротбард считает, что антитрастовое законодательство по сути своей бессмысленно, потому что единственная настоящая монополия способна существовать исключительно при государственной поддержке: в условиях свободного рынка любая монополия рано или поздно будет вытеснена конкурентом.

Поэтому, по мнению Ротбарда, борьбу с частными монополиями стоит заменить борьбой с государственными корпорациями и с системой, благодаря которой те или иные компании получают поддержку от государства в обход рынка, потому что это делает монопольный статус поддерживаемых государством компаний практически непреодолимым.

Точно такое же мнение излагает в своем бестселлере «Наука о богатстве» ведущий популяризатор австрийской экономической школы в России профессор Павел Усанов.

Исследователь деятельности ФАС, старший научный сотрудник РАНХиГС и член экспертного совета при правительстве РФ Вадим Новиков сравнивает антитраст с таблеткой, эффект которой спустя 100 лет остается неясным, и справедливо указывает на то, что согласно медицинским нормам такая таблетка считалась бы не прошедшей клинических испытаний. Новиков ставит вопрос о том, почему же тогда антитрастовое законодательство, основанное на неоднозначных экономических теориях, присутствует практически во всех странах.

Стоит отметить, что исследования Новикова посвящены в основном российскому антитрасту, который, по его словам, основываясь на идеях, созданных для того, чтобы бороться с Рокфеллерами, при переносе в Россию начинает касаться индивидуальных предпринимателей.

На 8-й международной конференции «Капитализм и свобода» ученый также цитировал работы западных специалистов, посвященных российскому антимонопольному законодательству. В частности, в работе 2003 года «The rise of regulatory state» профессор экономики Гарвардского университета Андрей Шлейфер и профессор политологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Дэниел Трейсман рассматривают российский антитраст как доказательство тезиса о том, что в развивающихся странах законы извращаются.

В 2015 году The Global Competition Review пишет: «как всегда, российская антимонопольная служба (ФАС) до абсурдности активна». Подтверждение этому тезису – «батутное дело».

Как можно заметить, российское антимонопольное регулирование вызывает вопросы даже у тех, кто не выступает против антимонопольного регулирования как такового.

В то время как в спорах о необходимости антитрастового законодательства как такового речь заходит о том, стоит ли разделять компании наподобие Standard Oil, может ли существовать монополия в условиях рыночной экономики и что делать со склонностью этатистских правительств создавать государственные монополии, российский антитраст вызывает чисто практические вопросы о его «гиперактивности». Но, возможно, прежде чем критиковать практику, стоит обратить внимание на лежащую за ней теорию.

Айман Экфорд