Глава 21. Текстовые частоты и скрытые улыбки

Остаток занятия Изуку провел на чистом автопилоте и адреналине. Студенты, к их чести, больше не задавали вопросов о Герое Номер Один, но Изуку буквально кожей чувствовал их горящие, полные теорий взгляды. Как только прозвенел звонок, он сгреб свои вещи с такой скоростью, словно за ним гналась стая ному, и поспешил скрыться в спасительной тишине своего кабинета.

Оказавшись в одиночестве, Мидория привалился спиной к закрытой двери и медленно сполз по ней на пол. Он уткнулся лицом в колени, тихо скуля от смущения.

Это было катастрофически непрофессионально. Это было безумно. И... это заставило его внутреннего омегу радостно мурлыкать так громко, что у Изуку гудело в ушах. Бакуго Кацуки, человек, чье время стоило миллионы, бросил патруль и влез в окно академии просто для того, чтобы взять его номер телефона.

Телефон в кармане брюк коротко, требовательно завибрировал.

Изуку вздрогнул. Он достал аппарат дрожащими пальцами. На экране светилось сообщение от неизвестного номера.

*[Неизвестный номер]:* Ты поел?

Ни «Привет», ни «Это Бакуго». Просто сухой, контролирующий вопрос. Изуку невольно улыбнулся. В этом был весь Кацуки — минимум слов, максимум действия. Мидория торопливо вбил номер в контакты, немного подумав, сохранил его как «К.Б.» (на случай, если кто-то из учителей или учеников случайно заглянет в его телефон), и напечатал ответ.

**[Изуку]:** *Добрый вечер, Бакуго-сан. Да, я поужинал в школьной столовой. Спасибо за беспокойство. Надеюсь, ваш патруль проходит без происшествий?*

Ответ прилетел ровно через три секунды, словно альфа держал телефон в руке.

*[К.Б.]:* Какого хрена ты мне выкаешь в сообщениях? Мы не на пресс-конференции, Деку. Убери этот официоз.

*[Изуку]:* Прости... Привычка. Но Айзава-сенсей говорит, что субординацию нужно соблюдать даже в личной переписке.

*[К.Б.]:* Стерка — старый параноик. И он тебе не альфа, чтобы указывать, как со мной общаться. Я на патруле в восточном секторе. Скука смертная. Мелкая шпана разбегается только от звука моих взрывов.

Изуку тихо рассмеялся, представляя, как Герой Номер Один с кислой миной стоит на крыше небоскреба, недовольный тем, что никто не хочет с ним сражаться.

**[Изуку]:** *Это потому, что ты отлично выполняешь свою работу как сдерживающий фактор. Люди чувствуют себя в безопасности.*

Экран замер. Изуку даже показалось, что он сказал что-то лишнее, но через минуту пришло новое сообщение.

*[К.Б.]:* Иди спать, заучка. У тебя завтра первая пара у первого курса. И не забудь надеть шарф, завтра обещают похолодание.

Сердце Изуку пропустило удар. Герой Номер Один, гроза всех злодеев, помнил его расписание и следил за прогнозом погоды ради него.

*[Изуку]:* Спокойной ночи, Кацуки.

Так началась их тайная, скрытая от посторонних глаз рутина.

Как Изуку и предполагал, виделись они катастрофически редко. Токио и прилегающие районы требовали от Динамита круглосуточной отдачи. Синдикаты не спали, злодеи не брали отгулов. Бакуго мог пропадать на заданиях по несколько суток, возвращаясь в свое агентство лишь для того, чтобы принять душ и подписать отчеты. Изуку же утопал в бесконечных проверках эссе, подготовке к грядущим экзаменам и дежурствах в общежитиях Юэй.

Но телефон стал их спасательным тросом. Их личным, невидимым мостом через пропасть рабочих графиков.

Они переписывались почти каждый день. Коротко. Урывками.

*«Сдал отчеты. Ненавижу бумажки. Как твои сопляки?»* — прилетало от Кацуки в три часа дня.

*«Третий курс сегодня отлично сдал норматив по эвакуации. Горжусь ими. Ты не ранен после вчерашнего взрыва в порту?»* — отвечал Изуку, сидя в учительской с чашкой чая.

«Царапина. Ешь давай, а не только свой чай глуши».

Иногда, если Бакуго выпадала редкая спокойная ночь на дежурстве, их переписки затягивались до рассвета. Изуку рассказывал ему о новых тактических теориях, о том, как Каминари случайно закоротил кофеварку в учительской, о том, как устал проверять одни и те же ошибки в тестах. Кацуки в ответ ворчал на некомпетентность полиции, ругал статистов из своего агентства, но за каждым его грубым словом Изуку уже отчетливо слышал заботу и... усталость.

Эти сообщения стали для Изуку самым ценным временем суток. Он ловил себя на том, что постоянно проверяет телефон.

Однажды, во время большого педсовета, который вел директор Незу, телефон Мидории, лежащий на коленях, тихо завибрировал.

Изуку осторожно, стараясь не привлекать внимания, опустил глаза на экран.

**[К.Б.]:** *Смотрю трансляцию. Старый мышь всё ещё вещает про бюджет?*

**[Изуку]:** *Да. Ты же должен сейчас давать интервью журналу «Hero Today»?*

*[К.Б.]:* Сижу в гримерке. Гримерша пахнет какими-то тошнотворными химическими духами. Бесит.

**[К.Б.]:** *Хочу к тебе. Ты пахнешь лучше.*

Лицо Изуку мгновенно вспыхнуло ярким румянцем. Он судорожно прижал телефон к груди, чувствуя, как внутри разливается горячее, сладкое тепло. Он прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать совершенно дурацкую, счастливую улыбку, и опустил голову, делая вид, что очень увлечен изучением графика расходов на проекторе.

Сидящий рядом Айзава медленно повернул голову. Завуч перевел взгляд с красных ушей Мидории на его судорожно сжатые на телефоне пальцы. Затем Айзава посмотрел в окно, тяжело, невероятно устало вздохнул и потер переносицу. Он ничего не сказал. Стерка слишком хорошо знал этот самодовольный, собственнический стиль, и ему не нужно было обладать причудой телепатии, чтобы понять, *кто именно* заставляет ледяного аналитика Юэй краснеть, как школьника.

Но Айзава хранил молчание. Он уважал право Изуку на тайну.

Так шли недели. Никаких громких заявлений. Никаких свиданий в роскошных ресторанах, где их могли бы заснять. Их роман развивался в текстовых строчках, в редких, но таких горячих звонках по ночам, когда они просто слушали дыхание друг друга в трубке, находясь за сотни километров.

Изуку больше не чувствовал себя брошенным. Напротив. Скрытность их связи дарила ему невероятное чувство безопасности. Это было не для прессы, не для фанатов и не для учеников. Это было только для них двоих.

И всё шло по их тихому, выверенному плану, пока однажды вечером в Юэй не нагрянула внеплановая проверка комиссии безопасности, которую почему-то сопровождал лично Герой Номер Один.