«Было бы грубо говорить, что Советский Союз нажился на испанской гражданской войне»

Историк Юрий Рыбалкин – о том, как Сталин вывез из Испании золото, сколько получали воины-интернационалисты и почему были репрессированы военные советники

Советские танки Т-26 во время войны в Испании, 1936 год. 
Фото: Hulton Archive / Getty Images

80 лет назад, 28 марта 1939 года, войска национал-католиков без боя вошли в Мадрид, а 1 апреля генералиссимус Франсиско Франко объявил об окончании гражданской войны в Испании. Деморализованные остатки республиканской Народной армии массово сложили оружие, большая часть которого была советского (или еще российского) производства. О военно-практической стороне участия СССР в испанской войне историк, автор книги «Сталин и Испания», Юрий Рыбалкин рассказал Илье Иванову.

– Уже много лет российские и испанские историки черпают из вашей книги «Сталин и Испания» материалы о военно-практической стороне советского участия в испанской гражданской войне. Как получилось, что вы выбрали для работы именно эту тему?

– Как человек военный, в конце 1980-х я поступил в адъюнктуру Института военной истории. Стояла задача определиться с выбором темы для кандидатской, и один из руководителей порекомендовал заняться гражданской войной в Испании. Казалось бы, тема известная, изученная. Но он говорит: там очень много секретов. Ведь и сейчас очень многое об этой войне засекречено!

Юрий Рыбалкин. Фото: личный архив

– А к каким документам сейчас требуется специальный допуск?

– По линии Наркомата обороны в Российском государственном военном архиве (РГВА) и в Президентском архиве очень много документов. Какая-то часть из них использована в моей книге. Я взял на себя смелость их опубликовать, часть из них была рассекречена. Был у нас период такой весенней оттепели, ельцинской, когда все архивы открывались настежь и даже передавались другим государствам. Я работал в Особом архиве, Центре хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК, в 1999 году присоединен к РГВА).

– А что такое Особый архив?

– Так называемый Особый архив состоял из документов, которые были получены Советским Союзом в результате окончания Второй мировой войны. Советские войска в 1945 году захватили в Германии архивы стран, оккупированных Гитлером, – Франции, Польши, Бельгии, Чехословакии и других. Я как раз в 1992 году работал в Особом архиве, когда оттуда французам передавали архив Второго бюро (разведывательного управления) Генштаба сухопутных войск Французской республики.

– И что ⁠находилось ⁠в фондах Особого архива?

– Там был весь довоенный архив Министерств ⁠иностранных дел Франции, Германии, Австрии, ⁠архивы Ротшильдов и масонских организаций, и все они были спрятаны за ⁠семью печатями. Из наших историков ⁠никто с этими архивами никогда не работал, некоторые даже ⁠не знали об их существовании. Во Франции, Австрии они все считались утерянными – Гитлер их захватил, где они там хранились? В каких-то пещерах. Думали, наверное, что сгорели при бомбежках. А наши спецы после 1945-го все вывезли и оприходовали. К этим документам были допущены только спецы по линии разведки. Они просматривали все папки по диагонали на предмет связей советских граждан с иностранными разведками. И очень хорошо помню, на каждом деле там было написано «Сведений о советских гражданах не обнаружено».

Например, были уникальные документы румынского Министерства иностранных дел – огромная папка, и к ней приклеен вырванный листок из календаря 1952 года, и написано каким-то работником советского МИДа, что эти документы румынам ни в коем случае никогда не показывать. Потому что, помните, у нас был вопрос с Бессарабией, Северной Буковиной (присоединение Бессарабии и Северной Буковины к СССР в 1940 году. – Republic). И я смотрю: в листе выдачи дел за последнее время, а мы говорим о 1992–1993 годах, эти дела уже посмотрели исследователи из Израиля, из США. Они там буквально ночами работали в то время. Потому что понимали – скоро все опять закроется, и они больше ни к чему допуск не получат. Ну, так и получилось – все эти фонды потом опять закрыли.

– Вы сказали, что многие из фондов этого архива в начале 1990-х передали странам их происхождения?

– Ельцин им тогда сказал: архивы ваши, забирайте. Подъезжали к зданию архива огромные трейлеры, туда грузили эти архивы, условием было, что мы оставляем себе копии. Французы давали копировальные аппараты – в советское время снимать копии с этих документов было строго запрещено, в наших архивах в то время никаких ксероксов не было, и приобрести их было не на что. Эти копировальные аппараты ломались, что-то успевали копировать, что-то нет. Потом наши говорили французам, что лампочек не хватает в архиве, французы прислали грузовик с лампочками и спешно, спешно вывозили к себе эти архивы. Мы тогда удивлялись, как можно их было так разбазаривать, хотя бы не пустив туда предварительно наших историков, исследователей? Потом остатки Особого архива передали в РГВА, но что-то интересное там, конечно, осталось, не все вывезли.

– А как же в итоге пришли к испанской теме?

– Я определялся с темой кандидатской диссертации, и в конце 1980-х, в перестройку начал часто общаться с группой ветеранов Испании – была такая, тогда довольно многочисленная группа в Советском комитете ветеранов войны. Ее последним руководителем был Виктор Михайлович Лавский, штурман бомбардировщика. В группе познакомился с Аделиной (Аделина Кондратьева-Абрамсон, 1920–2012, родилась и выросла в Аргентине, в семье выходца из России, в 1936–1937 годах вместе с сестрой Паулиной служила военной переводчицей в республиканской Испании. – Republic) и другими; с Аделиной мы стали друзьями. И мне стало интересно, перекопал практически все архивы, но материалов нигде не было. Потом получил доступ к секретным архивам.

Есть же Центральный архив Министерства обороны, который находится в Подольске, но еще есть архив Генерального штаба, в котором я нашел такой маленький блокнотик Наркома обороны Климента Ворошилова, он назывался «Операция Х». И там были перечислены какие-то непонятные поставки, мне стало интересно. Что впечатлило прежде всего – в этой тетради все было закодировано: «Операция Х», «игрек-1», «игрек-2». Потом я узнал, что так обозначались корабли.

– А вы тогда еще не знали, что игреки – это корабли, а икс – Испания?

– Понятия не имел, с темой только знакомился. Потом там всякие шифровки Сталина попадались: «просьба прислать для страны Х тридцать кадильщиков, двадцать пять псаломщиков». Я думал: что за дичь, ересь какая-то – что за страна, и вообще: о чем идет речь? При этом шифр на документе – «сов. секретно». И они, Сталин с Ворошиловым, даже при этом шифре кодировали свою переписку. Очень заинтересовался этой темой, попытался раскрутить, детализировать.

– Советское участие в испанской войне соткано из секретов. Давайте поговорим об «испанском золоте», сам факт вывоза которого в СССР в течение десятилетий являлся государственной тайной. В середине октября 1936-го в Картахену прибыли первые корабли с советскими самолетами, танками и экипажами для них. Эти же корабли вывезли 510 тонн золота – ¾ испанского золотого запаса, доставшегося республике в наследство от Испанского королевства. Вывоз золота происходил по инициативе республиканского правительства Народного фронта?

– Да, по инициативе республиканского правительства. Мой друг Анхель Виньяс доказал это в одной из своих работ и также доказал, что Испании сейчас ничего из этого золота не принадлежит. Была строгая бухгалтерская документация о стоимости поставленных вооружений в счет этого золота. Все было в ящиках, опломбировано, пересчитано, на каждом корабле находился служащий испанского госбанка. Они сюда приехали, здесь сдали по акту, есть акт. Анхель (Виньяс) подробно все это описал, тем более в молодости он работал в Банке Испании и собрал много доступных ему документов на эту тему. Я тоже смотрел часть документов.

Франко в свое время пытался золото найти и затребовать у нас. Сначала он не мог доказать, что оно в СССР. Он просто ничего не знал об этом. Не знал, куда, что, когда. Золото же вывезли в результате секретной операции – ночами в Картахене тайно грузили на четыре наших корабля, чтобы оно все разом не утонуло по дороге. Корабли шли с маскировкой. Пришли в Одессу, их – тоже ночью – разгружали работники НКВД. Где-то писали, что их всех расстреляли потом – не знаю, никаких документов на этот счет я не видел. Потом спецпоезд с золотом из Одессы прибыл в Москву, на Киевский вокзал, его ночью разгрузили и перевезли все в здание Гохрана в Настасьинском переулке. Там оно было все описано до грамма. Вот, могли ведь проводить секретные операции! Сейчас тоже могут.

– А после Франко были попытки предъявить претензии на золото?

– Многие испанские ученые (и юристы) пытались доказать, что золото мы должны вернуть, писали разные статьи, снимали много фильмов документальных, каталонское TV-3 в начале 1990-х снимало тут фильм «El oro de Moscu». Они тоже хотели доказать, что золото принадлежит Испании, что мы должны его вернуть, но не смогли. Были в Одессе на этих пирсах, где разгружали золото, в Гохране. Они в то время легко получали допуск в архивы, куда я не мог попасть. На Лубянке им давали дело Сташевского.

– Артура Сташевского, создателя сети «Торгсин», торгпреда СССР в республиканской Испании в 1936–1937 годах, репрессированного после возвращения?

– Да, его. Когда в этом фильме увидел его фотографию, я обратился на Лубянку, говорю: дайте дело Сташевского посмотреть, а мне отвечают: нет, вы допуска не имеете.

– Как стало известно, что золото находится в СССР?

– Достоверно узнали о том, что испанское золото, которое искал Франко, находится в СССР, когда в начале 1960-х на фондовой бирже США появились слитки с клеймом Banco de España – на них Хрущев в то время покупал в США пшеницу для Советского Союза. Тогда все это закрутилось, и стало точно известно, что золото здесь.

– Хорошо, вот золото по инициативе высшего руководства республики, премьер-министра Ларго Кабальеро и министра финансов Хуана Негрина, ввиду приближения армии Франко к Мадриду осенью 1936 года было вывезено в СССР и тут стало депозитом, из расчета которого в Испанию Народного фронта поставлялись танки, самолеты, оружие, боеприпасы, топливо, продовольствие. А если бы золото не поступило, Сталин помог бы республиканской Испании?

– Ну, тут гадать сложно. Ведь политика Сталина в отношении испанской гражданской войны колебалась, даже когда золото было у нас. То шла очень интенсивная военная помощь, то вдруг поставки прекращались. Когда республиканцы очень нуждались в вооружении, оно не поступало.

Советский плакат: аллегория II Республики и Сталин. Надпись: Левые республиканцы и русский народ – за их поддержку в нашей борьбе! Иллюстрация: Fundación Pablo Iglesias

– А в силу каких причин происходили эти колебания Сталина?

– Разных. Операцией руководил исключительно Сталин. Я, кстати, еще тогда поразился его потрясающей работоспособности: он за день просматривал десятки, сотни документов, писал на всех резолюции, иногда сам составлял проекты постановлений, заявлений МИД по испанскому вопросу в Лиге Наций. Все хранящиеся в архивах документы несут резолюции лично Сталина, все разрешения на военные поставки в республиканскую Испанию давал лично он. Ворошилов или Урицкий готовили ему проекты, а письменные резолюции – отправить или не отправить – давал он лично. И первые поставки, пароходы с бомбардировщиками, истребителями, танками, экипажами пошли в Испанию в сентябре-октябре 1936-го без золота. А когда получили золото, стали уже считать.

Если СССР оказал за свою историю военную помощь примерно 70 странам, многим фактически безвозмездно, то Испания стала коммерческим проектом, так просто получилось исторически. Стали оказывать помощь, а тут оказалось, что есть золото, глава республики Ларго Кабальеро просит взять его на хранение, в качестве депозита, мы его берем и потом говорим – а почему бы не посчитать? И мы считаем поставки в счет этого золота.

– Как рассчитывалась стоимость советской военной помощи республике?

– Танки и самолеты оценивались следующим образом: брали среднюю мировую цену на аналоги поставляемых моделей. Основным танком РККА тогда был Т-26, фактически модифицированная копия британского легкого танка Vickers Mk E – брали его мировую цену. Цены самолетов – бомбардировщиков СБ и истребителей биплана И-15 и моноплана И-16 – рассчитывались по стоимости западных аналогов. Брали мировые экспортные цены на оружие и примерно сравнивали. У нас в то время не было экспортных цен на оружие еще, было народное хозяйство, там по-другому совсем все считалось. И СССР до этого не экспортировал свое оружие. Западные историки говорят, что в Испанию поставлялось много старого вооружения. Это в какой-то мере правда, было незначительное количество старого артиллерийского вооружения и стрелкового оружия.

– Которое осталось от Первой мировой и гражданской войн?

– Да, от Первой мировой. Было указание Ворошилова, я его видел и привожу в книге: старые исправные артиллерийские системы, старое стрелковое оружие можем передать по сниженным ценам. Цены снижались до 30–40% от мировых цен на аналоги. В Испании все это оружие нашло применение, потому что с XIX века она вообще практически не воевала, не считая относительно небольшой войны с повстанцами в Марокко (на которой выдвинулся молодой генерал Франко). В Первой мировой Испания не участвовала, современных вооружений и боевого опыта не имела. Так что эти винтовки и пулеметы там пригодились.

А все современные вооружения шли по среднемировым ценам. И западные исследователи согласны, что мировые цены на современное оружие мы держали на уровне.

– Ряд историков, например, говорит, что в условиях тоталитарной плановой экономики себестоимость одного советского самолета или танка была сильно ниже британских, французских или американских аналогов.

– Согласен, да, в наших условиях тогда себестоимость производства была ниже, чем на Западе. Но в целом там считалось все, зарплата наших летчиков, танкистов, советников. Хотя она была минимальная – чуть ли не в десятки раз ниже, чем у западных летчиков – англичан, французов, американцев, – которых нанимали республиканцы на первом этапе войны или которые служили у националистов – итальянцев с немцами.

В Испании наши военные получали ту же зарплату, что и и здесь, в СССР, а она была невысокая.

– Ну да, советские военные же не были наемниками, а «исполняли интернациональный долг».

– Как точно считали зарплаты, я достоверно сказать не могу. Я только общие документы на этот счет видел. Но, с моей точки зрения, было бы грубо говорить, что Советский Союз нажился на Испанской Республике или испанской гражданской войне. Так сложилось исторически – золото подвернулось, стали считать. После этого мы помощь оказывали безвозмездно многим странам и режимам, которые благополучно от нас отвернулись после краха СССР.

– Вы пишете в своей книге, что эта безвозмездная помощь Советского Союза, в том числе военная, социалистическим или квазисоциалистическим режимам стала одной из причин краха советской системы.

– Да, я так думаю, потому что объемы там были гигантские – в той или иной форме военную помощь СССР оказывал 70 государствам и государственным образованиям, повстанческим и народно-освободительным движениям; советские войска и специалисты в разное время базировались в 40 странах мира. И не просчитывали оказание этой помощи. Африканские страны те же самые – поставляли туда и специалистов, и технику, а где потом оказались эти страны? А советские военные специалисты там погибали – в Северной Корее, Алжире, Вьетнаме, Анголе, Мозамбике, Эфиопии.

– На первом этапе гражданской войны в Испании операции советских войск курировал в качестве главного военного советника Ян Берзин – создатель и многолетний шеф IV управления Генерального штаба РККА, или Разведупра (сегодня это ГРУ). В чем заключалась миссия Берзина?

– Он стал первым военным советником и, как известно, был очень эрудированным и опытным человеком, заслуженным революционером, командиром латышских стрелков, много сделал для советского государства. В Испании для него главным было наладить взаимоотношения с военным и политическим руководством республики и докладывать объективную информацию Сталину для принятия решений. Почему после возвращения в СССР его репрессировали, я точного ответа не нашел, но ходили слухи, что он высказался резко против политических репрессий внутри республики (политические репрессии на республиканской территории в мае-июне 1937 года против сторонников партии ПОУМ и анархо-синдикалистов спровоцировали в республике правительственный кризис, отставку премьер-министра левого социалиста Ларго Кабальеро, назначение премьер-министром социалиста Хуана Негрина, усиление роли Компартии. – Republic). Берзин был категорически против этих репрессий в условиях войны с Франко. Документальных подтверждений этому нет, но, возможно, эта его позиция сыграла свою роль, его отозвали и через несколько месяцев расстреляли.

– Вернувшись летом 1937 года из Испании, он еще на очень короткий срок снова возглавил Разведуправление, с которого как раз сняли, а впоследствии арестовали и расстреляли Семена Урицкого. Урицкий же, в свою очередь, на первом этапе руководил испанской операцией из Москвы, вместе с Ворошиловым и Сталиным.

– Странное тогда было время: возвратившись из Испании, одни были репрессированы, а другие повышались по службе. Я так и не нашел какого-то рационального объяснения этому. Я много разговаривал с ветеранами, они тоже удивлялись. Ну, понятно, Павлов или Рычагов возглавляли Белорусский особый округ в июне 1941-го и не организовали оборонительную операцию – их репрессировали, одного сразу перед, другого сразу после начала Великой Отечественной. А до этого же, после возвращения из Испании, они получали звания, должности – успешно делали военную карьеру. Воины-испанцы были, кстати, в почете. Как, почему Сталин принимал решения о репрессии того или иного офицера, вернувшегося из Испании, – трудно ответить на этот вопрос. Один остался жив, и все с ним было благополучно, а другой был репрессирован, причем и семья его, и дети.

– Наверное, Сталин старался избавиться от верхушки Разведупра, тех, кто слишком много знал и видел?

– Вероятно. Главные военные советники были репрессированы почти все – Берзин, Штерн, военный атташе Владимир Горев (у него были большие заслуги в организации обороны Мадрида в конце 1936 – начале 1937-го). Был репрессирован сам постпред СССР в республике Марсель Розенберг и его сменщик Леонид Гайкис. С другой стороны, советник Родион Яковлевич Малиновский стал впоследствии маршалом и министром обороны СССР. Или главный военно-морской советник Николай Герасимович Кузнецов, в честь которого назван авианосец, впоследствии стал адмиралом, народным комиссаром, министром и главкомом ВМФ СССР.

Комбриг, советский военный атташе в Республике Владимир Горев (смотрит в камеру) и другие советские военные советники, а также Висенте Рохо – начальник штаба сил обороны Мадрида. Фото: личный архив Аделины и Паулины Абрамсон

– А какой орган непосредственно занимался подготовкой помощи Испанской Республике в Москве?

– Поставками занималось отделение Х, которое было создано в структуре Разведуправления. Отделение Х занималось Испанией, отделение Z занималось Китаем – назначались группы офицеров, которые занимались организацией поставок, подбором людей, а возглавлял все Урицкий как начальник Разведупра. После того как его сняли, это курировали следующие начальники Разведуправления. Отделение Х готовило рабочие материалы, а дальше они шли по цепочке – начальник Разведуправления, Ворошилов, Сталин. Все окончательные решения принимал Сталин.

– В том числе об отправках конкретных кораблей с конкретными грузами?

– Да-да. В документах писали: поставки такие-то и такие-то; Сталин их собственноручно корректировал, что-то уменьшал, что-то увеличивал. Он владел полной информацией о том, что творится в Испании.

Илья Иванов Внештатный автор Republic