Так сколько же в России среднего класса?

Превратно истолковав определение Всемирного банка, президент переплюнул даже самые оптимистичные оценки российской официальной науки

В серии проекта ТАСС «20 вопросов президенту», посвященной доходам населения, Владимир Путин предложил довольно оригинальное определение среднего класса в России. Диалог звучал следующим образом. «Послушайте, вы знаете, что такое средний класс? – усмехнувшись, ответил президент на вопрос Андрея Ванденко. – Если вы думаете, что средний класс – это то, как живут во Франции, в Германии либо в Соединенных Штатах, то это не соответствует действительности. Средний класс в каждой стране разный. Есть соответствующая методика Мирового банка, она заключается в том, что средний класс считается по количеству домохозяйств, людей, доходы которых в полтора раза больше, чем минимальный размер оплаты труда. У нас таких… МРОТ 11 280, по-моему, в этом году, а средняя зарплата гораздо выше. У нас таких достаточно много, уверенно свыше 70%». В этот момент в видео появилась уточняющая инфографика, согласно которой таких людей в России ровным счетом 73,1%.

В действительности никакой «методики Мирового банка», о которой говорит Путин, не существует. Более того, предложенная им дефиниция абсолютно несостоятельна ни с экономической, ни с социологической точки зрения – посчитать средний класс в России непросто, однако ни одна из оценок даже близко не приближается к названной президентом цифре.

Как на ⁠самом ⁠определяет средний класс Всемирный банк

В 2008 году аналитики ВБ (Всемирного ⁠банка) в докладе о состоянии экономики России ⁠определяли средний класс как группу граждан, потребляющих не менее ⁠150% национальной шкалы бедности, которая соответствует ⁠прожиточному минимуму. Очевидно, президент имел в виду именно этот ⁠подход, однако совершил грубую ошибку: это определение относится не к доходам, а к потребительским расходам. Выходит, что минимальный представитель путинского среднего класса, который зарабатывает 17 тысяч рублей, чтобы соответствовать определению ВБ, должен забыть о накоплениях и за месяц тратить всю свою зарплату до копейки.

Однако потребление на уровне 150% от прожиточного минимума – это далеко не единственное определение, которое используют эксперты ВБ. Оно появляется лишь в докладах о состоянии российской экономики в 2000-х годах. Несовершенство такого подхода довольно очевидно – для многих стран, в том числе и для России, он опирается на оценки бедности, которые предлагают национальные правительства, а они могут трактовать ее очень по-разному.

В более свежих документах, например в докладе 2015 года, исследователи ВБ уже определяют средний класс в России как «долю населения, потребление которого на душу составляет не менее $10 в день», – таких пять лет назад в нашей стране насчитывалось 60%. При текущем курсе доллара зарплаты в названных Путиным 17 тысяч рублей хватит всего на три недели такого потребления.

Другой подход используется в докладе Форума стран со средним доходом (MIC forum) – там средний класс определяется как «домохозяйства с низкой вероятностью обеднения». Согласно тому же докладу, в 2010 году в эту категорию в России попадает чуть больше 50% населения.

Так что же такое средний класс на самом деле?

Средний класс – понятие крайне неоднозначное (впрочем, как и любой класс в социальных науках), и у ВБ точно нет монополии на определение его свойств. По-разному это понятие интерпретирует почти каждый крупный экономист, социолог или исследовательский центр.

Одним из самых популярных способов определения среднего класса только по доходам является модель экономиста Лестера Туроу, который предложил включать в эту страту людей, чей заработок попадает в промежуток от 75 до 125% от медианного дохода по стране или региону. Экономисты часто расширяют эти рамки до 67–200%.

В России в 2019 году медианная зарплата составляла 34,3 тысячи рублей; используя подход Туроу, несложно посчитать, что нижней гранью попадания в средний класс будет заработок в 25,8 тысячи рублей. При этом надо учитывать, что медианная зарплата по регионам России может отличаться в четыре раза – от 77,5 тысячи в ЯМАО и 66 тысяч в Москве до 20 тысяч в Дагестане, Ингушетии и Кабардино-Балкарии. В 2019 году в этот диапазон попадало от 31 до 35% россиян.

Впрочем, гораздо чаще в социологии и экономике используются совсем другие подходы к изучению среднего класса. Во многих экономических моделях принадлежность к этой группе определяется не через доход как таковой, а через вторичные признаки экономической стабильности человека или домохозяйства. В маркетинговых исследованиях средний класс часто определяется через владение значительным объемом дорогой собственности (машины, недвижимость, крупная техника) или через наличие у человека больших накоплений, позволяющих при необходимости все это купить. Так, маркетологи «Росгосстраха» в качестве критериев принадлежности к среднему классу используют наличие в семье хотя бы одного автомобиля по крайней мере средней ценовой категории или же положительный ответ респондента на вопрос о том, может ли он позволить себе купить автомобиль прямо сейчас.

Другой популярный в социологии подход – определение среднего класса не через имущественные характеристики, а через общий набор ценностей и социально-политическую самоидентификацию. Часто к среднему классу относят представителей определенных профессий, например наемных работников, занятых умственным трудом. Британский социолог Энтони Гидденс предлагает разделить средний класс на «старый» и «новый» – к первому относятся средние и мелкие бизнесмены, а ко второму – высокооплачиваемых наемных работников в крупном бизнесе.

Российские исследования среднего класса

Российские социологи и экономисты исследуют отечественный средний класс с начала 1990-х, однако из-за значительного расхождения в трактовках этого понятия результаты их исследований очень сильно отличаются – однако ни один из них даже близко не приближается к озвученным Путиным 70%.

Большинство серьезных исследований, направленных на измерение российского среднего класса, используют смешанную методику, в которой в качестве критериев применяются и уровень доходов, и структура расходов, и вид занятости, и самоидентификация.

Одну из самых обнадеживающих оценок численности среднего класса в России предлагают исследователи из Института социологии РАН. В третьем томе масштабной работы «Российское общество и вызовы времени», который был опубликован в 2015 году, когда экономический рост только-только замедлился, а реальные доходы стали снижаться, исследователи оценили численность среднего класса в России в 44% населения страны.

Социологи РАН делят российский средний класс на «ядро» – наиболее его устойчивую часть, которая обладает всеми ярко выраженными свойствами, и гораздо более турбулентную «периферию», представители которой имеют высокий риск покинуть средний класс. К ядру принадлежит меньшая часть среднего класса – всего лишь 40% его представителей и всего 18% населения в целом.

Другие оценки звучат печальнее. Согласно исследованию, проведенному в 2019 году экономистами «Альфа-банка», в котором критериями отнесения к среднему классу стали доходы и структура расходов, численность этой страты в России составляет 30% от населения; при этом в 2014 году он был почти на 20% больше. Почти такую же цифру – 27% – в 2017 году называли эксперты Центра анализа доходов и уровня жизни НИУ ВШЭ.

Одно из самых последних исследований среднего класса в России социологи из Института социальной политики НИУ ВШЭ представили в октябре прошлого года. Согласно исследованию профессора Натальи Тихоновой, которая в качестве критериев среднего класса использовала доходы свыше 75% от медианы, а также уровень образования и нефизический труд, совокупный средний класс в России составляет 38,2% населения. Однако эта цифра называется с очень важной оговоркой – лишь 7,5% россиян полностью соответствуют предложенным критериям, а основная часть этой группы состоит из ближней и дальней периферии, представители которой соотносятся со средним классом лишь частично – например, имеют высшее образование, но слишком низкий доход.

Россия

Александр Артамонов