Эсеры. Спад
После всего описанного ранее должна была сложиться общая картина: спад революции, замирание политической жизни, кризис радикальных партий. У ПСР к этому добавился скандал с разоблачением Азефа, который был не просто руководителем Боевой организации, но и членом ЦК и даже одним из основателей партии эсеров.
В условиях конца революции и отсутствия возможности легально работать ПСР решила вновь вернуться к террору. Была поставлена цель — возродить Боевую организацию, но на сей раз отвести внутренней безопасности больше внимания, чтобы никакие провокаторы не смогли проникнуть внутрь. Руководителем новой Боевой организации стал Борис Савинков — по праву зама Азефа, с большим опытом руководства террористической деятельностью.
Любопытно, что отношение к Савинкову внутри ПСР было натянутым. Хоть прошлая провокация Азефа против Савинкова и была разоблачена, отношения к нему в партии это не улучшило. В 1908 году Савинков разводится со своей первой женой Верой Глебовной Успенской, дочерью писателя. Хоть в браке у них было двое детей (третий ребёнок умер после родов), с женой Савинков не виделся со времён бегства из Вологодской ссылки. Партийные товарищи не разобрались в причинах развода и назначили Бориса виноватым. Да, моральный облик сильно заботил радикалов и тогда. Плюсом Савинков начал свою литературную деятельность, и эта деятельность была встречена товарищами неадекватно. Например, Вера Фигнер полностью прекратит личную дружбу с Борисом.
Именно по этим причинам у новой БО был неопределённый статус. С одной стороны, она была в подчинении ЦК, с другой — действовала автономно. Такой статус должен был действовать год. Также стоит отметить, что название «Боевая организация» к новой БО нигде официально не употребляется, но, так как обе структуры сходны по деятельности и своему положению в ПСР, историки называют савинковскую организацию Боевой организацией. Процесс комплектования БО затянется до лета 1909 года. Добровольцев будет значительно меньше, чем ранее. Из них Савинков отберёт 12 человек.
Новая БО будет строиться вокруг военной дисциплины с диктатором во главе. Упомянем некоторых членов: Евгения Ивановна Сомова (в девичестве Зильберберг, вторая жена Савинкова), уже знакомый нам Слётов, Сергей Николаевич Моисеенко (брат террориста Бориса Моисеенко).
Тем временем партию поразил кризис, который резко усилился с разоблачением Азефа. Достаточно взглянуть на малочисленный состав ЦК. В него входили Чернов, Аргунов, Авксентьев, Натансон и Ракитников. Этот состав взял на себя ответственность за неудачи и созвал пятый партсовет, чтобы коллективно уйти в отставку. Для разбора полётов по делу Азефа была созвана партийная комиссия, которую возглавил уже упоминавшийся Алексей Николаевич Бах. Бах был известным противником террора, и комиссия сделала соответствующие выводы, предложив полностью отказаться от террора. Но это решение не прошло голосование. Вместо ЦК новым руководящим органом партии стало заграничное бюро в составе трёх членов: уже знакомый нам Фундаминский-Бунаков, отвечавший за курирование БО, Андрей Юрьевич Фейт — ещё старый народоволец и член заграничного бюро с 1907 года — и Екатерина Павловна Пешкова, видная эсерка и по совместительству жена Максима Горького. Впрочем, с Горьким они фактически разошлись в 1903 году, так как писатель, приобретя известность, «жил на два фронта» между законной женой и актрисой Марией Андреевой. Забавно, но Андреева приобщила писателя к РСДРП, а Пешкова подалась к эсерам.
В России за главного оставался Зензинов. Впрочем, его арестуют уже в 1910 году и сошлют в Якутию на пять лет. Там он на время отойдёт от партийной деятельности, будучи увлечённым орнитологией и этнографией. И, несмотря на то что ссылка для Зензинова закончится в 1915 году, из обоймы он выпадет до Февральской революции.
Казалось бы, при таких обстоятельствах эсерами должно было рулить заграничное бюро, но реальная власть в партии оказалась совсем у других людей. На случай ареста ЦК был создан резервный орган управления, который не получил официального оформления. Назову его «комиссией».
В «комиссию» также входили три человека: уже известный нам ветеран неонародничества, стоявший у истоков ПСР Леонид Эммануилович Шишко (впрочем, он умрёт уже в 1910 году), Феликс Вадимович Волховский — очень старый народник, друг и партнёр Германа Лопатина — и Марк Андреевич Натансон.
А теперь вопрос на засыпку. Кто из этой троицы фактически рулил партией? Правильно: именно Натансон. Именно он был живым заслуженным теоретическим лидером, который боролся за влияние внутри партии с Черновым. В отличие от последнего, он не был скомпрометирован связями с Азефом. По сути его лидерство сохранится в партии на целых пять лет — до начала Первой мировой войны.
Между тем борьба с провокаторами в партии достигла нового накала. Разоблачали и судили как реальных провокаторов, так и откровенно охотились на ведьм. Партию поразило несколько скандалов. Первым делом стали кошмарить ряд бывших членов БО, которые не были полицейскими провокаторами. Надо сказать, что это изрядно их деморализовало. Но БО всегда держалось особняком внутри ПСР. Другие инциденты были серьёзнее.
Возьмём, например, дело Эсфирь Лапиной. Она была более известна под партийной кличкой «Бэла». Эта барышня находилась в группе около БО ПСР. Когда осенью 1906 года Азеф и Савинков объявляли об уходе из БО, так как старые методы не дают нужной отдачи, у партии возникла потребность создать иные группы террористов в подчинении ЦК и губернских органов. Ранее я писал про Северный и Центральный боевые отряды. Но ранее всех действовала группа Бэлы, которую впоследствии и заменит Центральный боевой отряд. Эта группа должна была устранить фон дер Лауница, но провалила задание, после чего её заменили. К слову, Сергей Николаевич Моисеенко входил в эту группу до вербовки Савинковым в новую БО.
После разоблачения Азефа взлетела звезда «революционного Шерлока Холмса» — Бурцева. Тот и правда разоблачит множество провокаторов. Откуда Бурцев взял данные? Источников у него было двое. Уже знакомый идейный полицейский Меньшиков и экс-начальник департамента полиции Сергей Петрович Коваленский. Если Меньшиков был идейным, то Коваленский стал информатором по сиюминутной слабости. Ему не повезло руководить полицией в 1905 году в ходе подъёма революции. Естественно, его отправили в «рабочую ссылку», сняв с поста и назначив на незначительную должность. Карьерные перспективы у персонажа закрылись, и маялся он до 17 сентября 1909 года, пока не покончил жизнь самоубийством. Но прежде он собрал список известных ему провокаторов и отослал Бурцеву. Там было множество реальных провокаторов, но были и фиктивные.
Лапиной не повезло. Хоть её и не было в обоих списках, но от обоих источников Бурцева исходил сигнал, что у эсеров завелась женщина-провокатор. Лапина частично подходила под описание. Плюс ранее она дружила с Азефом. По эсеровской эмиграции поползли слухи, и они быстро дошли до Лапиной. Лапина составила обращение в заграничное ЦК с вопросом, ведётся ли против неё расследование. ЦК ответил, что всё в порядке, однако одновременно предупредил всех бывших членов БО, что на самом деле расследование ведётся, но неофициально. Надо ли говорить, что эта информация дошла до Лапиной? Та составила обращение к пятому совету ПСР, в котором объявила, что ради своей реабилитации намерена поехать в Россию и сдаться властям. Туда же она приложила заявление о выходе из ПСР и краткую биографию, которую хотела отправить в департамент полиции.
Правда, в Россию она не вернётся, а просто покончит с собой, написав записку на имя Чернова, в которой обвинит ЦК в своём шаге: мол, именно ЦК, не проведя проверки, поразил её в правах и по сути довёл до самоубийства.
Вскоре вскрылось, что Лапина не имеет отношения к провокациям. Настоящим провокатором полиции была другая женщина — Зинаида Федоровна Гернгросс-Жученко, идейная монархистка, которую департамент полиции внедрил в революционные круги ещё в 1895 году. Разоблачил её Бурцев. Он просто поехал к ней в Берлин и после нескольких бесед задал прямой вопрос, давно ли она работает провокатором. На что агент прямо ответила: не провокатором, а идейным сотрудником. Эсеры решили не мстить идейному противнику, и отставной агент спокойно жила в Германии, как и Азеф, до 1914 года. Далее её, как и многих русских, арестуют. Она будет освобождена в 1917 году, после чего уедет в Бельгию, где её следы теряются.
Дело Лапиной имело далеко идущие последствия для ПСР. По партии начала распространяться атмосфера взаимного недоверия. Многие бывшие боевики покинули ряды партии. Например, убийца министра народного просвещения Карпович. Это был человек, вдохновивший волну эсеровского индивидуального террора. Но даже его проняло. Карпович переедет в Лондон, где попытается поступить в Политехнический, но не пройдёт и станет работать массажистом. В 1912 году сближается с меньшевиком Иваном Михайловичем Майским — впоследствии крупным советским дипломатом, возвысившимся при Сталине. После Февральской революции Карпович решил вернуться в Россию. Но его пароход «Зара» был торпедирован немецкой подлодкой 13 апреля 1917 года, Карпович до России не доплыл.
Но вернёмся в 1909 год. Руководящие органы организации тоже оказались не на высоте. Вместо объединения активистов они оказались парализованы, способствуя росту бездеятельности и забюрократизированности. Основной причиной было отсутствие реальных точек приложения деятельности в условиях поражения революции. У партии оставался лишь путь террора. Но в условиях истории с Азефом и охоты на ведьм внутри организации этот путь осложнялся. Новая БО формируется Савинковым именно в таких условиях, что усугублялось отсутствием финансирования. Действительно, у партии средств стало меньше, но они были. Речь идёт о сознательном саботаже линии террора. Основную оргработу по финансированию организации взял на себя Фундаминский-Бунаков, но его усилий было недостаточно, и новая БО работала в условиях дефицита средств и кадров. В партийной прессе стали появляться статьи, направленные против террора.
Показательной тут будет история Александра Алексеевича Петрова, рядового саратовского эсера. Петров был учителем. С 1902 года сближается с ПСР. Неоднократно арестовывается и заканчивает ссылкой в Нарым. Оттуда он бежит и в 1906 году вступает в казанскую губернскую организацию ПСР, где с товарищем организовывает динамитную лабораторию. 16 января 1907 года из-за нарушения техники безопасности в лаборатории происходит взрыв. Ранит обоих, товарища нашего героя — смертельно. Перед смертью он сознаётся Петрову, что является агентом охранки. Потрясённого Петрова судят и отправляют на каторгу в Вятку. Оттуда он в 1908 году бежит в Саратов, где его ловят по донесению другого провокатора.
Сидя в Саратовской тюрьме, Петров узнаёт о деле Азефа. После этого задаётся вопросом: почему бы не стать революционным провокатором в рядах охранки? Ведь провокация — это игра, в которую можно играть вдвоём. Он изъявляет желание сотрудничать с охранкой, и его этапируют в Петербург, где Петрова вербует сам начальник охранки — Герасимов. Петров получает задание отправиться за границу и вступить в группу Савинкова. В эмиграции Петров первым делом сольёт себя Бурцеву и вступит в контакт со Слётовым и Фундаминским-Бунаковым. Желая реабилитировать своё имя среди революционеров, которые донесли ему о принципиальной недопустимости такой тактики, он попросил дать ему возможность ликвидировать Герасимова. Петрова передали Савинкову. Решено было действовать оперативно и не просить санкций руководящих органов. Тем более что не было времени собирать распылённый состав ЦК. Узким кругом — Савинков, Слётов и Фундаминский-Бунаков — было решено дать Петрову шанс реабилитироваться. За границей Петров информировал охранку, что внедрился в БО ПСР.
В конце ноября Петров возвращается в Петербург и обнаруживает, что Герасимов покинул свой пост. Его отправили в кадровый резерв с повышением на должность шефа жандармов — с уровня столичного переместили на уровень всей империи. Вместо него начальником столичной охранки стал Сергей Георгиевич Карпов. Ему и назначил встречу в арендованной квартире Петров. При проведении ремонтных работ Петров заложил бомбу в диван и вывел провода на дверной звонок. При встрече он подорвал Карпова, но был пойман. На суде он дал показания, компрометирующие Герасимова (мол, Карпова убил по его приказу), испортив тому дальнейшую карьеру. Суд приговорил Петрова к смертной казни.
Руководящие органы отказались принять успех дела Петрова и использовали его для ослабления позиций БО ПСР и поддержавших его Фундаминского-Бунакова и Слётова. Отныне инициатива в партии не приветствовалась.
Тем не менее в 1909 году начинается работа по подготовке покушения на императора. В Англии производится динамит. Имеющиеся средства используются на обеспечение поддельными паспортами и перевозку большей части членов БО в Нюрнберг и меньшей части — в Петербург для установления наружного наблюдения за перемещениями императора. Схема была выбрана классическая. Боевики либо устраивались на официальную работу и спокойно работали и наблюдали, либо становились извозчиками. Передвижения царя были локализованы, но уже в январе 1910 года до Савинкова начали доходить слухи, что члены БО известны охранке. И в первую очередь те, кто работает в качестве извозчиков. В этих условиях Савинков отказался переправлять взрывчатку в Россию. А в марте 1910 года вообще принял решение отозвать группу. Полуинтуитивное решение оказалось верным: группа действительно была под наблюдением.
После отзыва БО изрядно похудела, так как часть боевиков покинула ряды организации, но большей утратой стала смерть 20 января 1910 года Леонида Эммануиловича Шишко, который стоял у истоков ПСР и был сторонником террора.
Остатки БО собрались в Лондоне. Компанию им составили Фундаминский-Бунаков и Зензинов. Савинков изложил свои соображения и заявил, что в БО завёлся провокатор. Слово взял самый новый член БО — некто Кирюхин, заявивший, что готов покинуть организацию, так как он только недавно вступил и никто его не знает. Но против Кирюхина подозрений не имелось. Савинков объявил, что группу распускает и будет организована пересборка. В новый состав БО вошло семь человек: Моисеенко-младший, Евгения Ивановна Зильберберг (сестра Льва Зильберберга), Мария Алексеевна Прокофьева (новый техник БО), некий боевик с фамилией Фабрикант (инициалы установить не удалось), Михаил Михайлович Чернавский (старый народник, а ныне эсер), Кирюхин (полное ФИО установить не удалось) и сам Савинков. Всего семь человек.
Чуть позднее, осенью 1910 года, в БО появится новый техник Наталья Сергеевна Климова, бывшая максималистка. Именно она смогла помочь уличить провокатора. Им оказался Кирюхин. В дружеской беседе он сообщил ей такие сведения об организации максималистов Москвы, которые могли быть только у узкого круга посвящённых и охранки. Савинков и Фейт встретились с провокатором и под угрозой смерти выудили у него признание, что сожительница Кирюхина является агентом охранки, но сам он не причастен. На самом деле это была ложь, но она спасла провокатору жизнь. Его отпустили. Савинкову стало ясно, что охранка знает детали всех приготовлений БО за полтора года и необходимо начинать подготовку сначала.
Материалы охранки проливают свет, почему не арестовывали боевиков, пока те были в России. Они ждали приезда Савинкова.
Последний состав БО начал подготовку к новым терактам. По словам Савинкова, целями являлись император и Столыпин, однако ничем это не подтверждается. Возможно, это были только замыслы. Обстановка внутри партии уже была совершенно иной. Прошлая неудача развернула перед Савинковым старую проблему родом из 1906 года. Охранка прекрасно освоила меры безопасности, нужен был технический прорыв в деле террора.
Для повышения оснащённости БО последними техническими наработками нужны были средства. Средства имелись у партии, но руководство уже было другим. Новые руководящие органы находились под контролем Натансона и блокировали финансирование БО. Следственная комиссия по делу Азефа продолжала свою работу и в конце 1910 года представила свои результаты. Они были неутешительны для террористов. Председатель комиссии Бах был настроен резко против террора, что нашло своё место в выводах комиссии. Часть членов комиссии помогала ему в этом, ибо были связаны знакомствами ещё с кружков 1880-х годов.
Личные отношения опять возобладали над непредвзятостью. Вкратце выводы комиссии состояли в том, что провокаторство может существовать в террористической среде, а потому все члены БО являются пособниками Азефа, а сама атмосфера БО противопоставляет террористов партии и потому от террора надо отказаться полностью как от практики.
Комиссия использовала для следствия исключительно показания бывших членов ЦК, которые стремились обелить себя и дистанцироваться и от Азефа, и от БО ПСР. В этих условиях деятельность БО замирает. В апреле 1911 года выводы комиссии публикуются в партийной печати. Контрдоводы членов БО публиковать отказываются. Савинков борется до тех пор, пока не понимает, что именно Натансон чинит препятствия в публикации ответки.
В этих условиях 6 мая 1911 года Савинков пишет обращение в ЦК, объявляя о роспуске БО. Официально о роспуске не будет объявлено. С 1911 по 1914 год дела у партии идут крайне неважно. Основной фокус деятельности смещается в эмигрантские круги. Партия хиреет и утрачивает связи с множеством региональных организаций. Активисты начинают медленно разбредаться. Справедливости ради, это можно сказать обо всех революционных организациях того периода.
Биографические справки по эсерам довоенного периода
В алфавитном порядке ниже мной будут приведены все значимые лица, упомянутые в первой части из 5 глав.
Авксентьев, Николай Дмитриевич — восходящая звезда ПСР. Арестован после разгона первой Думы, бежал из сибирской ссылки в 1907 году. В эмиграции до февраля 1917-го, десять лет был главредом партийной газеты «Знамя Труда». Думский авторитет сделает его лидером правого крыла партии.
Ан-ский (Раппопорт, Семён Акимович) — не путать с Анненским. Выпадет из обоймы до февраля 1917-го, всё это время будет заниматься еврейской этнографией в черте оседлости.
Анненский, Николай Фёдорович — вышел из сферы ПСР вместе с коллективом журнала «Русское Богатство» после второго съезда ПСР. К энесам толком не примкнул. Столкнулся с болезнью, отошёл от дел. Умер 8 августа 1912 года. Заслуги отмечены большевиками — газета «Правда» разместила некролог.
Аргунов, Андрей Александрович — после скандала с Азефом вышел в отставку, осел в Париже. В предвоенные годы решил, что выход из кризиса — в объединении с социал-демократами. Стал товарищем Плеханова.
Бах, Алексей Николаевич — помимо лавров одного из основателей ПСР и старого народовольца у него была репутация специалиста-биохимика. Летом 1917 возвращается в Петроград. С советскими властями он поладил как учёный, и в 1918 возглавил центральную химлабораторию ВСНХ, которая ныне «НИФХИ им. Карпова», подведомственное Росатому. Возглавлял Всесоюзную ассоциацию работников науки и техники. Репрессии 1930 затронули эту структуру, но для Баха это последствий не имело. В 1935 вместе с Александром Ивановичем Опариным он создаёт Институт Биохимии Академии Наук СССР, ныне носящий имя Баха. К слову, именно Бах внёс предложение присвоить Сталину статус почётного члена АН СССР. Бах также был старейшим членом Верховного Совета СССР по первому созыву (избирался от Сталиногорска Тульской области, ныне Новомосковск). Доживёт Бах до 13 мая 1946. У этого эсера жизнь сложится довольно неплохо и продуктивно: им была заложена основа отечественной школы биохимии и разработана перекисная теория окисления.
Блинов, Николай Иванович — боевик первой генерации БО ПСР. Погиб 24 апреля 1905 года в Житомире: вышел один к толпе погромщиков еврейских кварталов.
Бонч-Осмоловский, Анатолий Осипович — народник старшего поколения. Затих до февраля 1917 года.
Боришанский, Давид — боевик первой генерации БО ПСР. В марте 1905 года попал на каторгу, следы теряются.
Брешко-Брешковская, Екатерина Константиновна — «бабушка русской революции». В 1907 году сдана Азефом, угодила в ссылку, где просидела до Февральской революции.
Волховский, Феликс Вадимович — очень старый народник, друг и партнёр Германа Лопатина. Член резервной «комиссии» по управлению ПСР. Работал в зарубежных изданиях ПСР вплоть до смерти 2 августа 1914 года.
Вознесенский, Владимир Александрович — один из основателей протоэсеровских кружков. Стал геологом в ссылке. Участвовал в событиях 1905 года в Иркутске, затем полностью отошёл от политики. стал геологом в ссылке. В ссылке же примет участие в событиях 1905 года в Иркутске. Затем отойдёт от политики, полностью посвятив себя геологии. Умрёт в Ленинграде 10 января 1927 года, подарив уже Союзу целую династию геологов.
Гершуни, Григорий Андреевич — основатель Боевой организации ПСР. Умер 29 марта 1909 года, до самой смерти отказываясь признать в Азефе провокатора.
Григорьев, Евгений Константинович — боевик первой генерации БО ПСР. Следы теряются в ссылке.
Двойников, Иван Васильевич — боевик первой генерации БО ПСР. Случайно арестован по делу о подготовке покушения на генерала Неплюева, к которому отношения не имел. Следы теряются на каторге.
Дулебов, Егор Олимпиевич — боевик первой генерации БО ПСР. Выдан провокатором Татаровым, попал в Петропавловскую крепость. Сошёл с ума, скончался в психиатрической клинике в 1908 году.
Житловский, Хаим Осипович — после участия в создании ПСР создал Социалистическую Еврейскую Рабочую Партию (СЕРП), которая будет примыкать к ПСР, подобно тому, как другая еврейская партия БУНД будет примыкать к соцдемам. Житловский и серповцы будут бороться как с БУНДом, так и с сионистами-социалистами. Однако годы реакции 1908–1917 заставят партию переобуться. Многие её члены уедут из России и станут левыми сионистами. Не стал исключением и Житловский. Виной всему его местечковый национализм и любовь к языку идиш, пропагандой которого в еврейской среде он и занимался. В 1910 он перебирается в США. Впрочем, сионистом он так и не стал из-за приверженности к идишу. Впоследствии выступал за сотрудничество с СССР. Умер 6 мая 1943 в Калгари (Канада).
Зильберберг, Евгения Ивановна (в замужестве Сомова) — сестра террориста Льва Зильберберга, вторая жена Савинкова. Член новой БО. После казни мужа (первого) уехала в эмиграцию, следы теряются в Италии.
Ивановская, Прасковья Семёновна — боевик первой генерации БО ПСР. Арестована, вышла по манифесту 17 октября 1905 года, отошла от политики. Жила на Украине, заведовала музеем Короленко. Умерла 19 сентября 1935 года.
Калашников, Александр Васильевич — боевик первой генерации БО ПСР. Случайно арестован вместе с Двойниковым по делу Неплюева. Следы теряются на каторге.
Карпович, Пётр Владимирович — убийца министра народного просвещения Боголепова, вдохновитель волны эсеровского террора. После дела Азефа покинул ПСР. Жил в Лондоне, работал массажистом. В 1912 году сблизился с меньшевиком Майским. Погиб 13 апреля 1917 года: пароход «Зара» торпедирован немецкой подлодкой.
Качура, Фома Корнеевич — боевик первой генерации БО ПСР. Получил 10 лет каторги, отбывал в Архангельской губернии. Следы далее теряются.
Керенский, Александр Фёдорович — в 1906 начал карьеру политического адвоката с защиты прибалтийских крестьян, грабивших в годы первой революции поместья немецких баронов. И дело пошло в гору. Керенский получает славу умелого оратора и отмечается в известных судебных делах с политическим подтекстом. В основном в судах над эсерами по первости. В 1915 попадёт в большую политику, избираясь в четвёртую Государственную Думу, которую остальная часть ПСР бойкотировала. В связи с этим Керенский фактически порывает с партией и переходит в стан трудовиков. Однако формально из ПСР его никто не исключал. Дума стала звёздным часом Керенского. Его известность росла как на дрожжах. Её венцом стало «Туркестанское дело» 1916 года. После распространения указа о трудовой мобилизации населения на среднюю Азию, чьи коренные народы до этого не подлежали мобилизационным мероприятиям, полыхнула вся Средняя Азия и началось восстание, которое будет подавлено аккурат к Февральской революции. Туркестанским это восстание называют, т.к. оно происходило преимущественно на территории Туркестанского Военного Округа. Понятно, что мобилизация была одной из причин. Основные вопросы были связаны с переселенческой политикой царской России, земельным вопросом и ускользанием власти из рук местных элит. Добавим сюда этническую напряжённость, и станет ясно, что указ всего лишь ускорил неизбежное. Восстание сразу приобрело характер этнических чисток русских поселенцев и дополнилось призывами к священной войне. Крестьяне и казаки, столкнувшись с истреблением деревень, начали практиковать самосуд и казнить всех причастных к восстанию, естественно, трактуя причастность вольно. Восстание носило очаговый характер и более всего свирепствовало в казахских Тургайских степях в силу труднодоступности региона. И если остальные очаги восстания царская армия утопила в крови, то этот очаг дожил до Февральской революции. А потому там выработалась структура власти во главе которой стоял хан Абдигапар Жанбосынулы. Дума сразу соорудила комиссию по расследованию причин восстания, которую как раз и возглавил Керенский. Комиссия пришла к выводу, что во всём виноват министр внутренних дел и царизм. Обличительные речи Керенского сделают его лидером фракции трудовиков и одним из лидеров думской оппозиции, с которым эсерам придётся считаться.
Кирюхин — самый новый член савинковской БО. Оказался провокатором. Разоблачён Климовой, но под угрозой смерти солгал, что агент — его сожительница. Отпущен. Полное ФИО не установлено.
Климова, Наталья Сергеевна — бывшая максималистка, техник БО с осени 1910 года. Помогла уличить провокатора Кирюхина.
Клитчоглу, Серафима Георгиевна — боевик первой генерации БО ПСР. Попала в ссылку, амнистирована манифестом 17 октября 1905 года. Вела независимую террористическую деятельность, безуспешно. Позднее отошла от политики, работала учителем. Умерла в 1926 году.
Крафт, Павел Павлович — боевик первой генерации БО ПСР. Умер 25 мая 1907 года от болезни сердца, находясь на нелегальном положении под видом гражданина Франции.
Куликовский, Петр Александрович — боевик первой генерации БО ПСР. Бессрочная каторга на Акатуе, затем ссылка в Якутск. Остался там до Гражданской войны.
Лазарев, Егор Егорович — старый народник. Поселился в Швейцарии, участвовал в заграничных делах ПСР вплоть до февраля 1917 года.
Лопатин, Герман Александрович — друг Маркса, герой двух циклов. После дела Азефа отошёл от политики, занимался литературной деятельностью. С 1913 года в Петербурге. Умер 26 декабря 1918 года.
Моисеенко, Сергей Николаевич — брат террориста Бориса Моисеенко. Входил в группу Бэлы, затем в новую БО Савинкова. После роспуска БО работал в заграничной делегации ПСР. В 1912 году нелегально вернулся в Россию для организации побега Брешко-Брешковской. Сослан в Якутию, бежал в 1913 году. С началом Первой мировой записался в сербскую армию, воевал до февраля 1917 года.
Мякотин, Венедикт Александрович — энес. В 1911 году получил год заключения за брошюру 1906 года. Продолжил легальную деятельность в рамках партии народных социалистов.
Назаров, Федор Александрович — боевик первой генерации БО ПСР. Выдан Татаровым. Имел отношение к подготовке покушения на Неплюева. Получил четыре года каторги. Далее версии разнятся: повешен после попытки побега или убит при переходе границы.
Натансон, Марк Андреевич — ветеран неонародничества, стоял у истоков ПСР. После дела Азефа фактически возглавил партию через резервную «комиссию». Боролся за влияние с Черновым. Его лидерство продлится до начала Первой мировой войны.
Огановский, Николай Петрович —— останется в России. Будет разрываться между левыми кадетами, энесами и трудовиками. В конечном счёте отойдёт от эсеров в пользу энесов, но сохранит связи с трудовой группой, аккуратно подтягивая трудовиков к энесам.
Переверзев, Павел Николаевич — один из основателей протоэсеровских кружков. Приобрёл известность как адвокат. Защищал фракцию большевиков в четвёртой Думе, выступал в «Деле Бейлиса». Дрейфовал в сторону трудовиков и энесов.
Петров, Александр Алексеевич — рядовой саратовский эсер, учитель. Завербован Герасимовым для внедрения в БО Савинкова, но добровольно сдался Бурцеву. В ноябре 1909 года подорвал начальника столичной охранки Карпова. На суде дал показания против Герасимова. Приговорён к смертной казни.
Прокофьева, Мария Алексеевна — новый техник БО в составе из семи человек.
Ракитников, Николай Иванович — наиболее близкий к марксистам эсер. После истории с Азефом вышел из ЦК, занимался статьями. В политику ещё вернётся.
Рубанович, Илья Адольфович — — прописался за границей в качестве представителя ПСР в международных социалистических форумах и конференциях. Был представителем ПСР во Втором Интернационале, и вошёл в его руководящие органы.
Русанов, Николай Сергеевич — герой прошлого цикла про знакомцев Маркса. Обосновался за границей, занимался журналистикой в заграничной организации эсеров вплоть до февраля 1917 года.
Рутенберг, Пётр Моисеевич — после той истории с Гапоном эмигрирует в Европу до 1915 года. Проживает преимущественно в Италии, отойдя от политики и занимаясь гидротехникой. В Европе происходит его идеологическое преображение. Рутенберг был евреем, и он поворачивается лицом к сионизму. Заново принимает иудаизм через обряд публичного покаяния в вероотступничестве. С началом Мировой войны он примыкает к правым сионистам в лице Трумпельдора и Жаботинского в проекте создания «еврейского легиона» под эгидой Британии для отвоевания Палестины у Османской Империи. В 1915 перебирается в США, где участвует в созыве американского еврейского конгресса вместе с Житловским. В США он знакомится с Давидом Бен-Гурионом и примыкает уже к левым сионистам из Поалей Цион. Там же в Штатах Рутенберг разрабатывает планы ирригации и гидроэлектрификации Палестины. После Февральской Революции Рутенберг возвращается в Россию. Прибывает он туда только в июле, где его сразу приветствовал другой отщепенец от партии эсеров — Керенский, который сразу назначил нашего героя заместителем губернского комиссара, что для Петрограда означало автоматом пост руководителя городской Думы. Как известно, в стране имело место двоевластие. Петросовет конкурировал с Временным Правительством на общем уровне, и со столичной Думой на региональном. К сентябрю 1917 произошла большевизация Петросовета, во главе которого встал Троцкий. Рутенберг противодействовал Совету по линии Думы и предлагал план казни Ленина и Троцкого. Такую ретивость Керенский оценил и включил 3 ноября 1917 нашего героя в чрезвычайный совет. Рутенберг оборонял Зимний в дни Октябрьской Революции и был арестован. В 1918 отпущен из Петропавловской крепости по просьбе Горького и Коллонтай на фоне приближения немцев к Петрограду. Рутенберг переезжает в Москву и занимается кооперативами. После покушения Фанни Каплан на Ленина начинается красный террор и Рутенберг бежит в Одессу, которую контролировали французские интервенты. Там он возглавляет комитет по снабжению интервентов со стороны белых. Это порождает известные спекуляции и версии на тему причастности Рутенберга к покушению на Ленина. Когда стало ясно, что французы уйдут из Одессы, Рутенберг сбежит в Лондон, окончательно распрощавшись с Россией. В Англии наш герой изыскивает финансирование на свои палестинские проекты у Ротшильдов. И в 1920 отплывает в Подмандатную Палестину, где как раз были беспорядки арабского населения на тему еврейских мигрантов. В Палестине Рутенберг вместе с Жаботинским закладывает основы боевой организации Хагана и командует её отрядами в районе Тель-Авива. Связи Рутенберга в Британии помогли ему получить протекцию Черчилля и отгрызть под свою электрическую концессию Галилею. К слову, Палестинская Электрическая Компания — тоже его детище. Он продолжал заниматься электроэнергетикой и был неформальным посредником между Бен-Гурионом и Жаботинским до конца своих дней. Умер 3 января 1942 от рака горла.
Сикорский, Лейба Вульфович — боевик первой генерации БО ПСР. Получил 20 лет каторжных работ. Вышел после Февральской революции. Жил в Москве до 1928 года.
Слётов, Степан Николаевич — член новой БО Савинкова. Под давлением партийных раскладов изменил мнение в пользу легальной работы. В 1914 году стал социал-патриотом, записался во французскую армию. Погиб 19 июня 1915 года под Верденом. Автор книги «К истории возникновения партии Социалистов-Революционеров».
Тютчев, Николай Сергеевич — старый товарищ Натансона. С 1906 года в эмиграции, работал в парижском центре эсеров и у Бурцева. В 1914 году отошёл от политики. Вернулся в 1917-м, разбирал архивы охранки. Умер 31 января 1924 года в Ленинграде.
Фабрикант — боевик новой БО в составе из семи человек. Инициалы установить не удалось.
Фейт, Андрей Юрьевич — старый народоволец, член заграничного бюро ПСР с 1907 года.
Фриденсон, Григорий Михайлович — старый народоволец. В деятельности ПСР участвовал формально. Скончался 4 июня 1913 года.
Чайковский, Николай Васильевич — «дедушка русской революции». После Первой революции занялся кооперативным движением, выпал из поля зрения до февраля 1917 года.
Чернавский, Михаил Михайлович — старый народник, эсер. Член новой БО в составе из семи человек.
Чернов, Виктор Михайлович — центристский лидер ПСР, главный теоретик партии. После дела Азефа скомпрометирован связями с ним. Боролся за влияние с Натансоном. В дальнейшем продолжит центристский курс в эмиграции.
Шишко, Леонид Эммануилович — ветеран неонародничества, один из основателей ПСР, сторонник террора. Член резервной «комиссии». Умер 20 января 1910 года.
Юделевский, Яков Лазаревич — после того как его оппозиционная платформа не получила поддержки на первом съезде ПСР, отвалился от партии. Жил во Франции, получил математическое и геологическое образование. С началом Первой мировой — антивоенные позиции. Октябрь не принял. Увлекался масонством. С началом Второй мировой эмигрировал в США. Умер 3 января 1957 года.
Юрковская, Юлия Феликсовна — боевик первой генерации БО ПСР. Следы теряются в ссылке.