27 Глава — 11:00.
Ци Линь несколько минут посидел на диване с закрытыми глазами, отдыхая, и только потом вышел на балкон посмотреть на кактус.
Крошечный шарик с двумя поникшими бутонами сверху. Он потыкал его пальцем, и у него снова разболелась голова.
Больше всего его мучило вовсе не то, что кактус не может зацвести, а то, что всё это произошло каким-то очень странным образом.
Если он ничего не путает, то во время одного из пяти циклов в новогоднюю ночь он случайно обнаружил, что кактус выпустил цветочный бутон. А теперь с Нового года, если считать точно, прошло всего пять дней. В прошлый раз, когда он привёл Цзян Ишэня посмотреть на кактус, бутон ещё активно рос, но не прошло и двух дней, и он уже увял. Не слишком ли быстро всё произошло?
Если дни, которые этот кактус уже успел прожить, не какие-то жалкие пять дней, а около десяти с лишним, учитывая дни цикла, тогда всё сходится.
Но предположение, что кактус вместе с ними переживает временные циклы, звучало уж слишком фантастично. Ци Линь немного подумал, а затем выдернул одну колючку прямо под цветочным бутоном. Если цикл повторится снова, он сможет проверить, вырастет ли после сброса на этом месте новая колючка.
Он сидел на корточках рядом с кактусом и наблюдал за ним, а в голове невольно всплывали события, о которых вчера рассказал ему Цзян Ишэнь.
Цзян Ишэнь сказал, что провалился в петлю воспоминаний и стал одной из точек на ленте Мёбиуса: куда бы он ни двигался, вперёд или назад, причина и следствие порождали друг друга. Во всём этом чувствовался сильный оттенок предопределённости.
Ци Линь вовсе не сомневался в его словах, потому что Цзян Ишэнь действительно с поразительной точностью описал то самое необдуманное желание, которое он когда-то загадал у храма.
Более того, он выяснил, что их встреча у колеса обозрения была вовсе не случайной. Ци Линь тогда намеренно всё это подстроил.
Ци Линь и представить не мог, что Цзян Ишэнь узнает об этом именно таким образом. От одной мысли об этом ему было ужасно неловко. Особенно когда он вспоминал, как позже, когда Цзян Ишэнь начал его добиваться, он время от времени ещё изображал недотрогу, то отталкивая его, то позволяя ему приблизиться. Теперь-то очевидно, что раньше он просто делал вид, будто сопротивляется, хотя на самом деле всегда охотно шёл навстречу.
Но, похоже, Цзян Ишэнь вовсе не стал так много об этом думать: вчера он просто обнял Ци Линя, закрыл глаза и тут же уснул, отчего Ци Линь буквально вскипел от необъяснимого раздражения.
Полив кактус согласно инструкции по уходу, Ци Линь достал из холодильника несколько пудингов, которые купил Цзян Ишэнь, и, стоя в гостиной, ел их, рассеянно погрузившись в свои мысли.
Цзян Ишэнь ночью спал очень крепко, скорее всего, ему даже ничего не снилось. Ци Линь мог его понять: любой человек на его месте, оказавшись в ситуации, где одно-единственное решение может изменить ход отношений, неизбежно начал бы тревожиться, сомневаться и бояться потерять то, что уже имеет, лишившись чувства уверенности и безопасности.
Но Ци Линь всё-таки не пережил всё это лично. После его рассказа запоздалый страх оказался сильнее облегчения, поэтому он никак не мог спокойно отдохнуть.
Всё утро он провёл погружённый в бесконечные тревожные мысли. Когда зазвонил будильник, было уже десять тридцать. Он обещал днём сходить в университет и пообедать с Цзян Ишэнем, поэтому пора было отправляться.
Утром всё было так спешно, что Цзян Ишэнь даже не спросил, откуда Ци Линь знает, что сегодня ещё будет экзамен. И Ци Линь только радовался, что тот не спросил, иначе ему было бы ужасно неловко признаться, что вчера, не сумев его найти, он сам попёрся к нему в общежитие и попросил расписание экзаменов.
Сегодня дул сильный ветер. Перед выходом из дома Ци Линь даже подумал, что ветром вот-вот сорвёт трубу от кухонной вытяжки. Зимы в этом городе ветреные, зато дни с сильным ветром всегда ясные, на небе сияет чистая лазурь.
Несмотря на бешеный ветер, Ци Линь направился к университету и шёл с таким невозмутимым видом, будто имел полное право там находиться. Затесавшись среди толпы студентов, он совершенно спокойно и открыто прошёл через ворота.
Прошло всего полгода с момента выпуска, а университет совсем не изменился. Даже уборочная машина во дворе стояла на том же месте, что и в его воспоминаниях. Глядя на всё это, он невольно почувствовал ностальгию.
Изначально Ци Линь хотел взять велосипед из велошеринга, но на парковке велосипеды, электровелосипеды и мотоциклы без исключения валялись на земле. В итоге он решил отказаться от идеи ехать на велосипеде против ветра.
Учебный корпус, где Цзян Ишэнь сдавал экзамен, находился довольно далеко. Хорошо хоть неспешная прогулка по родному университету имела свою особую прелесть — по пути повсюду встречались знакомые места.
На территории университета ему почему-то казалось, что даже шаги стали легче. Ци Линь даже выкроил время, чтобы заглянуть в маленький магазинчик, куда раньше часто ходил, и поздоровался с хозяином. Тот очень радушно сказал, что до сих пор его помнит. Ци Линь, конечно, не знал, правда это или нет, но всё равно было приятно такое слышать.
Во время экзаменов в учебных корпусах стояла такая тишина, что было слышно, как падает иголка. Иногда из аудитории выходили студенты, досрочно сдавшие экзамен, но они лишь опускали головы и смотрели в телефоны. Ци Линь дошёл до аудитории, где сдавал экзамен Цзян Ишэнь, и стал заглядывать внутрь через стекло на задней двери.
Цзян Ишэня было невозможно не узнать: он сидел у окна, подперев подбородок рукой и рассеянно глядя перед собой.
Ци Линю хватило одного взгляда, чтобы понять, что он уже закончил. А вот насколько хорошо он написал экзамен — это уже трудно сказать.
Перед Цзян Ишэнем сидели несколько его соседей по общежитию. Места распределили по номерам студентов, поэтому все они оказались рядом. Неожиданно среди них оказался и Фаньцзы.
Рука всё ещё в гипсе, а он при этом совершенно спокойно явился на экзамен. Не слишком ли уж старается?
Экзамен принимал профессор, который вёл этот курс. Ци Линь его помнил: этот преподаватель когда-то вёл у Цзян Ишэня предмет на третьем курсе, и Ци Линь раньше тоже приходил на его занятия просто послушать.
Неизвестно, то ли дело было в чёрном пуховике, который он надел, но слоняться у задней двери было довольно заметно. Цзян Ишэнь вдруг повернул голову и взглянул в его сторону.
Их взгляды встретились. Ци Линь хотел незаметно улизнуть, но тут Цзян Ишэнь с грохотом вскочил со своего места, схватил экзаменационную работу и тут же подбежал сдавать её.
Несколько соседей Цзян Ишэня по общежитию, сидевших впереди, один за другим с ошеломлёнными взглядами проводили его глазами, когда он пошёл сдавать работу. Фаньцзы отреагировал быстрее всех: первым обернулся к задней двери, и его взгляд в самый раз встретился со взглядом Ци Линя.
Остальные соседи по общежитию будто с задержкой сообразили, что происходит, и тоже один за другим начали оборачиваться. За ними, ничего не понимая, на заднюю дверь стали смотреть и остальные однокурсники.
Ци Линь так перепугался, что тут же скользнул в мёртвую зону обзора. В следующую секунду Цзян Ишэнь, схватив рюкзак, вихрем вылетел из аудитории, но у двери резко затормозил, снова развернулся и вернулся в класс, чтобы взять с батареи напиток.
Ци Линю было немного неловко смотреть ему в глаза, словно он снова переживал то самое смущение первых дней их отношений. Возможно, всё потому, что теперь Цзян Ишэнь узнал о его притворстве при их первой встрече, и Ци Линь заново входил в эти отношения уже с совершенно иной, предельно искренней и прямой позицией.
— Вот, держи, — тихо сказал Цзян Ишэнь, сунув ему напиток. — Утром купил. Ты раньше любил такой.
Ци Линь взял напиток и согрел им ладони, тот был приятно тёплым.
Он немного растрогался, но больше всего ему хотелось спросить о другом:
— Ты утром ещё и время нашёл, чтобы что-то купить?
— В этом предмете столько расчётов, что без еды мозги вообще не работают. — Цзян Ишэнь по-свойски приобнял его одной рукой и повёл в сторону столовой. — Опоздал на минуту… Ну и ладно, ничего страшного.
— А Фаньцзы как вообще пришёл на экзамен? Он что, передумал переносить его?
— Да откуда у меня было время его спрашивать? Как только вошёл и увидел его, я аж испугался. Уже подумал, что этот цикл закинул нас куда-нибудь в другое место, — сказал Цзян Ишэнь. — Думаю, он просто решил, что переносить слишком много экзаменов утомительно. Всё-таки на Новый год нормально учиться всё равно не получится. Чем раньше сдашь, тем раньше покончишь с этим.
Стоило прозвучать слову «Новый год», как оба молча решили больше эту тему не развивать.
Едва они вышли из учебного корпуса, как ветер прямо влепил им по пощёчине. Тут уже вообще не приходилось думать, о чём говорить, хоть горлань песни, всё равно не услышишь, что говорит собеседник.
По дороге Цзян Ишэнь наклонился к самому уху Ци Линя и сказал:
— Раньше ветер всегда поднимался ночью. Почему сегодня днём он вдруг такой сильный?
Ци Линь ничего не сказал и лишь мысленно благодарил ветер за то, что тот застудил всем уши до ярко-красного цвета, так Цзян Ишэнь не мог заметить его смущения.
В это время в столовой было не так уж много народу. Они наконец-то спокойно прошлись по всем стойкам, выбирая, что поесть, и выбрали ту самую хуанмэньцзи¹, которую все считали самой вкусной.
1 — популярное китайское блюдо, представляющее собой тушёную в горшочке курицу в густом пикантном соусе, которую обычно подают с рисом.
Пока готовилось блюдо в горшочке, нужно было немного подождать. Цзян Ишэнь сел на ближайшее место и уже собирался позвать Ци Линя, как краем глаза снова заметил одного незваного гостя, который в последнее время появлялся подозрительно часто.
Сюй Байли стоял за несколькими рядами сидений, держа в руках миску риса с куриной отбивной, и смотрел в их сторону с таким же нерешительным и слегка испуганным взглядом.
Но, похоже, Сюй Байли смотрел именно на Ци Линя.
Цзян Ишэнь обернулся и заметил, что Ци Линь тоже выглядит довольно виновато: взгляд у него беспокойно бегал, и он не решался встретиться глазами с Сюй Байли.
Причину, по которой Сюй Байли чувствовал себя неловко, ещё можно было примерно понять. Наверное, он считал, что зря рассказал о том, что Ци Линь от него скрывал, и теперь ему было не очень удобно объясняться.
Но почему тогда Ци Линь чувствовал себя неловко?
Трое стояли, образовав равносторонний треугольник, и никто не решался первым пошевелиться. Только Цзян Ишэнь, оглядевшись сначала налево, потом направо, первым нарушил это хрупкое равновесие и подошёл к Ци Линю:
Ци Линь, мелкими шажками отступая, одним махом увеличил расстояние между ними до трёх метров.
— Ты чего от меня шарахаешься? — Цзян Ишэнь недоумевал, но всё равно пошёл за ним и силой приблизился вплотную к Ци Линю.
— Сюй Байли! — выдавил Ци Линь сквозь зубы.
— Да я заметил, — сказал Цзян Ишэнь, мельком взглянув на Сюй Байли. Выражение лица того было ещё выразительнее, чем минуту назад, — на нём словно разом отразилась целая палитра эмоций.
— Он сказал, что если мы снова сойдёмся, то придётся выдернуть с кактуса все колючки до единой.
Цзян Ишэнь на мгновение был ошарашен столь жестокими словами. Он считал, что кактус ни в чём не виноват, но сейчас явно было важнее другое:
С этими словами он раскрыл ладонь и помахал рукой перед глазами Ци Линя, кольцо на его пальце ослепительно сверкнуло.
Теперь Ци Линь наконец понял, почему, когда Цзян Ишэнь только что сдавал экзамен, на него смотрели все вокруг.
Похоже, хуанмэньцзи уже была готова, в воздухе разнёсся аромат, а шипящий от жара горшочек продолжал шкворчать. Ци Линь заметил, что, увидев кольцо Цзян Ишэня, Сюй Байли широко раскрыл глаза и едва не выронил свою миску с рисом и куриной отбивной. Однако приближаться он явно не собирался.
— Почему он не подходит? — спросил Ци Линь.
На этот раз очередь смущаться дошла до Цзян Ишэня. Ци Линь не дождался ответа и повернулся к нему, тот как раз делал вид, будто ничего не слышал, вытянув шею и с самым невинным видом разглядывая хуанмэньцзи.
— Что вы двое делали за моей спиной? — Ци Линь уловил что-то неладное.
— Не говори так, будто мы с ним тайком роман крутим.
Ци Линь понял, что, похоже, вчерашние события настолько вскружили ему голову, что он упустил кое-какую информацию. Тут же одной рукой схватил Цзян Ишэня и крикнул Сюй Байли, который уже пытался улизнуть: