Хизбаллах: от маргиналов до «Партии Бога»
Основным противником Израиля по факту является не относительно нищий ХАМАС, который пытается в герилью и ракетные обстрелы, туннельную партизанщину и психологическую войну. Не является основным противником и Иран: он Израилю не по зубам в горячем конфликте без американской помощи.
давайте взглянем на противоположную сторону конфликта. Основным противником Израиля по факту является не относительно нищий ХАМАС, который пытается в герилью и ракетные обстрелы, туннельную партизанщину и психологическую войну. Не является основным противником и Иран: он Израилю не по зубам в горячем конфликте без американской помощи.
Основной противник Израиля — «Партия Бога», а именно так переводится «Хизб Аллах», которое на русском обычно пишут слитно.
В рунете доминирует израильская точка зрения: будто это сплошь иранская структура, созданная искусственно, которая держится исключительно на иранской помощи. Есть и более умеренная версия: будто это всё-таки местное движение, инспирированное исламской революцией в Иране 1979 года.
Безусловно верно только одно: движение возникло в шиитской среде и состоит преимущественно из шиитов-двунадесятников (имамитов).
Чтобы понять, в каких условиях оно возникло, необходимо вкратце рассмотреть историю шиитской общины Ливана и провести сжатый обзор ливанского социума. Этот пост — анонс большой серии о шиитах Ливана.
Ливанская территория — гористая, с большими долинами. Это притягивало многочисленные общины религиозных диссидентов. Природно-географический фактор способствовал сохранению общин и привёл к этноконфессиональной пестроте Ливана. Если бы стояла задача подобрать аналог для этой страны, на ум первым делом приходит Дагестан.
Шииты появились в Ливане в VII веке — что любопытно, раньше маронитов. По распространённой версии, первые шииты Ливана представляли собой часть йеменского племени Хамадан, которое после арабских завоеваний осело в районе Куфы (территория Ирака). После смерти халифа Али на территории халифата воцарилась династия Омейядов, которая усилила налоговый гнёт. В этих условиях часть племени откочевала в горный Ливан.
Но не нужно думать, что шииты Ливана сплошь «понаехи» из Йемена.
Тогдашняя исламизация и арабизация местного населения выглядела примерно так. В какую-либо местность с преимущественно христианским населением приходит племя (или племена) бедуинов. У пришедших мусульман прав и обязанностей больше по законам халифата, у остального населения — меньше. Общины иноверцев управляются автономно и платят наверх налоги.
Поначалу новообращённые мусульмане тоже относятся к податному населению. Они получают все обязанности мусульман и никаких прав. Эта категория мусульман называлась мавали. Они будут часто бунтовать во времена Омейядов.
Постепенно неофиты получат уравнение в правах со «старыми» мусульманами, но процедура обращения сохранится. Местные поступают в защиту к какому-либо арабскому племени, формируя отношения «клиент-патрон». В случае иноверческих общин такие отношения в ряде мест также формировались, но не между индивидом и знатными людьми племени, а между общинами.
То, что с наших высот выглядит как приход завоевателей и замещение коренного населения, на поверку оказывается многовековым процессом ассимиляции. На Ближнем Востоке он будет окончательно завершён к XIII веку. Арамейский язык утратит свои позиции к IX–X векам. Арабский язык станет господствовать только к XIII веку.
Процесс этнической ассимиляции начнётся в эпоху династии Аббасидов и займёт века. Таким образом, местное население станет преимущественно арабским за 500 лет.
Сказанное выше актуально только для региона так называемой Большой Сирии. В остальных провинциях халифата процесс будет происходить иначе. Поэтому когда израильтяне апеллируют к этно-религиозному обоснованию юридического права на Палестину, апеллируют они к мифологемам. Местное арабское население имеет куда больше генетического отношения к местному доарабскому населению, включая древние еврейские племена, чем европейские ашкеназы.
Этно-религиозное обоснование юридических прав в XXI веке смотрится как экзотическая шиза, в которой намешана религия (при том, что сионизм изначально был светским) и представления о нации в романтической традиции XIX века — где арабы воспринимаются примордиалистски, а евреи — социоконструктивистски. Ибо как ещё объяснить тождество негра-фалаша и светлого европейца-ашкеназа?
Этно-конфессиональная карта Ливана: как всё менялось.
Этно-конфессиональная карта Ливана VII–VIII века сильно отличалась от сегодняшней. Шииты населяли те районы горного Ливана, которые ныне считаются христианскими. С приходом к власти в Египте и Сирии шиитской династии Фатимидов обширные шиитские общины будут существовать в городах Сирии. В Ливане район Кисраван (к северу от Бейрута, от побережья до гор) — ныне оплот христиан-маронитов. Но в X веке это шиитский район. Город Триполи сегодня считается преимущественно суннитским, но в X веке там имелась значительная шиитская община, и не вполне ясно, суннитский это город или шиитский.
Положение шиитов изменится в XII–XIV веках. Сменившие Фатимидов Аюбиды будут отдавать предпочтение суннитам. При мамлюках в XIV веке на шиитов начнутся гонения, под которые будет подготовлена идейно-религиозная база в виде сочинений Ибн Таймии. Шииты будут вынуждены перебираться в более труднодоступные горные области Ливана.
В Ливане представлено четыре шиитских течения: имамиты, исмаилиты, друзы и алавиты. В контексте этой истории нас интересуют имамиты.
В 1516 году регион Ливана захватывает Османская империя, которая окажется вовлечена в борьбу с иранской шиитской династией Сефевидов. На положении шиитов Ливана это скажется плачевно. Они сохраняют своё присутствие только в двух областях Ливана. Из всех общин шииты-имамиты будут в самом низу социальной лестницы. Даже алавиты, исмаилиты и друзы будут бросать вызов центральному двору османов в XVII–XVIII веках — с печальными последствиями для своих общин.
К началу XX века шииты будут проживать в районе Джебель Амель на юге Ливана и в долине Бекаа на северо-востоке.
Несмотря на то что община была частью низа общества, это не означает, что в их среде не было знатных родов, которые контролировали свои общины. На юге это были семьи аль-Ассаад (не путать с палестинскими и сирийскими Асадами), аль-Халиль, аз-Зейн и Осейран. В долине Бекаа шииты были более архаичными, и там власть над общиной делила племенная верхушка Хамаде и Хайдар.
Семья аль-Ассаад родом из Неджда (из племени Аниза, откуда происходит саудовская правящая династия). Власть Ассаады приобрели в XVIII веке, когда после антидрузских репрессий со стороны османов образовался вакуум власти. Семья Осейранов достигла высот как торговцы в XVI веке в Сидоне. Семья Зейн, как и многие другие, поднимется в 1850-е с проникновением европейского бизнеса в регион и земельной реформой в Османской империи. То же можно сказать о давних соперниках Ассаадов — семье Халиль из Тира.
Практически всё общество Ливана и Сирии было поделено на общины, во главе которых стояли такие знатные семьи.
Французский мандат и рождение современного Ливана
После поражения Османской империи в Первой мировой войне эти территории попали под управление Франции в форме мандата Лиги Наций. Но за красивой формой скрывалось колониальное содержание.
На территориях мандата французы пытались проводить политику создания конфессиональных автономий, но на территории Большой Сирии эта политика потерпит крах после Всесирийского восстания 1925 года, которое начнут сирийские друзы. Поэтому Франция отторгнет от Сирии горный Ливан (который уже был автономен в османские времена) и добавит к нему побережье.
Получившееся образование станет Ливаном. Заточен он будет под маронитскую общину, наиболее лояльную французам. Несмотря на такие послабления, марониты в целом также выступят за независимость государства.
Новое государство будет устроено по конфессиональной системе, известной как Национальный пакт 1943 года. По нему в соответствии с переписью населения 1932 года власть в стране будет разделена между общинами:
· Христиане-марониты получат гарантированный пост президента.
· Сунниты — пост премьера.
· Шииты (третьи по численности) — пост спикера парламента (за этот пост и будут конкурировать знатные семьи Осейран, аль-Халиль, Хамаде и, конечно, аль-Ассаад).
Остальные административные посты делились по квотам. Пропорции были примерно такими: 51% — маронитам, 24% — суннитам, 17% — шиитам-имамитам, 8% — друзам. Остальные мелкие общины имели в лучшем случае нескольких депутатов в парламенте.
Принижение положения шиитской общины и господство в ней патриархальных аристократических семей предопределило популярность коммунистов среди рядовых ливанских шиитов.
Компартия и шииты: почему левые проиграли исламистам
Первоначально (до 1958 года) у Сирии и Ливана была одна компартия на два государства. В 1958 году, когда Сирия вошла с Египтом в Объединённую Арабскую Республику, партия разделилась на две по организационным соображениям, а не в результате раскола.
Хотя партия была основана в основном выходцами из православной и маронитской общин, шииты будут составлять от трети членов в 1940-е и до половины к 1970-м.
Шиитов Ливанская коммунистическая партия (ЛКП) привлекала тем, что боролась против квот и за отмену конфессиональной системы. А чем дальше оставался Национальный пакт и перепись 1932 года, тем больше к ним копилось вопросов.
Демографический баланс менялся. Плюс многие шииты-горцы из долины Бекаа просто не были посчитаны в 1932 году в силу полукочевого образа жизни. Демократические требования компартии были очень популярны по мере разорения крестьян.
Шиитская община была преимущественно сельской. Ливанские крестьяне стабильно разорялись с момента обретения независимости. Для сравнения: маронитская община оказалась лучше подготовлена к капитализму, и там были популярны идеи либералов-рыночников.
Шииты стали массово съезжаться в крупные города, такие как Бейрут, и заселять трущобы. Бывшие районы бейрутских трущоб, которые сейчас бомбит Израиль — Дахия и Джанубие — на карте выглядят как часть города, но административно отделены от него. Формально это не Бейрут, а пригород, который относится к другому административному району — наследие старых попыток отгородиться от обездоленных.
У кого, как не у коммунистов, страждущие могли найти ответы на важнейшие вопросы?
· Бизнес выдавливает крестьян с земли? Вот вам пара проектов аграрной реформы.
· Импорт душит мелкого производителя? Коммунисты предлагают монополию внешней торговли.
· В Дахие нет школ и водопровода? Почему бы не национализировать банки — там по-любому можно найти средства на строительство.
Возникает резонный вопрос: если компартия была популярна у шиитов в 1960-е, почему уже в 1980-е её сменят другие организации?
В Ливане была своя локальная специфика. В конце 1960-х южный Ливан стал местом базирования палестинских организаций, которые устраивали трансграничную войну с Израилем. Один из районов компактного проживания шиитов — Джебель Амель — расположен как раз на юге Ливана.
Шиитская община раскололась по ряду вопросов. Ключевым было отношение к борьбе палестинцев. Ливанская компартия отнеслась сочувственно и сформировала своё ополчение, которое тренировали палестинцы. Другую часть шиитов юга такое соседство не радовало: их деревни и города становились ареной противоборства палестинцев и Израиля при недееспособности ливанского конфессионального государства, которое медленно катилось к гражданской войне.
На этом фоне и возникнут новые организации, которые сильно подвинут националистов и коммунистов. ЛКП по-прежнему имеет позиции на юге Ливана, но эти позиции не сопоставимы с шиитскими организациями.
Муса Садр: «красный шиизм» и движение обездоленных
Политизация шиитской общины как общины тесно связана с именем аятоллы Мусы Садра — представителя довольно старого ливанского рода священнослужителей Садр, который имеет родню в Иране и Ираке (Муктада ас-Садр — родственник Мусы). Сам род — ответвление от семьи Мусави, которая, как считается, восходит к седьмому шиитскому имаму (имамитов, разумеется; у исмаилитов свой седьмой имам) и, как следствие, является роднёй пророку Мухаммеду.
Мусу Садра принято изображать клерикалом. Но несмотря на духовный сан, эта характеристика не вполне верна. Разумеется, для человека такого происхождения карьера священнослужителя — вопрос решённый. Однако Садр в практических вопросах отнюдь не клерикал, хотя и использовал этот ореол.
Родился он в иранском городе Кум, пусть и в ливанской семье. Высшее образование получил в Тегеранском университете на кафедре политологии и исламского права (фикха). Звучит несколько замшело? Бесспорно, но это не так. В рамках религиозного образования в Иране наряду с трудами богословов X века могут спокойно изучать Сартра.
Своё богословское образование он продолжил в Ираке, и после смерти аятоллы Шарафуддина получил приглашение от шиитов юга Ливана стать их религиозным наставником.
Свою политическую линию Садр повёл на межконфессиональный диалог, сделав упор на «мы в первую очередь ливанцы и только во вторую — представители своих конфессий». Неприятным фоном для местных коммунистов было то, что Садр строил школы и больницы и опутывал традиционную базу компартии сетью благотворительных фондов. Это позволило ему завоевать популярность, достаточную, чтобы протолкнуть через парламент создание Верховного совета шиитов Ливана, который будет собран в 1969 году.
В рамках этого совета он издаст фетву, признающую алавитов шиитами и мусульманами. До этого момента алавиты рассматривались большинством верующих мусульман как отступники и враги ислама. Эту брешь впервые пробил Муса Садр.
Впрочем, никто не был в силах спасти Ливан от надвигавшейся гражданской войны, и все усилия Садра по обеспечению межконфессионального мира были безуспешны. Причина гражданской войны — не в религиях и не в потоке палестинцев. Основная причина — имущественный интерес верхушки общества, поделённой на конфессии уродливой плюралистичной системой государственного устройства, которая была заточена на межконфессиональный баланс, не соответствовавший действительности ещё с конца 1950-х.
За два года до гражданской войны (в 1974 году) Муса Садр, политик Хусейн аль-Хусейни (с базой избирателей из долины Бекаа), Мустафа Чамран (известный иранский революционер клерикально-социалистических убеждений) и мелькитский (греко-католический) архиепископ Бейрута и Библа Григорий Хаддад (прозванный «красным епископом») основывают Движение обездоленных.
Год спустя у него появится боевое крыло, которое ныне известно как политическая партия «Амаль».
«Амаль» переводится с арабского как «надежда», но здесь сокрыта аббревиатура: «Афвак аль-Мукавама аль-Любнанийя» — «Батальоны Ливанского сопротивления». Это ближневосточная мода на аббревиатуры, из которых получается осмысленное слово. К слову, палестинский ХАМАС — тоже аббревиатура: «Харакат аль-Мукавама аль-Исламия» («Движение исламского сопротивления»). Само слово «хамас» переводится как «воодушевление» или «энтузиазм».
Движение обездоленных было светским и опиралось на низы ливанского общества, причём не только шиитов. Но по причинам бедности шиитской общины оно стало преимущественно шиитским. К началу гражданской войны «Амаль» постепенно поглотит Движение обездоленных, так как роль военной силы в гражданской войне возрастёт. Практически все ливанские партии к 1975 году обзаведутся боевыми крыльями или напрямую милитаризируются.
Основными задачами новой политической силы станут:
· противостояние старым «аристократическим» землевладельческим шиитским семьям, · контроль над лагерями палестинских беженцев, которые вели трансграничную войну с Израилем.
Преимущественно «Амаль» оперировали на юге Ливана, где соперничали с крупными землевладельцами и компартией.
Мустафа Чамран: иранский революционер и «архитектор» Амаль
Почему оппозиция внутри «Амаль» возникла именно в 1982 году? Движение «Амаль» было очень сильно связано с Ираном хотя бы потому, что его основатель Муса Садр сам связан с Ираном. К 1982 году расклады внутри Ирана резко поменялись. Основной лоббист «Амаль» в Иране — Мустафа Чамран, о котором я упоминал. Настала пора рассказать о нём подробнее, так как его взгляды дают понимание, с какой частью иранцев у «Амаль» было идейно-организационное родство.
Мустафа Чамран родился в религиозной семье. Однако религиозность религиозности рознь. Образование Чамран получал у Муртазы Муттахари и аятоллы Телегани. Первый известен своими продемократическими взглядами, а второй вместе с Али Шариати — вообще отец так называемого «красного шиизма» — синтеза исламских и марксистских концептов.
Чамран получил высшее техническое образование в Тегеранском университете по специальности «физика». В конце 1950-х он продолжает образование в США, став доктором наук в 1963 году (специализация — электротехника и физика плазмы). У него открывались карьерные пути в США, но Чамран возвращается в Иран, где вступает в мосаддыкистское Движение за освобождение Ирана Мехди Базаргана. Там Чамран заслужит репутацию левого радикала, примкнув к крайним.
Вместе с ним будут вышеупомянутый Али Шариати, Садек Готбзаде и Эбрагим Язди. С двумя последними в конце 1963 года он выезжает на Кубу и позже в насиристский Египет, где проходит обучение тактике партизанской войны. Там же он основывает антишахские организации с филиалами в США, Великобритании и Франции в среде иранской диаспоры. Самая известная из них — «Организация студентов-мусульман Америки», которую возглавит Язди.
В 1971 году по приглашению Мусы Садра Мустафа Чамран отправляется в Ливан. Плодом их сотрудничества и станет «Амаль». Параллельно Чамран будет сотрудничать со всеми левыми революционерами — от ООП до курдской РПК.
Ближе к исламской революции в Иране (1979) Чамран и его товарищ Садек Готбзаде примкнут к Хомейни и сформируют внешнеполитическую линию на сотрудничество с Сирией. Их революционной фракции будут противостоять консерваторы и другая, более радикальная фракция Мухаммада Монтазери, которая не отличалась по сути идейно, но предполагала более радикальную тактику и методы борьбы. Внешнеполитически они ориентировались на Каддафи.
После революции 1979 года Чамран вернётся на родину, где займёт пост заместителя премьера Базаргана и будет координировать подавление восстания курдов, совмещая свой пост с постом министра обороны. Приобретённый партизанский и контрпартизанский опыт будет использован им для организации так называемого Штаба иррегулярной войны — подразделения, сражавшегося в ирано-иракской войне. К слову, с начала этой войны Чамран оставит пост министра обороны и отправится на фронт.
Он погибнет в бою 21 июня 1981 года. «Амаль» останется без ценнейшего покровителя в Исламской Республике Иран. У Чамрана был брат, Мехди Чамран, который сопровождал его в революционной деятельности. Однако на момент 1981 года он был несопоставимой фигурой. Брат, кстати, жив и ныне — председатель городского совета Тегерана.
Вот на таких исламистов и опиралась «Амаль» в Иране. К 1982 году её фракция при Хомейни проиграет. Чамран погибнет, Язди уйдет в легальную оппозицию после кризиса с американскими заложниками, Готбзаде, став министром иностранных дел, погрязнет во фракционной грызне и покинет публичную политику. Судя по всему, он окажется вовлечён в оппозиционную деятельность вокруг Мусульманской народно-республиканской партии аятоллы Шариатмадари. 8 апреля 1982 года он будет арестован, затем осуждён и расстрелян.
Для «Амаль» это означало ухудшение отношений с Ираном к 1982 году. Куда хуже, что после исчезновения Мусы Садра главным богословом ливанских шиитов стал Мухаммед Хусейн Фадлалла, который станет идейным вдохновителем Хизбаллах.
Израильское вторжение 1982 года и раскол в шиитской среде
В 1975 году в Ливане разразится гражданская война, и «Амаль» первоначально не будет мелькать на первом плане. Основными участниками первого этапа будут палестинские организации, левые, сунниты и друзы — с одной стороны, и различные маронитские организации — с другой.
«Амаль» держала вооружённый нейтралитет до 1980 года. За это время Муса Садр «исчез» в 1978 году во время визита в Ливию. Предполагаемые убийцы неизвестны до сих пор. Формально обвинение предъявлено Муаммару Каддафи, однако заинтересованных в смерти Садра было очень много, и с разных сторон. Хусейн аль-Хусейни сменит Садра на посту главы «Амаль» и пробудет там до 1980 года. Мустафа Чамран оставит Ливан, когда в Иране начнётся исламская революция. Григорий Хаддад удалится от политики в 1975 году, когда интриги Святейшего престола вынудят его уйти в отставку с поста архиепископа.
Политика Хусейна аль-Хусейни по-прежнему будет изоляционистской. Он до последнего не желал принимать участие в гражданской войне. В отставку с поста главы «Амаль» он уйдёт в 1980 году под давлением Сирии и после покушения со стороны палестинцев.
Сама гражданская война в Ливане запутана настолько, что даст фору сериалу «Игра престолов», но наша задача — отследить исключительно политизацию шиитов Ливана и историю их организаций.
Вместе с аль-Хусейни из «Амаль» уйдут многие старые кадры. Генеральным секретарём организации станет Набих Берри. К слову, все упомянутые ливанцы из «Амаль» — и Садр, и аль-Хусейни, и Берри — являют собой следствие политизации средних слоёв шиитской общины. Все происходят из обеспеченных, а иногда и знатных семей, но не сказать, что из очень богатых, как традиционные шиитские политики старой закваски из среды землевладельческой и торговой элиты.
Биография Берри — тому пример. Он родился в Сьерра-Леоне в семье эмигрантов-шиитов. Очень многие шииты в 1930-е годы мигрировали из Ливана в Америку в поисках заработка, но везло не всем, и денег хватало доплыть только до французской Африки. Некоторые из семей возвращались назад в Ливан, заработав средства. Они и составят средние слои шиитской общины к 1960–1970-м годам. И именно эти слои начнут доминировать в «Амаль» к 1980-м.
Смена руководства в «Амаль» не сразу привела к включению организации в гражданскую войну. Нейтральные шииты пропустили её начальный этап. «Амаль» примет активное участие в 1985 году, оставаясь пассивной 10 лет войны. «Амаль» как организация не примет участия в противостоянии фалангистов и Ливанского национального движения, занимаясь только обороной шиитской общины. То есть не примет участия ни в «битве отелей», ни в эпизодах взаимных этнических чисток. Пропустит она и ввод войск Сирии в рамках арабских сил сдерживания Лиги арабских государств, Стодневную войну и ряд других событий. Эпизоды её участия в войне крайне редки.
Включение шиитской общины в войну начнётся во многом благодаря Израилю.
Как Израиль превратил шиитов во врагов.
Израиль вторгался в Ливан дважды во время гражданской войны.
В 1978 году он провёл операцию «Литани». Целью было создание буферной зоны на юге Ливана вплоть до реки Литани (по факту зона создана в меньшем объёме) и изгнание ООП с юга Ливана (удалось в большем объёме). Шииты-коммунисты поддержали ООП и воевали с Израилем, но «Амаль» заняла позицию критики как Израиля, так и палестинцев, потому что от боевых действий на юге страдали в основном они. Около 300 000 человек было вынуждено уйти с юга Ливана на север, в пригороды воюющего Бейрута. Большинство из них были шиитами.
Но были среди шиитов и симпатизанты Израиля. Создавая буферную зону, Израиль задумался о создании коллаборационистских сил. Такие нашлись среди некоторых маронитских ополчений. Под эгидой израильской военной разведки АМАН в городке Марджаюн в Джебель Амель в 1975 году (то есть за три года до вторжения) было собрано порядка 300 ополченцев. Основу дали фалангисты из «Катаиб» и фашисты из «Стражей кедров». Они были объединены в так называемое Свободное ливанское ополчение. По факту являясь прокси-силами Израиля, они все три года до вторжения сражались на юге с силами ООП. В 1976 году к коллаборантам присоединятся «Тигры Шамуна» под эгидой национал-либеральной партии (при том, что «Тигры» и «Катаиб» в остальном Ливане были конкурентами).
К 1976 году расползающаяся по конфессиям Ливанская армия расколется на:
· преимущественно суннитскую Ливанскую Арабскую Армию (ЛАА), которая встанет на сторону ООП и их левых и друзских союзников, · и преимущественно маронитскую Армию Свободного Ливана, которая примкнёт к маронитским ополчениям.
К Армии Свободного Ливана и присоединятся произраильские коллаборанты из «Свободного ополчения», которые действовали на юге Ливана. Их возглавит майор Саад Хаддад.
К концу 1976 года ООП и ЛЛА выбьют их и отгонят к израильской границе, где армия Израиля встанет на их защиту и начнёт оказывать огневую поддержку. Израиль, понимая, что 700 человек не могут оказать устойчивую помощь, начнёт сотрудничать со старыми шиитскими землевладельцами (Асаады), которые подгонят свою клиентелу и усилят численно коллаборантов.
Это будет первая ошибка Израиля, которая превратит шиитов Ливана в его заклятых врагов.
Сотрудничество будет налажено в первую очередь с Камилем Асаадом. Камиль долгое время был спикером парламента, а до этого эту должность занимал его отец. Для «Амаль» Камиль был персонифицированным воплощением старых патриархальных пережитков — землевладельца-политикана, который без заслуг унаследовал политическое влияние. Своих избирателей-крестьян он воспринимал как «клиентов», вёл себя как барин. Именно с ним боролось долгое время компартия, и именно ему бросил вызов в 1960-е Муса Садр — основатель «Амаль», который после своего исчезновения был объявлен мучеником.
В 1980 году лидер маронитской фаланги «Катаиб» Башир Жмаель силой объединяет маронитские ополчения под эгидой партии «Ливанские силы», которая становится партнёром Израиля. У Израиля уже были свои маронитские и шиитские коллаборационисты на юге. Марониты же после такого переворота перестают быть партнёрами Сирии (которая ввела войска по прошлым просьбам, чтобы не допустить победы лево-мусульманских сил).
Башир Жмаель решил воспользоваться ситуацией и втянуть Израиль в Ливан. Стратегия была выбрана в провокации сирийского контингента арабских сил сдерживания, чтобы Израиль напрямую вмешался. Начались бои «Катаиб» и сирийской армии, в то время как Израиль весь 1981 год с помощью своих прокси и авиации оказывал поддержку.
В 1982 году Израиль начал операцию «Мир Галилее». Официально — чтобы прекратить трансграничные нападения палестинцев (хотя с 1980 по 1982 год они сократились). На самом деле — чтобы установить лояльный режим в Ливане. Сама операция, также известная как Первая ливанская война, начнётся 6 июня 1982 года.
Для понимания условий политизации шиитов нужно дать небольшой обзор израильскому вторжению.
У Израиля было два направления атаки:
· Западное (вдоль побережья), где основными сопротивляющимися были палестинцы и их союзники. · Восточное, где основными противниками были сирийские силы сдерживания и их союзники.
Задача ООП заключалась в выживании командных структур, находившихся в Бейруте. Задачей Сирии было максимально замедлить продвижение Израиля, чтобы подготовить к обороне шоссе Бейрут–Дамаск. Израильский план подразумевал захват Бейрута и стратегически важного шоссе. Тогда ООП было бы уничтожено, и можно было бы «решить» палестинский вопрос аннексией Западного берега на своих условиях; плюсом Сирия была бы вынуждена вывести войска из Ливана, так как шоссе открывало путь во внутренние районы Сирии.
К 11 июня израильтяне уверенно продвигались на западном направлении, но увязли на восточном, где было объявлено прекращение огня. Бои между Сирией и Израилем в окрестностях Бейрута и центральных районах продолжались до 25 июня, где достигли равновесия. Сирия удерживала шоссе и пути в сторону долины Бекаа, Израиль же 14 июня смог окружить Бейрут и начать его осаду.
Что это значило для шиитской общины? Жители пригородов Бейрута и юга Ливана столкнулись с израильской оккупацией при поддержке «Ливанских сил» и коллаборационистов юга. Проиранская фракция внутри «Амаль» получила дополнительные аргументы, что руководство Берри слишком сдержанное. Особенно с учётом четырёх факторов:
1. Неизбирательные удары по гражданской инфраструктуре со стороны Израиля и практика «коллективной ответственности».
2. Режим военной оккупации юга Ливана с опорой на маронитских коллаборационистов и местных крупных шиитских землевладельцев.
3. Отказ израильтян разговаривать с любыми альтернативными силами.
4. Присутствие США (о чём мы поговорим отдельно).
Когда сильно позднее, в 1985 году, Израиль решил наладить контакты с «Амаль», он обнаружил, что у «Амаль» уже есть сильная оппозиция среди шиитов — как внутри организации, так и вне её. В конечном счёте «Амаль» предпочтёт сотрудничать с Сирией.
Рождение Хизбаллах: иранские добровольцы и «Организация исламского джихада»
Положение «Амаль» в первые годы гражданской войны вызывало недовольство внутри самой группировки. Случилась исламская революция в Иране, и ряд видных членов движения стали оформлять фракции внутри «Амаль». Чтобы склонить движение к «иранскому пути», Хусейн аль-Мусави (заместитель Набиха Берри) откололся в 1982 году с группой «Исламская Амаль». Его группа будет оперировать в долине Бекаа и позже войдёт в состав Хизбаллах.
Новая молодёжь «Амаль» представляла собой ещё более низовые слои шиитской общины. Для них уже сам Берри был чрезмерно буржуазен. Тем более, что организация не имела чёткой структуры и оперировала в трёх изолированных районах (юг, долина Бекаа, пригороды Бейрута), состояла из множества отрядов, управлявшихся часто автономно. Реальная власть на местах была у полевых командиров. Это значит, что на момент нового израильского вторжения положение руководства «Амаль» было крайне неустойчивым.
Незадолго до избрания Башира Жмаеля президентом, летом 1982 года, в долину Бекаа (которая находилась под контролем Сирии) стали прибывать добровольцы из иранского Корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые взялись помогать организовывать новую политическую силу. Её основу составили:
· члены шиитской клерикальной партии «Дава» Мухаммеда Хусейна Фадлаллы, · бывшие члены «Амаль», · раскольники из «Исламской Амаль» Хусейна Мусави, · бывшие члены Организации коммунистического действия (тоже ливанские коммунисты, но не из старейшей ЛКП; эта компартия образовалась от слияния Организации ливанских социалистов — левого откола от Организации арабских националистов палестинского коммуниста и лидера НФОП Жоржа Хаббаша — с группой «Социалистический Ливан», сформированной независимыми марксистскими интеллектуалами), · выходцы из палестинских организаций из числа ливанцев.
Эволюция части левых шиитов в сторону религиозного революционного направления была предопределена предыдущей историей ливанских социалистов, среди которых к 1980-м имелось немалое количество шиитов. Всего несколько имён:
· Мухаммад Ассем Кансо (лидер просирийской партии «Арабское социалистическое возрождение» — Баас), · Мохсен Ибрагим (лидер Организации коммунистического действия), · Хусейн Мрувве (член ЛКП, марксист, автор работы «Материалистические тенденции в арабо-мусульманской философии»), · Махди Амель (видный коммунист-теоретик ЛКП).
Точной даты создания Хизбаллах нет. Одни исследователи считают, что она появилась в 1982 году, другие полагают, что как единый организм организация сложится к 1984 году, а до этого будут действовать разрозненные группы. Вторая версия представляется более реалистичной.
Новая организация была крайне мобильна. В лидеры пробивались люди с разным бэкграундом:
· Имад Мугние — из палестинского ФАТХ (ядро ООП), · Аббас Мусави — из клерикальной «Дава», · Хасан Насралла — из «Амаль».
Официально организация будет явлена миру в 1985 году шейхом Субхи Туфайли, который станет её генсеком (сейчас его имя — синоним беспринципности, но об этом — потом). До 1985 года боевые структурные элементы, из которых сложится Хизбаллах, предпочитали работать под другими названиями. Например, теракты и похищения против преимущественно американских и французских сил многонациональных сил проводились под вывеской «Организация исламского джихада», «Организация угнетённых на Земле», «Организация революционного правосудия» и т. п.
Хизбаллах — не первая организация, использовавшая смертников. К слову, первая террористка-смертница в ливанской гражданской войне вообще была православной. Сана Мхейдли, также известная как «Невеста Юга», из сирийской Социал-национальной партии (нацболы) подорвёт израильский блокпост. Но только Хизбаллах отметится размахом.
Формально никто не брал на себя ответственность за подрывы (или брали организации-ноунеймы). Однако считается, что за ними стоит «Партия Бога».
Первыми целями стали американские и французские интервенты. Серию открыл подрыв американского посольства 13 апреля 1983 года, в ходе которого помимо дипломатических работников погибло почти всё ливанское отделение ЦРУ.
23 октября 1983 года смертники подорвали казармы морских пехотинцев Франции и США, убив 299 солдат (большинство — американцы).
Параллельно начались похищения и убийства американских и западных граждан, проживавших в Ливане. Впрочем, в последнем случае не факт, что за всеми похищениями стояли политические силы, так как ответственность на себя никто так и не взял. Однако направленность атак очевидна.
Интифада 6 февраля 1984 года: как шииты взяли Бейрут
Интифада 6 февраля 1984 года: как шииты взяли Бейрут
После того как правительство Ливана было нейтрализовано, настала очередь палестинской ООП.
Израиль, который в прошлом делал ставку на Башира Жмаеля, во время операции «Мир Галилее» оставил попытки целиком поменять режим в Ливане на дружественный себе и ограничился оккупацией юга Ливана с опорой на местных коллаборационистов. Международные миротворческие силы взяли на себя роль Израиля для правительства фалангистов, которое возглавил президент Амин Жмаель (брат покойного Башира). Это правительство проводило зачистку Западного Бейрута от шиитского населения и помогало артобстрелами фалангистам во время так называемой Горной войны между маронитами и друзами, разразившейся между Прогрессивно-социалистической партией друзов (и её союзниками) и фалангистами. Более того, правительство Амина Жмаеля согласилось на мир с Израилем, фактически узаконив оккупацию Израилем и его марионетками из АЮЛ юга Ливана.
Пока многонациональные силы подвергались атакам смертников Хизбаллах, а в районе Шуфа шла Горная война, свой удар планировала Сирия.
После того как действия Израиля отвернули от себя шиитскую общину, а в Иране сменился баланс сил, шиитская «Амаль» Набиха Берри сделала свой выбор в пользу Сирии. Сирия дополнительно вооружила отряды «Амаль», базировавшиеся в шиитских пригородах Бейрута, и провела ряд посреднических дипломатических усилий по примирению с друзской Прогрессивно-социалистической партией (ПСП), которая открыто воевала с отрядами фалангистов в горах.
6 февраля 1984 года президент Сирии Хафез Асад собрал на мирные переговоры в Дамаске руководителей всех враждующих группировок. Это означало, что ни одна из них не сможет помешать приготовленному плану. План и одноимённое событие получили название «Интифада 6 февраля».
В этот день «Амаль» и ПСП атаковали позиции правительственных войск и американских миротворцев. В отличие от фаланг, в новособранную с помощью американцев армию Ливана входили не только фалангисты. В армии было некоторое количество частей, собранных из других этноконфессиональных групп, преимущественно из мусульман-суннитов. Они в большинстве перешли на сторону «Амаль».
В ходе боёв ливанская армия вновь фрагментировалась и фактически развалилась. В этих условиях президент Амин Жмаель расторг мирное соглашение с Израилем. Многонациональные силы во главе с США после атак смертников и невозможности удержать фронт покинули Ливан.
Пытаясь балансировать между Сирией и основными игроками гражданской войны, Амин Жмаель в 1985 году упустил контроль над фалангистскими ополчениями, которые подчинились полевым командирам Самиру Джаджаа и Ильясу Хобейке. Правительство окончательно утратило контроль над страной. Оставшаяся лояльная часть армии концентрировалась на охране оставшихся верными правительству кварталов Бейрута. «Амаль» же упрочила своё положение в Бейруте.
Война лагерей: как «Амаль» и Хизбаллах делили власть
Официально Израиль в ходе операции «Мир Галилее» добился эвакуации ООП из Бейрута. В действительности в Тунис вместе с Ясиром Арафатом эвакуировались только высшие командные структуры. На месте оставалось множество рядовых членов организаций, входивших в ООП. Часть эвакуировавшихся бойцов вернулась с Кипра.
Война лагерей: как «Амаль» и Хизбаллах делили власть
Официально Израиль в ходе операции «Мир Галилее» добился эвакуации ООП из Бейрута. В действительности в Тунис вместе с Ясиром Арафатом эвакуировались только высшие командные структуры. На месте оставалось множество рядовых членов организаций, входивших в ООП. Часть эвакуировавшихся бойцов вернулась с Кипра.
ООП начала восстанавливать своё присутствие в Ливане с опорой на лагеря беженцев. В союзниках у неё были: суннитское ополчение насеристов из «Аль-Мурабитун», насеристы из организации «6 февраля», Организация коммунистического действия и ряд более мелких ополчений, включая курдскую демпартию в Ливане.
Сирия смогла объединить «Амаль», друзскую ПСП, сирийскую Социал-национальную партию, Ливанскую компартию и ливанское правительство для противостояния палестинцам. Плюсом были собраны антиарафатовские группы внутри ООП, ранее вышедшие из ООП или вовсе туда не входившие. Они сформируют Палестинский фронт национального спасения (ПФНС) в противовес ООП.
Эта часть ливанской гражданской войны получит название «Война лагерей» и явит собой завершающий этап войны. В свою очередь, «Войну лагерей» можно подразделить на ряд этапов. Противостояние ООП и «Амаль» будет начальным этапом.
Первый удар нанесёт «Амаль» в апреле 1985 года против «Аль-Мурабитун» и движения «6 февраля». За две недели боёв «Аль-Мурабитун» будет полностью уничтожен как организация. Затем настанет черед ООП, занявшей лагеря беженцев, включая печально известный район Сабра и лагерь Шатила. Это привело к тому, что уже между союзниками «Амаль» и ПФНС будут вспыхивать бои.
Конфликт будет улажен при посредничестве Сирии, но отдельные стычки будут наблюдаться весь 1985 год. Под конец Сирия введёт войска, чтобы разграничить палестинцев и «Амаль», и бои в центральном Ливане на время утихнут. 1986 год ознаменуется продолжением боёв «Амаль» и ООП, но уже на юге Ливана, с закономерным итогом — поражением ООП и союзников к лету 1987 года. Все эти события сделают шиитскую «Амаль» сильнейшим ополчением в Ливане.
Война братьев: как Хизбаллах и «Амаль» воевали друг с другом
Следующим этапом гражданской войны стала война между «Амаль» и Хизбаллах.
Хизбаллах выступила против соглашения, заключённого при посредничестве Сирии. Хуже того, Хизбаллах поддержала ООП в их конфликте с «Амаль», известном как Война лагерей (1987 год). Поводом для нового конфликта стало похищение и убийство американского полковника Уильяма Ричарда Хиггинса, представлявшего ООН. Хиггинс был похищен на территории, занятой организацией «Амаль» в районе Сидона, когда возвращался со встречи с местным представителем организации.
«Амаль» провела серию арестов сочувствующих Хизбаллах. Хизбаллах ответили парой вооружённых акций. Начался конфликт, известный как «Война братьев».
Первоначально «Амаль» смогли за апрель 1988 года в целом освободить южный Ливан от открытого присутствия Хизбаллах. У Хизбаллах сохранилось присутствие в западном Бейруте и в долине Бекаа. Попытки выбить Хизбаллах из долины оказались безуспешными. Уже в мае 1988 года Хизбаллах при поддержке военспецов иранского КСИР начали наступление в западном Бейруте, разбив и оттеснив «Амаль» в пару изолированных районов. К 11 мая Хизбаллах контролировала 80 процентов шиитских кварталов Бейрута.
Это повлекло за собой вмешательство войск Сирии, которые начали вмешиваться в бои с Хизбаллах. Однако интересы Ирана и Сирии слишком тесно сопрягались, чтобы тратить время на ненужный конфликт, и Иран предложил организовать четырёхсторонние переговоры между Хизбаллах, «Амаль», Сирией и КСИР. Стороны сразу договорились прекратить огонь, и уже 12 мая 1988 года начали совместно патрулировать свои районы. Однако соглашение то тут то там периодически нарушалось, и только 27 мая 1988 года удалось установить устойчивое прекращение огня после того, как шиитские кварталы Бейрута и пригородов заняла армия Сирии, а остальные увели свои силы.
«Амаль» и Хизбаллах возобновили войну друг с другом 31 декабря 1988 года. Столкновения начались стихийно в Бейруте и быстро перекинулись на юг Ливана (разумеется, за пределами зоны, оккупированной Израилем и коллаборантами из АЮЛ). Очень быстро конфликт зашёл в патовое состояние и прекратился 30 января 1989 года. Вновь посредниками выступили Сирия и Иран, которые организовали переговоры между сторонами. «Война братьев» вновь встала на паузу — почти на год.
Тем не менее мирные желания лидеров не означали, что они полностью контролировали ситуацию внизу. Конфликт вновь будет вспыхивать в июле 1989 года в Бейруте и в декабре 1989 года. За год «Амаль» заимели небольшой плацдарм в долине Бекаа, который будет потерян в ходе боёв. Хуже того, конфликт в долине перекинется на Бейрут и юг Ливана. Эпизодические бои будут вспыхивать до 17 июля 1990 года. Хизбаллах восстановит свои позиции на юге Ливана.
Таифское соглашение: как Сирия взяла Ливан под контроль
Все эти события шли параллельно с атаками всех организаций против Израиля и его союзников на юге и борьбой Сирии с союзником саддамовского Ирака в Ливане — генералом Мишелем Ауном.
Президент Амин Жмаель, уходя в отставку, назначил главу официальной ливанской армии, вышеупомянутого генерала, исполняющим обязанности премьер-министра, что противоречило Национальному пакту, так как премьером должен быть суннит. Ауна это не смутило. Он начал войну с маронитскими «Ливанскими силами» Самира Джаджаа и вступил в союз с Саддамом Хусейном. Иракская Баас была на ножах с сирийской, а вдобавок шла ирано-иракская война, где Сирия выступила как невоюющий союзник Ирана. Стремясь выйти из тупика на фронте, Саддам решил выбить Ливан из-под влияния Сирии и Ирана.
Параллельно в 1989 году было заключено Таифское соглашение, которое переработало систему Ливана и наметило выход из гражданской войны. Соглашение разрабатывал наш старый знакомый Хусейн аль-Хусейни с оставшимися в живых депутатами парламента 1972 года созыва.
Суть соглашения можно свести к нескольким пунктам:
1. Сирия остаётся гарантом стабильности Ливана.
2. Премьер-министр более не назначается президентом, а выбирается парламентом. Его полномочия увеличиваются за счёт части президентских функций.
3. Сам парламент меняет систему квот: христиане и мусульмане получают по 50%.
4. Все партийные ополчения, кроме Хизбаллах, должны разоружиться. Хизбаллах имеет право противостоять израильской оккупации.
Таифское соглашение подразумевало назначение нового президента, так как после ухода Амина Жмаеля в 1988 году выборы не проводились. 22 октября 1989 года основные политические силы Ливана подпишут соглашение, и 5 ноября 1989 года его ратифицирует парламент.
Одновременно 5 ноября 1989 года будет избран новый президент Ливана — старый политик Рене Муавад, связанный с семьёй Франжье. Муавад быстро произвёл все назначения, но в президентский дворец в Бейруте въехать не смог. Уходя в отставку в 1988 году, прошлый президент Амин Жмаель столкнулся с неприятием своей политики премьер-министром Селимом аль-Хосса, сменившим покойного Рашида Караме. Так как выборы президента в 1988 году не состоялись, функцию временного президента должен был исполнять временный премьер-министр. Президент мог отправить действующего премьера в отставку и назначить нового, но назначение именно Ауна нарушало Национальный пакт, так как должность премьер-министра отводилась мусульманину-сунниту.
Аль-Хосс отказался уходить в отставку, и новый президент Муавад оставил старого премьера. Возникло двоевластие. Ауну подчинялись остатки армии, а у кабинета, легитимизированного Таифскими соглашениями, своих сил не было. Впрочем, данная проблема Рене Муавада занимала недолго. 22 ноября 1989 года он погиб при взрыве бомбы в своём автомобиле. Преступники не установлены до сих пор.
Взамен погибшего спустя два дня был избран новый президент — независимый маронит Ильяс Храуи. Он быстро ратифицировал Таифские соглашения и выдвинул требования Ауну об отставке и ультиматум всем ополчениям (кроме Хизбаллах) с требованием разоружиться. Аун отказался, и сирийская армия начала атаку на позиции ливанской армии, закончившуюся штурмом президентского дворца 13 октября 1990 года и отъездом Ауна в эмиграцию.
Практически все местные силы выступили против Ауна, даже фалангистские «Ливанские силы», где власть захватил Самир Джаджаа. Очень быстро Сирии удалось объединить почти всех ливанских игроков (даже враждовавших с ней ранее) и низложить Ауна.
АЮЛ и партизанская война на юге
Пока в Бейруте шли разборки, на юге продолжалось напряжённое состояние. Израиль сохранил за собой оккупированную буферную зону с коллаборантами и с 1983 года подвергался вместе с ними партизанским атакам и атакам смертников.
Самой серьёзной атакой смертников является первый подрыв штаба в Тире 11 ноября 1982 года. В штабе размещались оккупационная администрация Тира, израильская контрразведка «Шабак» и некоторое количество ливанских и палестинских заключённых. Вплоть до 2024 года Израиль не признавал факт направленности взрыва, списывая всё на газ, хотя Хизбаллах открыто признала эту акцию, а её исполнитель — 17-летний Ахмад Джафар Кассир — был объявлен мучеником движения (ведь это первая такая атака Хизбаллах во всём Ливане). Дата подрыва объявлена движением Днём мучеников и ежегодно отмечается.
Стоит сказать, что на Ближнем Востоке, и в Ливане в особенности, культ мучеников очень популярен. В Ливане агитация всех партий включает элемент апелляции к «нашим мученикам».
У вас может возникнуть вопрос: «Почему этот подрыв штаба в Тире был первым?» Потому что был и второй подрыв штаба «Шабак» в Тире — 4 ноября 1983 года. Теракты смертников вообще стали большой проблемой для израильских войск, не привыкших к таким действиям. Тем более что оккупированная Израилем зона шла от реки Авали на юг до границы. Ныне Израиль ставит задачу дойти до реки Литани, что находится значительно южнее реки Авали.
Помимо смертников, Израиль сталкивался с традиционной партизанщиной. Его атаковали все, кто мог: нацболы ССНП, остатки палестинских организаций, не эвакуировавшихся из Ливана, коммунисты, шиитская «Амаль» и, конечно, Хизбаллах, которая находилась в становлении. Израиль отвечал традиционными карательными операциями, известными как политика «Железного кулака». Название новое, но суть та же, что и ранее с палестинцами. Тем не менее теперь это было вполне официально.
16 февраля 1985 года Израиль выводил войска из Сидона, чтобы передать контроль над городом Ливанской армии президента Амина Жмаеля. В ходе вывода часть израильских колонн была атакована из засад, и погибло несколько солдат. Израиль ответил карательными рейдами в места, откуда «предположительно» пришли нападавшие, — разумеется, неизбирательно. Эта практика стала постоянной. Надо ли говорить, что даже самые последние местные нейтралы по итогам стали относиться к Израилю крайне враждебно? Разумеется, такая политика привела к усилению атак на израильских солдат.
Осознавая невозможность удерживать захваченную территорию, Израиль вывел армию в так называемую «зону безопасности» на юге Ливана. Эта зона пролегала от границы Израиля вглубь Ливана на 5–20 км на разных участках и занимала вместе с анклавом в Джезине 800 квадратных километров. Израиль держал в ней небольшой гарнизон в 2000 человек, ещё до 2500 предоставляли местные коллаборационисты.
О коллаборационистах юга Ливана стоит поговорить чуть подробнее. Я уже рассказывал выше, как появилась коллаборационистская Армия Свободного Ливана Саада Хаддада. В мае 1980 года она подверглась ребрендингу и была переименована в Армию Южного Ливана (АЮЛ). После смерти майора Саада Хаддада от рака 14 января 1984 года его сменит отставной генерал Антуан Лахад. Воспринимались они большей частью населения «зоны безопасности» как полицаи и каратели (как в Белоруссии времён Великой Отечественной).
Деревни, конечно, они не сжигали, но довольно быстро обзавелись собственной тюрьмой — центром содержания Хиам. Это старая военная база французов периода мандата, представлявшая собой казарменный комплекс. Управлялся этот импровизированный лагерь АЮЛ. В нём содержались боевики «Амаль», коммунисты, палестинцы и вообще все, кто вызывал подозрение. В лагере открыто применялись пытки. Часть заключённых оставили свидетельства о лагерном быте, а документальная база в дальнейшем позволила открыть там музей, который будет разбомблен Израилем в 2006 году.
Особый интерес из заключённых представляет ливанская коммунистка Суха Бечара, происходящая из православных арабов. В 1986 году она внедрилась в семью Антуана Лахада под видом фитнес-инструктора и преподавателя игры на фортепиано. Спустя два года ей удалось пронести револьвер и два раза выстрелить в Антуана Лахада, которому удалось выжить после покушения. Сама Бечара десять лет проведёт в лагере Хиам и напишет об этом книгу.
АЮЛ, опасаясь за свою численность, введёт также воинскую повинность, что позволит Хизбаллах внедрить своих агентов в структуру.
Все 1980-е интенсивность атак Хизбаллах на АЮЛ и израильские войска в «зоне безопасности» будет нарастать. Не забудет организация и о борьбе с США даже после вывода американских сил из Ливана. Например:
· 16 марта 1984 года был похищен и убит начальник резидентуры ЦРУ Уильям Фрэнсис Бакли. · 20 сентября 1984 года подрывалось американское посольство.
Ливан захлестнула волна похищений американцев, но Хизбаллах открыто признаёт только Бакли и полковника Уильяма Хиггинса.
Итоги: что мы имеем к началу 1990-х
В гражданских войнах есть один общий момент: они все когда-то заканчиваются. Не стала исключением и Ливанская гражданская война.
Но есть определённые силы инерции, которые мешают договориться здесь и сейчас. В целом к 1985 году часть сторон осознала патовость ситуации. Война длилась уже десять лет, и ни одна сторона не добилась решающего преимущества. Более того, многие ранние коалиции и альянсы распались, и на местах война велась в режиме «все против всех».
Однако между желанием закончить конфликт и его фактическим окончанием стоит много «но»:
· осознали это далеко не все;
· большинство ополчений не контролировало ситуацию на местах;
· присутствие коллаборационистов и Израиля работало на обострение ситуации.
Можно возразить, что присутствие Сирии работало идентично, однако Сирия была заинтересована в контролируемом Ливане, чтобы в случае войны с Израилем тот не мог воспользоваться нестабильностью в соседней стране и снова попытать счастья в овладении шоссе Бейрут–Дамаск.
После Таифского соглашения и разгрома Ауна Сирия стала главным арбитром в Ливане. «Амаль» и Хизбаллах остались основными шиитскими силами, но с разными задачами: «Амаль» интегрировалась в просирийскую систему, а Хизбаллах сохранила статус «сопротивления» — против Израиля и (позже) против израильской оккупации юга.
Культ мучеников, партизанская тактика, социальная инфраструктура и иранская поддержка превратили Хизбаллах в уникальное явление: политическую партию, армию и социальную сеть одновременно. Именно эта тройная природа и сделала её главным противником Израиля, а не ХАМАС и не сам Иран.