Эсеры. "Полет к Волге"

С выбытием социалистов на вторые роли в лагере контрреволюции у стран Антанты оказались развязаны руки для любых действий в отношении Советской России. Строились самые грандиозные планы по интервенции, где основные силы в виде белых армий должны были нанести главные удары по РСФСР, а режимы национальных окраин рассматривались как факультативные. Присутствие союзников по Антанте тоже предусматривалось, но как вспомогательное. Это вытекает из совокупности ранее секретных документов, опубликованных в сборнике «Из истории Гражданской войны в СССР» 1961 года, второй том которого во многом посвящён именно этому вопросу. Из этих документов вырисовывалась такая картина: силы Колчака должны были снабжать США, ВСЮР Деникина — британцы. Кольцо вокруг РСФСР сжималось.

Но не это было первостепенной угрозой. Сузилась социальная база революции, и противоречия с крестьянством начали приобретать угрожающий характер. С утратой основных хлебных районов это выражалось в зерновом нажиме на оставшихся крестьян на подконтрольных территориях. И более не было силы, которая могла защитить крестьян от этого. Замаячил призрак войны города и деревни. Но пока призрак оставался призраком, первостепенное значение имело наступление Колчака, которое хоть и начала готовить Директория, но Колчак имел возможность подключиться к нему в качестве военного министра.

Восточный фронт мы оставили аккурат к моменту Пермской катастрофы. Стабилизация фронта позволила белым провести небольшую реорганизацию. Все силы были сведены в четыре армии. Перечислим их с севера на юг.

• Сибирская армия (командующий Гайда) — бывшая Екатеринбургская группа, 51 000 человек.
• Западная отдельная армия (командующий генерал-лейтенант Михаил Васильевич Ханжин) — остатки формирований Народной армии КОМУЧа с влитыми уральскими частями, 40 000 штыков. Ханжин активности не проявлял до мятежа чехословаков, а затем стал сотрудничать ещё с Гришиным-Алмазовым.
• На юге — Отдельная Оренбургская и Отдельная Уральская армии, сформированные ранее из казачьих войск, общей численностью 26 000 человек.

У красных картина была сходной по цифрам в целом, но дьявол, как известно, кроется в деталях. На севере находились 2-я армия (командарм Шорин) и 3-я армия (командарм на тот момент Сергей Александрович Меженинов, царский офицер и военспец РККА). Обе имели 50 000 штыков и незначительно превосходили колчаковцев по огневым средствам. То есть на севере силы были примерно равны.

В центре картина была иной. 5-я армия (командующий Жан Карлович Блюмберг, затем с 5 апреля 1919 года — Тухачевский) насчитывала 11 000 штыков. То есть центр красных был слабее в 3,6 раза.

На юге действовали 1-я и 4-я армии РККА (командующие Гая Дмитриевич Гай и Фрунзе соответственно). Им ассистировала Туркестанская армия РККА, находившаяся под Оренбургом и состоявшая из двух дивизий, с заделом на прорыв к ТАССР, которая успешно держалась в окружении белых, интервентов и басмачей. Этой армией командовал Георгий Васильевич Зиновьев. Его отряды до организации успешно сдерживали казаков Дутова и удерживали Оренбург. Всего три эти южные армии имели порядка 36 000 человек.

Таким образом, конфигурация фронта представлялась интересной: на юге красные сильнее, в центре заведомо слабее, на севере — паритет.

Штаб Колчака планировал нанести два основных расходящихся удара: через Пермь на Вятку и через Самару на Саратов. Это открывало возможность как соединиться с белыми и интервентами на русском севере, так и с силами ВСЮР на юге. Но первоначальный и весьма размытый план вообще предполагал наступление на Москву — откуда по итогу будет удобней. План осложняло то, что белые ранее потеряли Уфу, что расстраивало первоначальные расчёты. Потому сроки наступления сдвинули на апрель 1919 года: предварительно требовалось выровнять фронт и вернуть Уфу.

От командования Восточного фронта РККА такие планы не ускользнули, и была сделана ставка на контрмеры. Южная группа армий должна была сама нанести удар по расходящимся направлениям: с одной стороны продвинуться в направлении Челябинска, сорвав наступление белых в центре, с другой — прорываться в Среднюю Азию на соединение с ТАССР.

Бои открылись в марте с внезапного удара белых в стык 2-й и 5-й армий РККА. Это решение оказалось своевременным и удачным, и потому 5-я армия стала быстро отступать, осложнив положение 2-й армии. Северная группа красных держалась хорошо, но Сибирская армия за счёт первого удачного удара смогла наконец сконцентрироваться на армии Шорина и захватить 4 марта городки Оха и Оханск. 10 марта Западная армия белых смогла занять Бирск.

Тем не менее 5-я армия отступила организованно и смогла вести упорные оборонительные бои, нарушив планы белых. Тогда Ханжин применил излюбленный способ белых — попытался осуществить фланговые манёвры в районе Уфы. И ему это удалось: 13 марта 1919 года Уфа была взята. Существует расхожий миф, будто бы сам Троцкий чуть не попал там в плен, но Лев Давыдович в то время находился в Москве на VIII Съезде РКП(б), а на Восточный фронт прибудет только в апреле. Итог уфимской операции белых можно охарактеризовать как большой, но частичный успех. Уфа была технично и красиво взята, но 5-я армия РККА смогла избежать окружения и отойти.

18 марта 1919 года пришла в движение Оренбургская армия белых, которая кооперировалась с частью Западной армии. У них стояла задача занять Оренбург и Ахтубинск до разлива рек. Это направление обычно относят к вспомогательным, но на самом деле оно было критически важным для белых. Занятие Оренбурга позволило бы конным казакам выйти на просторы и провести глубокий рейд по тылам Восточного фронта РККА, не дав центральной группировке сосредоточить силы для контрудара по белым, которые теснили 5-ю армию севернее.

Соотношение сил в моменте было в пользу белых. Оренбург обороняла 1-я армия РККА Гая численностью около 9 000 человек. Непосредственно на овладение Оренбургом Дутов выделил два корпуса под командованием генерал-майора Акулинина и полковника Бакича общим числом в 20 000 человек. И эти силы на месяц завязнут в боях за город. Только к 17 апреля 1919 года белые подступят к городу, потерпят поражение 26 апреля и перейдут к обороне.

Но для красных это была не единственная угроза. В главах, посвящённых КОМУЧу, я описывал проблемы взаимоотношений эсеровских властей и крестьян, которые неохотно давали хлеб и совсем не хотели идти в армию, что во многом предопределило крах этого правительства. Как пришли большевики с продразвёрсткой и прочими прелестями чрезвычайной аграрной политики, крестьянство начало значительно политизироваться на антибольшевистских началах. Больше всего тлело в Симбирской губернии, где по факту имелось несколько очагов будущего крестьянского восстания, которые полыхнули одновременно.

Первенство можно отдать селу Новодевичье, которое существует и ныне в Шигонском районе Самарской области, а на момент марта 1919 года относилось к Сенгилеевскому уезду Симбирской губернии. Картина в общем была типовая: в начале марта, а именно 3 марта 1919 года, местные крестьяне, устав от новой политики реквизиций, собрали сельсовет, объявили сход, захватили телеграф и арестовали всех коммунистов, кого смогли найти. После чего на следующий день крестьяне созвали волостной совет для выработки требований на переговоры с властями, сидевшими в уездном центре, то есть Сенгилее. Одновременно 4 марта в село прибыл сводный отряд неких Павлова и начальника уездного ЧК Казимирова. Один из красных агитаторов, некий Алексеев, убедил крестьян прекратить давление и на сельском сходе выбрать комиссию для урегулирования инцидента. Крестьяне послушались, но утром вместо разбора полётов их ждали аресты от подкрепления из Сенгилея. Тогда стихийно кто-то ударил в церковный набат, и начался бунт. Коммунисты были частично перебиты, частично арестованы, большая часть красноармейцев примкнула к мятежу. Был образован штаб и учреждена крестьянская армия.

А дальше вести из Новодевичьего распространились на все окрестные деревни, и восстание начало расти по одному шаблону: созыв сельского схода, выступление делегатов из соседних деревень — и очередная деревня примыкает к восстанию. Из села Ягодное мятежники повели наступление на Ставрополь, который на Волге и ныне Тольятти. Будущая столица отечественного автопрома оказалась взята скоротечным штурмом фактически без боя. Настолько неожиданным оказался масштаб. Атаку на Ставрополь возглавил крестьянин села Ягодное и бывший поручик царской армии Алексей Васильевич Долинин — наиболее известный из крестьянских командиров. Заняв Ставрополь, он наладил выпуск газеты «Известия», откуда через воззвания агитировал за советы без коммунистов, что чуть перекликалось с политической программой КОМУЧа, где большевиков первоначально всё же допускали к деятельности в советах.

Восстание это получит название чапанного — от утеплённого кафтана, который крестьяне Поволжья носили в зимнее время. Восставшие рассчитывали начать наступление на Сызрань и Самару, после чего выйти на соединение с силами Колчака. То есть, на минуточку, сторонники советской власти и православия желают получить помощь у белых. Вы видите противоречия? Крестьяне не видели, а противоречия были.

Высшего размаха чапанное восстание наберёт к 10 марта 1919 года, когда будет полыхать всё Среднее Поволжье. И хоть положение было угрожающим, большевики смогли собрать надёжные отряды в Сызрани и Самаре и в ходе штурма 13 марта взять Ставрополь. Последний очаг восстания будет подавлен 17 марта. Долинин сможет сбежать и станет единственным выжившим руководителем мятежа. Замаскировавшись под татарского торговца, он пробрался в родное село Ягодное, где повстречал своего знакомого, некоего Алексея Шабанова, вернувшегося на побывку из армии и не желавшего возвращаться. Долинин как раз стремился залечь на дно, а Шабанов не горел желанием возвращаться воевать. Потому спокойно отдал Долинину своё удостоверение. Так мятежник провоюет в рядах РККА до ранения в 1920 году. Находясь в госпитале, он подаст заявление во ВЦИК и будет реабилитирован. Спокойно проживёт до 1951 года. Правда, в 1930 году получит свои 10 лет лагерей, которые отсидит.

Поначалу восстание пытались приписать эсерам, причём как ПСР, так и ПЛСР, но выяснилось, что восстание было стихийным, а эсеры участвовали только фрагментарно. Никакого руководства восстанием не было и в помине. Однако требования крестьян совпадали с программой ПЛСР, и это было неприятно. Куда более неприятно, что не удалось найти кулацкого следа: среди восставших доминировали середняки. Самарская комиссия Куйбышева и расследование ВЧК Дзержинского выявили настоящую причину: произвол со стороны местных органов, безответственное отношение к крестьянам и их нуждам. Злоупотребления и грабежи со стороны ответственных лиц вообще требовали роспуска ряда местных организаций.

Для эсеров, как левых, так и остальных, это пример упущенной возможности. Впрочем, у обеих партий не было ресурсов вести такую работу — они были дезорганизованы. Большевики же в остром кризисе смогли эффективно подавить мятеж, который нёс угрозу всему Восточному фронту.

Белые тем временем к апрелю смогли выйти по большей части на свои исходные рубежи, только вот наступление начать не удавалось: по всему фронту бои приобрели затяжной характер. Единственным однозначным успехом был успех Гайды, который соединился с белыми силами Северной области и даже получал снабжение из Архангельска, но бои затянулись к югу от Пермской железной дороги.

Первоначальный план белых рассыпался на не связанные между собой удары по Мензелинску (с перспективой похода на Казань), Бугульме, Белебею и Бузулуку. К этому стоит добавить бои за Оренбург, которые продлятся до конца апреля. Наиболее перспективным было направление на Бузулук, но после взятия Стерлитамака белые отвернули часть войск на Оренбург. Они не дойдут, застряв в боях и весенней распутице. Но вот в центре у белых всё же сохранялось преимущество в численности, и потому 2-я и 5-я армии РККА оказались разбиты и теряли города. 7 апреля 1919 года пал Белебей, затем 13 апреля — Бугульма, 15 апреля — Бугуруслан и 26 апреля — Чистополь. Таким образом, левобережье Камы оказалось под контролем Западной армии Ханжина.

Гайда на севере не отставал. 8 апреля пал Воткинск, 11 апреля — Сарапул и наконец 13 апреля — Ижевск. Казалось бы, можно кооперироваться с Западной армией, но Сибирская армия продолжила наступление в сторону Вятки и Котласа.

Тем не менее наступление произвело впечатление как на спонсоров из Антанты, так и на союзников по контрреволюции, что привело к тому, что Деникин признал Колчака Верховным Правителем России, и можно сказать, что у большей части белых появилось своё лицо в виде формально единого руководства. Под угрозой находились Казань, Самара и Симбирск. Опасная ситуация сложилась в районе Уральска, откуда красные были вынуждены перебросить часть сил. Это дало соотношение сил в 12 000 штыков Уральской армии под командованием Толстова против менее 3 000 человек 22-й дивизии 4-й армии РККА. 20 апреля 1919 года начнётся осада города. Обороной руководил комдив Александр Васильевич Сапожков, который был левым эсером. Правда, после мятежа чехословаков он стал называть себя коммунистом, но в партию не вступил. К обороне Уральска приложил руку бывший подполковник царской армии Дмитрий Михайлович Карбышев, будущий советский генерал, не ставший Власовым. Оборона города продлится 80 дней, и казаки по итогам не смогут взять город. Таким образом, Оренбург и Уральск смогли обезопасить правый фланг Восточного фронта РККА.

А дальше случилось «необъяснимое»: Восточный фронт РККА пришёл в движение. Ставка фронта, которым руководил бывший полковник царского Генштаба Сергей Сергеевич Каменев, разработала план контрудара, который реализовывать пришлось Южной группе армий (с приданной 5-й армией, которой дали нового командующего — Тухачевского), под командованием Фрунзе. Согласно плану, 5-я армия получает подкрепление в виде свежесозданных частей и начинает удерживать фронт. В это время Фрунзе наносит удар с юга на север, а северная группа из 2-й и 3-й армий переходит под контроль Шорина и начинает наступление на Сибирскую армию Гайды.

Западная армия Ханжина продолжала наступление и взяла село Челны (ныне Набережные Челны), а также Чистополь 25 апреля. Не дожидаясь сосредоточения всех сил, Фрунзе нанёс удар в направлении Бугурусланского уезда и разбил пару дивизий белых, заняв город 4 мая. Это создало угрозу частичного окружения части Западной армии белых, и она была вынуждена начать отступление на Бугульму. Новая конфигурация фронта для колчаковцев выглядела опасно, и Западная армия поспешила начать общее отступление.

Затем у красных временно поменялся командующий фронтом. Каменева на месяц сменил Александр Александрович Самойло, также бывший царским генштабистом. Самойло решил перебросить 5-ю армию на помощь северной группе РККА. Фрунзе же продолжил движение, направленное на охват Белебея. Колчаковцы в полном беспорядке отошли аж на 70 километров в сторону Уфы. Красные не имели представления о масштабах разгрома белых и остановили преследование. 17 мая красные заняли Белебей, что позволило оказать помощь Уральску и Оренбургу. Но чтобы это можно было сделать относительно уверенно, требовалось освободить Уфу и подавить очередное крестьянское восстание в Оренбургской и Уральской областях. 28 мая был занят Стерлитамак, и Фрунзе приступил к организации Уфимской операции.

План-максимум предусматривал окружение сил Западной армии в районе Уфы. Для этого требовалось предотвратить отход части этой армии за реку Белая, что не удалось: белые в целом смогли переправиться. Тогда была сделана ставка на переправу через реку самостоятельно, чтобы окружить Уфу. Удар планировали нанести Туркестанской армией с юга и севера от города. В боях принимала участие 25-я дивизия Чапаева, и именно ей и соседней 26-й дивизии удалось форсировать Белую. На юге переправиться и создать плацдарм не удалось. Тогда Фрунзе решил углубить плацдарм на севере. Как итог, 9 июня чапаевцы с боями взяли Уфу, и белые покатились дальше назад, понеся большие потери, пока наконец к 25 июня не смогли вырваться из окружения. Таким образом, Западная армия Ханжина оказалась полностью разбита и отступила на восток.

Тем временем севернее 5-я армия РККА Тухачевского смогла форсировать реку Уфа, создавая угрозу Сибирской армии Гайды. Тот был вынужден перебросить часть сил восточнее, чтобы не остаться без тылов. И уже это дало возможность Шорину начать выдвижение северной группы РККА, которая рвалась на Вятку, Глазов и Котлас. С такими растянутыми коммуникациями конец был предсказуем: два корпуса Сибирской армии были разбиты в районе Сарапула и Воткинска, и армия покатилась назад за Каму. Таким образом, 2-я и 3-я армии РККА подошли к Перми и Кунгуру. Белые не смогли воспрепятствовать форсированию рек и 1 июля потеряли эти два города.

На юге под Оренбургом продолжались позиционные бодания, но уже без шансов для белых, так как ещё 23 мая Колчак расформировал Оренбургскую отдельную армию и создал на её базе Южную группу под командованием генерала Петра Андреевича Белова. Эта группа находилась уже в подчинении Западной армии и должна была оказать ей поддержку. Кончилось всё тем, что и Оренбург не взяли, и поддержку оказать не смогли. Уральск же будет деблокирован усилиями отдельной группы во главе с 25-й дивизией Чапаева уже к 11 июля.

Тем временем 5-я армия Тухачевского по центру в районе Уфы подобралась к Уральским предгорьям. Она насчитывала около 22 000 человек. Ей противостояла Западная армия, которая сменила командира: потерпевшего неудачу Ханжина сменил генерал-лейтенант Константин Вячеславович Сахаров. Начинал он ещё в Уфимской Директории как подручный Болдырева, правда, придерживался крайне правых взглядов. Его армия насчитывала 27 000 человек и по соотношению артиллерии была равна оппонентам.

Основные бои развернулись на Бирском тракте в районе села Насибаш с 2 по 5 июля. Белые оказались полностью разбиты во встречном бою. Рубежи удерживал корпус генерала Войцеховского. Красные применили манёвр, и 26-я стрелковая дивизия Генриха Христофоровича Эйхе по горным тропам вышла белым в тыл. Итог предсказуем: тотальный разгром белых и их дальнейший откат на восток.

Вновь переместимся на север. Сибирская армия Гайды надеялась закрепиться в Уральских горах и, удерживая перевалы, не дать РККА прорваться в Сибирь. Для этого у них имелось почти 40 000 человек личного состава. Наступающие 2-я и 3-я армии РККА чуть превосходили белых в численности, имея 45 000 человек. По плану 2-я армия и половина 3-й идут во фронтальное наступление на Екатеринбург, а остатки 3-й наступают в обход на Нижний Тагил. Тут так же были применены манёвры по обходу рубежей врага горными тропами, и как итог Сибирская армия частично попала в окружение, была полностью разгромлена и отошла за Тобол. Важнейшие промышленные центры Урала были потеряны для белых уже 15 июля.

Колчак в таких условиях отстранил своего командующего фронтом генерала Александра Александровича Мартьянова и заменил его на Дитерихса. Западная армия белых тем временем получила известие о катастрофе на севере и сама стала отходить далее на восток. Новый главком фронта остановил наступление и потребовал от Западной армии удержать Челябинск. Генерал Сахаров решил провернуть хитрую операцию: он разделил армию на две части — Северную и Южную (командующие Войцеховский и Каппель соответственно). Замысел заключался в заманивании 5-й армии Тухачевского в сам город и затем фланговыми ударами окружить её и уничтожить. Для этого в городе начали частичную эвакуацию и ослабили оборону по центру.

Впрочем, в центральной части рубежей к западу от города имелись крайне выгодные рубежи обороны между озёрами Иртяш и Чебаркуль. Эти рубежи белые планировали удерживать так долго, насколько возможно. Эти планы сорвала 27-я дивизия Витовта Казимировича Путны, литовского командира и большевика с февраля 1917 года. Он с лёгкостью прорвал оборону этого рубежа, и основные силы 5-й армии вошли в город 24 июля. На следующий день белые части пришли в движение и взяли город в полукольцо, попутно проведя глубокие манёвры по тылам. Штаб утратил управление над частями в городе, которые остались без снабжения. Положение спасла дивизия Путны, которая сдерживала Каппеля и не дала Южной группировке белых замкнуть кольцо. Это дало возможность Тухачевскому восстановить управление, развернуть части в городе против Войцеховского и запросить подмогу у соседней 3-й армии в лице 21-й дивизии Георгия Ивановича Овчинникова. Войцеховский оказался зажат с двух сторон и полностью разбит. Белые откатились далее на восток. РККА же 4 августа взяла Троицк вместе с местными партизанами.

На юге белым сопутствовал частичный успех. В ходе рейда уральцев на Лбищенск 5 сентября 1919 года был разгромлен штаб 25-й дивизии. Именно тогда погиб исторический Чапаев. Как именно погиб — предмет дискуссий по сей день. Этот смелый рейд белых ничего не изменил, ведь соотношение сил на юге было далеко не в пользу Уральской армии. Белых в сентябре начали методично выдавливать из этого региона.

Пока же вернёмся к причинам таких неудач. Белые мемуаристы почти сразу начали искать виноватых. Современные поклонники белой идеи по сути тщательно воспроизводят точку зрения современников. Возьмём наиболее презентабельного историка белого движения Андрея Вячеславовича Ганина. Он по сути обобщил воспоминания современников, типа генерал-лейтенанта барона Алексея Павловича Будберга. Этот анализ представляется верным, но не полным, ибо большевики и РККА представлены фрагментарно. А без них всё можно свести к личным кадровым ошибкам Колчака.

Начнём с белых:

1. У них по сути не было плана стратегического наступления. Вернее, план был, но не единый. Большое штабное совещание по плану весенней кампании проходило 11 февраля 1919 года в Челябинске. Начальник штаба Колчака и военный министр генерал-майор Дмитрий Антонович Лебедев принял план заранее и вообще отсутствовал на совещании. Командующие армиями имели свои планы, которые никак не согласовывались с общим. Когда Западную армию Ханжина начали прижимать в центре, Гайда продолжал наступление на севере и ничего не сделал для помощи соседу. Когда Западную армию разбили, РККА притянули силы и принялись за самого Гайду, с известным результатом.
2. Колчак никак не согласовывал свои усилия с ВСЮР Деникина. Было бы разумным ударить в направлении Саратова для объединения с более многочисленными и боеспособными частями белых.
3. Отсутствие резерва. От восточного фронта и до Омска было хоть шаром покати, хотя военные части имелись. Частично это обосновывалось целью поддержания порядка, плюс был расчёт на то, что по мере развития наступления фронт сократится. Но для этого требовалось дойти до Волги и закрепиться на ней, чего не случилось.
4. Проблема с тылами и логистикой. Наступление начиналось в условиях распутицы. Это быстро привело к отрыву передовых отрядов от снабжения. Даже в идеальных условиях всё упиралось в Транссиб, который работал отвратительно. Было оружие и обмундирование, а возможностей доставить это на фронт не было. Без снабжения перед войсками оставалось две возможности: либо таскать всё с собой, что негативно влияет на боеспособность, либо самоснабжаться, то есть грабить и мародёрствовать. Второе явление тоже негативно влияет на мораль.
5. Проблемы с кадрами. Количественные тоже имелись. Так, в Западной армии было совокупно менее 3 000 офицеров при потребности в 10 000. Зато в тылу офицеров было полно. Отсюда вытекает в том числе и проблема дисциплины. Казаки на юге не хотели воевать за пределами своих областей, ижевцы, которые с восстания воевали за белых, после освобождения своих краёв разошлись по домам. Ижевская бригада к маю насчитывала 452 человека, а воткинцев Гайда был вынужден вообще распустить.
6. Партизаны в Сибири тоже доставляли хлопот. К вопросу откуда они взялись, мы вернёмся потом. Пока отметим, что они наносили огромный ущерб логистике и отвлекали часть сил на себя.
7. Отсутствие политического образа прямо проявлялось в неоднородности армии: правый фланг (Гайда) состоял из сторонников сибирской демократии, леваков и автономистов; центр (Ханжин) — сплошь кулацкие элементы и сторонники белой идеи; левый фланг — казачество, объявившее себя конституционалистами. В тылу — остатки левого крыла чехо-русского блока: чехословацкие войска и эсеры, открывшие враждебные действия против Колчака.

А население безразлично к делу возрождения России. Тут уместна цитата Пепеляева:

«Настала такая минута, когда не знаешь, что будет завтра, не будут ли части сдаваться в плен целиком».

Белые не смогли стать силой, приносящей порядок. С окончанием Первой мировой большевики утратили навязываемый облик предателей после Брестского мира, а белые оказались в роли пособников интервентов.

А что у большевиков?

1. Эффективная мобилизация. С апреля по июнь имеем 570 000 призванных по декретам СНК. Конечно, не все они направились на Восточный фронт, но цифра впечатляет. К ним нужно добавить поток самомобилизованных добровольцев: коммунистов, комсомольцев и профсоюзников — почти 80 000 человек. На Восточном фронте было сформировано 60 пехотных полков, то есть почти столько же, сколько их там было к моменту начала наступления Колчака.
2. Мобилизацию обеспечивал институт комиссаров, который связывал партию и армию. Института, который обеспечит мобилизационные мероприятия, лояльность и контроль исполнения, у Колчака отсутствовал. Понятно, что у таких мер была своя цена: продразвёрстка, террор и репрессии — штука известная. Аналогичные меры белых служили целям устрашения. У красных насилие было институциализировано и служило самому широкому спектру задач, направленных на выживание власти.

Последний пункт является фундаментальной причиной успеха одних и поражения других. Красная организация смогла победить белую импровизацию.