43 глава — Как долго мы можем целоваться?
Колени упирались в мягкий ковёр. Шторы плотно задерживали свет. Руки Лу Шимяо были зажаты и крепко стиснуты. Сила Сюэ Тун была такой, что, казалось, вот-вот раздавит её вместе с ней самой. За окном в Шанхае всё ещё шёл дождь, падая в унисон со слезами, частой дробью стуча по стеклу и по сердцу.
Вынужденная обнимать Сюэ Тун со спины, Лу Шимяо чувствовала себя в такой позе непривычно. Долго держать голову поднятой было утомительно, поэтому она естественно положила её на всё ещё вздрагивающее плечо другой девушки. Их уши соприкасались. Если бы не алкоголь, Лу Шимяо подумала бы, что это довольно интимно и романтично.
Чем ближе они прижимались друг к другу, тем сильнее становился её запах. Даже алкоголь не мог перебить аромат Сюэ Тун.
Ей достаточно было одной фразы, тихого «не уходи», чтобы плотина, которую Лу Шимяо так долго и тщательно возводила внутри себя, с грохотом рухнула. И неудержимый поток хлынул в её тело. Лу Шимяо знала: это была не вода. Это были слёзы Сюэ Тун. Слёзы словно залили ей ноги. Как ей теперь уйти? Она ведь даже подняться не могла. Более того, сейчас она уже чуть ли не была готова завилять хвостом.
— Сюэ Тун, — позвала Лу Шимяо прямо ей в ухо.
Услышав её, Сюэ Тун заплакала ещё сильнее, даже сильнее, чем в прошлый раз, тогда на диване. Она схватила Лу Шимяо за руку и прижала к своей груди.
— Не уходи, хорошо? — умоляюще попросила она.
— Я не уйду. Не плачь больше, — сказала Лу Шимяо и в ответ обхватила Сюэ Тун за талию.
Сюэ Тун вдруг застыла, затем выпрямила спину, приподнимая их обеих. Она повернула голову в сторону. От всего её тела словно исходил жар, непонятно, породили его слёзы или горячее дыхание. Но, как бы то ни было, этот жар, казалось, мог сварить человека на пару. Совсем как взгляд Сюэ Тун.
Сюэ Тун приблизила лицо к лицу Лу Шимяо, взгляд и кончик носа почти касались. Жар постепенно разливался по их лицам, а затем вместе с дыханием проникал в лёгкие. Сюэ Тун крепко сжала её руку и, ведя за собой, приложила к собственному лицу. Под кончиками пальцев Лу Шимяо ощущались черты её красивого лица, а вся ладонь была мокрой от слёз. Сохранять эту позу было непросто. Лу Шимяо подумала, что если бы она не была достаточно высокой и физически выносливой, вряд ли кто-нибудь вообще смог бы подстроиться под Сюэ Тун.
И, пожалуй, только Сюэ Тун во всём мире могла выкинуть что-то подобное.
Сюэ Тун сидела у неё на коленях, прижавшись лицом, и вытирала свои слёзы о кожу Лу Шимяо.
— Я правда очень по тебе скучала.
Лу Шимяо не знала, то ли Сюэ Тун была пьяна, то ли это она сама опьянела от её запаха.
Она лишь чувствовала, что воспоминания о прошлом стали совсем размытыми. Ощущение было таким сильным, словно вокруг сгустились облака и туман, но вместе со слабым выдохом Сюэ Тун всё вдруг рассеялось. Она начала учиться быть честной. Вместо слов её слёзы ответили Сюэ Тун, сами собой покатились вниз и упали ей на плечо.
Все «может быть», «возможно» и «а если», тянувшиеся четыре года, в этот миг превратились всего в два слова: «Я тоже».
Пусть она просто продолжает вот так держать её лицо в ладонях, разглядывая её брови. Она состарится? Она уйдёт? Будет ли она и дальше вот так показывать свою слабость? Да какая разница. Лишь бы её руки всё ещё могли касаться этого лица, лишь бы их силуэты ещё могли переплетаться во тьме, лишь бы сквозь затуманенные слезами глаза она всё ещё могла обнять её. И даже если эта ломка снова придёт, пусть. Она справится и с этим.
Их дыхание постепенно переплеталось в туманной дымке и горячем воздухе. Сюэ Тун повернулась и тоже опустилась на колени. Быстро сняв с запястья резинку, она высоко собрала на макушке распустившиеся волосы. Её движения были спокойными и размеренными, без малейшей суеты. Лу Шимяо не знала, пьяна Сюэ Тун или нет. Но её густые брови под высокой макушкой заставили Лу Шимяо просто засмотреться. В комнате не было света, словно существовали только её брови. Почему она была такой красивой даже без макияжа?
Затуманенный, рассеянный взгляд Сюэ Тун блуждал в поисках чего-то. Оставаясь на коленях, она придвинулась вперёд и сама взяла лицо Лу Шимяо в ладони. Она долго смотрела на неё, а слёзы всё ещё текли. Лу Шимяо даже не понимала, каким образом Сюэ Тун умудрялась разглядеть её лицо. Но сама Лу Шимяо уже ни о чём не могла думать. Тело обмякло, и она опустилась на пол, оставшись сидеть на коленях. В голове была абсолютная пустота.
Дыхание Сюэ Тун было топливом, и горело оно вовсю.
Сюэ Тун опустила голову. Волосы больше не закрывали её лица, и её слёзы первыми достигли цели.
Лу Шимяо почувствовала на губах влажный солоноватый вкус, но вскоре весь рот заполнился насыщенной сладостью. От поцелуев Сюэ Тун она чувствовала себя немного беспомощной. Её дыхание словно понемногу вытягивали из неё. Алкоголь, смешавшийся со всем этим, заставлял голову кружиться, а тело постепенно переставало выдерживать такой напор. Ей оставалось лишь упереться локтем в диван позади себя, запрокинуть голову и отвечать на пыл Сюэ Тун.
Дыхание Сюэ Тун было тяжёлым, и в эту ночь слышалось особенно отчётливо. Каждое движение её губ словно высвобождало всю тоску по ней, накопившуюся за четыре года. Она целовала её очень медленно, и во время поцелуя раздавался какой-то особенный, сладкий звук. От этого у Лу Шимяо тоже начала кружиться голова, и тело уже почти не держало её.
Сюэ Тун вцепилась одной рукой в воротник полицейской формы Лу Шимяо, а другой потянулась к её шее сзади и сжала. Лу Шимяо даже отвлеклась на это, всерьёз опасаясь, что ненароком задушит её. Но ей не за что было толком ухватиться, оставалось только так. Сюэ Тун целовала её глубоко и страстно, так, что даже ресницы её щеночка дрожали.
Лу Шимяо схватили за шею, дыхание словно перехватили, она уже почти не могла вдохнуть. Не в силах удержать обмякшее тело, она запрокинулась назад. Но Сюэ Тун не хотела отрываться от её губ. Удерживая падающую Лу Шимяо, она медленно опустилась на колени, нависнув над ней. Линия её спины, выгнувшись дугой, постепенно вытянулась, а вместе с ней приподнялись талия и бёдра.
Лу Шимяо не ушла. Но рот Лу Шимяо всё ещё не был наполнен её собственным вкусом. А Сюэ Тун так сильно по ней скучала. Даже сейчас, когда они целовались, она всё равно продолжала скучать. Это было не только ощущением тела, её сердце тоже тосковало. Ей хотелось, чтобы что-нибудь заглушило гулкую пустоту внутри, чтобы её кто-нибудь бережно удержал, принял в свои ладони. Она хотела удержать Лу Шимяо, не дать ей уйти.
Тогда она начала командовать. Придвинувшись вплотную, она прижала их обеих к дивану. Одной рукой всё ещё крепко держала Лу Шимяо за воротник, а другая соскользнула с её шеи и потянулась к форменным брюкам Лу Шимяо. Она слегка похлопала её по ноге и всего на полсекунды оторвалась губами от её губ.
— Не стой на коленях. Сядь нормально.
Лу Шимяо уже почти не могла нормально соображать. Она инстинктивно подчинялась Сюэ Тун, меняя положение тела в тесном пространстве. Раздвинув ноги, она позволила Сюэ Тун расположиться между ними на коленях, а затем окончательно опустилась и села на пол.
Голос Сюэ Тун уже сбился. В нём появились непривычные для неё интонации, одновременно воздушные и слегка хриплые.
Лу Шимяо послушно сделала так, как ей сказали.
Наконец её тело обрело опору. Довольная, Сюэ Тун обхватила обеими руками шею Лу Шимяо, затем приподнялась и села сверху. Её ноги оказались по обе стороны от тела Лу Шимяо, удерживая её между ними.
Сюэ Тун была очень худой. Лу Шимяо казалось, будто у неё вовсе не было веса, она почти не ощущала её тяжести, но всё же чувствовала, насколько плотно они соприкасаются.
Сюэ Тун уже почти сводила её с ума. Лу Шимяо слегка приподняла ногу, упираясь в неё и поддерживая её, как делала раньше. Хотя она прекрасно знала эту привычную последовательность движений, сейчас всё почему-то казалось немного непривычным и неловким.
Лу Шимяо чувствовала сильный вкус пива. Перед глазами снова возникла золотистая пена, всё казалось почти сказочным, словно сном. Она тяжело и крепко удерживала их тела. За окном дождь хлестал по стеклу, и даже если бы ветер ворвался в комнату, он всё равно не смог бы разрушить то, как крепко они держались друг за друга. Лу Шимяо чувствовала, что всё вокруг вдруг обрело форму, стало осязаемым и реальным. Огромная комната словно сжалась в единый комок, который она могла удержать в своей руке. Сюэ Тун словно погрузилась в сон у уголков её губ. Они крепко обнимали друг друга. Мир больше не двигался вперёд. И никто не мог унести их прочь.
Её рука двигалась нежно и медленно, постепенно пробуждая влажное тепло. Они обе были влажными, словно мягкая глина, и в то же время, словно морские волны, льнущие и тянущиеся друг к другу. Возможно, за четыре года она бесчисленное количество раз представляла в своих фантазиях эту кожу. Но теперь, когда она действительно могла к ней прикоснуться, её тело всё равно неудержимо дрожало. Волосы были совершенно растрёпаны, переплетаясь со слезами и губами, но их тепло не могло быть разделено ничем.
Стоило Лу Шимяо подумать о том, что волосы Сюэ Тун так аккуратно собраны на затылке, как её почему-то охватило раздражение. Она протянула руку, пытаясь ухватиться за них и сорвать резинку.
Длинные волосы Сюэ Тун распустились и рассыпались вокруг неё. Изгибаясь, пряди заслонили даже свет, словно пряча их обеих от всего мира. Все движения постепенно стали осторожными и бережными. Лу Шимяо обращалась с ней с нежностью, будто сдерживая внутри какие-то дикие, болезненно щемящие и распирающие мысли. Следуя привычному для Сюэ Тун порядку, она начала понемногу, шаг за шагом исследовать её.
Дыхание Сюэ Тун становилось всё тяжелее, а её тело непроизвольно начинало двигаться. Порог чувствительности снижался всё сильнее, и теперь любое прикосновение могло заставить её невольно издать звук. Поэтому она прижалась губами к уху Лу Шимяо, и смущение, которое больше не могла сдерживать, словно само собой просочилось прямо в ухо её щенку.
Лу Шимяо окончательно сдалась. В спешке она начала беспорядочно скользить руками по изгибам тела, а затем двинулась к своей цели.
Вдруг рука снова замерла возле самой цели.
На внутренней стороне бедра была борозда, нарушавшая гладкость кожи. Подушечками пальцев Лу Шимяо ощущала её неровный рельеф, и это настолько озадачило её, что она вдруг начала сомневаться: действительно ли перед ней Сюэ Тун или же всё происходящее, всего лишь сон. Заинтригованная, она на мгновение застыла.
Ещё мгновение назад Сюэ Тун сидела с закрытыми глазами, но уже в следующую секунду словно вынырнула из своего состояния. Она тут же схватила Лу Шимяо за руку и потянула её прочь. Сюэ Тун не знала, может ли этот шрам повлиять на то, что происходило между ними сейчас. Но она всё ещё была пьяна и, не рассчитав силу, сжала её руку слишком сильно, это была лишь инстинктивная реакция.
Лу Шимяо прекрасно знала, какой должна быть эта нога. Поэтому появление на ней линии, которая словно не принадлежала её хозяйке, показалось ей странным и даже жутковатым. Лу Шимяо согнула колени, заставив Сюэ Тун окончательно устроиться у неё на коленях. Затем она высвободила руку из руки Сюэ Тун и принялась ощупывать эту линию, пытаясь убедиться, что она действительно существует. Чтобы проверить себя, она даже коснулась шрама на собственном животе.
Сюэ Тун подумала, что слишком умные люди порой опасны для психического здоровья окружающих. Лу Шимяо уже всё поняла. Сюэ Тун упёрлась обеими руками в край дивана, окутанная теплом другой, и нежно коснулась губами уголка губ Лу Шимяо.
— Что такое? Этот шрам мешает тебе?
Лу Шимяо была до крайности взволнована. Этот шрам был свидетельством прошлого. Просто за эти четыре года её не было рядом, и она совершенно не знала, что произошло с Сюэ Тун. Ей было больно от мысли о собственном отсутствии, и так же больно от того, что Сюэ Тун не отвечала. В её голосе всё больше слышались тревога и нетерпение.
— Этот шрам очень длинный. Он проходит прямо по бедренной артерии!
Сюэ Тун взяла её лицо в ладони и наклонилась, чтобы поцеловать, пытаясь отвлечь Лу Шимяо от этой мысли. Но Лу Шимяо отвернула голову и не позволила ей это сделать. Взволнованная, она осторожно попыталась получить подтверждение:
— Это так?
После этого ответа руки Лу Шимяо стали холодными. Она снова попыталась ощупать шрам, но Сюэ Тун не дала ей этого сделать. Тогда Лу Шимяо решила хотя бы посмотреть на него, опустив голову. Но стоило ей наклонить голову, как Сюэ Тун тут же взяла её лицо в ладони и подняла. Лу Шимяо вырвалась и снова попыталась опустить голову, и Сюэ Тун опять подняла её лицо.
После всех этих попыток Лу Шимяо не выдержала, и по её щекам хлынули две дорожки слёз.
Лу Шимяо изучала судебную экспертизу останков и прекрасно знала, где находится этот шрам. Она знала, что он длинный и проходит очень точно и прямо по бедренной артерии.
Преподаватель по судебной медицине как-то говорил, что есть три места на теле, поражение которых может оказаться смертельным: ствол мозга, висок и бедренная артерия.
Когда Лу Шимяо только поступила на службу в полицию, она вместе с участковыми ходила по районам, работая непосредственно с населением. Однажды во время выезда в больницу она увидела мужчину средних лет, которому осколком бутылки была повреждена крупная артерия. Рана была совсем небольшой, всего лишь узкая прорезь, но кровь хлынула из ноги с такой силой, что струя взметнулась почти на полметра, и брызги продолжали лететь несколько минут. Лу Шимяо никогда прежде не видела настолько ярко-красной крови. Даже когда ей самой рассекли живот, кровь не была такой красной.
Ярко-алая, густая кровь хлынула и залила весь пол. Запах крови был настолько резким, что Лу Шимяо, находясь в нескольких десятках метров оттуда, уже чувствовала его, он словно обволакивал и забивал ей горло.
Пациенты в приёмном отделении в ужасе начали кричать. Впервые в жизни от страха у Лу Шимяо подкашивались ноги. Она увидела, как три медсестры прижимали ту ногу, пытаясь остановить кровь. Они делали это всего несколько минут, и человек умер.
Он умер, весь побледнев, потому что из-за сильной кровопотери спасти его не удалось. Участковый потом рассказывал, что человек, который его ранил, даже не знал, что в бедре проходит крупная артерия. Ранение произошло прямо у входа в больницу. До приёмного отделения оставалось всего несколько шагов, но пострадавший уже не смог их пройти.
— При повреждении бедренной артерии крови хлещет даже больше, чем при перерезанном горле. Я видела это в первый год после того, как ты ушла от меня. В больнице… Эта кровь хлестала так высоко. Врачи были с ног до головы в крови, даже служебная форма полицейского, который был со мной, вся окрасилась в красный… Ты… ты…
Продолжая говорить, Лу Шимяо вновь видела перед глазами картины того дня в больнице.
Ей стало физически плохо. Во время разговора к горлу подкатывал кислый желудочный сок, вызывая тошноту и желание вырвать. Она задержала дыхание, изо всех сил стараясь сдержать рвоту.
Несколько секунд спустя она наконец разрыдалась, безудержно, навзрыд. Чем сильнее она плакала, тем более резким становился её голос. Она тыкала пальцем в ногу Сюэ Тун, захлёбываясь слезами и соплями.
— Значит, ты не могла обогнать меня вовсе не потому, что я стала бегать лучше, да? Это всё из-за этой раны, ведь так? Сюэ Тун! Ты участвовала в марафоне и ещё завоевала для полицейской команды чемпионский титул в беге на длинные дистанции. Как ты вообще могла бегать медленнее меня? Почему я раньше не догадалась?.. Это я виновата. Мне следовало поддаваться тебе. Ты… Ты правда когда-то повредила артерию? Нет, забудь. Не говори мне… Я… Я правда боюсь это услышать.
Лу Шимяо снова начала говорить длинными, сбивчивыми тирадами. Продолжая говорить, она подняла руки и стала закрывать уши. Всё её тело напряглось, словно готовясь защищаться. Она не могла даже представить картину того, как у Сюэ Тун разрывается артерия.
Стоило ей только подумать об этом, как её тут же начинало тошнить.
Затуманенное сознание Сюэ Тун словно прояснилось от плача Лу Шимяо. Её покачивающееся тело постепенно обрело устойчивость. Она знала, что Лу Шимяо снова начинает тревожиться. Поэтому Сюэ Тун протянула руку и накрыла её руку своей, помогая ей вместе с собой прикрыть голову, словно пытаясь удержать и подавить те страшные образы, которые роились у неё в мыслях.
Затем она обняла девушку за плечи и прижала к своей груди. Она не могла спокойно слышать, как плачет Лу Шимяо, от этого ей становилось так жалко её. Словно это она сама довела её до такого состояния, словно сама мучила её. Будто ничего и не произошло, она мягким голосом попыталась вскользь замять эту тему.
— Когда… когда это произошло?.. Это было… после того, как я ушла?.. — Офицера Лу так сильно трясло, что всё её тело ходило ходуном. Она плакала так, что не могла произнести ни одной фразы до конца.
— Я не могу сказать тебе, когда именно это произошло. — Сюэ Тун мягко поглаживала Лу Шимяо по груди, пытаясь помочь ей успокоиться. — Прости.
Когда Лу Шимяо услышала от Сюэ Тун слова: «Я не могу тебе сказать», её сердце забилось особенно сильно, мучительно, почти неистово.
Перед глазами Лу Шимяо одна за другой всплывали все оставленные Сюэ Тун перед исчезновением прощальные знаки, те, смысл которых теперь можно было проследить. Тот круиз. Та пара запонок. Тот необъяснимый случай, когда она спряталась в туалете и плакала. А затем, другие, прежде смутные воспоминания, которые вдруг словно застыли перед глазами. Среди всех этих картин Лу Шимяо наконец нашла ключевую нить. Словно продевая нитку в иглу, она начала соединять отдельные фрагменты, один за другим сшивая воедино своё прошлое: серьёзное прощание в аэропорту, боль Сюэ Тун и её тоску.
«В то время меня не было на Гавайях.»
Высвободившись из объятий, Лу Шимяо увидела, что Сюэ Тун всё ещё сидит у неё на коленях. Чтобы посмотреть ей в глаза, приходилось поднимать голову. Её плечи всё ещё дрожали от всхлипов.
— Ты ушла выполнять какое-то задание? В тайное полицейское подразделение? Это из-за того результата тогда?
— Я не могу тебе ответить. — Кончики пальцев Сюэ Тун скользнули по ушной раковине Лу Шимяо, нежно обводя контуры её пунцового уха. В её голосе слышалась вина. — Ты ведь можешь понять меня, правда?
— Зачем тебе понадобилось становиться полицейской под прикрытием?
— Прости, Лу Шимяо, но я ничего не могу тебе рассказать. — Сюэ Тун смотрела, как слёзы другой девушки, полные боли, текут всё сильнее. Она протянула руку, чтобы коснуться её, но не знала, как утешить. Поэтому смогла сказать лишь: — Но я здесь.
— Недостаточно просто быть здесь! — Лу Шимяо положила руку на талию Сюэ Тун. — От этого же можно умереть от боли.
— Мне не больно. Но стоит лишь подумать о том, что однажды я могу больше тебя не увидеть, и становится больно. — Сюэ Тун убрала с лица Лу Шимяо выбившиеся пряди волос. Кончиками пальцев она провела по её бровям, затем коснулась кончика носа и стёрла скопившиеся вокруг глаз слёзы. Наконец её палец остановился между губ Лу Шимяо, легко коснувшись их. Наклонившись к самому её уху, Сюэ Тун тихо спросила: — Так ты сможешь простить меня за то, что я ушла, ничего тебе не сказав?
Голос Сюэ Тун был мягким и вместе с тем дразняще-соблазнительным. Когда она прильнула ближе, приподнятая линия её бёдер слегка коснулась бедра Лу Шимяо. Они обнимали друг друга в этой двусмысленной близости, и Лу Шимяо почувствовала лишь лёгкое, щекочущее напряжение внизу живота — её нервы снова стали болезненно чувствительными.
Она не могла вымолвить ни слова.
Сюэ Тун посмотрела на Лу Шимяо. Та только что плакала, а теперь от одной её фразы уже совершенно растерялась. Сюэ Тун вдруг стало смешно. Прошло четыре года, а Лу Шимяо всё так же оставалась искренней и всё так же легко поддавалась на её поддразнивания. Поэтому Сюэ Тун намеренно слегка пошевелилась, сидя у неё на коленях, и легонько прикусила её за ухо. В её голосе звучала нежность:
— Ну что, офицер Лу, продолжим?
Дыхание Лу Шимяо снова стало напряжённым. Она протянула руку к шраму, скрытому в области паха, и принялась осторожно, едва касаясь, гладить кожу вокруг него.
Сюэ Тун знала, что Лу Шимяо лишь переживает за неё. Но место, где сейчас находилась её рука… Взгляд Сюэ Тун дрогнул. Внизу живота внезапно разлилась тёплая волна, и её дыхание постепенно стало непроизвольным. Она поцеловала Лу Шимяо в уголок губ, затем взяла её руку и осторожно направила выше, к своей талии.
За четыре года, что они не виделись, кожа Лу Шимяо успела загореть и потемнеть, она прибавила в весе, а её плечи, казалось, стали шире. Рука, лежавшая поверх ткани майки, уже не была такой мягкой, как прежде. И, вглядываясь в её лицо, Сюэ Тун снова увидела в глазах Лу Шимяо тот затуманенный, потерянный взгляд, словно та вновь полностью растворилась в своих чувствах.
В комнате не горел свет, и всё же она могла различить цвет её глаз. Всё поле зрения заполнил её собственный силуэт, так, что больше в нём ничего не осталось.
У неё ещё будет много возможностей снова наполнить собой эти глаза.
Лу Шимяо уткнулась в Сюэ Тун, словно присоска, крепко прилипнув к её белоснежной ключице. Сюэ Тун была такой худой, что контуры щитовидного хряща отчётливо проступали на её горле. Когда она сглатывала, он то поднимался, то опускался, и это почему-то казалось Лу Шимяо ужасно милым. Не удержавшись, Лу Шимяо поцеловала её туда. А потом подумала: если укусить здесь, Сюэ Тун, наверное, и вовсе перестанет дышать.
— …Мм. — Сюэ Тун попыталась сдержать мгновенно вспыхнувшее чувство смущения и сжала Лу Шимяо за плечо. Она уже не выдерживала от одного лишь прикосновения языка к шее. — Мы ведь ещё даже не приняли душ.
Лу Шимяо вдруг вспомнила, что провела четыре дня в отделе тяжких преступлений. Лу Шимяо, которая всё же была немного помешана на чистоте, тут же застыла. Когда её губы оторвались от кожи, за ними потянулась тонкая ниточка слюны… Она поспешно протянула руку и попыталась вытереть всё своей полицейской формой.
— Тогда… пойдём мыться. — Лу Шимяо не хотела отпускать её и крепко обнимала Сюэ Тун.
— Вместе? — Сюэ Тун ласково погладила по голове своего вновь обретённого щеночка.
— …Я немного стесняюсь. — Лу Шимяо спрятала лицо у неё подмышкой. — Но вместе тоже можно.
Лёжа на кровати, Сюэ Тун кончиками пальцев нежно провела по уголкам глаз спящей Лу Шимяо.
Когда они недавно принимали душ, Лу Шимяо стояла под светом и долго, не отрываясь, смотрела на шрам у неё на ноге, при этом без умолку что-то тараторила. Она расспрашивала о травме: не были ли повреждены сухожилия, не задеты ли нервы… Но стоило ей задать всего пару вопросов, как Лу Шимяо вдруг присела на корточки и снова расплакалась. Делать было нечего, пришлось и самой присесть рядом на пол и долго-долго её успокаивать. Хорошо ещё, что сейчас лето. А то просидели бы так на корточках полчаса, и совсем бы окоченели.
Когда они легли в постель, та, что ещё недавно сгорала от нетерпения, вдруг стала вести себя целомудренно. Что бы Сюэ Тун ни предпринимала, Лу Шимяо упрямо не прикасалась к ней вообще. В конце концов Сюэ Тун так это разозлило, что она спросила, не потому ли всё это, что этот шрам слишком некрасивый и из-за него Лу Шимяо совсем потеряла интерес.
Из-за этого Лу Шимяо растерянно встала на колени на кровати, а затем, словно извиняясь, долго целовала её шрам.
Поцелуи офицера Лу довели напряжённые нервы Сюэ Тун уже почти до предела! В конце концов ей ничего не оставалось, кроме как силой удержать её за голову и приказать ложиться спать.
Возможно, Лу Шимяо просто слишком устала плакать. А может, в отделе тяжких преступлений ей совсем не доводилось нормально спать. Стоило её голове коснуться подушки, как она успела сказать всего пару слов, и тут же уснула. Причём спала так крепко, словно всего того безумия, что произошло только что, и вовсе не было. Её руки крепко обвили талию Сюэ Тун, так что та даже не могла подняться с кровати, хотя ей хотелось выкурить сигарету.
Она так ничего и не сделала, и Сюэ Тун от этого ещё сильнее захотелось закурить.
Она слегка похлопала Лу Шимяо по руке и тихо сказала:
— Я схожу в туалет, отпусти меня.
Сквозь сон Лу Шимяо услышала голос Сюэ Тун. Её сердце всё ещё не успело успокоиться — она боялась, что Сюэ Тун уйдёт. Она тут же подняла голову и взглянула в окно. Ещё не рассвело. Лу Шимяо кое-как поднялась, щурясь спросонья, и, словно сама не понимая, что говорит, пробормотала:
— Что случилось?
— Я схожу в туалет, отпусти меня. — Сюэ Тун слегка похлопала по руке, вцепившейся в край её одежды.
— Ой, угу. Я с тобой. — Голос Лу Шимяо был мягким и сонным. Она потёрла глаза, стараясь поскорее окончательно проснуться и стряхнуть с себя сонную одурь.
Так хочется заняться с ней сексом.
Сюэ Тун уложила её обратно на кровать.
— А завтра утром ты всё ещё будешь здесь? — Послушно положив голову на подушку, Лу Шимяо снова потянулась рукой к шраму у основания бедра Сюэ Тун.
— Угу. — Сюэ Тун поцеловала её в уголок глаза. — Буду.
Надев пижаму, Сюэ Тун вышла во двор и села там.
В Шанхае всё ещё шёл дождь. Сюэ Тун закурила и молча смотрела на заполонивший двор чертополох, который дворецкий всё никак не уберёт. Она сделала затяжку, и её сознание вновь словно затуманилось.
Она уже думала, что всё, что она заранее решила в Гонконге, вот-вот потеряет смысл.
Из-за этого шрама она так много всего упустила.
А теперь благодаря этому шраму она вновь обрела то, что когда-то потеряла.
Что же теперь будет с ней и Лу Шимяо? Они ведь останутся вместе? Хотя она уже была готова остаться, её всё равно страшила мысль о том, что она может потерять себя. Если вот так внезапно вложить все свои силы в одного человека, не станет ли от этого Лу Шимяо не по себе? А вдруг однажды она просто не сможет вынести всего этого и испугается, решив спрятаться?
Она снова всмотрелась в оранжевое пламя сигареты. У этих материковых сигарет был слишком резкий запах, не то что у тех, дым которых казался гораздо мягче. Скоро ей опять придётся идти в душ, иначе запах выдаст её. Когда-то она продержалась без сигарет целых три месяца, но Лу Шимяо заставила её сорваться. После этого Сюэ Тун много лет даже не пыталась снова бросить курить.
Шанхайская луна такая яркая, гораздо ярче гонконгской. Сюэ Тун снова сделала затяжку, глядя на неё, а дым заволок ей взгляд. Где-то вдали внезапно прогремел гром: тяжёлый и глухой. Шанхай находится так далеко от моря, но здесь всё равно невероятно влажно. И всё же лунный свет, смешанный с раскатами грома, здесь почему-то сильнее навевает сны, чем в Гонконге.
Она пробыла здесь всего несколько дней и только тогда поняла: этот город будто целиком построен из кофеен. Стоило выйти из дома и повернуть налево и там уже четыре кофейни. Больше не нужно вставать ни свет ни заря и самой возиться с приготовлением кофе. В Шанхае можно найти блюда на любой вкус. Даже чайные-рестораны здесь, кажется, вкуснее гонконгских. Всё такое неуловимое… И здесь это чувство словно уносит ещё дальше, чем в Гонконге. В Гонконге хотя бы есть храмы Мацзу¹… Там ещё можно попросить защитный амулет на удачу и безопасность.
¹ — Так же Тянь-хоу, главная китайская богиня-покровительница мореходов и рыбаков, чей культ зародился в X–XI веках. Её историческим прообразом стала реальная девушка Линь Монян из провинции Фуцзянь, обладавшая даром предвидения и спасшая многих моряков.
В Шанхае есть только Лу Шимяо.
— Сигарета погасла. — Лу Шимяо тихонько положила голову Сюэ Тун на макушку, прижалась к ней подбородком и обхватила её сзади руками. Сонным, обиженным голосом она пробормотала: — Обманом отправилась в туалет…
— Sorry(прости) . — Сюэ Тун выбросила сигарету в пепельницу.
— Сигареты вкусные? Почему ты куришь? — Лу Шимяо начала понемногу узнавать человека, который был перед ней.
Сюэ Тун протянула руку, схватила Лу Шимяо за руку и похлопала себя по бедру.
— Иди сюда.
Сюэ Тун, держа Лу Шимяо за запястье, провела её вокруг кресла и подвела к себе. Лу Шимяо посмотрела на её ноги и нерешительно сказала:
— Я боюсь садиться.
— Я же не калека. С этой ногой всё в порядке. Может, ты даже не сможешь победить меня в поединке. — Сюэ Тун лишь беспомощно вздохнула: Лу Шимяо слишком уж раздувала из всего трагедию.
— Тогда вставай и садись ко мне на колени. — Лу Шимяо, не отпуская руки Сюэ Тун, схватила её за запястье и одним рывком подняла с кресла. Затем сама села, откинулась на спинку и притянула Сюэ Тун к себе на колени. — Ты так и не ответила мне: почему ты куришь?
Сюэ Тун взяла пачку сигарет, достала одну, щёлкнула зажигалкой — пламя подожгло табак.
Шимяо покачала головой.
— Но я каждый день вдыхаю пассивный дым.
Сюэ Тун положила сигарету в выемку пепельницы, а затем коснулась её губ поцелуем.
Горько. Во рту чувствовался терпкий, обжигающий привкус табака. Лу Шимяо не любила запах сигарет, но по мере того, как они продолжали целоваться, сладость Сюэ Тун постепенно перекрыла его. Она начала привыкать к этому сочетанию нежной сладости и горечи. А вскоре даже сама принялась ласково проводить языком по её губам.
Ветер во дворе приносил с собой капли дождя, и Лу Шимяо слегка подтянула одежду на Сюэ Тун.
Сюэ Тун обняла её за шею и снова прижалась к ней бёдрами. Она ведь вышла покурить именно для того, чтобы успокоиться. Но теперь, когда перед ней была Лу Шимяо, как она могла просто оставить её в покое?
Они целовались долго, так долго, что Лу Шимяо начала тяжело дышать. Ей казалось, что только в постели она сможет хоть немного унять охвативший её жар.
Она отстранилась, прервав поцелуй.
— Ты всё ещё не ответила мне: почему ты вышла покурить?
Сюэ Тун бросила взгляд на лежавший рядом уже догоревший пепел. Затем она склонилась к уху Лу Шимяо и сказала по-кантонски:
— Потому что мне хотелось узнать… как долго мы можем целоваться.
Лу Шимяо всё поняла. Она обернулась, взглянула на догоревший окурок и уткнулась лицом Сюэ Тун в грудь.
Сюэ Тун схватила её за воротник и притянула к себе.
— Тогда… может, мы зацелуем вместо неё целую пачку сигарет, офицер Лу?