Эсеры. Дагестан

Таким образом, к моменту вторжения Бичерахова, у которого, как мы помним, было около 3 000 человек, большевики уже вели вялотекущую горную войну. Дагестанская Красная Армия из-за проблем со снабжением и эпидемии малярии сильно похудела — до четырёх с небольшим тысяч человек, большая часть которых сдерживала горцев. Со снабжением дела тоже не заладились: в Астрахани вспыхнул бунт, да и после падения Бакинской коммуны британцы господствовали на Каспии.

15 августа 1918 года после скоротечного боя бичераховцы взяли Дербент. Сдерживать их на этом направлении решили чуть севернее, у станции Мамедкала. Бои вокруг неё длились с 20 по 28 августа. Красные были разбиты и откатились до станции Манас. К югу от неё и одноимённого посёлка находится река Манасозень — там можно было попытаться выстроить оборону. Но горцы Гоцинского расценили появление бичераховцев как подарок свыше и начали своё наступление. Успеха они по традиции не достигли, но большевики были вынуждены отвести силы на защиту Темир-Хан-Шуры. Теперь предстояло биться за Порт-Петровск. Его защищали свежие подкрепления из Астрахани, включая отряд болгарского революционера Стояна Илиева Джорова. 2 сентября город был взят. Большевики вновь отплыли в Астрахань. На месте остались дагестанские социалисты под руководством Дахадаева — его партийный псевдоним был «Махач», и нетрудно догадаться, почему нынешний Порт-Петровск называется Махачкала.

Местные социалисты смогли выторговать шаткий компромисс. Они отошли в Темир-Хан-Шуру с лояльными силами, а Бичерахов оставался контролировать полосу от Махачкалы до Дербента, где рассчитывал дать бой туркам. Он даже успел отправить на поддержку Центрокаспия в Баку отряд в 500 человек, но те погоды не сделали. Компромисс с большевиками долго не продержался: 19 сентября бичераховцы заняли Темир-Хан-Шуру. Большевики подались в партизаны в горы, ведь против них начался террор — как со стороны бичераховцев, так и со стороны сторонников имамата. Последними, в частности, был убит Дахадаев.

Успехи Бичерахова были замечены даже в Сибири. 16 ноября 1918 года командующий силами Директории Болдырев признал его командующим антибольшевистскими силами в Прикаспийском крае.

Однако среди антибольшевистских сил имелся один «маленький» нерешённый вопрос: что делать с турками? Единодушия тут не было. Если связанный с британцами Бичерахов однозначно планировал с ними воевать, то среди горцев было не всё так однозначно.

Тапа Чермоев, возглавлявший номинальную Горскую республику, ещё в феврале 1918 года выехал в Тифлис, чтобы получить поддержку у ОЗАКОМа и Антанты. Обнаружив, что у последних нет сил, он сделал выбор в пользу Османской империи. В апреле 1918 года он посетил Константинополь (Стамбулом он стал официально только при Ататюрке, несколькими годами позже), где вёл переговоры с немцами и турками. Германский посол Отто фон Лоссов «морозился», а османы пообещали всяческую поддержку. Чермоев имел аудиенцию у султана Мехмеда V, после чего со стороны 3-й армии Османской империи, которой командовал Абдул Керим-паша, через перевалы потянулись турецкие офицеры, чтобы помочь организовать горцев. 8 июня 1918 года в Батуме был подписан договор о дружбе и взаимопонимании.

В Дагестане для создания филиала Кавказской исламской армии были отправлены турки из 4-й пехотной дивизии под командованием полковника Исмаила Хакки Беркокка. Этот полковник происходил из балкарских мухаджиров, переселившихся в Османскую империю после русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Его отец был штабс-капитаном русской армии и происходил из аристократического рода Джараштиевых — потомки этого рода до сих пор живут и в России, и в Турции. Полковник был не простой, как и его вышестоящий начальник генерал Юсуф Иззет-паша, происходивший из черкесских мухаджиров. Большинство солдат экспедиционных сил тоже были с Кавказа.

Именно под руководством турецких советников Беркокка Гоцинский смог организовать горцев во фронты, наступавшие на Темир-Хан-Шуру. Часть инструкторов действовала на чеченском направлении — уже не против большевиков, а против терских казаков.

Дагестанское духовенство в лице Акушинского, Гоцинского и Салтинского прекрасно отнеслось к такому раскладу. Суфии традиционно обладали связями с Османской империей, где различные тарикаты имели большое влияние. Из них Кадирия и Мевлевия были давно ослаблены, а Бекташия и Накшбандия — на первом плане.

Накшбандийцы и бекташи были вовлечены в острейший конфликт, кульминация которого (как казалось) давно прошла в 1826 году. Тогда накшбандийцы выступили как «духовное оружие» султана Махмуда II, решившего уничтожить янычарский корпус. Их проповеди против «еретиков»-бекташей помогли оправдать уничтожение янычар, опиравшихся на Бекташию. Этот тарикат был выслан из Анатолии на Балканы, и его позиции в империи ослабевали по мере того, как «больной человек Европы» терял Балканы. (Впрочем, этот орден ещё сыграет важную роль в истории Турецкой республики, но это уже не наша история.)

Нам важно, что Накшбандия заполнила духовный вакуум после изгнания бекташей. К 1918 году этот тарикат был встроен в османскую политическую систему, имел широкую сеть последователей от Казани до Каира и был особенно влиятелен на Северном Кавказе. Местные суфийские братства были исторически связаны со своими старшими турецкими собратьями через паломничества, обучение в медресе, обмен книгами и идеями.

Мотивация духовенства была проста: защита своей собственности и власти. Большевики этой власти угрожали, да и Бичерахов ассоциировался со старой царской системой. Естественно, клерикалы побежали к туркам. Правда, в Дагестане появился филиал младотурецкой партии «Единение и Прогресс» — но такого рода разногласия ещё не успели проявиться.

Зато имелись иные разногласия. Горское правительство вступило в контакт с Бичераховым. Тот заявил, что очистит Дагестан от большевиков, но требует прекратить сотрудничество с турками. У Бичерахова нашлись союзники — например, князь Тарковский, который был уверен, что белые куда лучше сохранят его собственность, чем турки, у которых ещё неизвестно, как дело пойдёт. Договорились. Тарковский объявил себя временным диктатором Дагестана, не согласовав это с Чермоевым и остальными членами Горской республики. Бичерахов получил под контроль Порт-Петровск и побережье, где начал готовиться к столкновению с турками. Диктатура Тарковского держалась на одном неполном офицерском полку и не выходила за пределы Темир-Хан-Шуры. Горцы же вместе с турками продолжали медленное формирование частей КИА.

Обстановка благоволила Бичерахову: его брат Георгий был одним из руководителей терских повстанцев. Через терских казаков стало известно об успехах Добровольческой армии. Но куда приятнее были британские финансы — в неограниченном количестве, ассигнациями. Всего Лазарь Бичерахов получит таких на сумму примерно 75 миллионов и сможет организовать силы в 30 000 штыков, которые назовёт Кавказской армией.

Добровольческая армия в перспективе несла угрозу — братья Бичераховы тяготели к социалистам, а потому нужно было укрепить свою легитимность. Лазарь выбрал для этого Временное Всероссийское правительство и стал на месте договариваться с локальными силами: Закаспийским временным правительством эсеров, Муганской диктатурой (очень мелким и незначительным образованием), терскими казаками. Союз получил название Кавказско-Каспийского. У него было даже общее правительство, правда, без главы. Единственными проблемами оставались красные, партизанившие в районе Кизляра, и турки.

Последние после 20 сентября начали готовиться к походу в Дагестан. Ядром их сил была 15-я дивизия под командованием Иззет-паши. Остальные силы были выделены АДР, имелись также даргинские горцы Акушинского и чеченцы Чермоева. Списочно силы Бичерахова превосходили османов примерно вдвое, однако большая их часть была набрана из армян и не имела боевого опыта. Часть находилась в гарнизонах, ещё часть воевала с красными. В районе Дербента группировке КИА в 10 000 человек (из которых 4 200 были османскими солдатами) противостояло около 3 000 бичераховцев. Пришлось набирать людей отовсюду — использовали даже пленных красноармейцев.

Такие расклады привели к тому, что 6 октября 1918 года турки практически без боя заняли Дербент, куда переехало горское правительство. КИА была официально расформирована, и её силы вошли в состав армии Горской республики — чтобы формально не нарушать Брестский мир. Впрочем, этот факт, равно как и то, что Иззет-паша продолжал командовать этими силами, никого не обманывал.

После скоротечных и безрезультатных переговоров начались оборонительные бои. Силы Бичерахова с боями и контратаками под артиллерийским прикрытием флотилии отходили в сторону Порт-Петровска. 13 октября бичераховцы смогли провести контратаку у Мамедкалы и отбросить турок к Дербенту. Но силы были неравны, и после тяжёлых боёв отступать пришлось уже до Темир-Хан-Шуры, которая была сдана 25 октября.

Правда, уже через пять дней турок ждала подстава в виде Мудросского перемирия. 29 сентября Болгария подписала Салоникское перемирие, и Османская империя оказалась отрезана от своих немецких и австро-венгерских союзников. Сама Германия вовсю искала мира. Начались переговоры, которые и закончились Мудросским перемирием. Перемирие открыло Антанте проливы. Но куда неприятнее для османов были положения о демобилизации армии и эвакуации из Закавказья вплоть до Карса и Батума, которые хоть и отошли Османской империи по Брестскому миру, но временно оставались за турками, пока союзники не решат иначе. Сама империя теряла все нетурецкие территории, а турецкие должны были быть разделены на сферы влияния Антанты. Лидеры триумвирата младотурок и видные члены партии «Единение и Прогресс» погрузились на немецкие корабли и 3 ноября сбежали в Германию через Одессу.

В Дагестане Иззет-паша взял паузу. Выглядело это так, будто турки сейчас соберутся и уедут домой. Однако это был отвлекающий манёвр для перегруппировки сил перед наступлением на Порт-Петровск. Наступление началось 4 ноября, и турки оказались разбиты на высотах Тарки-Тау и обратились в бегство. Поражение спас чеченский отряд, которым командовал Али Бамат-Гиреевич Митаев — известный и влиятельный суфийский шейх.

Наступление возобновилось, опять безрезультатно для обеих сторон. Тем временем в порт города вошли суда английской флотилии, и к Иззет-паше отправилась делегация англичан и французов с вопросом: какого черта турки продолжают боевые действия после подписания перемирия? Иззет-паша ответил, что его силы состоят на службе Горского правительства и АДР и никакого отношения к Османской империи не имеют.

Тогда англичане предложили Бичерахову эвакуироваться на юг. Они планировали операцию по повторному занятию Баку. В Дагестане Лазаря ничего более не держало — его брат потерпел неудачу западнее, а Терское восстание к тому времени было уже подавлено.

Горское правительство завладело Дагестаном, но скорее формально. Князь Тарковский сложил полномочия диктатора и стал военным министром горского правительства, что фактически увеличило его власть. Турецкие войска оставались и были поставлены на довольствие за счёт контрибуций с местных. Тех, кто не хотел платить, карали разграблением аулов и коллективными наказаниями — за убийство одного турецкого солдата расстреливалось несколько горцев.

Такое положение длилось до 17 ноября, когда англичане наконец смогли надавить на турок, заявив, что их присутствие в Дагестане нарушает Мудросское перемирие. Если войска останутся, это будет иметь последствия. Пришлось уходить, тем более что британцы в тот же день заняли Баку. Генерал-лейтенант Уильям Монтгомери Томсон ранее получил приказ захватить нефтепромыслы. Правительство АДР утратило Баку, но надеялось, что его интересы будут учтены на Парижской мирной конференции.

Аналогичную кость бросили и Горскому правительству: мол, мы вас поддержим, если вы удалите турок и сформируете коалиционное правительство. Тапа Чермоев подал в отставку. Новое правительство возглавил черкесский политик Пшемахо Тамашевич Коцев.

Выигрыш в Первой мировой стал концом для Лазаря Бичерахова. Британцы дали ему звание генерал-майора своей армии, но его силы с довольствия сняли. Пришлось вести переговоры с Деникиным о передаче остатков. В Дагестане временно образовалось затишье, и даже были введены британские колониальные силы: в Порт-Петровске, например, стоял батальон непальцев-гуркхов.