Эсеры и Первая Русская Революция
Взглянем на партию эсеров во время событий 1905 года.
Практически все партии встретили революцию наготове. Большевики инициировали в апреле 1905 года третий съезд РСДРП, на котором приняли Устав в ленинской версии, меньшевики в рамках всё той же РСДРП провели партконференцию. И съезд, и конференция решали основные вопросы, интересовавшие верхушку РСДРП: отношение к действиям правительства, методы и формы борьбы (с акцентом на вооруженную форму), связи между различными уровнями в организации, отношение и политика к крестьянским выступлениям (если таковые произойдут). То есть с организационной точки зрения социал-демократы оказались готовы к событиям.
Либералы из «Союза Освобождения» оказались быстрее и программу приняли уже в марте 1905 года. И в апреле провели свой съезд, подытожив мартовское мероприятие. Внутри либералов произойдёт своё размежевание, итогом которого станет оформление партии кадетов. Более умеренные «земцы» позднее частично пополнят партию октябристов.
С эсерами ситуация была сложнее в силу рыхлости партии и в силу обезглавленности руководства. Видные деятели сидели на момент начала событий в тюрьмах, например, Аргунов, Гершуни, Слётов, Ракитников. Гоц был тяжело болен. Из стариков ЦК на ходу оставались Азеф, более занятый террором и общением с охранкой, и Чернов. Чернов был крупным теоретиком партии, но крайне плохим организатором. Старые народнические кадры довольствовались ролью «живых почетных бюстов», и в дела партии относительно втягивался только наш знакомый по прошлому циклу Натансон. Новые величины партии эсеров, которых мы ещё не ввели в цикл, только делали свои первые шаги в партии. Штаб партии находился за границей. Его работу поддерживали Чернов, Шишко и Гоц. Только в конце октября 1905 они принимают решение переместить штаб в Россию. Российские члены ЦК тоже себя особо не проявили. Общим руководством занимался Тютчев и он его провалил. Из всего сонма организаций ПСР, только саратовская проявила себя положительно. Возглавлял её Ракитников и ещё незнакомый Аркадий Иванович Альтовский, который и в дальнейшем будет играть видную роль среди саратовских эсеров вплоть до 1922 года.
Саратовцы сделали упор на создание рабочих и крестьянских организаций. Из этой инициативы родится Центральный Крестьянский Союз. Остальные организации отметятся восторженными прокламациями и революционными листовками, что дало большой приток в численности низовых организаций. Но у партии не было четкого ядра, что усиливало рыхлость организаций. Нельзя сказать, что руководство ПСР этого не осознавало. Делались попытки подкрепить структуру профессиональными функционерами.
Сотрудничество с другими революционными организациями у ПСР не заладилось. Противоречивым было отношение ко внефракционным политикам. Это было время взлёта популярности Гапона. Но в партию принимать его не торопились. Несмотря на лоббизм Чайковского, Натансон и Гоц резко возражали против кандидатуры Гапона.
Однако Натансон и Плеханов стояли за Гапона в деле «открытого письма ко всем социалистическим партиям России». Письмо содержало в себе призыв к объединению во имя свержения самодержавия и установления в России временного революционного правительства до созыва Учредительного Собрания. Ради этого объединения задумывалась конференция. Со стороны социал-демократов там должны были принять участие Плеханов и Аксельрод, но другие видные члены РСДРП — Дейч и Дан — заблокировали это.
Конференция состоялась в начале апреля в Женеве и вышла представительной. От эсеров на ней присутствовали Чернов и Брешко-Брешковская, от большевиков — Ленин, но более всех были представлены социалисты окраин и нацменов — польские, финские, белорусские, грузинские, армянские, латышские социалисты и, конечно же, Бунд.
Меньшевики и в целом РСДРП отказались от присутствия по трем причинам: конфронтация соцдемов и эсеров, недооценка потенциала и численности ПСР, японские деньги на проведение конференции.
Тем не менее РСДРП, не желая принимать в целом участие в заграничной конференции, смогли оценить её охват. Для противовеса они отправили ПСР приглашение организовать встречу по координации тактики выступления. За предложением стояли Плеханов, Мартов, Дейч и Аксельрод. Подобные инициативы сильно обеспокоили охранку, опасавшуюся, что эсеры и соцдемы начнут координировать усилия по вооруженной борьбе. Но, к счастью для них, обе партии сильно расходились во взглядах на индивидуальный террор, это стало новым поводом для срачей между ними. Но куда большим препятствием стало покушение эсеров на агитацию в городах среди рабочих, что было расценено как посягательство на традиционно марксистскую среду.
Сама же «конференция Гапона» привела к срачам о национальном вопросе. Нацмены частично выражали сепаратистские интересы, особенно сильные у поляков. У эсеров же доминировал интернационализм в следующем понимании: если в России победит революция, то зачем отделяться, ослабляя её?
Не сошлись участники и в тактике. Эсеры делали ставку на крестьянские выступления (о чём Азеф информировал охранку) и организацию восстания в Петербурге. Однако Петербург как раз был одним из самых нереалистичных городов для восстания. Итоговая тактика заключалась в комбинировании крестьянских выступлений с индивидуальным децентрализованным террором. Ради последнего и была распущена БО ПСР.
Общий замысел заключался в следующем: рабочий класс начинает выступление, крестьянство подхватывает и развивает его, группируясь вокруг крестьянских союзов. Так как солдаты — это вчерашние крестьяне, то это позволяет перетащить армию на сторону революции. Армия довершает захват власти.
Рабочий класс и крестьянство эсеры не различали на уровне теории. Обе группы были частью т.н. «трудового народа». На фоне отношения к крестьянскому движению в ПСР наметилось расхождение на левых, центристов и правых. На радикально левом фланге стояли сторонники захвата помещичьих земель.
Самым радикальным был князь Дмитрий Александрович Хилков — фигура крайне колоритная, к народничеству он пришел очень своеобразно. Приняв участие в русско-турецкой войне 1877-1878 гг., он остался служить на Кавказе, где приобщился к ереси духоборов, что являлись отечественной версией квакеров. В 1884 он оставил армию и приехал в свое имение под Сумами, где произвел передел земли, распродав крестьянам ниже рынка свою землю в 415 гектар. Сам оставил себе надел в 7,6 гектар и начал обрабатывать его своим трудом.
В 1887 Хилков вступит в переписку с Толстым и станет его сторонником, соединив духоборчество с толстовством. Царским властям сильно не понравится новый оплот сектантства, и князя вышлют на Кавказ и затем в Эстляндию. В 1898 он добьется разрешения уехать из России. Там сойдется с соратником Ленина Владимиром Дмитриевичем Бонч-Бруевичем и будет сотрудничать с газетой «Искра». Миграция сильно обозлит князя, и к 1902 году он вовсю будет проповедовать террор. В 1903 вступит в партию эсеров, примкнув к радикалам, выступающим за аграрный и индивидуальный террор к моменту описываемых событий. Но долго в лагере экстремистов он не пробудет. После амнистии по манифесту 17 октября, Хилков внезапно перейдет в православие, сохранив толстовство. Позднее в 1914 году отправится добровольцем в армию и погибнет в самом начале Первой мировой в Карпатских горах.
Среди леворадикалов ПСР помимо такого колоритного персонажа, как князь Хилков, также имелись уже знакомые нам Слётов и Брешко-Брешковская. Оба поддерживали практику крестьянских самозахватов земли. Взгляды центристов ПСР эквивалентны взглядам, которых придерживался Чернов. Он не одобрял практику самозахватов, но считал её неизбежным злом. Правое крыло относилось к самозахватам резко отрицательно. В правые, помимо уже упоминавшегося в цикле Анненского, можно записать Алексея Васильевича Пешехонова. Биография его представляет интерес.
Пешехонов родился 2 февраля 1867 года в деревне Тверской губернии в семье священника. Политически неблагонадежным стал уже в семинарии, откуда его исключили. После службы в армии в 1892 году он становится земским статистиком в Тверском земстве. Затем переводится в Орёл на эту же должность. В 1894 его арестуют по обвинению в причастности к партии «Народное Право». Пешехонов пробудет под арестом в Петербурге несколько месяцев, но посадки избежит, вернувшись к статистике, но уже в Калужском земстве и позднее в Полтавском. В 1899 поселяется в Петербурге, становится членом редакции журнала «Русское Богатство».
Далее Пешехонов примет участие в создании социал-либерального «Союза Освобождения», примкнув к левому крылу организации, которое выступало за союз с эсерами. В ПСР оказался случайно. Накануне «Кровавого Воскресенья» он вошёл в состав делегации, которая подавала прошение премьер-министру Витте и министру внутренних дел Святополк-Мирскому не разгонять демонстрации. После «Кровавого Воскресенья» заключен в Петропавловскую крепость и позднее выслан из Петербурга до амнистии по манифесту 17 октября. Почти все члены «Союза Освобождения» окажутся в партии кадетов, но этот подвяжется у эсеров на некоторое время.
Разные фракции партии во главу угла ставили вопрос об отношении к террористическим формам крестьянского движения, т.е. так называемый вопрос об «аграрном терроре». Помимо самозахватов земли в него включались убийство помещиков и сожжение усадеб. Позиции левого крыла были сильны на западе России, особенно в Курской и Воронежской губерниях. Там ПСР издавали листовки с призывом к аграрному террору. В дальнейшем, как вы понимаете, аграрный террор свелся к простому грабежу, и поборники такой формы крестьянского движения положат начало эсерам-максималистам, перейдя к обычному террору. Умеренные же положат начало т.н. «энесам» — народным социалистам, чья позиция будет правее, чем у эсеров, но левее, чем у кадетов.
Верхи партии были крайне озабочены подобным состоянием организации и попытались придать крестьянским выступлениям больше организованности. Для этого использовался основной партийный печатный орган — «Революционная Россия», с линией которой согласились большинство региональных организаций.
Сегодня сделаем лирическое отступление от истории эсеров и посмотрим на политику царских властей относительно Первой революции.
Началось всё традиционно — с репрессий. Власть и аристократия цепко держались за привилегированное положение и вовсе не думали делиться ни с кем. Первый манифест царского правительства появился уже 2 марта 1905 года и призвал подданных бороться с крамолой и оказывать поддержку в борьбе с внешним врагом (ещё шла русско-японская война). Тем не менее власти осознавали угрозу снизу, и в манифесте было заготовлено «окно». Подданным разрешили подавать петиции о желаемых реформах. Крестьяне просто завалили ими страну за весну 1905 года. Так же 2 марта министру внутренних дел Булыгину царь отправил рескрипт на тему проработки возможности организации народного представительства для обсуждения законодательных инициатив.
И манифест, и рескрипт на время сгладили противоречия. Наш знакомый Струве, на момент весны 1905 уже как 5 лет порвал с марксизмом и был одним из основателей либерального «Союза Освобождения», пролоббировал организацию переговоров с правительством, чтобы сдвинуть революцию на путь конституционных реформ. РСДРП и ПСР изначально отнеслись к документам с недоверием, и их подозрения подтвердились. Власть была настроена на затягивание преобразований. К лету 1905 и либералы, и неонародники, и социал-демократы получили симпатии общества и крайне радикализировались в меру своих идеологий. Революция вышла на общенациональный уровень. Волнения наблюдались в большинстве крупных городов и перекинулись на сёла. Начали стихийно формироваться советы. Хуже того, волнения перекинулись на флот. 27 июня 1905 взбунтуется команда броненосца «Князь Потемкин-Таврический».
После этого в августе власти пойдут на уступки и утвердят итоги работы комиссии Булыгина. Первая Государственная Дума, известная как Булыгинская Дума, будет добыта борьбой. Либералы воспримут это как победу и включатся в формирование партии для выборов. В ЦК ПСР мнения разделятся. За участие в выборах выступал безусловно один Азеф. К нему примыкали знакомый нам Русанов и Николай Дмитриевич Авксентьев, который ещё не входил в ЦК на тот момент. С ним мы ещё не знакомы. Дворянин, участник студенческих протестов, в 1905 возглавлял фракцию эсеров в Петербургском Совете Рабочих Депутатов. Остальная часть ПСР тяготела к революции, но по-разному. Дедушка русской революции — Чайковский призывал опереться на горожан здесь и сейчас. Ему противостояли Чернов, Гоц и Шишко, которые стремились к восстанию, но только тогда, когда будет достаточно организованное крестьянство. Эти разногласия привели к тому, что Чайковский вместе с Азефом и Гапоном примут участие в авантюре с пароходом «Джон Графтон». Плохи дела были и с координацией крестьянских союзов.
Всё это приведет к тому, что революцию эсеры встретят разнородной политикой своих региональных организаций.
У нас часто упоминался «дедушка русской революции» — Николай Васильевич Чайковский. Биографической вводной до сего момента он несправедливо не был удостоен, а в будущем он нам ещё понадобится.
Родился Чайковский в дворянской семье 7 января 1851 в Вятке, после обучения в местной и позднее столичной гимназиях поступил в 1868 на физмат Петербургского Университета на специальность химик, где его учителями были сами Менделеев и Бутлеров. В 1860-х революционные настроения ещё не захватили гимназии, но уже имелись в ряде ВУЗов. В 1869 Чайковский вступит в кружок Натансона. На ниве кружковой деятельности сильно проявит себя как организатор и к 1871 все кружки Натансона, Чайковского и Перовской будут известны как «чайковцы». Именно там начинали свою революционную карьеру анархист Кропоткин и народник Шишко.
Кружковцев было немного: порядка 100 человек на всю страну на пике движения в 1871, но охват кружков покроет почти все крупные города империи от Петербурга до Казани. Кружки первоначально носили просветительский характер и дальше призывов «хождения в народ» не шли. Тем не менее их почти сразу стали прессовать. Сам Чайковский с 1869 по 1872 арестовывался 2 раза. В таких условиях чайковцы быстро перейдут к организации террористических групп, но не сам Чайковский.
В 1873 он отправится в путешествие по России. Особенно его заинтересуют некрасовцы — старообрядческая группа донских казаков, которые после подавления Булавинского Бунта примкнут к османскому султану и будут совершать набеги на Россию. К XIX веку часть из них вернётся на историческую родину. Сам процесс возвращения и ассимиляции закончится только в Советском союзе в 1960-е годы. Потомков некрасовцев можно найти в ставропольском крае и в кизлярском районе республики Дагестан. Под влиянием некрасовцев и русской религиозной философии Чайковский заразится идеями «богочеловечества». Набрав единомышленников, в 1874 он эмигрирует с семьёй в США, где организует коммуну «Кедровая Долина» в штате Канзас. Проект религиозной коммуны окончится провалом. Чайковский будет вынужден работать простым рабочим на судостроительной верфи и сахарном заводе. Труд подорвет его здоровье, и он с семьёй вступит в секту шейкеров («трясуны» — откол от квакеров, ныне вымершая протестантская секта).
В 1879 Чайковский возвращается в Европу и оседает в Лондоне. Там он и Кропоткин начнут вместе участвовать в революционных организациях русских мигрантов. Начнет издавать социалистическую литературу для отправки в Россию. С 1899 вступит в Аграрно-Социалистическую Лигу, которая в числе прочих организаций будет стоять у истоков партии эсеров. На первом съезде партии изречет мемную фразу «Я Ваш!» и вступит в ПСР, заняв крайне радикальную позицию. В 1905 окажется замешан в сотрудничестве с Гапоном в той самой истории с пароходом «Джон Графтон».
Партия к 1906 решит, что Чайковский — человек хоть и заслуженный, но крайне проблемный, и отправит его в почетную ссылку в США с заданием собирать пожертвования. Там он разагитирует писателя Марка Твена. Но за границей его вдохновят «лбовцы» или же «лесные братья» (нет, не прибалтийские коллаборанты). Лбовцы — это соратники российского беспартийного революционера и экспроприатора Александра Михайловича Лбова, создателя межпартийного партизанского отряда в Перми и на Урале, который партизанил с 1906 по 1908.
Лбовщина сподвигнет Чайковского на попытку организации всероссийского партизанского движения. Начать планировалось с поддержки лбовцев. В 1907 году наш герой возвращается в Россию с неким полковником Купером — ветераном гражданской войны в США, который выступил военспецом по организации партизанского движения и оборудования схронов с оружием. В конце поездки Чайковского арестуют, и 11 месяцев он проведет в Петропавловской крепости под арестом. Освобождён под залог в 5000 фунтов стерлингов, собранных друзьями за границей. Будет судиться до 1910 года и получит возможность легализации после оправдания. Купер же останется, пока не соберет деньги на билет домой.
Ранее мы рассмотрели позицию эсеров относительно первой русской революции. А как дела обстояли на практике?
Революция 1905 началась в Петербурге с выступления рабочих Путиловского завода. И РСДРП и ПСР выпустили материалы в поддержку движения. Затем фокус сместился на организации Гапона, которые доминировали в тогдашнем рабочем движении. Захватить контроль над ними пытались и марксисты, и народники, но не получалось. Тогда обе партии сделали ставку на энтризм агитаторов, которые изнутри должны были разъяснять рабочим положение дел и переводить экономические требования в политические. Эта тактика так же провалилась. Рабочие не воспринимали партийную пропаганду и нападения на персону царя. И марксисты, и эсеры были против пешего шествия к царю, но оно, как известно, состоялось и известно, чем кончилась. Эсеры и марксисты приняли в нем участие, несмотря на то, что накануне Кровавого Воскресенья был арестован весь городской комитет партии эсеров. После расстрела демонстрации партия активизировалась на заводах, где имела влияние и приняла участие в забастовочном движении, но на вторых ролях. РСДРП в Петербурге была сильнее. Тем не менее ПСР прирастёт в численности за счёт студентов и рабочих.
В Москве организация эсеров была более сильной. И тоже городской комитет был накрыт охранкой одновременно со столичным. В числе прочих был арестован Зензинов. Но московских эсеров это не ослабило. У них были сильные позиции на мануфактуре Прохорова (Трехгорная мануфактура) и заводе Гужона (позднее «Серп и Молот», уничтоженный уже при Собянине). Трехгорная мануфактура была основным центром агитации эсеров. Именно эсеры тут организовали трехдневную забастовку. Впрочем, остальные московские предприятия были под влиянием РСДРП.
Киевская организация ПСР представляла собой кучку интеллигентских и студенческих кружков и особой роли не играла. Вдобавок их тоже затронули предварительные аресты охранки.
Из крупных городов, где были сильны эсеры, можно выделить Саратов, но и там организация не выдвинула своей программы и обнаружила себя в хвосте у либерального «Союза Освобождения», который не горел желанием сотрудничать. Попытка пристегнуться к рабочим организациям также не удалась, так как РСДРП крепко держали свои позиции.
Из провинциальных городов эсеры вели только в Брянске, организовав мощную стачку, в которой приняло участие около 15000 рабочих в городке Бежица (ныне часть Брянска).
В остальных городах эсеры сотрудничали с РСДРП и либо участвовали в их забастовочной кампании, либо инициировали её, а марксисты впрягались.
Это вынудило эсеров обратить внимание на рабочий вопрос. К весне 1905 года им удастся создать отраслевой профсоюз железнодорожников — Всероссийский Железнодорожный Союз, который просуществует до 1907 и за который будет идти борьба за влияние с большевистской фракцией РСДРП, что приведет к смерти профсоюза. Впрочем, неонародники и марксисты чаще сотрудничали, чем враждовали.
С крестьянским движением дела обстояли лучше. Количество выступлений росло. Накал революции привел к тому, что умеренные эсеры скрепя сердце были вынуждены поддержать аграрный террор. Особо хорошо дела в этом вопросе шли у саратовской и самарской организаций ПСР, которые смогли во многом организовать крестьянское движение, которое перекинулось ещё и на Урал. Крупной ошибкой партии стала недооценка Всероссийского Крестьянского Союза. Создан он был по инициативе московских властей. От крестьян хотели получить поддержку войны, а получили Союз, который основали народники старого поколения. Эсеры этим не воспользовались, и в руководящих органах стали доминировать либералы, при этом много эсеровских крестьянских братств, сохраняя членство в партии, вошли в этот Союз.
Много усилий эсеры затратили на закупку оружия для организации восстания в обеих столицах. Выстрелило только в Москве.
Мы рассмотрели, в каком состоянии партия эсеров встретила Первую русскую революцию. Пора обсудить пик революции, а именно события октября — декабря 1905 года.
Уступки и полумеры царского правительства были не очень эффективны. В октябре началась Всероссийская стачка рабочих, которую стартовали железнодорожники. Бастовало около двух миллионов рабочих. На фоне этого 30 октября 1905 царь публикует манифест 17 октября (дата по старому стилю), который устанавливал по сути конституционную монархию. Однако этого было мало. Потому что основной вопрос России того времени заключался в земле. Именно земельный вопрос все уступки самодержавия обходили стороной.
Хоть эсеры и доминировали во Всероссийском Железнодорожном Союзе (ВЖС), начавшим стачку, сам масштаб протестных мероприятий делал невозможным руководство со стороны какой бы то ни было партии тогдашней России. Речь шла исключительно о максимальном влиянии какой-либо партии. У московских эсеров оно было максимальным. Меньшевики попытались создать свои организации с чисто профессиональными требованиями и не преуспели. Большевики фактически раскололись. Часть их фракции примкнула к меньшевикам, часть пыталась выступить против ВЖС.
13 октября 1905 года ВЖС и московский комитет ПСР начали забастовку железнодорожников. Она началась на станции Перово Казанского направления железной дороги Москвы, и к исходу дня всё движение встало. Вскоре забастовка распространилась на другие ж-д направления и затем на другие отрасли промышленности. Вот уже там влияние марксистов было выше. Но сама забастовка назрела стихийно.
Следующей новостью стало появление манифеста 17 октября. В верхах партии, которые на тот момент находились в Женеве, мнения разделились. 1 ноября там пройдет совещание, которое опишет Савинков. Присутствовали как члены ЦК, так и авторитетные партийцы. Мнения относительно манифеста разделились. Азеф и Савинков предположили, что документ даёт начало легальному развитию парламентаризма. Азеф вообще заявил, что является либералом и, как только политические свободы будут реализованы, уйдёт к кадетам. Савинков был с ним солидарен в оценках, но переходить к либералам не хотел, но предлагал легализовать партию. На тех же позициях стоял Гоц. Старый народник Натансон был более трезв, считая манифест уловкой самодержавия. Партийный центр в лице Шишко и Чернова предлагал выжидать и наблюдать. Они смогли перетянуть к себе Гоца, и их линия возобладала. Именно на этом заседании обсуждалась судьба Боевой Организации, которая, как мы знаем, оказалась временно распущена. Азеф сам был сторонником роспуска, предлагая напоследок взорвать здание охранки в столице (желая замести следы о своей связи с охранкой). Партийный центр в лице Чернова предлагал заморозить террор, но БО не распускать. Сторонником продолжения террора был Савинков. Тютчев поддержал Савинкова с оговоркой, что необходимо убить Трепова.
На этом заседании было принято решение возвращаться в Россию. Чернов получит задание основать в Петербурге легальную газету. За этим нелегальная газета партии — «Революционная Россия» была выпущена последним тиражом и резюмировала итоги: индивидуальный террор разбудил массовое движение и выполнил свою историческую задачу, революция ещё далека от завершения, но начало победы положено.
Перенос деятельности руководства эсеров в Россию вынуждал поменять программу действий партии. Во многом на тот момент её определял Чернов со своими идейно-теоретическими позициями. Например, с «теорией о положительных и отрицательных сторонах капитализма». Суть этой «теории» заключалась в следующем: в развитых капиталистических странах буржуазия привлекает к себе интеллигенцию, в слаборазвитых — отталкивает. Потому интеллигенции необходимо идти на союз с трудовым народом.
Эсеры понимали интеллигенцию по двум критериям: по критерию положения в общественном разделении труда как представителей трудового народа в сложных умственных профессиях и по критерию идеологическому — как группу, которая революционизирует массы. То есть как «критически мыслящую личность» старых народнических измышлений Петра Лаврова, подчинившую свою деятельность высшим идеалам, т.е. осознавшую себя. К трудовому народу относились и крестьяне, и рабочие, которых должна повести за собой революционная интеллигенция. Крестьянству в этой схеме отводилась роль революционной армии. РСДРП к этому моменту выступали за организацию городских выступлений разной степени радикальности в зависимости от того, к какой фракции партии относился конкретный марксист. Либералы в целом раскололись на почве манифеста. Октябристы предлагали поддержать правительство на его базе, кадеты выступали за оппозицию на его базе.
По прибытии в Россию у эсеров технически образовалось два ЦК партии. Формально ЦК оставался единым, но возвращенцы одинаково прибывали в Москву и Петербург и в обеих столицах появилось две влиятельные группы партийцев и два бюро ЦК. Впрочем, аналогичная ситуация сложилась и в РСДРП, и у кадетов, и у октябристов. Что касается ПСР, то в Петербурге находились: Чернов, Натансон, Аргунов, Азеф, Савинков, Авксентьев, Крафт (последний перешёл из БО сразу в ЦК, т.к. за террористом скрывался теоретик). В Москве находились: Слётов, Бонч-Осмоловский и ещё незнакомый нам Александр Васильевич Гедеоновский — старый народоволец, бывший народоправец, стоявший у истоков партии эсеров и на тот момент кандидат в члены ЦК.
Близки к москвичам были и саратовские эсеры, часто наведывавшиеся в Москву. Между питерцами и москвичами шел спор, где питерцы (кроме Савинкова) выступали за сворачивание террора, а москвичи выступали за расширение террористических методов на базе индивидуального террора. За Москвой стояли провинциальные организации, горевшие желанием мстить главам карательных экспедиций против крестьян. Назрела угроза раскола партии. В таких условиях Питер пошел на компромисс, оставив вопросы террора на усмотрение региональных организаций, которые продолжили его.
Чернов, Русанов, Пешехонов и либеральный народник Венедикт Александрович Мякотин откроют легальную газету в столице — «Сын Отечества». Но по сути эсером в редакции будет только Чернов, остальные «либералы» сочтут программу эсеров слишком радикальной и будут кучковаться около партии, не вступая в неё. Хуже того, они начнут создавать альтернативу эсерам справа, заняв сегмент между ПСР и левыми кадетами. Поводом для разрыва послужит публикация 15 декабря 1905 призывов подрывать финансовую систему империи, после чего газета будет закрыта и сотрудничество легальных народников и эсеров сократится.
А тем временем революционный накал рос. Партия сократила конспиративные мероприятия, проводя анкетирование новых членов зачастую открыто. Эсеры испытывали большой приток сочувствующих, записывавшихся в партию и желающих в ней работать. Партия сильно росла. Накануне революции у неё было присутствие в 23 губерниях. К концу 1905 года уже имелось 49 губернских организаций, преимущественно в европейской части России. Ширились крестьянские восстания, наиболее сильные в Саратовской губернии. Однако «Всероссийский Крестьянский Союз» воздерживался от координации восстаний, и выступления шли несогласованно. Вот и аукнулась эсерам недооценка этого органа, где они не имели большинства.
Подготовка восстания в Петербурге шла полным ходом, однако гарнизон был лоялен властям и у революционеров не было устойчивых симпатий солдатских масс.
16 октября 1905 года столичный Совет рабочих депутатов решил назначить забастовку, которая должна была перейти в восстание, но в тот же день исполком Совета был арестован как и большинство депутатов. Арест прошел во время заседания. Здание вольного экономического общества окружили войска. Офицер полиции вошёл в зал и попытался зачитать ордер на арест. В тот момент председательствовал Троцкий. Он перебил полицейского и заявил, что ежели тому есть, что сказать, то пусть назовется, и совещание решит, давать ли полицейскому слово. Жест, конечно, эффектный. Фракция эсеров имела 13% в Совете, в то время как РСДРП — 65%, потому партия особых потерь не понесла, но Петербург оказался обезглавленным. На арест Совета, остатки которого возглавил Парвус, было решено ответить всеобщей забастовкой, однако, т.к. партии в целом от вседозволенности открыто забили на конспирацию, полиция заранее составила списки особо буйных активистов. Разумеется, почти всех их арестовали. Среди арестованных будет и Александр Федорович Керенский, на тот момент возглавлявший боевую дружину эсеров Александро-Невского района Петербурга (ныне частично Невский, частично Фрунзенский районы СПб). Восстание в столице провалилось, даже не начавшись.
Однако в координации с Питером должна была выступить Москва. В Москву были делегированы Чернов и Азеф, чтобы предупредить московский комитет, что восстание не будет поддержано Питером. Обсуждение состоялось во время заседания «Всероссийского Железнодорожного Союза», но настроения Москвы были куда радикальнее, потому Союз постановил начать всеобщую стачку.
В советской историографии сложился миф, будто бы именно большевистская фракция РСДРП играла решающую роль в декабрьском восстании в Москве и возглавляла рабочих в боях на Пресне. В действительности на Пресненских заводах к началу событий у большевиков было ноль представителей, а первый — Зиновий Яковлевич Литвин-Седой — доберётся только к середине открытых боёв на прохоровскую мануфактуру и возглавит штаб дружин Пресни. Он же оставит ценные воспоминания о событиях 1905 года в Москве.
Между большевиками и меньшевиками летом 1905 будет заключено неформальное соглашение, по которому Москва будет «поделена» на зоны влияния. Пресня будет изначально зоной меньшевиков, которые там не будут пользоваться влиянием. Позиции большевиков будут сильны на востоке Москвы и одноименной губернии.
К моменту восстания наиболее организованные партийные дружины насчитывались у эсеров и большевиков. Оценочно у эсеров было около 300 хорошо вооруженных человек на Москву. Большевики превышали в численности (около 500-600 человек), но уступали в оснащённости. Меньшевики уступали и количественно и качественно всем (200-300 человек). Но к партийным дружинам надо добавить беспартийных рабочих, которые к декабрю вооружились сами (около 600 человек).
К этому времени все дружины делегировали своих представителей в общий Совет, который осуществлял руководство боями со стороны повстанцев. Восстание было подготовлено, но началось, естественно, случайно. 21 декабря 1905 года войска разогнали митинг рабочих в саду «Аквариум», что в районе нынешней станции метро Маяковская в Москве. Там же разгоняющие были обстреляны дружиной эсеров. С этого всё и началось. 22 декабря 1905 года эсеры руками Слётова и Зензинова метали бомбы в здание охранного отделения в Гнездиковском переулке, нанося повреждения. Войска вечером того же дня стреляли артиллерией по реальному училищу Фидлера в Басманном районе, где проходило совещание дружин эсеров и железнодорожных рабочих. 23 декабря 1905 года началось сооружение баррикад. Восстание практически сразу само распалось на несколько очагов, скоординировать усилия которых никому не удавалось. Наиболее организованным был эсеровский очаг трехгорной мануфактуры на Пресне. Руководил очагом эсер Михаил Иванович Соколов. Его партийная карьера строилась от руководства крестьянским кружком в Саратовской губернии. В 1904 кооптирован в Женеву, где выступил в поддержку аграрного террора. Начало 1905 года проведёт в агитации крестьян западных губерний, пока не найдёт свое призвание в Москве.
Революционеров во многом спасало то, что сам гарнизон Москвы был на грани бунта. Впрочем, когда 28 декабря 1905 прибыл Семеновский полк, а 29 декабря 1905 — Ладожский, судьба восстания оказалась решена. Бои продлятся еще три дня, после чего дружинники начнут прятаться и разбегаться. Повезёт в этом деле не всем. Власти будут репрессировать и правых и виноватых силами войск.
Примером может послужить машинист-эсер Александр Владимирович Ухтомский, который во главе межпартийной дружины овладел Казанской железной дорогой от Москвы до Коломны. Когда судьба восстания стала очевидной, он смог вывезти своих дружинников на поезде в тогда подмосковный городок Перово, однако сам оказался арестован и расстрелян солдатами Семеновского полка на станции Люберцы. К слову, это один из немногих эсеров, чью память сохранили в советском союзе: его именем названа ж/д платформа на том направлении, есть несколько улиц, памятников и даже район Москвы Косино-Ухтомское.
Несмотря на победные реляции, что мятежи и восстания чего-то там кому-то доказали, все они в конечном счёте потерпят провал. Это прекрасно понимали верхи партии, решив реанимировать Боевую Организацию и вернуться к привычной тактике террора.
Тем не менее восстания толкали самодержавие на путь дальнейших уступок на базе манифеста 17 октября. Основной уступкой было учреждение Государственной Думы с законодательными правами, с более широкими полномочиями, чем по первоначальному проекту Булыгина. По замыслам ни один закон не мог быть принят без её утверждения.
В отличие от сегодняшней Думы, та была сословной. Голосование должно было проходить по куриям в несколько этапов. Всего курий было 4: землевладельческая (дававшая 1 выборщика на 2000 избирателей), городская (1 выборщик на 4000 избирателей), крестьянская (1 выборщик на 30000 избирателей), рабочая (1 выборщик на 90000 избирателей).
Как видите, рабочих считали крайне нелояльными, и закон максимально снижал их представительство. Государственный совет также был наделён законодательными функциями и частично назначался монархом, а частично избирался. Таким образом, у России появился двухпалатный парламент. В мае 1906 (23 апреля по старому стилю) в стране был принят конституционный документ «Основные Государственные законы Российской Империи».
Впрочем, до конституционной монархии британского типа России было очень далеко. У царя оставались полномочия распускать Думу, он был главой исполнительной власти. В его ведении находилась вся дипломатия, включая вопросы войны и мира. Царь мог по своему почину устанавливать режим чрезвычайного положения на всей или отдельных территориях империи.
Манифест вывел либералов из революции. Кадеты полностью перенесли свой фокус внимания на Думу. Марксисты и неонародники спорили внутри организаций, как лучше использовать легальные возможности борьбы.
Эсеры ради этого решили провести конспиративный Съезд. Угроза ареста была высока и Гоц, находящийся в Швейцарии, получил полномочия по пересборке ЦК, если в России текущий состав арестуют. Съезд проходил в окрестностях финского городка Иматра.
Делегатов съезда выдвигали региональные организации, но по рекомендации ЦК. В Москве дело обстояло так: туда лично приехал Гоц и заявил, что будет Съезд, рекомендовано отправить трёх конкретных людей. Разумеется, партийная оппозиция не одобрила такой подход. Съезд вышел представительный по составу, но непредставительный по пропорциональному числу. Там были представлены все направления неонароднической мысли. От умеренных социал-либералов до максималистов.
Содержательно Съезд определял новую стратегию захвата власти. Мнения, естественно, разделились. Чайковский и Ракитников подчёркивали, что городские организации эсеров разгромлены, более всего пострадала Москва, необходимо переносить фокус на подготовку крестьянских восстаний. Чернов предлагал не надеяться на крестьянскую революцию, так как не был уверен в том, что крестьяне поднимутся, и призывал вернуться к подготовке к будущим попыткам восстаний в городах и практике террора.
Раскола на Съезде не произошло, и с рядом оговорок победила линия Чернова. Центристская линия пошла на компромисс, оправдывая самозахваты земли. Левое крыло согласилось, что прежде чем форсировать восстания, надо понять реальные настроения масс на селе. Эсеры-максималисты были достаточно сильны внутри организации, и терять их никому не хотелось. С правыми расклад сложился иной. Анненский, Мякотин и Пешехонов, составлявшие основу редакции «Русское Богатство», известные нам по прошлым постам как либеральные народники, требовали перехода целиком в легальное поле. ПСР на это не пошла, и эти люди покинут пространство ПСР к ноябрю 1906 года, основав Партию Народных Социалистов или энесов и заняв на политическом спектре нишу между эсерами и левыми кадетами.
На Съезде победило следующее отношение к Думе: самодержавие готовит обман, а всплеск революции весной 1906 года сделает Думу атавизмом; если же парламентаризм победит, то он будет разлагать крестьянство и приведет к подрыву социальной базы эсеров, не удовлетворив её чаянья. В этом эсеры были правы. Не правы они оказались в оценке устойчивости Думы и крайне ошибались в прогнозах на революцию. Но, справедливости ради, в РСДРП также победил бойкот первой Думы и даже Ленин признал это ошибкой. Кадеты же отсеивались от революции и включились в поле легальной работы.
Единогласно Съезд принял резолюцию о терроре: партия продолжит эту политику, вопросы террора лягут на плечи региональных организаций, Боевая организация должна быть восстановлена.
Представительным получился новый состав ЦК партии. На левом фланге был Ракитников. Центр доминировал, его представляли Чернов, Натансон, Аргунов и Крафт. Правый фланг за уходом либеральных народников заняли Азеф и Савинков. Их умеренная позиция в новых условиях была самой правой в партии.
Энесы не будут занимать центрального положения в нашей работе по вполне объективным причинам, которые будут раскрыты позднее. Но о том, как сложилось течение, необходимо сказать отдельно.
Либеральные народники появлялись у нас в первую очередь в виде коллектива журнала «Русское Богатство». К началу XX века это было единственное крупное издание народнической идеологии. В 1894 в нем возобладает Михайловский. Популярность изданию принес Леонид Егорович Оболенский, владевший журналом с 1883 по 1891, когда непопулярное народническое издание, занимавшееся исследованием земледелия, стало популярным литературным и философским изданием, в котором печатались писатели и переводились труды иностранных философов.
К 1894 году Михайловский и его сторонники смогли захватить журнал и выжить оттуда Оболенского, Воронцова и Кривенко и иже с ними. Они разделяли «теорию малых дел», в то время как сам Михайловский мыслил более масштабно.
Ушельцы перебрались в журнал «Новое Слово», пока в 1897 у журнала не сменится собственник, дружный с РСДРП. Марксисты с радостью отожмут журнал, и это будет грандиозный скандал, в который вмешаются царские власти, закрыв издание в декабре 1897 года.
Обе группы так или иначе окажутся около партии эсеров. «Русское Богатство» поддерживало связи с ПСР. Пешехонов даже будет автором ряда статей газеты «Революционная Россия». Изгнанные авторы частично подвяжутся у легальной газеты ПСР «Сын Отечества». Впрочем, последняя тоже особо не любила «теорию малых дел». Из либеральных народников особо близки ПСР будут Пешехонов и Мякотин. Официально в партию они не входили, но у ранней ПСР было крайне мутное членство. Обоим Чернов предлагал войти в ЦК. На квартире Пешехонова собиралась Боевая организация партии. Оба вместе с Анненским на съезде партии требовали легализовать всю деятельность. Когда это предложение не прошло, они покинули Съезд.
Леволиберальная профессура, к которой и относились раскольники, в выборах в первую Думу не участвовала, но поддержали формирование «Трудовой Группы» депутатов неонародников, о которых поговорим позднее.
К сентябрю 1906 умеренные создадут партию Народных Социалистов или энесов и начнут издавать газету «Народно-социалистическое обозрение». Учредительная конференция пройдет в апреле 1907 года, в партии будут около 50 первичек и порядка 2000 членов, преимущественно интеллигентов. Крестьян будет крайне мало. Партия займётся подготовкой к выборам во вторую Думу.
Съезд съездом, но в целом подавление революционных выступлений 1905 принесло погром многим организациям. Сильно досталось обеим фракциям РСДРП в крупных городах. Так как ПСР вовсю участвовала в выступлениях, досталось и им. Многие первичные организации были разгромлены. Активисты, участники выступлений — убиты, арестованы или скрывались. Район трехгорной мануфактуры в Москве зачищен от присутствия ПСР. Досталось такому оплоту партии, как Саратовская губерния. Карательная экспедиция генерала Виктора Сахарова разгромила крестьянские братства и заставила активистов партии бежать. Не спасло положение убийство Сахарова членом «летучего отряда» ПСР Анастасией Алексеевной Биценко 5 декабря 1905 года. Впрочем, как раз в Саратовской губернии эсеры быстро смогли восстановить положение уже к февралю 1906 года. В целом период восстановления организаций затянется до апреля.
Потери окупились притоком новых сочувствующих, что позволило местами изменить баланс. В Поволжье и на Урале эсеры завоевали симпатии рабочих и смогли эффективно конкурировать с РСДРП. В Царицыне и Златоусте так вообще города были под эсерами. Всероссийский Железнодорожный Союз также остался за эсерами. На его базе в начале 1906 года усилится создание профсоюзов речных пароходств, что усилит влияние ПСР в городах бассейна Волги. Эти профсоюзы объединятся в Волжскую Судоходную Организацию.
Не забывали эсеры и о пропаганде. По сути по итогам 1905 года они начали контролировать Всероссийский Союз Учителей, способствуя эффективному донесению своих взглядов до деревень и основанию крестьянских организаций в труднодоступной Сибири и Дальнем Востоке. Впрочем, численность и влияние всех политических сил империи там было традиционно низким.
Изменилась политика относительно Всероссийского Крестьянского Союза, из которого было решено выбить либералов. Стратегия была проста: вести агитацию в низовых организациях Союза, превращая их в партийные, и за счёт этого сменить руководство. Стратегия эта окупилась к середине 1906 года.
Особое внимание заставляла на себя обратить армия, которая в событиях 1905 года выступила лояльной силой для правительства. При ЦК был образован военный комитет, в который войдёт Аргунов. Возглавит же организацию старый народоволец Станислав Феликсович Михайлевич — когда-то член «Народной Воли», осуждённый и сосланный в Сибирь. Он неоднократно пытался сбежать, но к 1890-м остепенился, отбыл срок и заделался крупным рыбопромышленником на Дальнем Востоке. Впрочем, далее началась русско-японская война, и с бизнесом дела пошли плохо. Михайлович бросил бизнес и предпринял попытку восстания в Красноярске в 1905 году. Позднее перебрался в Петербург с целью создать военную организацию и был замечен эсерами.
Обращали внимание на армию и марксисты. И ПСР и РСДРП провели совещания военных организаций, на которых были приняты сходные резолюции о борьбе с военной дисциплиной. Именно из этого проистекают корни документа знаменитого «Приказа №1» времён февраля 1917. Эсеры создали также «Союз Офицеров», который курировал от партии Аргунов. На поле деятельности этого союза он неоднократно пересекался с Лениным, о чем оставил воспоминания.
Деятельность ПСР до революции — все-таки штука масштабная. А любой масштабной деятельности требуются финансы. Выпуск газеты или листка требуют постоянных вливаний. Сознание современных «патриотов» цепляется за крохи информации об иностранных вливаниях. Выискивает японские деньги, как с пароходом «Джон Графтон». Только вот незадача: деньги в целом получали финские сепаратисты и замешаны там были в первую очередь двойные агенты охранки. Ну или вспомним знаменитую историю с деньгами немецкого генштаба и большевиками. Ещё временное правительство проводило своё следствие, под которое пыталось подтянуть фирму Ганецкого в Швеции, и с удивлением обнаружило, что фирма в целом вывозила деньги из России на содержание партийцев за рубежом. В самых запущенных случаях «патриоты» пытаются подтянуть Якоба Шиффа, который удобен тем, что банкир, иностранец и еврей. Действительно, Шифф — личность неприятная, но основные ресурсы революционеры добывали в первую очередь в России.
Если брать эсеров, то многие из них были дворянами. Причем, не всегда из разорившихся семей. Было много людей, происходивших из купеческих фамилий. Но были и сторонние спонсоры. Например, Николай Елпидифорович Парамонов.
Происходил Парамонов из старого донского казачьего рода. В начале XIX века его семья начала заниматься торговлей, и к моменту рождения Николая в 1876 г. или 1878 г. (точная дата неизвестна) это была известная купеческая фамилия юга России. Бизнес-интересы у семьи были весьма обширны. Это и хлебная торговля (от скупки и переработки зерна до вывоза и продажи), это и судостроение (морское и речное), и даже свои угольные шахты. Самая знаменитая из них — «Елпидифор» — начнет работу в 1911 и проработает всё советское время правда под другим названием: «Шахта имени Артёма».
Революционными настроениями Парамонов заразился в студенческие годы. За что был отчислен и отправлен в ссылку домой в Ростов-на-Дону. Пришлось из-за этого позднее заканчивать другой ВУЗ в Киеве.
Несмотря на увлеченность семейным бизнесом, несостоявшийся революционер не забывал об «ошибках молодости» и давал деньги эсерам, как только те соорудили партию. Более того, сам Парамонов участвовал в создании нелегальных типографий в Ростове-на-Дону. В 1906 он занялся и легальными делами ПСР.
После 1905 года партии срочно нужны были деньги на восстановление организации. Лазейка нашлась. Парамонов выделял деньги на скромный журнал «Народный Вестник». Номинально главредом журнала числился Русанов, фактическим был Чернов. Многие эсеры были авторами. Так деньги и попадали в партию. Стоило царским властям закрыть журнал, так сразу появлялось новое издание. Затем фиктивными редакторами стали назначать представителей фракции «трудовиков», но на деле Чернов и ЦК держали эту деятельность под контролем.
К середине 1906 ПСР полностью восстановится. Что до господина Парамонова, то он позднее будет арестован и приговорен к трём годам заключения, однако попадёт под амнистию 1913 года и выйдет на свободу. После Октябрьской революции Парамонов станет одним из главных столпов сил контрреволюции на Дону. Будет кооперироваться с Красновым, но разойдется с оным на почве отношения к Германии. Будет далее служить Деникину, потеряет своё состояние и собственность, но успеет с остатками семейных финансов сбежать в Стамбул. Оттуда переедет в Веймарскую Германию, где вновь сдружится с Красновым. Их пути разойдутся, т.к. Краснов пойдет служить нацистам. Парамонов же уедет в Чехословакию, избежит интернирования в СССР после Великой Отечественной и осядет в ФРГ, где и проживает до 1951 года.
К марту 1906 для эсеров стало очевидным, что революционного взрыва со стороны крестьянской глубинки не будет. Революционная волна пошла на спад, и сословия, в том числе крестьянство, включились в избирательный процесс, связанный с первой Думой. Из политических сил в Думу охотно шли октябристы, чтобы бороться с революцией реформами, кадеты, чтобы получить статус оппозиции его величества, и черносотенцы — для борьбы со всеми. В целом последние выступали противниками организаций: зачем нужны партии, если есть самодержец? Но и они были вынуждены подстраиваться под дух времени.
Партия эсеров уже уверенно стояла на ногах к этому времени, но пребывала в некоем замешательстве. Её раздирали противоречия между радикалами, концентрировавшимися в Москве, и питерской частью ЦК. После Съезда ЦК предприняли усилия, чтобы нащупать новые устойчивые условия компромисса. Благо умеренные неонародники по итогам Съезда покинули ПСР и вовсю занялись партстроительством, а вот радикалы, требовавшие революции здесь и сейчас, остались в достаточно большом количестве. С ними нужно было что-то делать. Неизвестно, чем бы кончились переговоры ЦК и Москвы, но случился один инцидент.
В Москве находилось купеческое Общество Взаимного Кредита — одно из старейших банковских учреждений империи. Банк этот был специфический: его акционерами и кредитуемыми были одни и те же лица. Нельзя просто так взять и получить кредит в ОВК, если ты не член сообщества. Но вклад постороннему открыть было можно, что увеличивало потенциал кредита. Это учреждение было крайне устойчивым и стабильным и спокойно пережило ряд экономических кризисов конца XIX века, но оказалось неустойчивым к последующим событиям.
20 марта 1906 года в здание ОВК на улице Ильинка вошли двое человек. Они достали пистолеты системы Маузера и взяли под контроль служащих. Одновременно в банк забежали несколько подельников, обезвредили четырех полицейских и согнали всех в одну комнату, предварительно порезав телефонный кабель. Двое нападавших остались охранять персонал, а остальные поднялись в комнату управляющего и проникли в банковское хранилище. Забрав наличность, они малыми группами вышли через чёрный ход и исчезли в ночи. По горячим следам нападавших взять не удалось.
Ущерб составил 875 000 тех самых царских рублей, что примерно 15,5 млн сегодняшних долларов США. Ограбление сразу окрестили «Ограблением века». Его даже знаменитый Тифлисский налет большевика Камо не переплюнет, там грабители возьмут около 250 000 рублей.
Полиции помог случай. 14 дней спустя швейцарские врачи сняли с поезда Вена-Цюрих пьяного россиянина в состоянии «белочки». При нём обнаружилось 37 000 рублей и документы на имя Александра Беленцова. Врачи сообщили о находке в полицию, и в ходе допроса сей гражданин сознался, что был участником ограбления. Три дня спустя об этом сообщили российским властям. К этому моменту московская полиция пришла к выводу, что в ограблении участвовали революционеры, а не профессиональные уголовники, так как действовали грабители крайне нервно, но по чёткому плану. Швейцарцы доставили Беленцова в Варшаву и передали российской полиции. Те этапировали его в Москву, но не в арестантском вагоне, а в обычном вагоне второго класса. Беленцов не растерялся. На одном из перегонов он выбил головой окно и выпрыгнул из состава. От погони он оторвался в лесах.
Грабителей поймают позже, случайно. В этом же году будет арестован некто рабочий Михайлов, подбиравший записки арестантов, которые скидывались в окно крестного дома на Арбате. Дома у Михайлова нашли записную книжку, в которой был адрес конспиративной квартиры на Аптекарском переулке 15. Дом этот не сохранился и сейчас по этому адресу пятиэтажка из силикатного кирпича.
Надавив на владельцев квартиры, полицейские получили кучу членов партии эсеров. На опознании у служащих банка было выявлено, что ограбление было не совсем ограблением, а экспроприацией дружиной Владимира Мазурина. На нужды партийной организации пошло 355 тысяч, остальные деньги грабители поделили. Партию эсеров потряс скандал.
Ограбление века было только самой громкой экспроприацией. Эксами была поражена вся партия. Грань между эксом и обычным уголовным грабежом была очень зыбкой. Мазурин ведь выдал 45 000 рублей Беленцову, из которых доехало до Швейцарии 37 000.
Кстати, Мазурина поймают позднее в 1906 и расстреляют. Беленцова поймают в 1907 и он умрет от туберкулёза в заключении.
Справедливости ради РСДРП тоже занимались эксами. Я уже упоминал, как Камо в 1907 устроил экс на 250 000 рублей в Тифлисе. Причастность и роль Сталина в этом деле до сих пор вызывает у историков споры.
После «Ограбления века» разбираться с москвичами отправили Чернова. По приезду тот обнаружил, что наряду с московским комитетом существует отдельная Московская организация, у которой в Москве есть свои первички, управляющиеся на автономных началах. Убедить раскольников в необходимости слияния не удалось, только в делегировании своего представителя на Совет партии в Москве.
На Совете была осуждена практика эксов в отношении частников, а эксы на госструктуры допускались по вышестоящему согласованию, что впрочем не имело последствий, так как местные организации саботировали решение. ЦК было трудно продавить это решение, так как 200 000 рублей от «Ограбления века» ушли именно к ним.
У РСДРП была та же проблема. На четвертом Съезде было принято такое же решение, что и у эсеров, а на пятом так вообще эксы были запрещены. При этом часть большевиков, включая Ленина, голосовали против запрета эксов, а эксы тем временем продолжались.
Россия же жила ожиданием первых итогов деятельности Думы. Дума собралась в мае-апреле. Максимальные успехи ПСР — это ряд удачных локальных забастовок рабочих и крестьян в Самаре, Пензе и Саратовской Губернии. Но несмотря на местные победы, партия была угнетена. Агитаторам было трудно работать, так как надежды рабочих и крестьян были обращены к царю и Думе.
В этих условиях ЦК решило сделать ставку на возрождение Боевой Организации, которая должна была террором подтолкнуть события.
Окончательно эсеры вернутся на путь возрождения БО только после реакционного отката самодержавия. Первая Дума начала заседать 22 мая 1906. В составе 480 депутатов (в дальнейшем 497). Вообще, избрано было 499, но 1 умер, некоторых сняли, 6 депутатов не успели приехать и т.д. Торжествовали кадеты, так как у них было 176 мандатов. Не половина, но достаточно что бы задавать общий тон. Выделялась так же «трудовая группа» в количестве 102 депутатов.
Выборы были сословными, и в Думу прошло достаточно делегатов от крестьян и в меньшей степени рабочих. Формально трудовики были беспартийными, на деле некоторые состояли в ПСР и в меньшей степени в РСДРП. В целом трудовики исповедовали народнические взгляды от умеренных до радикальных. Но они не были партией. Только парламентской группой, а потому на голосованиях часто раскалывались, что помогало кадетам.
23 эсера стали депутатами, но сделали они это либо как независимые, либо как члены трудовой группы. Аналогично прошло 18 депутатов от меньшевистской фракции РСДРП, которые позднее образуют свою отдельную фракцию. Для октябристов выборы были провальными. Прошло всего 16 депутатов. Остальные мандаты занимали поляки, независимые кандидаты и всякие минорные партии и автономисты.
Умеренно-настроенная часть Думы (большинство) сразу взяло курс на борьбу с правительством Ивана Логиновича Горемыкина. Правительство и Госсовет ответили на это игнором и бойкотом думских инициатив. Единственный закон, что удалось принять, был негативным. Правительство предложило выделить 50 млн. рублей ассигнований на борьбу с неурожаем. Дума, желая выразить недоверие правительству, сократила сумму до 15 млн. рублей. Это решение и прошло.
19 июля 1906 года Горемыкина сменил Столыпин. Первым же делом 21 июля 1906 года он опубликовал указ императора о роспуске Думы и её перевыборах. 180 депутатов собрались в Выборге и пытались инициировать кампанию гражданского неповиновения, но получили аресты и запрет избираться.
Именно тогда ЦК ПСР вынес решение восстановить Боевую Организацию. Однако имелись нюансы. В мае в Севастополе были арестованы Савинков, Двойников, Калашников и Назаров. Они в соло готовили покушение на вице-адмирала Григория Павловича Чухнина. Он прославился жестоким подавлением восстания на крейсере «Очаков» в конце ноября 1905. 27 января 1906 года эсерка дворянского происхождения Екатерина Адольфовна Измайлович неудачно стреляла в адмирала. Он был тяжело ранен, но выжил. Сама Измайлович погибла от выстрелов часового. Вторая попытка, организованная отставниками БО, тоже потерпела крах. Впрочем, Савинков в конце июля 1906 смог сбежать из-под ареста. Также отдельно в августе был арестован Моисеенко.
Крупным ударом для БО стала смерть Михаила Гоца 26 августа 1906 после неудачной операции по удалению опухоли спинного мозга.