44 глава — Всеми любимая.
Сюэ Тун обеими руками обхватила Лу Шимяо за шею и буквально повисла на ней всем телом.
— Раз уж я даже от удовольствия до слёз дошла, можно мы просто так немного полежим в объятиях?
Они вдвоём просто тихо лежали на кровати.
Сюэ Тун молча прислонила голову к плечу Лу Шимяо, пряча ещё не до конца прояснившееся сознание. Она не плакала, лишь беззвучно проливала слёзы. Она уже почти забыла это чувство, ту пустоту, что приходит после крайнего наслаждения. Два лета внезапно вспыхнули в памяти одно поверх другого. Два тела, оставившие друг на друге свои следы, вновь встретились, словно в последней грёзе перед смертью.
Ведь ещё совсем недавно она сама была словно воздушным змеем на натянутой нити, металась в воздухе туда-сюда, пока человек на земле то пытался её остановить, то снова дёргал за нить. Она то клала руки ей на плечи, то опускала их на простыню. Хотелось коснуться её лица, но она боялась, что кончики пальцев причинят вред коже. Хотелось опереться о стену, но та казалась ледяной. В конце концов ей оставалось лишь поднять…
В хаосе взвивались тлеющий огонь и горячий дым, вырвавшиеся наружу в безудержном порыве. Она невесомо падала, огненное сияние отделялось от её тела, а душу словно рассекали изнутри. Она не находила выхода. Её душу, словно пылинку, этот порыв ветра уносил всё выше и выше. Она пребывала где-то между жизнью и смертью, а всё причудливое и прекрасное сгущалось перед её глазами. Она видела, как эти оазисы кто-то одним пламенем обращал в чёрный дым, всё взрывалось и вместе с тем оставалось нежным.
Она знала, что Лу Шимяо была прямо перед ней.
Поэтому только что она позвала Лу Шимяо по имени. Сквозь стиснутые зубы окликнула её, а затем, словно жалуясь и предъявляя претензии, даже вцепилась в воротник её одежды.
Но, позвав её по имени, Сюэ Тун всё равно не услышала ответа. Ей и не нужно было его слышать.
Она лишь отчаянно звала её на помощь. В голове снова и снова вспыхивала одна мысль: «Похорони меня, Лу Шимяо. Пока всё это не стало красным, похорони меня здесь, в этой земле. Оставь меня себе. Не дай больше появиться трещинам в небе. Не дай звонарю из пустоты поднять тревогу. Не дай всему стремительно рухнуть вниз.»
В этот момент её целиком заполнило одиночество.
Словно после Праздника весны: весь двор усыпан остатками фейерверков, в храме Мацзу ещё тлеют благовония. Вчера здесь было полно гостей, а сегодня ночью она даже не стала раздвигать шторы. Почему после счастья всегда остаётся один сплошной беспорядок? Почему ощущение опустошения похоже то на песок, то на воду? Или, может быть, на воздушный шар, который постепенно увядает и без всякого сопротивления продолжает сдуваться.
И всё же Лу Шимяо была прямо перед её глазами.
Но она почему-то вспомнила именно тот грандиозный сон.
— У меня ещё полно сил, могу продолжать! — Лу Шимяо улыбнулась, повернулась и обняла Сюэ Тун, положив подбородок ей на макушку.
— Думаю, ты должна знать, что такое «отсроченное удовлетворение». — У Сюэ Тун уже не осталось сил. Она лежала совершенно неподвижно, даже дыхание её замедлилось.
— Разве четырёх лет недостаточно для этого «отсроченного удовлетворения»? — Лу Шимяо сердито возмутилась, но в её голосе звучала лёгкая обида.
Сюэ Тун промолчала. Она повернулась на другой бок, отвернувшись спиной к Лу Шимяо.
Это вдруг напомнило Сюэ Тун о третьем годе после ухода Лу Шимяо.
В Гонконге внезапно снова объявили восьмой штормовой сигнал. Сюэ Тун вернулась к своей обычной жизни в полиции: после работы приходила домой, садилась на ковёр и смотрела мультфильмы, подражая тому, как это делала Лу Шимяо. Этот мультфильм Лу Шимяо скачала ещё перед отъездом из Гонконга. Они договорились посмотреть его вместе до конца.
Все те полгода, что она провела в Испании, Сюэ Тун часто вспоминала об этом мультфильме. Только она и подумать не могла, что снова включит его лишь три года спустя.
Сюэ Тун вообще редко смотрела мультфильмы, поэтому теперь смотрела очень внимательно. Она старалась вдуматься в каждую реплику, всё время думая о том, смотрела ли этот мультфильм Лу Шимяо и как именно она его смотрела. Сюэ Тун переживала вместе с сюжетом, её чувства то поднимались, то падали вслед за происходящим на экране.
Внезапно над экватором сверкнула молния, грохот грома сотряс небо, а воющий тайфун обрушился на город. На этаже резко отключилось электричество.
Мультфильм внезапно оборвался. Остался лишь совершенно чёрный экран, в котором постепенно проступило отражение её лица, смеющегося до слёз.
Сюэ Тун сидела совсем близко к экрану телевизора. Она оцепенела, не отрывая взгляда от человеческого силуэта, а от испуга машинально провела рукой по щекам, стирая слёзы. И вдруг осознала: как же сильно и по-настоящему она скучает по Лу Шимяо.
Решиться всегда в десять тысяч раз важнее, чем любить. Она не знала, когда Лу Шимяо наконец это поймёт.
— Я хочу спать, — сказала Сюэ Тун.
— Это я тебе больно сделала? — Лу Шимяо почувствовала, что Сюэ Тун чем-то расстроена, но никак не могла понять, что именно её так огорчило.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто расстроена? — Лу Шимяо потянулась к одеялу у изножья кровати и укрыла им Сюэ Тун. На Сюэ Тун была только одна футболка, и та сидела на ней совсем свободно, почти мешковато.
— Думаю, тебе стоит поговорить со мной о чём-нибудь другом. — Сюэ Тун как бы подсказала Лу Шимяо, в каком направлении стоит вести разговор.
— О чём-нибудь другом? — Лу Шимяо лежала на спине, глядя в потолок.
В голове у неё не находилось других слов.
Всё, о чём она думала этой ночью, сводилось к одному: почему всё снова обернулось вот так?.. Это из-за того самого неконтролируемого желания? Или из-за её собственнического чувства к Сюэ Тун? Или из-за того, что она всё ещё не могла смириться с этими четырьмя годами? А может, ей просто хотелось, чтобы Сюэ Тун как следует загладила то, что случилось за эти годы?
Ни то, ни другое. Всё было просто потому, что, когда Сюэ Тун тихо и беспомощно позвала её по имени, её сердце тут же разбилось вдребезги. Разбилось с невероятным размахом, рассыпалось где-то среди бескрайнего леса, в котором она заблудилась. Там не было ни птичьего щебета, только она сама, молча стоящая среди этой тишины. Когда Сюэ Тун достигла оргазма, она прикрывала рот рукой и плакала, проливая слёз даже больше, чем телесных жидкостей. А когда она звала Лу Шимяо, то произносила только её имя, недостаточно ласково, словно между ними всё ещё оставалось какое-то расстояние.
Но насколько же оно было велико?
Лу Шимяо лишь чувствовала, что между ними расстояние было даже больше, чем от Гонконга до Шанхая.
Сюэ Тун тоже никогда не говорила, что любит её. Но они обе так и приняли эту физическую близость между собой, молчаливо договорившись не говорить о будущем.
Сюэ Тун пила, Сюэ Тун рыдала, Сюэ Тун просила её не уходить. Лу Шимяо никогда не спрашивала, почему. Она не знала, с какой позиции ей задавать этот вопрос и кем вообще приходилась Сюэ Тун, чтобы спрашивать.
Она не представляла, как теперь дальше общаться с Сюэ Тун. Особенно после этой ночи. Теперь, когда она узнала, что причиной ухода Сюэ Тун тогда, возможно, были служебные обстоятельства… Она уже не могла обвинять Сюэ Тун, даже не могла упрекнуть её в бессердечии. У их прежних неоднозначных отношений так и не нашлось объяснения, поэтому теперь Лу Шимяо и сама никак не могла во всём разобраться.
За тот год в Гонконге Лу Шимяо слишком хорошо поняла, что за человек Сюэ Тун.
Сюэ Тун, это женщина с по-настоящему независимым мышлением. Это определение стоит на ступень выше обычной самостоятельности: её независимость не ограничивается лишь бытовой стороной жизни.
У Сюэ Тун есть собственная система обращения с эмоциями: её самоконтроль всегда выкручен на максимум, и она никогда не позволяет себе легко выплёскивать свои чувства.
Если бы сегодня Ли Сытин не дал ей выходной и ей как раз не понадобилось вернуться за вещами, Лу Шимяо была уверена: все эти бутылки из-под алкоголя по всей комнате она бы никогда не увидела. Не увидела бы и пьяную Сюэ Тун. Её слёзы существовали бы лишь в темноте ночи и в ещё не проснувшемся сне.
А перед Лу Шимяо предстали бы лишь фотографии, присланные Лили: красивый снимок Сюэ Тун, невозмутимо стоящей у кафедры, и фотография Сюэ Тун с оружием в руках на стрельбище.
Если бы Сюэ Тун пришлось выбирать между работой и семьёй, она бы сначала всё взвесила и проанализировала, а уже потом приняла решение. Она не стала бы отказываться от семьи лишь ради того, чтобы доказать свою независимость. Сюэ Тун не такой человек.
Для Сюэ Тун любовь не имела особого значения. Лу Шимяо знала, каких усилий стоило двадцатидевятилетней Сюэ Тун получить должность в отделе криминалистики. В полиции Гонконга повышение по службе даётся нелегко: помимо заслуг, нужен ещё и соответствующий стаж. Но Сюэ Тун всё же добилась такого уровня, что придраться к ней было невозможно. Сюэ Тун сама говорила Лу Шимяо, что брак не имеет для неё особого значения. Лишь немногие люди способны обрести настоящую любовь. В повседневной жизни любовь неизбежно угасает. Всегда.
Чувства важнее любви. Внезапно вспыхнувшие гормоны стимулируют физиологические реакции и на какое-то время дают человеку ощущение возбуждения и воодушевления, помогая ему находить смысл в жизни. Поэтому иногда люди вступают в отношения вовсе не ради денег, не ради красивого тела и не ради совместного будущего. А просто ради тех эмоций, которые эти отношения им дают.
А те, кто вступает в отношения ради будущего, всего лишь пытаются найти выход из своей скудной жизни. Они словно цветы, которым необходимо, чтобы их питали эти отношения: стоит лишиться почвы, и они быстро увянут.
Сюэ Тун всегда будет любить себя.
Во многом Сюэ Тун, это человек, который всегда остаётся верен собственным чувствам.
Поэтому, когда ей хочется поцеловать Лу Шимяо, она просто говорит:
— Давай поцелуемся.
Когда ей хочется близости, она говорит:
— Давай займёмся сексом.
Даже звуки, которые она сдерживает в постели, она подавляет лишь потому, что остаётся верна собственному чувству стыда. А желание заплакать, всего лишь естественная реакция тела.
Сюэ Тун много времени проводит одна, но одиночество совершенно не вгоняет её в тоску. Напротив, она вполне гармонично чувствует себя наедине с собой и умеет наслаждаться одиночеством. Она может целый день просидеть перед телевизором за играми, а потом написать огромную рецензию на игру, не для того, чтобы кто-то её прочитал, а просто потому, что ей самой это приносит удовольствие.
Годами Сюэ Тун поддерживала стабильный вес, неуклонно ограничивала углеводы и сахар. Иногда Лу Шимяо казалось, что Сюэ Тун дисциплинированна просто как железный человек.
Когда речь заходила о деторождении и системе брака, она всегда добавляла:
— Система деторождения и система брака, всего лишь женская утопия. Лучший способ для женщины по-настоящему понять себя выйти замуж. Только попробовав и ошибившись, она поймёт, что главным героем собственной жизни можно быть независимо от пола. Зависимость от другого человека лишь заставляет чувствовать себя тревожно и неуверенно.
Сюэ Тун не нуждается в духовной опоре. Ей не нужен даже брак, не нужны и дети.
Но у Сюэ Тун есть физиологические потребности.
И Лу Шимяо вот так свела собственную роль к тому, чтобы быть очень сговорчивой и послушной живой секс-игрушкой.
Поэтому стоит лишь перестать заниматься сексом, и пузырь сна лопнет, балка, поддерживающая этот сон, исчезнет где-то в небесной вышине, оставив после себя одну белую пустоту. Лу Шимяо чувствовала, что может и дальше тонуть в этом оправдании, почему бы и нет? В конце концов, всё это неизменно окутано призрачной дымкой. Стоит лишь улететь из Гонконга, и эти хрупкие оковы сами собой спадут.
«Все обаятельные люди любимы и обласканы. В этом и заключается секрет их притягательности».
У Сюэ Тун было невероятно сильное притяжение. Многие полицейские из разных подразделений признавались ей в своих чувствах, Лу Шимяо за время жизни в Гонконге не раз становилась тому свидетелем. Но Сюэ Тун лишь принимала подарки, а затем очень тактично и мягко отказывала. Она быстро выстраивала между ними дистанцию, переводя их отношения в русло дружбы.
Итак… какой же партнёр нужен такой притягательной Сюэ Тун?
Какую форму близости должен давать ей человек, которого она выберет в качестве партнёра? Наверное, дело ведь не в деньгах? Сюэ Тун и сама очень обеспечена. Но и дополнительная эмоциональная поддержка ей не нужна. Лу Шимяо действительно не могла понять, какой человек вообще способен понравиться Сюэ Тун.
Поэтому она придумывала для себя одно оправдание за другим, когда дело касалось любви, выдумывая самые разные нелепые причины, лишь бы убедить саму себя. Например: Цю Вэнь ни за что в жизни не признает, что у неё дочь-лесбиянка. Её отец из-за этого вообще сойдёт с ума. Её работа тоже может серьёзно пострадать.
Если отбросить в сторону всю бытовую сторону жизни, она действительно могла бы позволить себе безумство. Но если, как сейчас, просто молча лежать в объятиях Сюэ Тун, она неизбежно начинала думать: а чем же всё это вообще является?.. Возможно, вообще ничем.
Потому что такую Сюэ Тун она удержать не сможет.
Точнее говоря, Сюэ Тун вообще невозможно подчинить кому-либо.
— Спокойной ночи. — В конце концов Лу Шимяо не оставалось ничего другого, кроме как закончить этот разговор словами «спокойной ночи».
Сюэ Тун поначалу просто лежала, ни о чём не думая, и ждала, что Лу Шимяо даст какой-нибудь другой ответ. Но в итоге услышала лишь:
— Спокойной ночи.
Сюэ Тун внезапно поднялась с кровати и села рядом с Лу Шимяо. Голос её оставался относительно спокойным.
— Ты не хочешь знать, почему я вернулась? — На Сюэ Тун была только одна футболка, поэтому, когда она поднялась с кровати, Лу Шимяо почувствовала влагу между ног. И как раз в этот момент Сюэ Тун заговорила на серьёзную тему.
— … — Лу Шимяо отвернулась и стала искать влажные салфетки, избегая взгляда Сюэ Тун.
Увидев выражение лица Лу Шимяо, Сюэ Тун мгновенно похолодела. Некоторое время она молча сидела неподвижно, затем поднялась, порылась в шкафу в поисках нижнего белья и надела пижамные штаны.
— Я приехала в Шанхай именно ради тебя. Хотя ты не хочешь знать и не хочешь спрашивать, всё равно предпочитаешь от всего этого уклониться. Но я уважаю твой способ выражать свои чувства. — Голос Сюэ Тун становился всё холоднее, и она даже начала направляться к двери. — Но я считаю, что тебе необходимо это знать. Тебе уже двадцать семь, и я не хочу, чтобы ты воспринимала сегодняшний вечер как какую-то пьяную распущенность между нами. Я не занимаюсь сексом по пьяни и не собираюсь быть твоей партнёршей для секса без обязательств. Но ничего страшного. Мы обе взрослые, и я принимаю твоё решение. Ты всё равно имеешь право уйти. Твои вещи уже внизу.
Сказав это, Сюэ Тун развернулась и собиралась уйти.
Лу Шимяо внезапно запаниковала. Она поднялась с кровати и попыталась взять Сюэ Тун за руку, но та развернулась и вытянула руку, не позволяя ей приблизиться. Между ними осталось некоторое расстояние, и они просто молча смотрели друг на друга.
Некоторое время Сюэ Тун смотрела на неё, затем закрыла глаза и сжала пальцами переносицу.
На самом деле Сюэ Тун совсем не хотела устраивать серьёзные переговоры сразу после того, как между ними только что произошла близость. От этого она чувствовала себя совершенно вымотанной и физически, и морально. Даже возникло какое-то абсурдное ощущение, будто после крайнего счастья её внезапно настигла трагедия… трагедия… трагедия…
Она даже начала винить себя: зачем было оставлять Лу Шимяо у себя, когда она была пьяна? Ведь всё это могло произойти немного позже. Возможно, сейчас просто неподходящий момент.
Но всё уже произошло. Сюэ Тун должна была дать Лу Шимяо понять, в каком положении они теперь обе оказались. Она больше не могла позволять Лу Шимяо продолжать избегать этого разговора.
Она не может вечно оставаться заложницей этой игры в неопределённость.
Иначе она просто застрелиться.
А может, это Лу Шимяо просто застрелиться.
— То, что я внезапно ушла четыре года назад, а теперь так же внезапно появилась, действительно было несправедливо по отношению к тебе, — заговорила она. — Поэтому я готова принять любые твои претензии ко мне. Но, Лу Шимяо… если говорить честно, даже если бы тогда я не уехала, нам всё равно пришлось бы расстаться. Твой самолёт всё равно взлетел бы по расписанию, от того, уехала бы я или нет, ничего бы не изменилось. — Сюэ Тун закончила говорить и лишь тихо усмехнулась: — Не так ли? Но я объяснила твой уход тем, что ты тогда вот-вот должна была закончить университет. Тебе нужно было время, чтобы пожить своей жизнью, попробовать что-то новое. Возможно, у тебя могла бы быть жизнь получше. Более того, я даже всю вину за наше расставание беру на себя. Я думаю… наверное, подавляющую часть вины несёт мой уход: из-за него ты ушла, находясь в заблуждении. Или же проблема в том, что я никогда толком не объяснила тебе, что на самом деле думаю. Я знала, что Гонконг не сможет тебя удержать. — В голосе Сюэ Тун сквозила беспомощность. — Но я и не считала, что ты должна была остаться в Гонконге. Поэтому я получила возможность работать в Шанхае и приехала в твой город. Конечно, тебе не нужно из-за этого переживать. У меня есть карьера, есть собственная жизнь. Тебе не нужно брать за меня ответственность.
Лу Шимяо молча слушала, испуганно пытаясь протянуть руку и обнять Сюэ Тун.
Но Сюэ Тун снова не позволила ей приблизиться.
— Некоторые вещи я могу повторить тебе дважды, трижды. Я могу дать тебе бесчисленное количество возможностей ошибаться и пробовать снова. С тобой у меня достаточно терпения. Но есть вещи, которые я ни за что не стану повторять. Некоторые я даже не скажу тебе ни единого раза. Ты можешь счесть меня жестокой, но с таким человеком, как ты, я просто не знаю, как иначе. — Сюэ Тун горько усмехнулась. — Кем мы были друг другу, когда жили в Гонконге? — Сюэ Тун протянула руку и коснулась пальцем груди Лу Шимяо. — Инструктор и ученица, которые зашли со своей двусмысленностью слишком далеко. Я дам тебе время, чтобы ты разобралась, какие отношения между нами теперь. — Она указала на кровать. — Но пока ты не определишься, мы будем спать отдельно.