Раннее Христианство. Часть 6

Споры о Троице были закончены на соборе 381 года в Константинополе, который впоследствии станет считаться Вторым Вселенским. Император Феодосий I созвал его для решения двух задач: добить арианство и дать окончательную формулу Троицы. К 381 году ситуация в Церкви была далека от мира. Арианство, осуждённое в Никее в 325 году, не исчезло, а мутировало. Император Валент (364–378), правивший Востоком, был убеждённым арианином и активно насаждал свою версию христианства, изгоняя никейских епископов. Однако его гибель в битве при Адрианополе в 378 году в корне изменила расклады.

На Западе император Грациан, не имевший глубокого интереса к богословию, попал под сильное влияние Амвросия Медиоланского, ярого защитника Никейского символа. Именно Грациан в 379 году призвал испанца Феодосия стать соправителем и правителем Востока, а затем отменил свой толерантный эдикт по отношению к еретикам.

Феодосий, ещё не войдя в Константинополь, 27 февраля 380 года издал знаменитый эдикт «Cunctos populos». Этот документ был издан от имени трёх императоров — Грациана, Валентиниана II и Феодосия и требовал от всех подданных исповедовать никейскую веру так, как её возвещают папа Дамас Римский и патриарх Пётр Александрийский. Все остальные объявлялись еретиками и подлежали наказанию. Это был прямой вызов арианскому большинству на Востоке.

Собор был созван для решения двух главных задач: подтвердить Никейскую веру и устроить дела Константинопольской церкви, которая более 40 лет находилась под властью ариан.

Собор открылся в мае 381 года в столице, и тут важно понимать, что на него пригласили только восточных епископов. Это был по сути региональный собор, который Запад (и особенно Рим) не сразу признал вселенским.

Сохранилось на удивление мало сведений о прениях. Основным источником является автобиография Григория Богослова, который был одним из председателей. Всего присутствовало около 150 епископов. Среди выдающихся участников были Мелетий Антиохийский, Тимофей Александрийский, Кирилл Иерусалимский, Григорий Богослов и его брат Григорий Нисский.

Собор не стал писать новый Символ веры. Он расширил и дополнил Никейский, сделав акцент на двух вещах, которые были камнем преткновения:

Божество Святого Духа: Главным противником здесь были македониане (духоборцы), которые, как и Арий в своё время, считали Духа не Богом, а лишь сотворённой силой или орудием Отца и Сына. Собор осудил это учение. В Символ веры были добавлены ключевые слова: «И в Духа Святого, Господа Животворящего, от Отца исходящего, со Отцом и Сыном спокланяемого и славимого». Теперь Дух провозглашался Богом, равным Отцу и Сыну.
Терминологическое различие: Каппадокийские отцы (Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский) окончательно развели понятия, которые до этого часто путали:

Сущность — это то, что есть Бог, единая Божественная природа.
Ипостась — это то, кто есть Бог, конкретное Лицо.
Итоговая формула: una substantia, tres personae или «одна сущность — три ипостаси».

Собственно, никейский символ веры мы знаем в русской православной традиции как Никео-Царьградский символ веры (Никео-Константинопольский). Каппадокийская школа, внеся существенный вклад в борьбу с арианством, приобрела ключевое влияние в Восточной части империи и смогла навязать своё решение проблемы Троицы. Более подробно формула «одна сущность — три ипостаси» выглядит так:

Отцы Церкви выработали три различения, которые позволили говорить об этом, не впадая в ересь. Оно небиблейское — это заимствование из греческой философии.

Сущность. Это общая природа, род, вид. У людей — человеческая природа. У Бога — божественная природа. Она одна.
Ипостась. Это конкретный индивид, лицо. У людей — Вася, Петя, Миша. У Бога — Отец, Сын, Дух. Их три.

Аналогия, конечно, хромает: три человека имеют одну человеческую природу, но являются тремя личностями. У людей природа разделена между индивидами, то есть каждый имеет свою собственную человечность, а у Бога сущность неделима и тождественна во всех трёх Ипостасях. Как это понимать? А никак, церковь сознательно взяла себе парадокс и возвела его в доктрину. Ну ладно, признаю, что про «никак» я чуток преувеличил. Дело тут хитрее: Церковь говорит: один по сущности, три по ипостаси. Это разные отношения. Поэтому это не «A и не-A», а два разных предиката. Логика здесь не нарушена. Нарушена наша способность представить, как это возможно. Таким образом, церковь сознательно пошла по пути разграничения.

Так, например, нельзя сказать:

«Бог — одна Личность» (это модализм).
«Бог — три Бога» (это многобожие).
«Сын — творение» (это арианство).
«Дух — тварная сила» (это македонианство).

А что дальше? Ничего — молчание. Как говорил Григорий Богослов: «Я не успею помыслить об Едином, как озаряюсь Тремя. Не успею разделить Трёх, как возношусь к Единому». Каппадокийцы придумали это не из любви к парадоксам. Они запретили все рациональные упрощения, которые что-то теряли: либо единство, либо различие, либо спасение. Формула — это своеобразная ограда, а не объяснение. За ней — тайна, которую можно принять, но нельзя разобрать на детали. Только верить. Таким образом, парадокс Троицы — это, пожалуй, самый грандиозный интеллектуальный тупик в истории религии. И то, как каппадокийцы из него выкрутились, — это не просто богословский триумф. Следим за руками.

Если сущность у всех одна, то чем Отец отличается от Сына? Не сущностью же (иначе впадаем в арианство). Каппадокийцы вводят понятие «тропос существования» (образ бытия).

Различие между ипостасями — не в сущности, а в отношениях (отношениях происхождения):

Отец — нерождённый (ἀγέννητος). Он не происходит ни от кого. Он — источник (ἀρχή) и причина (αἰτία) Божества.
Сын — рождённый (γεννητός). Он происходит от Отца через рождение. Рождение — это способ передачи одной и той же природы, а не сотворение иной.
Дух — исходящий (ἐκπορευτός). Он происходит от Отца через исхождение. Это другой, непостижимый способ передачи той же природы.

Ключевой момент: эти свойства (нерождённость, рождённость, исхождение) не являются сущностными качествами. Они не делают Отца «более Богом», чем Сына. Это просто маркеры отношений внутри единого Божества.

Если есть три ипостаси, почему Бог один? Каппадокийцы отвечают: потому что один Отец. Отец — это единое начало (монархия), из которого происходят Сын и Дух. Единство Бога обеспечивается не абстрактной «одной сущностью» (что вело бы к безличному Богу философов), а единством причины — Отца. Это гениальный ход: они сохранили и личного Бога, и монотеизм.

Григорий Нисский добавил понятие перихорезы (взаимопроникновения). Три ипостаси не просто существуют рядом, они взаимно проникают друг в друга, не смешиваясь и не разделяясь. Это не три бога, стоящие рядом, и не одна сущность, размазанная по трём маскам. Это единая жизнь, в которой три «Я» находятся в абсолютном единстве.

Каппадокийцы совершили невероятный рациональный подвиг. Они использовали греческую философию (Аристотель, Платон, стоики), чтобы выразить то, что не выражается человеческим языком. Это был акт Просвещения внутри богословия: они построили концептуальный аппарат для описания неописуемого.

Но что произошло дальше? Чтобы победить арианство, им пришлось создать жёсткую догматическую формулу. Как только формула была утверждена на Соборе, она стала инструментом имперского принуждения. Разумное богословие превратилось в полицейский маркер: подписывай или проваливай в ссылку. Ну и как следствие, мы имеем то, что каппадокийцы зажгли свет разума, чтобы объяснить Троицу. Но этот свет был настолько сложен, что закономерно стал доступен только элите. Народ получил не объяснение, а готовую формулу для заучивания. Разум снова ушёл в подполье, а на поверхности осталась слепая вера в догмат.

Любопытно сложилась судьба школы. Василий Великий до собора не дожил, он умер 1 января 379 года. Григорий Богослов был избран епископом Константинополя и председательствовал на соборе, но прибывшие на собор епископы из Египта и Македонии заявили, что его избрание неканонично, так как Григорий уже был епископом Сасимы, а перевод с кафедры на кафедру запрещался. Григорий по итогу ушёл в отставку, и его отставка была принята императором Феодосием, и на его место поставили Нектария, который даже не был крещён на момент избрания. Григорий удалился в своё имение, где писал гимны и трактаты, но во власть более не вернулся. Куда более благополучно пошли дела у Григория Нисского, который был приближён к императору Феодосию и был объявлен «хранителем православия» в Понте, а также занялся установлением василианского монашества (благо Василий был его братом) и ушёл в мистику. На этом каппадокийская школа закончилась. Их заслуга в том, что они скрестили восточное христианство с философией. Соединив это в формате догмы, богословие сразу же получило урон. Как только собор утвердил тринитарную формулу, любой, кто пытался её переосмыслить, становился еретиком. Победивший разум запретил себе дальнейшее движение, что для истории религии не редкость. Григорий Нисский неспроста ушёл в мистику с идеей о том, что познание Бога есть бесконечное восхождение через аскетический опыт. Правда, и мистическое понимание было доступно немногим. Для массы верующих остался только догмат, не требующий понимания, который проводила в жизнь имперская бюрократия. Собственно, для империи после Собора 381 года появился чёткий критерий: никейский христианин = лояльный подданный, ну а остальные, соответственно, враги. Отсюда у нас берёт начало оформленный цезарепапизм.

Из других важных решений на соборе мы можем отметить принятие канонов, из которых важны второй и третий. Второй запрещал епископам вмешиваться в чужие диоцезы. Третий давал Константинополю статус Второго Рима, где епископ Константинополя получал второе место чести после Рима. Это решение было чисто политическим: новая столица не имела апостольской традиции Рима, Александрии или Антиохии. Не была она и паломническим центром, как Иерусалим. Надо ли говорить, что Риму это решение ну очень не понравилось, так как церковная иерархия ставилась в зависимость от императорской власти? Шутка в том, что этот канон был направлен от адреса новой столичной церковной бюрократии в первую очередь против Александрии. Если Константинополь второй после Рима, то Александрия какая по счёту? В Риме же прекрасно понимали, что если церковное первенство можно даровать по политическому решению императора, то аналогично можно сделать и с Римом. Посему Собор не признавался вселенским в Риме вплоть до XIII века, когда возникнут совершенно иные условия. Почему же Рим считал себя выше остальных городов? Потому что считалось, что кафедру основал сам апостол Пётр, главный среди апостолов. Апостол Марк, относимый к Александрийской кафедре, был, например, учеником Петра. В Антиохии же Пётр считался епископом до Рима, но апостол принял мученичество в Риме. Мученичество — высшая форма свидетельства. Апостол, умерший в городе, как бы освящает этот город своей кровью. Папа Дамас на Римском соборе 382 года сформулировал постулат, согласно которому во главе церкви стоят епископы тех трёх городов, которые когда-то были полем деятельности Петра: Рим — потому что Пётр был первым епископом города; Александрия — потому что ученик Петра Марк был там епископом; Антиохия — как первое епископское местопребывание Петра. Там же он впервые в истории назвал Рим Апостольским Престолом.

Религиозная консолидация империи позволила императору Феодосию начать преследования язычников. Император действовал последовательно. 24 февраля 391 года он запретил языческие церемонии, жертвоприношения и посещение храмов, пригрозив суровыми наказаниями магистратам, которые потворствуют таким действиям. В том же году он лишил вероотступников гражданских и политических прав, а особым эдиктом от 16 июня 391 года запретил языческий культ в Египте — под его влиянием христиане Александрии разрушили храм Сераписа.

Завершением стал эдикт от 8 ноября 392 года: отныне по всей империи суровому наказанию с конфискацией имущества подвергались те, кто поклонялся идолам или сооружал им алтари не только в общественных, но даже и в частных местах, приносил бескровные жертвы ларам, гениям и пенатам. Фактически под запрет попал весь языческий культ, включая домашний.

В 393 году состоялись последние Олимпийские игры, а статуя Зевса Олимпийского работы Фидия была увезена в Константинополь.

После смерти императора Запада Валентиниана II в 392 году языческая оппозиция в Риме выдвинула узурпатора Евгения. Алтарь Победы вернули в здание сената, язычникам начали возвращать храмы. Но Феодосий разгромил Евгения 6 сентября 394 года и, по просьбе свт. Амвросия простив сторонников узурпатора, отменил все его акты, вернувшись к строгим мерам 392 года. Вскоре после победы, последний раз объединившей империю, Феодосий умер. Но его эдикты продолжили действие. Они закончили языческий культ институционально. Само же язычество продолжило доживать свой век. Язычество было вытеснено из городов в деревню, где традиционные обряды сохранялись дольше. Сельские святилища продолжали использовать и ремонтировать ещё столетие после закрытия городских храмов, до начала V века. Последним интеллектуальным оплотом язычества оставалась Афинская неоплатоническая школа. Император Юстиниан I в 529 году запретил преподавание языческой философии в Афинах, что привело к фактическому закрытию школы, а это на минуточку VI век. На Западе греко-римские культы сохранялись дольше всего в Испании (VIII век), на Востоке — в отдельных областях греческого Пелопоннеса до начала IX века. Отдельные эллинистические элементы сохранились в Сирии среди общин язычников Харрана. Эти общины, будучи синкретическим культом на семитской основе с большими эллинистическими заимствованиями, просуществовали до XIII века, пока не были уничтожены во время монгольского нашествия.

Рудименты греко-римского язычества дошли до наших дней в виде праздников, бытовых суеверий и примет. Однако утверждение, что, например, ношение обручальных колец является прямым отголоском античной традиции, требует осторожности: эта связь надежно прослеживается только для самого обычая дарить кольцо при обручении, но не для его современного вида и символики.