Эсеры. Начало

Цикл про знакомцев Маркса, размещенный как в моем телеграмм канале, так и тут, очень тесно связан с народниками. Можно сказать, что среди русских современников раннего и среднего Маркса вы не найдете марксистов. Также можно сказать, что из дуэта отцов-основателей марксизма только Энгельс доживёт до появления русских марксистов в лице группы «Освобождение труда» Плеханова, которая в свою очередь вырастет из умеренно-революционного народнического «Чёрного Передела», который в свою очередь является одним из двух осколков возрождённой «Земли и Воли».

Второй радикальный осколок назывался «Народная Воля». Высшим её успехом стало убийство императора Александра II, после чего организация была разгромлена вначале в Санкт-Петербурге, затем в Москве. От неё к 1884 году остались различные кружки, разбросанные в европейской части России. Именно их попытается объединить Герман Лопатин и угодит на свою последнюю каторгу, которую полноценно отсидит. Именно в этот период 1880-х станут заметны т.н. либеральные народники, такие как Михайловский, Даниэльсон, Воронцов, Русанов и другие, которые вели свою деятельность вокруг журналов, преимущественно вокруг журнала «Русское Богатство». Очень сильное влияние на них оказывали марксисты, с которыми они оказались втянуты в долгую полемику, где отметились как Плеханов, так и молодой Ленин с марксистской стороны.

К слову, тогда термин «народник» имел уничижительное значение, и новые поколения этого течения предпочитали именовать себя «социалистам-революционерами», что и подарило нам сокращение «эсеры». В современной научной среде устоялся термин «неонародники». В дальнейшем я буду употреблять термины «неонародники» и «эсеры» в качестве синонимов.

Радикальные народники в России оказались представлены тремя крупными группами кружков:

1. Северные эсеры. Возглавили их Андрей Александрович Аргунов (дворянин из Саратова), Павел Николаевич Переверзев (известный адвокат, кружки Архангельска и Санкт-Петербурга). Эта группа была известна как «Союз социалистов-революционеров» и была наиболее близка к «Народной воле», упирая на террор.

2. Южные эсеры, или же «Партия Социалистов-революционеров» (по факту собрание кружков, а не партия). Видный член — Владимир Александрович Вознесенский (Курск), в дальнейшем крупный российский и советский геолог. Южане более всего отстояли от народнической традиции и состав их кружков был крайне пестрым.

3. РППОР или же «Рабочая Партия Политического Освобождения России». Самая молодая организация 1897 года, позабытый откол от еврейского Бунда, отколовшийся по причине того, что его члены не хотели закукливаться только на евреях Российской Империи. Раскольники создали свою партию по итогам первого съезда практически одновременно с Бундом. Тут видных членов было предостаточно: Григорий Андреевич Гершуни, который станет известен позднее, Екатерина Константиновна Брешко-Брешковская — «бабушка русской революции», чья ранняя биография заслуживает отдельного поста, Анатолий Осипович Бонч-Осмоловский — бывший соратник Плеханова по «Черному Переделу», идейный дворянин и в будущем герой боёв на Пресне в годы Первой русской революции.

Все три группы объединял интеллигентский и студенческий состав кружков, где как правило рулили народники прошлых поколений, имевшие заслуженный авторитет. Во многом напоминает современное левое движение, с поправкой на то, что нынешние ЛОМы — не чета тем.

В качестве иллюстрации тогдашних ЛОМов узкой революционной среды можно привести Екатерину Константиновну Брешко-Брешковскую, в девичестве Вериго. Родилась она 25 января 1844 года в деревне Иваново Витебской губернии в семье потомственных дворян-землевладельцев. Её отец был человеком довольно прогрессивных взглядов, так как после освобождения крестьян по реформе 1861 года спокойно освободил крестьян и принялся обустраивать быт своих бывших крепостных. К слову, Екатерина на волонтёрских началах будет обучать крестьян грамоте.

В 1868 она выйдет замуж за помещика Николая Петровича Брешко-Брешковского и возьмёт его фамилию. Однако брак между провинциальным дворянином и прогрессивной дворянкой не сложится, и спустя два года она бросит его, переехав в Киев со своей сестрой Ольгой и подругой Марией Коленкиной, где троица устроит анархо-комунну. 1870-е вообще были известны обширным влиянием Бакунина на народническое движение. Оно было настолько сильным, что иной раз трудно провести грань между народниками и анархистами. Киев — это уже большой город, и Екатерина Брешко-Брешковская знакомится с представителями революционной интеллигенции, в первую очередь сблизившись с Павлом Борисовичем Аксельродом. Мы его знаем как главного теоретика меньшевизма, наряду с Мартовым и Плехановым, но в начале 1870-х он был народником. В 1872 году он вступит в киевский кружок «чайковцев» при местном ВУЗе и в 1873 завлечет туда Брешко-Брешковскую.

В 1874 году кружок начнет практику «хождения в народ», благо Чайковский, Бакунин, Лавров и Кропоткин на том этапе выступали за подобные действия. По сути это были безрезультативные агитрейды к крестьянам, которые не привели ни к чему, кроме арестов самих «ходоков». Екатерину арестуют уже в сентябре 1874 года. И дальше у нее начнется тюремный период жизни. Под арестом она проведет три с половиной года. Её будут перебрасывать между различными арестными домами. Суд она встретит в Петербурге в 1876 году. Примет участие в «Процессе ста девяноста трёх», где будет вести себя крайне вызывающе, за что будет определена на Карийскую каторгу на четыре года с зачётом уже отбытого срока. Для понимания: все женщины по этому делу будут оправданы и только Екатерина осуждена. Причем Карийская каторга представляла собой рудники. Это принесет ей авторитет первой женщины политзечеки, что для тогдашних революционеров было заявкой на успех.

После каторги будет отправлена на поселение в Баргузин. Там она радикализуется и вместе с рядом народников организует неудачный побег. Среди её товарищей будет Николай Сергеевич Тютчев — двоюродный брат известного поэта, бывший чиновник, ставший революционером. План побега был чистейшей авантюрой с выходом к Тихому Океану и дальнейшим бегством зарубеж. За побег ей накинут ещё четыре года каторги. Хотя из-за болезни и облегчат «режим».

После отбытия срока ее определят в крестьянское сословие с правом проживания по всей Сибири в 1891 году. Поселится в Иркутске до 1896 года. В этом году наступит амнистия по случаю коронации Николая II, и Брешко-Брешковская получит возможность перемещаться по всей России. После 22 лет отсидок и ссылок обычно революционеры остепеняются, но не в данном случае. Нашей героине в 1896 стукнуло 52 года. Но она вступит вновь в контакт с новым поколением революционеров и активно займётся оргработой. Самым ценным её союзником станет Григорий Андреевич Гершуни, с которым они вместе по сути и создадут РППОР с нуля.

Боевая бабушка, активно пользуясь конспирацией, будет колесить по стране и упорно агитировать студентов, создавая первичные организации на местах. Именно их с Гершуни поездки соберут неонароднические кружки и организации в то, что станет партией эсеров.

Основанию Партии Социалистов-Революционеров предшествовала долгая организационная работа, так как народническое движение к началу XX века представляло собой разбросанное скопище самых разнообразных кружков. Более того, кружки эти обычно конспирировались. Именно поэтому ведущую роль в их объединении играли старые народовольцы, такие как Брешко-Брешковская.

По социальному составу кружки как правило представляли собой смешанные группы студентов и интеллигентов, часто кучковавшихся вокруг некоего авторитета, как правило бывшего ссыльного. Некоторые кружки были связаны друг с другом через личные знакомства отдельных членов. Такая структура движения определяла пестроту идеологии входящих в него кружков. Характеризовать идеологию можно как сочетание базовых концептов классического народничества и отдельных марксистских концептов, как правило, неортодоксальных.

Легальные народники, которые входили в список авторов журнала «Русское богатство», видели выход в апгрейде народничества в духе Даниэльсона и Воронцова марксизмом, но в современных прочтениях, прежде всего в виде ревизионизма Бернштейна (ревизионизм в данном случае не ругательство, а формальное определение взглядов Бернштейна). Такая линия эволюции идей неонародников подтверждается статьями Николая Константиновича Михайловского (в меньшей степени) и Виктора Михайловича Чернова (в большей степени) в том же «Русском Богатстве» на рубеже веков. Например, «К вопросу о положительных и отрицательных сторонах капитализма» из «Русского Богатства» и «Типы капиталистической и аграрной эволюции» народнического журнала «Накануне». Обе статьи написаны в 1901 году.

Ранняя биография Чернова явно заслуживает отдельного разбора, ведь этот неонародник станет известен как главный идеолог эсеров. Плюс эта биография проиллюстрирует многие марксистские заимствования в идеологии эсеров, а заимствования эти были очень даже существенными. Народническое движение давно отошло от герценовских посылов агитации крестьянства — «хождения в народ», отошло оно от линии Бланки-Ткачева на революционный террор как основной метод смены строя (эсеровский террор имел уже прикладное значение). Неонародники возлагали революционные надежды на рабочий класс. Да, именно так. Эсеры пользуются репутацией «крестьянской партии», но в начале XX века практически никто не верил в перспективность крестьянского революционного движения.

Брешко-Брешковская напишет мемуары «Воспоминания и думы», где расскажет, что в 1901 году придет к выводу о вероятности крестьянского выступления в Полтавской губернии (оно действительно разразится, но в 1902 г.). В связи с этим она поставит вопрос о кардинальной смене политических установок неформальной коалиции южных эсеров и РППОР. На это она получит ответ Михаила Рафаиловича Гоца (не путать с его братом Абрамом — тоже в дальнейшем видным членом ПСР):

В действительности вся агитация неонародников среди крестьянства в тот период носила частный характер отдельных активистов.

Пара слов о Викторе Михайловиче Чернове. Для того, чтобы понять народничество глубже, нужно проследить некоторые моменты биографии его лидеров. Чернов — представитель «ленинского» поколения. Он родился 7 декабря 1873 года в городе Хвалынске, Саратовской губернии, то есть был на 3 года младше Ильича. Это уже одно поколение. В отличие от Ленина Чернов был более худороден. Отец — бывший крепостной, дослужившийся до должности уездного казначея. Мать — представительница обедневшего татарского дворянского рода Булатовых. Рос Виктор без матери, которая умерла в 1875 году, в обстановке бедности.

Революционная социализация у него начнется так же с детства. В 1882 он поступит в Первую саратовскую мужскую гимназию. Славна она была тем, что в ней преподавал когда-то Чернышевский и учился Каракозов (это который первое покушение на Александра II произвел). Саратов к 1880-м сильно выделялся из провинциальных городов как центр народничества, который, если и не мог потягаться с Петербургом и Москвой, но затмевал все иные города Империи. В гимназии Чернов станет народником, через восприятие творчества Чернышевского и приобщение к взглядам ещё живого авторитета народничества — Михайловского. Там же он найдет первых товарищей, из которых выделяются Марк Андреевич Натансон, будущий герой этого цикла, и Анатолий Владимирович Сазонов, который был народовольцем.

Народовольческая деятельность Сазонова сильно привлекала внимание охранки, что Чернову выйдет боком. В 1890-м Чернова арестуют во время обыска на квартире у Сазонова. Вменить ему будет нечего, но под особый надзор поставят. Отец походатайствует о переводе Чернова на учебу в Дерпт в 1891 году, подальше от тлетворного Саратова. К несчастью для папаши, у Виктора был старший брат Владимир, который так же пошел по народнической дорожке, за что в 1884 был исключен из Саратовской гимназии. Но вот Виктор был с ним дружен. И под влиянием брата он нашел приключения и в Дерпте.

Выяснилось, что Дерпт немногим лучше Саратова в плане наличия революционного студенчества. Благо, город был близок к Петербургу. Если вы читали прошлый цикл, то, возможно, помните, что начало 1890-х — это пик срачей народников и марксистов. Чернов будет одним из наблюдателей и молодых участников этих споров. В Петербурге он активно участвует в деятельности народнических кружков и заведет знакомство с марксистами — Петром Бернгардовичем Струве (да, ранний Струве был марксистом) и Юлием Осиповичем Мартовым, который в представлении не нуждается.

В 1892 после выпуска из Дерптской гимназии Чернов поступит на юрфак Московского университета. Как видим, по выбору образования они похожи с Лениным. В Москве он станет председателем студенческого «Союза землячеств», который на поверку был сильной студенческой оппозиционной организацией. В эту организацию входили как будущие либералы, так и социал-демократы. Чернов наладит связи как с будущими конституционными демократами — Прокоповичем (который тогда был близок к народникам), Милюковым, Маклаковым, так и с марксистами — Кусковой, Лениным. Пост председателя «Союза землячеств» давал возможность совершать «командировки». В одной из них Чернов встретится с Михайловским. Старый кумир разочарует Виктора своей умеренной позицией.

Впрочем, молодое поколение народников будет более перспективным. Друг по Саратовской гимназии Натансон познакомит Чернова с Николаем Сергеевичем Тютчевым (да это тот самый, что ранее пытался бежать с Брешко-Брешковской из ссылки). С этого момента кружковец станет на путь революционера.

Первая часть биографии раннего Чернова прекрасно ложится на типовую историю русского интеллигента поколения 1870-х, разве что обычно люди его происхождения были более «мускулами революции», нежели теоретиками. Теоретики, как правило, были родом с более верхних слоев общества. Ещё более характерной чертой является то, что народники уже соприкасались с марксизмом, тем более что первые русские марксисты в классическом смысле вышли из народничества. Даже если вы противник марксизма, но при этом социалист, вы уже подвержены влиянию марксизма. Марксизм критикует народничество, и некоторые его аргументы крайне убедительны. В первую очередь касающиеся динамики развития капитализма в России.

Вооруженный этими знаниями, Чернов познакомился с Тютчевым. Вернувшийся из ссылки Тютчев носился с идеей революционной партии, в которую будут входить либералы, народники и социал-демократы. Идея на тот момент новая, но, как вы прекрасно подозреваете, — мертворожденная. Партия «Народное Право» будет основана в 1893 году и просуществует год. Войдут в неё как народники, которые испытают определенный кризис после краха народовольческого движения, так и либералы. Например, деятельность партии поддержит Павел Николаевич Милюков, в дальнейшем лидер кадетов. Цель деятельности партии — объединение всех прогрессивных сил во имя установления «народного правления».

Классифицировать идеологию партии можно как социал-либеральную. Методы борьбы с самодержавием были крайне невнятными. Полный отказ от террора является закономерным выводом из краха народовольцев, но взамен предлагалась дискредитация действующей власти в глазах народных масс через агитацию посредством законспирированных кружков и издание партийной газеты. Главредом её должен был стать Михайловский. Была подготовлена нелегальная типография в Смоленске.

Партией практически с самого начала заинтересовалась охранка. Занимался партией помощник начальника московского охранного отделения Сергей Васильевич Зубатов. Уже в апреле 1894 ему удалось разгромить партию. Были арестованы почти все ключевые лица, такие как Натансон и Тютчев. Чернов формально не вступил в партию, так как нашел её методы беззубыми, но вращался в её орбите. Он тоже был арестован. Его будет допрашивать сам Зубатов, который практиковал вербовку революционеров и хорошо разбирался в революционной теории. Чернов сотрудничать откажется, и будет отправлен в Петропавловскую крепость. Оттуда он будет выслан в Тамбов к 1895 году.

В Тамбове Чернов будет активно писать в ряд журналов. К этому моменту сложатся его основные взгляды: позитивизм в духе «второй волны» (Авенариуса и Маха) и как следствие этого плюс влияние народников — социологический субъективизм (Михайловский, Лавров). Оказал на него влияние и марксизм, но только в экономической части. Он признавал капиталистические риски для России, но считал, что капитализм можно миновать. В Тамбове он станет ведущим теоретиком крестьянской революции, призывающим к созданию по всей стране сети крестьянских общин-ячеек. Что для народников того времени будет крайне экзотичным явлением.

Вводная по Чернову была крайне необходима, чтобы рассмотреть деятельность эмигрантских народнических организаций, которые сыграли важную роль в создании партии эсеров. Этих организаций было две. Впрочем, давайте по порядку.

В мае 1899 года Чернов выедет в Цюрих, чтобы познакомиться с заграничными революционерами и приобщить их к идее создания «крестьянских братств», основываясь на своем тамбовском опыте (весьма небезуспешном). Цюрих облюбовала социал-демократическая миграция, и со своими проектами Чернов идёт к Плеханову и Аксельроду. Однако те, узнав о связи неонародника с Василием Павловичем Воронцовым, отказались с ним сотрудничать. Воронцов был одним из главных полемистов со стороны либеральных народников с марксистами. Тогда Чернов вышел на контакт с «Союзом русских социалистов-революционеров», который представлял собой организацию известного прожектера Хаима Осиповича Житловского, которого безосновательно считают народовольцем, но на деле он был в орбите «Народной Воли» и состоял в ней недолго. Тем не менее в 1893 году он создал устойчивую организацию, связную народников-эмигрантов, и установил связи с журналом «Русское Богатство».

Житловский вывел Чернова на «старых» народников, осевших в Лондоне, в первую очередь в лице Лаврова (он упоминался в прошлом цикле в контексте спора Энгельса и Ткачева). Находившийся при смерти Лавров хорошо воспринял инициативу Чернова и сгруппировал вокруг неё старую миграцию. После смерти Лаврова, Чернов и «ветераны» создадут организацию «Аграрно-социалистическая Лига». Из имён стоит упомянуть Семена Акимовича Ан-ского (секретарь Лаврова), Леонида Эмануиловича Шишко, Егора Егоровича Лазарева (крайне интересный персонаж, на его швейцарской вилле в дальнейшем будут часто гостить Ленин и Троцкий; будет провожать Ленина в тот самый опломбированный вагон) и Феликса Вадимовича Волховского (старый товарищ Германа Лопатина по «Рублёвому обществу»).

Эта Лига наладила взаимодействие с коллективом журнала «Русское Богатство». Теоретически пытаясь скрестить положения народничества в изложении Даниэльсона, Воронцова и Михайловского с различными версиями ревизии марксизма, например, в изводе Бернштейна. Именно вокруг Лиги сконцентрировалась эмиграция. В то время как в России Гершуни и Брешко-Брешковская объехали все известные неонароднические кружки и смогли договориться о слиянии в одну организацию, пусть достаточно аморфную. Слияние неонароднических внутрироссийских и эмигрантских организаций в январе 1902 и создало «Партию Социалистов-Революционеров» (ПСР).

Когда я написал про январь 1902 года в качестве даты создания партии эсеров, наверняка некоторым бросилось в глаза, что конкретная дата-то отсутствует. И это не случайно. Переговоры о создании партии велись конспиративно, и никакие программные документы не публиковались. О создании партии было объявлено в январском номере недолговечного издания «Революционная Россия». Объявлено будет очень лаконично, что де появилась новая партия на платформе народовольческого журнала «Вестник русской революции», который вел известный народник Николай Русанов. Русанов и написал программу партии, которая была очень расплывчатой и походила на программу журнала «Вестник русской революции».

Состав партии был крайне пёстрым. Давайте на примерах посмотрим на партийные и околопартийные круги. Хаим Житловский на тот момент стоит между народничеством и сионизмом. Николай Федорович Анненский — в молодости товарищ Ткачева и свидетель защиты по делу Нечаева, а ныне либеральный народник. Николай Васильевич Чайковский — «дедушка» русской революции и убежденный антимарксист, сторонник близкой к анархизму крестьянской партизанской войны. Михаил Рафаилович Гоц — народоволец-террорист. Илья Адольфович Рубанович — народоволец, компаньон Русанова по заграничным изданиям. Степан Николаевич Слётов — известный тамбовский агитатор (его сестра тоже вступит в ПСР и станет женой Чернова). Собственно, сам Николай Сергеевич Русанов — околомарксист-неонародник. Плюс радикалы в лице Натансона и Чернова.

Вдобавок к этому новая партия на низовом уровне зазывала в свои ряды социал-демократов, опираясь на непроработанность у марксистов крестьянского вопроса. На уровне верхов ПСР и РСДРП не сотрудничали, а напротив боролись друг с другом в печати, но на местах активисты в эти разборки не вникали. Стали возникать объединенные организации на местах, в первую очередь на Урале и в Поволжье. Ряд этих организаций продержится до 1905 года. Руководство РСДРП отнесётся негативно как к появлению конкурентов, так и к смешанным организациям. Из любопытства поищите сканы или оцифровки знаменитой газеты «Искра» за вторую половину 1902 года и попробуйте посчитать количество статей, которые будут выпущены против эсеров.

Казалось бы, вот партия создалась, но относительно программных документов дела обстояли довольно плачевно. По сути на момент создания партии в самых общих чертах имелась пространная «платформа» Русанова и несколько статей Чернова, где обстоятельно изложены положения программы эсеров, посвященные в основе аграрному вопросу. В целом её поддерживали Михаил Гоц и Леонид Шишко.

Однако в новой партии не пахло единством относительно стратегии и тактики. Шишко по старой памяти присматривался к рабочему движению, которое должно было действовать вместе с крестьянским. Гоц делал ставку на революционную интеллигенцию и студенчество. Николай Русанов отдавал предпочтение тактике террора и не питал надежд на крестьянство, но Степан Слётов отдавал приоритеты именно крестьянскому движению. Николай Иванович Ракитников выступал с позиций, близких к коммунистическим. Именно он создал единую организацию марксистов и эсеров в Саратове. В этом ему будет помогать со стороны РСДРП Алексей Иванович Рыков (в дальнейшем крупный советский гос.деятель и сторонник Бухарина). Николай Чайковский и Николай Петрович Огановский (известный экономист-крестьяновед) будут выступать против сотрудничества с РСДРП. Последний — резко против.

То есть уже по таким характеристикам не самых последних людей в ПСР явно видно аморфный облик партии. Более четкие очертания ей придадут следующие инфоповоды:

1. Выступление крестьянского движения в Полтавской и Харьковской губернии 1902 года. ПСР сделает ставку на крестьянство. Уже известный нам Виктор Чернов в соавторстве с известным экономистом народнических взглядов Карлом Августом Романовичем Качаровским изложат основы аграрной программы эсеров в виде «социализации земли» в журнале «Революционная Россия».

2. Первый успешный акт Боевой организации эсеров в виде убийства студентом Степаном Валериановичем Балмашёвым министра внутренних дел России Дмитрия Сипягина 15 апреля 1902 года.

Хронологически второе событие случилось раньше первого. Но поставил я их в таком порядке не случайно. Нужно сказать, пока что обзорно, откуда взялась Боевая Организация Социалистов-революционеров. Как только создалась ПСР, её ЦК проголосовал за создание глубоко законспирированной террористической организации. Организация должна быть изолирована от большинства членов ПСР вплоть до руководства. У неё был свой исполком, который не будет подотчетен ЦК ПСР, свой бюджет и источники финансирования и свои конспиративные квартиры, никак не связанные с ПСР. Цель данной организации заключалась в устрашении властей путем террора с целью провокации ответных «глупых» репрессий, что накалит ситуацию в стране и может способствовать выступлениям. Если ЦК ПСР хотели кого-то заказать, то руководителю Боевой Организации (БО) передавались данные на человека и желаемые сроки осуществления устранения. В организацию вошло немногим более 10-15 человек. Устав организации написал наш знакомый Михаил Гоц. Он должен был возглавить организацию, но не позволило здоровье, Гоц осядет в Женеве в 1902 году и будет заниматься заграничными делами ПСР, иногда помогая БО. Возглавит эту организацию другой наш знакомый — Григорий Гершуни. Он же и смог завербовать Балмашёва и организовать теракт. Такой успех БО вызвал ажиотаж внутри ПСР. Партия возьмёт курс на поддержку индивидуального террора.

К слову, РСДРП выразит недоверие тому, что это акция эсеров. Опираясь на показания Балмашёва на суде, газета «Искра» сделает вывод, что Балмашёв был героическим студентом-одиночкой социал-демократических взглядов. У печатного органа эсеров — газеты «Революционная Россия» — знатно пригорит, и пройдет дискуссия. Помимо теоретических моментов, которые будут ей затронуты, станет ясно, что Боевая Организация уже не совсем тайная.

Боевая организация эсеров требует небольшого освещения предшествующих биографий её организаторов — Михаила Гоца и Григория Гершуни. Эти джентльмены являются плодом эмансипации евреев-ашкеназов в царской России, ориентированных, как правило, на прямое действие вместе с русскими революционерами.

Дата рождения Михаила Рафаиловича Гоца неизвестна, известен лишь год — 1866. Он происходил из обеспеченной еврейской семьи. Его дед Вульф Янкелевич Высоцкий — крупный бизнесмен, владелец чайной компании, которая существует и поныне как Wissotzky Tea в Израиле, Англии и США, являясь монополистом израильского чайного рынка. Для Михаила Гоца это означало, что его семья принадлежала к купеческому сословию и не была ограничена чертой оседлости. Такое происхождение открывало доступ к хорошему образованию. А образование в царской России 1880-х открывало путь в революционеры.

В Московский университет на медицинский Михаил поступил в 1885, будучи уже народовольцем. С медициной у него не сложится, и он переведется на юридический в 1886. В этом же году он организует нелегальную типографию, которую накроют в октябре 1886. После двух лет ареста его сошлют в Сибирь в Среднеколымск, что в Якутии. Как вы понимаете из названия, места крайне суровые. Путь лежал через Якутск.

К этому моменту в Якутске находилось несколько десятков ссыльных. местный вице-губернатор Осташкин беспредельничал и выпустил предписание выдвинуться своим ходом на север в Среднеколымск. Времени на закупку снаряжения и продовольствия при этом выделено не было. Ссыльные отказались выдвигаться, а имевшиеся юристы приготовили письменный отказ от выдвижения, так как оно означало фактическую смерть. Ссыльные отнесли отказ местному полицейскому чину и не без труда вручили документ. В ответ они получили приказ собраться на следующий день 22 марта 1889 в доме некоего Монастырёва, который служил частным клубом. Прошел слух, что их отправят на север силой с помощью солдат. Тогда некоторые ссыльные вполне легально купили четыре револьвера и патроны. В день ответа дом Монастырёва действительно окружили солдаты. В ходе возникшей перестрелки погибло несколько человек, в основном ссыльные. В их числе будет отец будущего большевистского наркома почт и телеграфа Вадима Николаевича Подбельского — Папий (Николай) Подбельский. Это событие известно как Монастырёвский бунт.

Михаил Гоц принимал участие в событиях. Был ранен и отправлен на бессрочную каторгу, которую из-за международного резонанса в 1895 году заменят ссылкой в Курган. Там Гоц станет известен как один из неосновных, но теоретиков неонародничества, своими публикациями в «Русском богатстве». Ссылка продлится до 1899. Получив разрешение на проживание по всей России, Гоц переедет в Одессу, где будет управлять филиалом дедовского чайного бизнеса. В 1900 переберётся в Берлин, где будет одним из основателей и спонсоров журнала «Вестник русской революции». Там же он «украдёт» цитату немецкого юриста Рудольфа фон Йеринга «В борьбе обретёшь ты право своё», которая в эсеровской трактовке станет лозунгом ПСР.

В Берлине он познакомится с бывшим русским соцдемом Петром Владимировичем Карповичем, который бежал в Германию от полиции. Карпович настолько проникся неонародничеством, что в соло застрелил в 1901 министра народного просвещения Николая Павловича Боголепова. Это станет для эсеров удачным примером революционного индивидуального террора. Убийство Сипягина будет вдохновлено этим.

В 1902 Гоц обоснуется в Швейцарии. Сильное ухудшение здоровья не позволит ему заниматься Боевой Организацией. Но он примет медийный удар на себя. Долгое время охранка будет считать его самым опасным эсером. Я уже упоминал, что у Михаила был брат, но в большой семье Гоцев я бы упомянул ещё сестру Розалию. Она выйдет замуж за крупного царского бизнесмена Матвея Познера. Это те самые Познеры, откуда происходит известный в Союзе журналист Владимир Познер, ныне омерзительный либерал, который одновременно является ещё и охранителем, что являет собой истинную природу как первых, так и вторых. Впрочем, это другая история.

Григорий Гершуни, подобно Михаилу Гоцу, являет собой продукт эмансипации евреев-ашкеназов в России конца XIX века. Старые, ещё советские, правые любят высчитывать процент евреев в революционном российском движении начала XX века, однако если мы возьмём наш прошлый «народнический цикл» и сопоставим с текущим «эсеровским», то будет видно, что присутствие евреев, равно как и падение процента революционеров такого происхождения, является следствием иных процессов, не укладывающихся в схему «жидо-большевики погубили Россию». Правда, новые российские правые внезапно полюбили Израиль. Что ж, в любом случае — жалкое зрелище. Но вернёмся к Гершуни.

Родился он в 1873 в литовском Ковно (ныне Каунас) в семье менее обеспеченной, нежели Михаил Гоц. А это значит, что ему необходимо было преодолеть некоторые законодательные ограничения, которые царское правительство устанавливало для евреев. Средств для окончания гимназии у семьи не нашлось, и Гершуни пришлось получать образование на работе помощником фармацевта. Продемонстрировав некоторые таланты и поднакопив средств, Гершуни в 1895 начинает учиться на фармацевта в Киевском Университете. Но мы же уже знаем, что такое студенческое движение в поздней царской России? В 1896 его впервые арестовывают за связь со студенческим движением, и Григорий на время оставляет его. Получив образование, он перебирается в 1898 работать в Минск, открыв собственную бактериологическую лабораторию. Помимо работы занимается волонтёрством. Например, открывает начальную школу для мальчиков, на добровольных началах читает лекции и т.п.

Жизнь его изменит «бабушка русской революции» — Брешко-Брешковская. Та, попав под амнистию в 1896 году, вскоре перешла на нелегальное положение, покинув место поселения. К 1897 она переберется в Минск, т.к. там в губернском акцизном управлении работал её брат. Именно там она познакомится с Гершуни и разагитирует его вступить в кружок формирующейся РППОР. Тогда же Григорий организует у себя нелегальную типографию, которая помимо литературы будет печатать фальшивые паспорта. Влияние «бабушки» оказалось настолько большим, что Гершуни избрал революцию своим основным делом.

Охранка обнаружит типографию в 1900-м и арестует Гершуни 19 января 1900. Курировать дело будет сам начальник московского охранного отделения — Зубатов. Зубатов любил нестандартные подходы. Революционеров он допрашивал лично. Он уверял, что полиция поддерживает экономическую борьбу рабочих и вообще благосостояние подданных в интересах самого императора, а вот революция — другое дело. Если революционер раскаивался на допросе, он подписывал бумагу и даже мог спокойно уйти. Многих Зубатов умудрился завербовать или убедить покинуть стан радикалов. Московский политический сыск стал образцовым. Его команда часто использовалась по всей России. В Минске были разгромлены Бунд и РППОР. В отличие от тогдашней практики революционеров гордо признавать свою принадлежность, Гершуни отрицал свою связь с подпольем. Улик против него не было, его пришлось отпустить.

Вторую попытку Григорий использует с умом. Он полностью перейдет на нелегальное положение в 1901 году, объезжая с Брешко-Брешковской все известные неонароднические организации. После этого в конце 1901 выедет в Швейцарию, где примет участие в учреждении ПСР. Вместе с Гоцем и Азефом они создадут Боевую организацию.

Первым терактом Боевой организации эсеров станет убийство Сипягина. Дмитрий Сергеевич Сипягин возглавлял Министерство Внутренних Дел. Тогдашнее МВД занималось не только полицией, но вообще всеми внутренними делами, которые не выносились к подведомственности иных министерств. По сути пост министра внутренних дел был эквивалентен современному посту премьер-министра. Неприязнь эсеров, впрочем, была им заслужена не за хозяйственные дела.

Современные правые тексты подчёркивают гуманность царской России (она местами действительно была, но есть нюансы), рассказывают о трудолюбии Сипягина. Отмечают его положительные личные качества, почему-то в качестве такого указывая преданность монарху и некоторые деловые черты. Складывается впечатление, что злые инородцы и враги России по беспределу убили лучшего из лучших. Но не все так чисто. В 1899 году в России прошли студенческие волнения, которые породят кучу революционеров. Власть будет бороться с волнениями отчислениями. Многие революционеры начнут с этого свой путь. Ряд будущих крупных советских учёных и деятелей культуры тоже будут отчислены: Бурденко, Волошин, Лебедев и многие другие.

В конце 1899 Сипягин получит пост главы МВД и ряд интересных полномочий. Например, создавать «комитеты», которые будут обладать правом внесудебных наказаний. Ещё он имел полномочия отдавать студентов в солдаты. Так Сипягин стал одной из целей Боевой Организации эсеров почти сразу с момента создания. Его убийца — Степан Валерианович Балмашёв — был сыном ссыльных народников. В 1900-м он поступил в Киевский Университет, принял участие в студенческом движении и в январе 1901 году был арестован. Провел под арестом 3 месяца и затем без суда отдан в солдаты. Солдатом, впрочем, он был недолго: осенью его «амнистировали». Степан приехал в Харьков и попытался поступить в местный ВУЗ. Однако администрация не желала принимать неблагонадежного студента.

Балмашёв возвращается в Киев и умудряется восстановиться в Киевском Университете. Но всего за месяц пребывания в Харькове Степан приобщился к марксистским и неонародническим кружкам и оказался достаточно идейно заряжен. В Киеве он познакомился с Гершуни, который только вернулся из Швейцарии, где он принимал участие в создании ПСР и её Боевой организации. Гершуни смог завербовать Степана и организовать акцию совместно с эсером Мельниковым Михаилом Михайловичем.

Он придумал легенду, собрал информацию о передвижениях Сипягина и снабдил Балмашёва оружием. 15 апреля 1902 года Балмашёв дождался прибытия министра в здании Мариинского дворца. Убийца был одет в форму адъютанта. Когда Сипягин вошёл в здание, Балмашёв подошёл к нему и потянул пакет со словами, что там лежат документы от князя Сергея Александровича Романова. Министр взял пакет и после этого Балмашёв произвел несколько выстрелов из револьвера, нанеся смертельные ранения.

Дело было взято под личный контроль Николая II. Балмашёва будет судить военный суд, который приговорит его к повешению. Дело вызовет ажиотаж и внимание прессы. Вот цитата из протокола допроса:

Мать Балмашёва подаст прошение на имя царя с просьбой о помиловании. Царь согласится с условием, что Степан собственноручно напишет прошение. Тогда смертная казнь была бы заменена на каторгу и ссылку. Сам заместитель министра, или как тогда говорили «товарищ министра внутренних дел», Петр Дурново будет убеждать Балмашёва написать прошение. Балмашев ответил: «Я вижу, что вам труднее меня повесить, чем мне умереть. Мне никакой милости от вас не надо». Никаких показаний об организации он не даст и будет повешен в Шлиссельбургской крепости 16 мая 1902 года. Это будет первая официальная политическая казнь в николаевской России.

Убийство Сипягина идеально подходило для старта Боевой Организации эсеров: убит ведущий чин правительства идеальным фанатичным исполнителем, который не раскаялся и никого не сдал. Партийная «Революционная Россия» опубликовала письмо Балмашёва родителям и мягко подвела к своей партийной «программе». Почему программа в кавычках? Потому что по факту её не было, она только складывалась, но об этом позднее.

Параллельно с убийством Сипягина разрабатывался план убийства Константина Победоносцева — идеолога контрреформ Александра III, а на момент 1902 года обер-прокурора Священного Синода. План был идентичен по стилю прошлому убийству: боевик в костюме адъютанта производил несколько выстрелов из револьвера. Любопытно, что реакционер Победоносцев, в молодости был вполне либеральным мыслителем и даже печатался в «Колоколе» Герцена. Покушение не состоялось из-за ошибки на телеграфе. Боевику должна была прийти безобидная условная телеграмма. Но ошибка в фамилии адресата привела к тому, что в назначенное время террорист не явился. Случай этот описал сам Григорий Гершуни в своих мемуарах «Из недавнего прошлого».

Затем Гершуни приметил поручика Евгения Константиновича Григорьева и его жену Юлию Феликсовну Юрковскую и завербовал их. Григорьев должен был 18 апреля на похоронах Сипягина выстрелить в Победоносцева, но в последний момент нервы сдали, и он не смог. Юрковская была должна завалить градоначальника Николая Васильевича Клейгельса. Это покушение тоже сорвалось. Эсеры попытаются устранить его и два года спустя с тем же результатом. Исполнители дистанцировались от БО. Тем не менее в активе имелось убийство Сипягина.

Гершуни возвращается в Швейцарию и разрабатывает новые планы покушений. Следующей целью стал Харьковский губернатор Иван Михайлович Оболенский. Менее значительная цель для убийства объясняется предпринятыми мерами безопасности со стороны царской полиции. Исполнителем должен стать Фома Корнеевич Качура, происходивший из разорившихся крестьян Киевской губернии. Оболенский отметился на подавлении крестьянских выступлений и прекрасно подходит на роль жертвы. Гершуни и Качура вместе пошли на убийство 29 июля 1902, потому что сам Григорий сомневался в силе духа исполнителя. Качура произвел выстрел в губернатора, но только зацепил шею. Вдобавок в револьвере обнаружилась неполадка, и пока исполнитель пытался устранить её, его задержали. На суде он изложит партийную точку зрения и будет приговорен к повешению. Однако сам Оболенский напишет на имя царя прошение о замене смертельного приговора на любой иной. Качура отправится на бессрочную каторгу.

К середине 1902 года БО ПСР окончательно сложится, однако точный состав её членов неизвестен. Из воспоминаний Гершуни складывается картина, что отдельные его знакомые, которые являлись сочувствующими, могли зачислять в БО, сами того не подозревая. Складывается картина, что лично для Гершуни такая ситуация была крайне удобной, так как любой провал можно было списать на то, что «это не наши», а любой случайный успех приписать своим подопечным. Но дело обстояло чуть иначе.

В ЦК ПСР из 5 человек входили Гершуни, Азеф, Гоц, Брешко-Брешковская и Чернов. Как минимум половина ЦК располагала информацией о действиях БО. Следовательно, именно ЦК руководил террором коллективно. Откуда тогда взялась цифра в 10-15 членов БО, которую я приводил ранее? Михаил Гоц, будучи членом ЦК, жил за границей и в случае ареста ЦК должен был восстановить работу партии и БО. Когда по запросу царского правительства в марте 1903 года его арестуют в Италии по обвинению в причастности к убийству Сипягина, партия отправит Рубановича, чтобы поднять кампанию в Европе против экстрадиции и заодно с целью обыска в доме Гоца на предмет компрометирующих документов. В доме будет найден и изъят список с 10-15 фамилиями, что Гершуни передаст Гоцу на случай своего ареста. Царское правительство не добьется экстрадиции Гоца, так как не будет никаких улик.

В 1902 году в Боевой Организации эсеров произойдут важнейшие изменения, которые предопределят судьбу всей структуры. Гершуни, желая ослабить Мельникова в силу личных разногласий, привлечет к работе Евно Фишелевича Азефа.

Азеф родился в 1869 году в местечке Лысково, что на западе современной Белоруссии. Точная дата рождения неизвестна. Семья была крайне бедной. Революционная социализация у него началась, как и полагается, в гимназии, которую он окончил в 1890 году. Работал журналистом в Ростове-на-Дону. В 1892 полиция стала подозревать Азефа в распространении нелегальной литературы и, чтобы избежать ареста, Азеф не то украл 800 рублей, не то сбыл партию краденного и пустился в бега. Всплыл он в немецком Карлсруэ, где поступил в местный ВУЗ, чтобы стать электриком. В 1893 он выйдет на связь с охранкой и предложит свои услуги платного осведомителя. Ему будет назначена зарплата в виде 50 рублей в месяц.

В 1894 Азеф прибудет в Швейцарию, где вступит в группу Хаима Житловского. До 1898 года он будет доносить о заграничных делах социал-демократических и народнических организаций. В 1899 он закончил учебу, и охранка приказала ему отправиться в Петербург, где он вступит в северную организацию неонародников. В этом же году его куратором станет начальник московского сыска Зубатов.

В 1901 году Азеф вместе с остальными неонародниками отправится в Женеву, где примет участие в создании партии эсеров. К тому моменту его месячный оклад агента будет составлять 500 рублей. Для сравнения, глава царской полиции получал 600 рублей. После отъезда в Швейцарию глава северной организации неонародников — Аргунов будет арестован, но никто не придаст этому событию значения. Ничего не заподозрил и сам Андрей Аргунов, т.к. передал Азефу все свои контакты и задублировал управление северной организацией на провокатора. Разумеется, ничего не подозревал Гершуни в конце 1902 года, передавая Азефу дела в Боевой Организации, ведь перед ним был один из основателей ПСР.

В 1902 Киев стал основным российским центром деятельности Боевой Организации. В октябре этого же года Боевая Организация проведет собрание, на котором распределит функции. На собрании присутствовали Гершуни, Мельников, Азеф и доселе не упоминавшийся Павел Павлович Крафт, который снабдил Балмашёва оружием для убийства Сипягина. Мельникову достанется управление делами в Киеве, Азеф получит весь север России, Крафт получит функции связного, а Гершуни оставит за собой планирование терактов. Его ставка на Азефа не сработала, тот стал быстро дискредитировать Григория Гершуни в глазах товарищей.

К этому же периоду относится и дезинформация охранки со стороны Азефа. Так например, он передал сведения, что на собрании обсуждалась подготовка к убийству нового министра внутренних дел Вячеслава Константиновича Плеве поручиком Григорьевым, чего на том собрании не было. Однако сама подготовка к покушению прогревалась. Азеф предоставил данные о перемещениях Плеве, и Мельников заподозрил, что имеет дело с полицейским агентом, так как такая информация на дороге не валяется. Но из-за конфликта с Гершуни Мельников промолчал.

Сразу после собрания Азеф начнет прибирать к рукам организацию, сдав всех членов охранке 11 октября 1902 года. Крафта арестуют уже 5 ноября 1902, Мельникова 23 января 1903. В феврале 1903 в Петербурге полиция накроет чету Григорьева и Юрковской. Показания, что даст Григорьев, помогут арестовать Петербургские контакты Гершуни. Однако самого Гершуни Азеф пока придержал. Формально он торговался с охранкой по поводу суммы за Гершуни. Попав в отчаянное положение, Гершуни просто передал управление организацией Азефу «на всякий пожарный».

Пока Боевая Организация под руководством Гершуни радовалась первой громкой акции и пыталась хоть как-то наладить работу, в самой партии эсеров происходила дискуссия на тему будущей программы.

К осени 1902 года оформились следующие проекты:

1. Проект Николая Ивановича Ракитникова, который был по сути своей марксистским. Но марксистским не в духе «Капитала», какими были программы социал-демократов. Ракитников вдохновлялся Коммунистическим Манифестом раннего Маркса.

2. Проект Виктора Михайловича Чернова, который был менее подвержен влиянию марксизма и был ближе к взглядам Михайловского. Михайловский находил в марксизме экономический редукционизм. Понимание диалектики было ему чуждо. В гегелевском учении он видел метафизику, понимая под ней детерминизм. К учению о «базисе и надстройке» Михайловский подходил агностически. Он не мог выделить решающих факторов влияния. Потому его подход был многофакторным: на общество влияют экономика, политика, география, религия и т.п. Найти движущие силы истории в виде производственных отношений он не мог.

Дискуссия состоялась на квартире Чернова в Женеве с 7 по 9 августа 1903 года. В ней приняло участие 18 теоретиков партии. На дискуссии оформилась третья позиция. Ветеран народовольческого движения Яков Лазаревич Юделевский выступил против обеих программ, призывая вообще очистить народничество от марксизма. Однако его не поддержали большинство присутствовавших, тем более что своей программы у него не было. Программа Ракитникова набрала меньшинство голосов, программа Чернова большинство. Был избран компромиссный вариант единой программы, которая в целом была ближе к программе Чернова. Опубликовать программу сразу не решились, опасаясь раскола.

Особые моменты, которые вызывали разногласия, крутились не вокруг марксизма, а вокруг радикализма программы-минимум эсеров, не говоря уже о программе-максимум. Острые дискуссии вызывал террор. Популяризовать отдельные положения программы было решено через партийное СМИ «Революционную Россию». В самой редакции состояли Чернов и солидарные с ним Гоц и Шишко, потому популяризация выдалась слишком в духе проекта Чернова. Сам итоговый проект будет опубликован в 1904 году, а вялая дискуссия об «опасном марксистском влиянии» со стороны группы Юделевского продлится до 1905 года. Куда сильнее протекала дискуссия между сторонниками аграрного движения и террора.

У Боевой организации дела шли следующим образом: в 1903 году прокатилась волна забастовок в Поволжье. Уфимский губернатор Николай Модестович Богданович 26 марта 1903 приказал войскам в Златоусте стрелять в рабочих. Боевая Организация приняла решение убить губернатора. Азеф лично набрал группу из трёх людей. Провалились они без умысла Азефа абсолютно случайно. После этого Гершуни сам приедет в Уфу и обнаружит, что местная организация эсеров уже сама подготовила всё для акции. Исполнителем станет эсер-неофит — молодой рабочий Егор Олимпиевич Дулебов. 6 мая 1903 он застрелит гулявшего в парке губернатора, оставит послание с приговором от БО ПСР и, отстреливаясь от полиции, скроется.

После акции Гершуни уедет в Саратов на встречу с местными эсерами и вернётся в Киев. Там его и арестуют. И снова Азеф не будет иметь к этому отношения. Мелкий провокатор Розенберг узнает, что из Саратова едет «высокое» лицо и сдаст информацию охранке. Гершуни задержат и при нем найдут письменные доказательства причастности к уфимскому убийству. Процесс будет громким. На нем будут судить Гершуни, Мельникова и поручика Григорьева.

Суд произвел противоречивое впечатление. Многие усмотрят в терроризме нечаевщину. Но ряд молодых социалистов, напротив, увидят в этом пример.

После ареста Гершуни и разгрома организации в БО ПСР осталось 6 человек. Из наших знакомых — Азеф, Гоц и Дулебов. Пришло время представить оставшуюся тройку. Старый народоволец-дворянин Петр Сергеевич Поливанов, только сбежавший из ссылки в Париж и примкнувший к эсерам (каторга и ссылка подорвут его моральное и физическое здоровье), Алексей Дмитриевич Покотилов — молодой дворянин, недавно прибившийся к эсерам, студент Николай Иванович Блинов. Состав был более чем скромным.

Азеф взялся за воссоздание организации. Новые члены, которых он будет принимать, не будут знать друг о друге. Громкие акции БО ПСР притягивали отдельных желающих поучаствовать в индивидуальном терроре.

Добровольцев, решивших приехать за границу, нашлось всего трое:

1. Максимилиан Ильич Швейцер, сын еврейского банкира, в гимназии вращался в социал-демократических кругах. Далее типичная история: обратил на себя внимание, нашли запрещённую литературу и сослали ненадолго в Сибирь. Оттуда Максимилиан вернулся уже эсером.

2. Егор Сергеевич Сазонов, сын крупного старообрядческого лесопромышленника. Поступил на медицинский в Московский Университет, радикализовался после мер Сипягина против студентов, затем у него нашли экстремистскую литературу. За него походатайствует отец, но сын шансом не воспользуется. Второй обыск на квартире по делу о студенческих беспорядках: литературы у него уже не было, но в записной книжке были доказательства причастности к протестам. Сазонов в спешке попытался съесть листы с уликами, но поспешил и съел не те. Далее последовала ссылка в Сибирь, до которой герой не доехал, так как сбежал. Всплыл в Швейцарии и примкнул к эсерам.

3. Самый интересный из примкнувших — Борис Викторович Савинков, сын либерального чиновника-дворянина, работавшего в Варшаве. Отец его был заместителем прокурора, за свои либеральные взгляды был спроважен в отставку, в дальнейшем тронулся рассудком и умер в психиатрической лечебнице. Старший брат Бориса Савинкова — Александр будет польским социал-демократом. Будет арестован и отправлен в ссылку. Там отморозит конечности и застрелится в 1904. Сам Борис начнёт как польский социал-демократ. Неоднократно арестовывался. Арест 1901 года закончится ссылкой в Вологду, откуда Савинков сбежит в Швейцарию и примкнет к эсерам.

Новеньких собеседовал Гоц и отсылал к Азефу. Азеф, будучи новым руководителем БО, развел бурную деятельность. Он начал с устройства мастерских в Швейцарии и Франции, где проводились эксперименты со взрывчаткой для создания бомб. Была создана своя разведслужба с элементами социального стелса. Отныне исполнители и парторганизации не выслеживали своих жертв. Это делали извозчики, продавцы и прочие малозаметные люди. В отличие от Гершуни, Азеф умел подбирать морально стойких товарищей в БО. За время его руководства охранка не сможет заслать ни одного провокатора в организацию. Более того, к концу 1903 все члены ЦК партии эсеров в России будут арестованы. Новый состав ЦК — во многом заслуга Азефа.

Нормальная организация работы БО привлечет ещё людей в начале 1904 года. Всех их будет подбирать Азеф. Рабочий Давид Боришанский, дочь еврейского торговца Дора Владимировна Бриллиант, рабочий Лейба Вульфович Сикорский, старая народница Прасковья Семёновна Ивановская и, разумеется, Иван Платонович Каляев, сын отставного варшавского полицейского.

Каляев был студентом-недоучкой. Исключен за членство в социал-демократическом «Союзе борьбы за освобождение рабочего класса», который, если вы помните, создал молодой Ленин. Первый ленинский состав будет разгромлен охранкой в 1897. Каляев будет находиться около второго. Конец все равно был немного предсказуем. Каляева исключили из Петербургского Университета и выслали в 1899 году в Екатеринослав. С этого момента будет тщетно пытаться до конца 1902 восстановиться хоть в каком бы то ни было ВУЗе, а в 1903 махнет рукой и подастся к эсерам, благо он был знаком с Савинковым ещё по варшавской гимназии.

Новый состав БО избрал своей целью убийство Плеве, идею чего Азеф уже ранее озвучивал. В 1903 на западе Империи прокатится волна еврейских погромов. Плеве будут неоднократно и не беспочвенно обвинять, что он как минимум покровительствует черносотенцам, будучи министром внутренних дел. Азеф перенесет штаб боевой организации в Париж и займётся подготовкой покушения. Первым препятствием станет внезапная конкуренция. Пусть Гершуни и передал бразды правления Азефу, у эсеров существовала и частная инициатива. Серафима Георгиевна Клитчоглу, которая была близка в общении с Гершуни и Мельниковым, тоже решила восстановить БО и ей также в голову пришла идея ликвидировать Плеве. Она самостоятельно собрала боевую группу, переправила её в Петербург и установила наблюдение за передвижениями Плеве. К своему несчастью, Серафима поддерживала общение с Сазоновым и Покотиловым. Информация о замыслах «инициативной группы» дошла до Азефа. В середине января Азеф назначит встречу Клитчоглу в Петербурге и спустя некоторое время Серафиму и её группу арестует полиция.

Тогдашний директор департамента полиции Алексей Александрович Лопухин проявит чрезмерное рвение и арестует её спустя 2 дня после встречи с Азефом. Однако среди эсеров никто ничего не заподозрил, и ничто не мешало двойному агенту самостоятельно готовить покушение.

В группу террористов вошли: Бриллиант, Каляев, Швейцер, Покотилов, Боришанский и Сазонов. Координировать их должен был Савинков. Группа прибыла по подложным документам по одиночке из Парижа в Питер весной 1904 года. И если Клитчоглу сдали как террористку, готовящуюся убить министра внутренних дел, то о своей группе Азеф скромно умолчал. Он был не просто провокатором или осведомителем, а вертел и эсерами и охранкой.

Покушение должно было состояться 1 апреля 1904 года. Покотилов должен был метнуть бомбу в карету министра. Динамит везли из Франции, члены боевой группы были рассредоточены на пространстве от Киева до Петербурга, что позволяло перестраховаться. 18 марта 1904 года Покотилов попытался покончить с Плеве вопреки плану, но операция сорвалась. Отступление от плана разозлило Азефа, но Покотилову был дан ещё шанс. 31 марта 1904 года Алексей Покотилов снял номер в гостинице «Северная» и начал работать над бомбой. В силу нарушения техники безопасности она взорвалась, и исполнитель погиб.

Деморализованная группа перебралась в Киев. В конце апреля Азеф лично приехал в Киев и приказал всем членам группы перебраться в Петербург для подготовки покушения. Новая дата была назначена на 28 июля 1904 года. Борис Савинков получил полномочия командира группы. Новый план Савинкова подразумевал, что бомбистов будет 4 человека. Основным бомбистом был Сазонов. Если карета попыталась бы отступить, то её с бомбой ждал Боришанский, если же рвануть вперёд, то — Каляев и Сикорский. Покушение должно было состояться на мосту через обводной канал.

Хватило только одной бомбы Сазонова. Его и Сикорского смогут задержать. Сазонов сам получит ранение при взрыве, а Сикорский попытается избавиться от бомбы и возбудит подозрения. Остальные участники скроются. Суд над пойманными террористами пройдет 30 ноября 1904 года. Приговоры будут относительно мягкими. Сазонов получит бессрочную каторгу, Сикорский — 20 лет каторжных работ. Обоих заточат в Шлиссельбургской крепости.

Во время первой русской революции 1905 года по манифесту 17 октября сроки обоим сократят и переведут в Акатуйскую каторгу. Эта каторга под Нерчинском представляла собой рудники. После закрытия Карийской каторги она стала основной политической каторгой в царской России. Предыдущая была закрыта после так называемой «Карийской трагедии», когда заключённые в знак протеста против телесных наказаний женщин совершили массовое самоотравление, что помимо закрытия каторги привело к отмене таковых наказаний для женщин в царской России.

Сикорский в 1909 будет отправлен на поселение в Среднеколымск, где и доживёт до февраля 1917. После переедет в Москву, где и доживёт до 1928 года. Сазонова в 1907 переведут в Зарентуйскую каторгу, которая считалась более легкой. Правда, специально ради Сазонова новый начальник каторги ужесточит режим, уравняв политических и уголовников. На каторге начались самоубийства заключённых. Осознав, что это всё произошло из-за него, Егор Сазонов примет яд 10 декабря 1910. Необходимый резонанс был достигнут и режим смягчат.

После февраля 1917 Сазонова торжественно перезахоронят в Уфе, а в 1937 даже назовут улицу в его честь. Особого культа не сложится, но до сего времени в Уфе, Челябинске, Воронеже и Екатеринбурге есть улицы Сазонова. В Воронеже с этим связан казус. Там существовало 2 пересекающиеся улицы Петра Алексеева (старого народника и рабочего-ткача) и улица Егора Сазонова. В ходе развития города улицы застроили в 1970-х, а оставшийся огрызок «объединили» и назвали улицей Петра Сазонова. Такого революционера на самом деле не существовало.

А ведь убийства Плеве могло бы и не быть. В декабре 1903 партиец Степан Николаевич Слётов встречался с Савинковым и пришел к выводу, что БО полностью оторвана от партии. Весной Слётов инициировал собрание в Одессе, чтобы навязать контроль ЦК над деятельностью Боевой Организации. Это вызвало беспокойство Азефа. Он встретился со Слётовым и предложил ему вместе с женой присоединиться к БО. Слётов отказался и все же провел собрание в Одессе, куда переместился основной центр деятельности южных эсеров из Киева. Цель собрания — ликвидировать автономию БО, подчинив террор решениям ЦК ПСР. Фактически это означало срыв террористической деятельности, так как она держится на единоначалии.

Решение собрания было не в пользу БО, однако Михаил Гоц отказался его утвердить. Тогда Савинков, опираясь на возмущение членов БО, инициировал написание и принятие устава БО. Весь контроль над организацией выражался в том, что глава БО являлся членом ЦК. В этих организационных условиях и произошло успешное покушение на Плеве. Такой размах разжигал аппетиты.

Боевая Организация разделилась на три территориальных подразделения:

1. Московское подразделение должно было устранить великого князя Сергея Александровича Романова. Тот в бытность губернатором Москвы организовывал гуляния на Ходынском поле, из-за халатной организации которых погибли люди. Так он получил прозвище «князь Ходынский».

2. Петербургское подразделение должно было устранить генерал-губернатора Дмитрия Федоровича Трепова, который на своем посту внедрил рекомендации Зубатова по рабочему движению.

3. Киевское подразделение должно было устранить генерал-губернатора Николая Васильевича Клейгельса — героя последней русско-турецкой войны. В 1903 году он вступил в должность губернатора Киева, Подолья и Волыни и почти сразу же там начались еврейские погромы.

Петербургское подразделение возглавил Азеф. Киевское, состоящее из трех человек, — Боришанский. Работа не клеилась, и Боришанский перебрался в Петербург. Московское отделение возглавил Борис Савинков. Туда вошли знакомые нам Каляев и Бриллиант и ещё не знакомые казанец и бывший соц-дем Борис Николаевич Моисеенко и новгородский дворянин Петр Александрович Куликовский — в дальнейшем «последний белогвардеец» России. Именно московское подразделение начнет самую активную работу по подготовке теракта.

Великий князь Сергей Александрович Романов проживал в районе Тверской площади в Москве. Это там, где сейчас установлен памятник Юрию Долгорукому. За домом было установлено скрытое наблюдение в духе тогдашних эсеровских технологий, а именно: Моисеенко и Каляев приобрели по лошади и стали косить под извозчиков.

Такого рода наблюдение привело к тому, что стал известен распорядок дня князя. В частности не ускользнул от внимания тот факт, что в Кремль на рабочие совещания он выезжает в одно и тоже время. По плану покушение на князя должен был совершить Куликовский. Однако во время подготовки в Москве случились очередные студенческие волнения и местное отделение партии эсеров опубликовало призывы к убийству князя. Более того БО обнаружила, что они не единственные, кто «пасёт» цель. В связи с этим князь перебрался в Александрийский дворец (ныне старое здание президиума РАН в Нескучном саду).

В этих условиях бюджет теракта увеличился, и Савинков встречается с Азефом, чтобы получить дополнительные средства и разрешение на контакт с местными эсерами. Контактом стал член московского комитета ПСР Владимир Михайлович Зензинов, сын московского купца с тремя высшими образованиями, в дальнейшем крупный этнограф и видный член ПСР. От Зензинова Савинков узнает, что московские эсеры сами начали планировать теракт. Савинков на это заявил, что БО уже работает над этим и попросил не встревать в подготовку дела и снять наблюдение за передвижениями князя.

13 января 1905 Сергей Александрович сложил с себя полномочия губернатора, оставшись командующим московским военным округом, и после событий 22 января 1905, известных как «Кровавое Воскресенье», переехал от греха подальше во второй раз — в Малый Николаевский дворец, что находился в Кремле. Это сильно осложнило всю операцию, так как в Кремле располагался гарнизон. Но князь не мог сидеть безвылазно, он вынужден был покидать свое убежище. Было решено подорвать его карету бомбой, как было в прошлый раз с Плеве.

Покушение было назначено на 15 февраля 1905 года. Князь должен был отправиться в Большой театр. Каляев и Куликовский должны были зажать карету с двух сторон. Покушение могло быть успешным, если бы Каляев не заметил жену и детей князя в карете. Было решено дождаться окончания сеанса в надежде, что семья жертвы поедет отдельным экипажем, но они естественно так не поступили. Акция сорвалась. Куликовский после провала «отвалился», заявив 17 февраля 1905 Савинкову, что более не может быть террористом.

Вмешался Каляев, заметивший, что может справиться с целью и сам. Он взял бомбу, попрощался с товарищами и прошел через Никольские ворота в Кремль, где и метнул бомбу в князя. Он рассчитывал подорвать и себя, но отделался только ранениями и был схвачен. Департамент полиции организовал встречу Каляева с вдовой князя, которая передала ему Евангелие и ходатайствовала перед царем о помиловании (царь отказал). В прессу это было подано, будто бы убийца раскаялся и уверовал. Узнав об этом, Каляев демонстративно вернул Евангелие и отказался соблюдать религиозные ритуалы.

На следствии он никого не сдаст. Текст его речи на суде известен. Начинается он так:

Перед нами идеальная агитация. Рассчитывая получить трибуну в суде, Каляев подал кассационную жалобу на свой смертный приговор. Жалобу отклонили. Царь лично дал приказ добиться от Каляева прошения о помиловании. Осуждённый отказал. Его повесят 23 мая 1905 года в Шлиссельбургской крепости.

Партия эсеров к моменту убийства князя Сергея Александровича представляла собой довольно рыхлую структуру региональных первичек с кружками. Действовали они по большей части автономно. У партии уже имелась программа, но не было единства. Часть первичек считала необходимым блокироваться с социал-демократами (преимущественно на Украине), часть поддерживала анархический крестьянский бунт (в условиях спада аграрного движения), либеральные народники преимущественно эмигранты упирали на земское движение, а ещё в партии имелось огромное количество сторонников индивидуального террора. Организационно это было никак не оформлено. Не было Устава, критериев членства и выборных органов. Да, был преимущественно заграничный ЦК, в который вошли люди, которые участвовали в переговорах об образовании партии из имевшихся неонароднических кружков, но Комитет никто не избирал.

Если выделять неявные организационные принципы, то ПСР стремилась дать наиболее широкое представительство в рамках народнического течения. От либералов до анархистов. Временный Устав организации будет принят только в разгар революции 1905 года. С рыхлостью организации он почти ничего не сделает. Будет создан высший избираемый орган партии в лице съезда, который должен был созывать ЦК не менее раза в год. Первый съезд пройдет в 1905, утвердив новые порядки, а второй съезд соберётся только в 1907 и будет носить внеплановый характер. Согласно временному уставу съезд избирает ЦК, который руководит организацией до следующего съезда. Сам съезд собирается из делегатов местных организаций и ЦК. Принцип пропорционального представительства не утверждался, и это приводило к скандалам, когда крупные региональные организации имели меньше делегатов на съезде, чем заштатные первички, присылавшие делегатов побольше. Для определения легальности избирательных принципов собирался Совет партии. Созывался он только в особо острых случаях. В его состав входили 5 членов ЦК и делегаты от Московской и Петербургской организаций. Решения Совета были выше по силе решений ЦК и отменялись только съездом.

Сам ЦК стал резко расти в численности. Помимо БО, что существовала при комитете, в рамках самого комитета появились комиссии по самым разным вопросам. Состав ЦК к концу 1905 года достигал 35-40 членов. Полный его состав не знали сами члены ЦК, если верить Чернову и Натансону. С началом революции 1905 года заграничный состав перебирается в Россию. Причем, молодые едут в Питер, а старики в Москву. ЦК никогда не собирался в полном составе, его члены жили в разных городах.

Не в порядке была и региональная структура. Вершиной организации был областной союз. Возглавлял союз областной комитет. В него в порядке кооптации входили городские, губернские и уездные делегаты. Москва и Питер имели статусы областных организаций. Уровнем ниже шла организация губернии. К губернским органам были приравнены города Брянск, Николаев и Златоуст. Ниже губернских шли городские и уездные организации. На селе формы организации были крайне широкими. Областные организации координировал ЦК. Областные союзы делали то же самое относительно губерний, городов и уездов. Получалось всё отвратительно. ЦК не успевал за ростом организации. Областная координация тоже не отличалась организованностью. Доходило до того, что городские организации могли месяцами не иметь связи ни с ЦК, ни с областным комитетом, как Чернигов и Чита в 1906 году. Крестьянские союзы вообще никак не контролировались, областные организации могли знать о наличии первичек, но не обладать никакой иной информацией о них.

Непонятно дела обстояли и с членством. Так членом считался любой человек, принимавший программу партии и задействованный в любой организации партии, т.е. критерий членства второго Интернационала. Внутри партию сотрясали срачи сторонников дисциплины и сторонников анархической демократии, предлагавших ещё более ослабить критерии членства. В партии начали появляться фракции.

Петербургская часть боевой организации эсеров была наиболее многочисленной. В ней было 13 человек. Возглавлял её Максимилиан Ильич Швейцер. Из наших старых знакомых в ней состоял Егор Олимпиевич Дулебов, до этого успешно устранивший уфимского губернатора. После гибели Покотилова именно Швейцер стал основным спецом по взрывному делу, именно его бомбу Сазонов успешно метнул в карету Плеве.

Планы у питерского главы БО были наполеоновские: от убийства Трепова, которое уже готовилось в рамках целей БО до убийства императора Николая II. Однако в ночь с 25 на 26 февраля Швейцера постигла судьба Покотилова. А именно неосторожное обращение со взрывчаткой в гостиничном номере отеля «Бристоль» привело к самоподрыву СВУ и гибели питерского главы БО. Остальные боевики оказались дезорганизованы.

На подмогу из Москвы Савинков и Азеф выписали нового руководителя. Им стал Борис Николаевич Моисеенко. Планам покушения на Трепова не удалось сбыться. В питерской БО состоял старый друг детства Савинкова — Николай Юрьевич Татаров. Происходил из семьи священника-униата. В юности вращался в польской социал-демократии. Далее — арест и ссылка в Иркутск, где Татаров сближается с неонародниками. Там же он учредил подпольную типографию, которую так и не раскрыли, что дало ему славу хорошего организатора и конспиратора.

В конце 1904 Татаров самостоятельно вышел на контакт с полицией и предложил свои услуги информатора, в обмен на отмену ссылки. Вербовал его статский советник Петр Иванович Рачковский, который известен тем, что именно он является заказчиком создания известной фальшивки «Протоколов сионских мудрецов». Охранка тогда испытывала дефицит информации о БО эсеров. Того, что предоставлял Азеф, было недостаточно, и у департамента полиции стали появляться подозрения, что Азеф рассказывает далеко не всё.

В общем, Татарова освободили с легендой «по болезни отца», и тот приехал в Петербург. Там он встретился со старыми народниками Николаем Сергеевичем Тютчевым и Григорием Михайловичем Фриденсоном, членом ещё старой «Народной воли». Там он получил первичную информацию о состоянии дел в Питере. После чего эти сведения ушли в охранку. Охранка не тронула контакты Татарова, но накрыла всю питерскую БО 29-30 марта 1905 года.

Разгром БО был тотальный. В ней по факту остались Азеф, Савинков, Гоц и Бриллиант. Азеф спустя некоторое время понял, что у него появился конкурент и теперь вести двойную игру стало значительно сложнее, ведь полиция могла запросить информацию у двух источников. И пусть у Татарова не было доступа к БО, он знал структуру партии, её лидеров и методы работы.

Провал БО в Питере вынудил террористов умерить аппетит. Следующей целью стал киевский губернатор Клейгельс, которого до этого был в разработке развалившейся киевской группы БО Боришанского. К слову, сам Давид Боришанский по делу о покушении на Трепова получит 7 лет каторги, и далее его следы теряются.

Имеющегося состава БО явно не хватало для успешного теракта. Азеф и Савинков начнут вербовку новых членов. Мария Марковна Школьник — молодая ссыльная еврейка из кругов около Бунда, и ставшая эсеркой в сибирской ссылке, откуда бежала в Швейцарию, там она встретила народника Аарона Шпайзмана, который тоже вступил в БО. На Школьник была похожа Рашель Вульфовна Лурье. Она тоже начинала с Бунда. В организацию также вступят супруги Зильберберг: Лев Иванович из купеческой семьи еврея-выкреста и Ксения Ксенофонтовна (в девичестве Панфилова).

Непосредственно подготовкой теракта занимались Савинков, Школьник и Шпайзман; супруги Зильберберги и Лурье были на подхвате, занимаясь организацией химической лаборатории. Бриллиант была в резерве. К сожалению, революционеры прошлого не знали формулы: «Тян не нужны». Потому между Шпайзманом и Школьник складываются амурные отношения, и в июле 1905 года они оба выходят из БО (Шпайзман откажется кидать бомбу, так как могла пострадать Школьник), сорвав всю операцию в Киеве.

Параллельно Трепов, будучи целью БО ПСР, спокойно жил и работал в Петербурге. Нужно было восстановить местную ячейку БО и попробовать его устранить. Иными словами, нужны новые люди. Ими стали Петр Иванов (крайне малоизвестный персонаж, иногда встречается его отчество Янович, но это не точно), Борис Устинович Вноровский-Мищенко (дворянин из нового поколения эсеров, тех, что привела революция 1905 года), Федор Александрович Назаров, Иван Васильевич Двойников и Александр Васильевич Калашников. Чтобы не мелочиться было решено разделить БО на 2 отряда.

Первый отряд в составе Савинкова, Двойникова, Калашникова, Назарова и Льва Зильберберга выехал в Нижний Новгород для устранения губернатора Павла Федоровича Унтербергера. Не сказать, что это был палач и кровопийца, вполне неплохой был губер царского времени, но в 1902 году он жёстко разогнал первомайскую демонстрацию рабочих в Сормово, которую организовал комитет РСДРП, и потому попал в прицел всех социалистов. Это прекрасно иллюстрирует, что размежевание между разными социалистами ещё не было явным. К слову, герой той демонстрации Петр Андреевич Заломов — внефракционный соцдем — будет отмечен Лениным и станет прототипом Павла Власова из романа Максима Горького «Мать», сам Горький и выделил деньги на побег Заломова из ссылки, у персонажа будет крайне насыщенная биография и долгая жизнь, но это другая история.

Покушение не состоится, так как чуть позднее в Нижний приехал сам Азеф, заявив, что обнаружил слежку и потому операцию надо свернуть. Участники группы выберутся из Нижнего по одиночке. Проблемы возникнут только у Савинкова: ему придется немного покружить по городу, прежде чем он сможет сбросить слежку и выехать заграницу. Шпайзман и Школьник, отойдя от БО, позже постараются в соло убить черниговского губернатора Алексея Алексеевича Хвостова. Бомба Шпайзмана не сработала, а от бомбы Школьник был ранен только Шпайзман. Шпайзмана повесят, а Школьник получит бессрочную каторгу, в 1910-м бежит в эмиграцию, вернётся в Россию в 1918-м, вступит в РКП(б) в 1927 и будет заниматься воспитанием детей в рамках системы дошкольного воспитания. Доживёт она аж до 1955 года, оставив мемуары, которые я частично использовал для этого цикла.

Вторая группа усиленно готовилась повторить «заход» на Трепова. Уже была установлена слежка за его домом и изучались маршруты передвижения. К несчастью для БО, как реакция на революцию подоспел царский манифест 17 октября 1905 года, даровавший России конституционную монархию, пусть и довольно куцую. В этих условиях ЦК ПСР проголосовало за прекращение террора и переход на рельсы легальной политической борьбы. Азеф поддержит это начинание, и в ноябре 1905 Боевая Организация будет распущена.

Что же послужило основой для изменения подхода ЦК к террору? События Первой русской революции, разумеется. Во-первых, восстание на броненосце «Потемкин», во-вторых, поражение революционеров в ходе декабрьского восстания в Москве. Можно сколько угодно радоваться успехам дружины, но факт есть факт: армия решает. Отныне ЦК делал ставку на революционизацию армии. Резко усилился военный комитет при ЦК. Стали появляться организации-«прокладки», такие как «Союз Офицеров» и «Военно-Революционная Организация». Организации эти были внепартийными, но по факту были эсеровскими.

Роспуск боевой организации оказался ошибкой, и она была восстановлена на первом съезде ПСР в 1906. Причина разворота мнений очевидна — царь начал откатывать и нивелировать дарованные вольности. Новая БО будет формироваться весь январь 1906. В неё войдут как олды (10 человек), кроме Доры Бриллиант, которую арестуют в конце 1905 года в химической лаборатории эсеров в Петербурге. Её заключат в Петропавловскую крепость, где она благополучно сойдёт с ума и умрет осенью 1907. Среди олдов будет Моисеенко, который успеет освободиться из заключения по амнистии манифеста 17 октября. Остальные 21 новых членов БО будут неофитами. Всего состоял 31 человек.

Такое количество бойцов давало возможность планировать несколько терактов за раз. В Петербурге было 2 группы. Первую возглавлял Сазонов, а потом Азеф. Вторую — Савинков. Целью обеих групп был министр внутренних дел Петр Николаевич Дурново, активно поддерживавший черносотенцев. Покушение не удалось осуществить обеим группам, впрочем, никто и не провалился.

Московскую группу так же возглавлял Савинков. Целью был губернатор, отставной адмирал Федор Васильевич Дубасов, руководивший подавлением декабрьского восстания 1905 года в Москве. Именно он ввел практику расстрела пойманных дружинников на месте. Первоначально за группой установилась слежка полиции, и ей пришлось сворачивать операцию и срочно покидать Москву. Вторая попытка состоялась 6 мая 1906 года уже под руководством Азефа. Вноровский-Мищенко метнул бомбу в открытый экипаж Дубасова. От взрыва погиб сам исполнитель и адъютант Дубасова — граф Коновницын. Дубасова взрывом выбросило на мостовую, но его раны были незначительны.

Провал покушения на Дубасова не привел к приостановке деятельности БО. Были предприняты попытки убить командиров Семеновского полка: генерала Георгия Александровича Мина и полковника Николая Карловича Римана. Оба негативно отличились в подавлении восстания 1905 года.

По плану молодняк БО должен был прийти на квартиры к целям и застрелить их там. Однако охрана просто не приняла боевиков, а одного даже арестовала. Про арестованного следует сказать пару фраз. Александр Александрович Яковлев — молодой боевик просто пришел домой к Риману под именем князя Друцкого-Соколинского утром, но того не было дома. Когда он повторил заход днём, его арестовала полиция. Он получит 15 лет каторги, сбежит во Францию, запишется во французскую армию и погибнет под Верденом в 1916. Риман в дальнейшем сбежит за границу, опасаясь революционеров, затем вернётся, дослужится до генерал-майора и выйдет в отставку. По одним данным его расстреляют после октября 1917, по другим — он сбежит в Германию, где проживёт до 1938 года.

Далее последует временный роспуск БО. Последней акцией старой БО было убийство провокатора Татарова. Этого конкурента Азефа, Тютчев сделал разъездным активистом ПСР, и в охранку стали прибывать ценные сведения, которые позволяли давить на Азефа. Единственная информация, к которой у Татарова не было доступа — это информация о Боевой Организации. Революционная карьера Николая Татарова продолжилась. Осенью 1905 года он был кооптирован в ЦК. Подвела его случайность. В охранке тоже были ренегаты. Леонид Петрович Меньщиков — старший помощник делопроизводителя департамента полиции — написал анонимное письмо одному из петербургских эсеров. В нем говорилось, что Азеф и Татаров — агенты охранки.

По воспоминаниям Савинкова никто вначале не поверил в предательство обоих. Однако донос надо было отработать, и Михаил Гоц провел собрание в Женеве. Помимо инициатора там присутствовали: сам Татаров, Чернов, Тютчев, Савинков и ещё незнакомый нам Алексей Николаевич Бах, старый народоволец в прошлом и будущий видный советский биохимик. Комиссия сходу отвергла подозрения в адрес Азефа, настолько невозможным казалось такое предательство. Но вот за Татарова взялись всерьёз. Были обнаружены некоторые нестыковки: непонятно, откуда Николай достал деньги на издательство своих статей, непонятен был факт его знакомства с графом Кутайсовым, который был губернатором Иркутска, где Татаров отбывал ссылку. Комиссия внятных объяснений от Татарова не получила, но улик против него не было.

В ноябре 1905 подоспел «манифест 17 октября», и Татаров получил возможность вернуться в Россию. Комиссия предписала ему вернуться домой в Варшаву и ждать дальнейших указаний, информируя о всех своих перемещениях. В конце 1905 года Татаров перебрался в Киев. Там он и совершил две последние свои ошибки. Эсер Моисей Новомейский перевозил динамит из Иркутска и был схвачен полицией. О миссии знал сам Татаров и уже знакомый нам Григорий Фриденсон. Последний приехал в Киев, чтобы лично озвучить Татарову свои подозрения. Татаров же заявил, будто бы его зять Семёнов, работавший полицейским приставом, узнал от экс-начальника департамента полиции Ратаева информацию, что Азеф предатель.

Это привело к возобновлению работы комиссии по расследованию дела о предателе. Все были возмущены попыткой обвинить главу БО Азефа. Савинков и Чернов голосовали за смертный приговор Татарову.

Решение об убийстве Татарова далеко не так однозначно, как можно было подумать. Строго говоря, существуют две версии. Версия Савинкова: новая комиссия проголосовала за ликвидацию подозреваемого; Савинков, Тютчев и Чернов принимали решение. Версия Тютчева, которую он озвучит уже перед другой комиссией сильно позднее: Тютчев согласия на убийство не давал. Что означает, что мнение комиссии не носило обязательного характера, ведь в ней было четыре члена. Бах, четвертый участник, был за границей и не участвовал в обсуждении. Как бы то ни было, именно Савинков разработал план ликвидации и ознакомил с ним Азефа.

Первоначальный план заключался в заманивании Татарова на конспиративную квартиру в Варшаве под предлогом партийных разбирательств по его делу. Там его должны были поджидать 14 боевиков, включая нашего знакомого Бориса Моисеенко. Из интересных персонажей, кто был отобран для убийства, достойна упоминания жена последнего — Мария Аркадьевна Беневская — из дворян, дочь амурского губернатора. Интересна она тем, что будучи террористкой, была глубоко православным человеком.

Татаров обманул ожидания, и на встречу не явился.

Тогда было принято решение заслать боевика к нему домой. Им станет уже упоминавшийся Федор Александрович Назаров. 4 апреля 1906 года он сможет попасть в квартиру Татарова, и в присутствии родителей последнего убить его.

В убийстве существуют несколько неясных моментов, основным из которых являлось отсутствие полноправной санкции ЦК ПСР. Выдана она будет только в 1909 году. Савинкову придется долго оправдываться перед партией, почему член ЦК Татаров был убит БО ПСР. Савинков роль Чернова не выдал, и везде заявлял, что предполагаемый провокатор был устранен под личную ответственность Савинкова.

Как вы наверняка помните, БО ПСР была временно распущена, с поправкой на убийство Татарова. Пока комиссия занималась следствием и поиском провокатора, вместо распущенной Боевой Организации появился Боевой Комитет, ставивший целью добиться расположения солдат для организации восстаний. В состав комитета вошли Азеф и Савинков.

Разумеется, больших успехов добиться не удалось, а тем временем в декабре 1905 года началось вооруженное восстание в Москве. ПСР в целом этого восстания не ожидала и включилась в него при обстоятельствах, которые изложу ниже. Но сначала введём ещё одного героя.

Пётр (Пинхас) Моисеевич Рутенберг. Типичный эсер из той части, что выходит из еврейской среды. Родился под Полтавой в купеческой семье 5 февраля 1878 года. Получил начальное религиозное образование в хедере, затем был отправлен в реальное училище, где у него проявилась склонность к техническим наукам. Затем Рутенберг поступил в Санкт-Петербургский Практический Технологический Институт Императора Николая I. К слову, Менделеев преподавал именно там, хоть и до поступления Рутенберга. В ВУЗе наш герой заражается народничеством и социал-демократией. С народничеством всё понятно: в 1890-е в СПб была жива память о народовольцах. Соцдемы тоже набирали популярность. Рутенберг водил дружбу с Плехановым до самой смерти последнего. Далее все стандартно. Студенческие протесты 1899 года, ссылка в Екатеринослав. Как только возникнет партия эсеров, Рутенберг вступит в неё. Войдёт в круги близкие к БО ПСР. Будет фактически в резерве боевиков. Рутенберг сможет получить высшее образование и осядет в Петербурге.

В январе 1905 года по заданию партии Рутенберг будет направлен к священнику Георгию Аполлоновичу Гапону для участия в демонстрации, ставшей известной как «Кровавое воскресенье». К слову, сам Пинхас к тому моменту покрестится, чтобы вступить в брак. Во время расстрела демонстрации именно он спасет Гапону жизнь и организует переправку за границу. За границей он станет правой рукой Гапона и будет пользоваться популярностью. Заведет знакомства с видными революционерами своего времени, в том числе с Кропоткиным и Лениным.

В начале 1906 года Рутенберг возвращается в Россию вместе с Гапоном. Там Гапон признаётся, что является двойным агентом, и предлагает Петру последовать его примеру. Но вместо этого Рутенберг сдаёт Гапона Азефу и Савинкову.

Азеф потребовал расправы. 26 марта 1906 года Гапон был приглашен на дачу в Озерки, которые тогда были пригородом Петербурга. Там Гапон несколько раз повторил просьбу стать двойным агентом, после чего Рутенберг позвал своих товарищей, которые подслушивали беседу из соседней комнаты, а сам вышел. Когда он вернулся, Гапона уже повесили.

ЦК ПСР отказался взять ответственность за Гапона, определив это как личную инициативу Рутенберга. Сам же Рутенберг получил признание у ветеранов распущенной БО. Именно по его инициативе «комитет» Азефа втянется в декабрьское восстание в Москве.

Именно Рутенберг созовет совещание «комитета» Азефа. В самом совещании примут участие двое упомянутых и Савинков. Рутенберг предложит организовать аналог московского восстания в Петербурге. В Москве чувствовались революционные настроения почти весь 1905 год. Этот эпизод осветил Савинков в своих мемуарах. Он скептически отнёсся к перспективе восстания в столице и призывал вернуться к террору против высших должностных лиц в качестве меры поддержки восстания. Так как ресурсов хватало только на террор, он и был избран.

Первоначальный план заключался в попытке подрыва Николаевской железной дороги между Москвой и Петербургом. Это позволило бы нарушить переброску войск, если где-либо вспыхнет восстание. Для этого рабочим-железнодорожникам был передан динамит. Однако сводная группа рабочих испугалась, и план провалился. Тогда Савинков предложил диверсии на коммуникациях, но в разгар Первой русской революции все объекты тщательно охранялись.

В этих условиях в декабре в Москве вспыхивает восстание. Азеф в срочном порядке уезжает в гущу событий. Савинков остаётся в столице за старшего. Первым делом он организует две лаборатории по производству взрывчатки, однако охранка быстро их вычислит и прикроет, арестовав персонал. Среди арестованных будет и Дора Бриллиант. Её заключат в Петропавловскую крепость, где она сойдёт с ума и умрет в 1907 году.

В Москве Азеф практически не сможет повлиять на развитие событий. Тут стоит сделать небольшое лирическое отступление и вновь вспомнить о Гапоне и Рутенберге. В начале 1905 года, когда оба были за границей, у Гапона появился план организовать восстание рабочих Петербурга. Азеф с представителями других революционных партий (Конни Циллиакус от финских националистов из Партии Активного Сопротивления, Георгий Деканозов от грузинских националистов из Революционной Партии Социалистов-Федералистов Грузии) встретится с японским военным аташе Мотодзиро Акаси. Япония вела войну с Россией, и Акаси занимался спонсированием революционеров.

На полученные деньги было закуплено стрелковое оружие и пароход «Джон Графтон». Основная часть оружия предназначалась финнам, но восстание в Петрограде прекрасно бы его подкрепила по задумке японцев. Покупалось судно через цепочку подставных лиц. Путь его из Англии в Россию тоже был максимально замаскирован. Из Лондона судно отправилось в голландский Флиссинген, где сменило экипаж на команду латышей-социалистов. Затем судно отправилось в пролив Ла-Манш, где приняло груз оружия. После чего «Джон Графтон» отправился к берегам Финляндии, попутно зайдя в Копенгаген и Стокгольм. Неудача поджидала у пункта назначения. В Ботническом заливе у берегов Финляндии корабль сел на мель. Команда латышей подорвала судно и эвакуировалась в Стокгольм. Взрыв был слышен в радиусе 50 километров и привлек внимание финских таможенников (Финляндия хоть и была частью Империи, но имела автономию).

В деле с этим пароходом помимо Гапона и Азефа из знакомых нам по циклу людей участвовали: Рутенберг и Чайковский. Поучаствовали и некоторые большевики: Максим Максимович Литвинов — будущий сталинский нарком иностранных дел; и ныне позабытый Николай Евгеньевич Буренин — известный в большевистских кругах революционер и соратник Красина.