Эсеры. Азеф
Восстановление Боевой организации эсеров, несмотря на потери, продолжалось. В неё вступили новые члены, и общий состав к осени 1906 года включал 21 человек.
Из новеньких интересны некоторые:
1. Василий Митрофанович Сулятицкий, 1885 года рождения. Происходил из семьи священника. К неонародническим взглядам пришел в армии, что было редким явлением. Вместе с ещё одним членом ПСР, Львом Ивановичем Зильбербергом, организовал побег Савинкова из тюрьмы.
2. Маргарита Вноровская (Грунди) с мужем Владимиром Устиновичем Вноровским. Последний приходился братом упоминавшемуся Борису Устиновичу Вноровскому-Мищенко. Хоть Владимир и вступил в БО ранее, он был на вторых ролях и отметился минорной помощью в подготовке покушения на Дубасова.
3. Борис Глебович Успенский, который являлся сыном известного в своё время писателя-народника Глеба Ивановича Успенского.
Из менее значительных персонажей — Александр Фельдман и Мария Худатова, их дальнейшая роль будет эпизодической.
Основной целью нового состава БО стала подготовка покушения на Столыпина. Но перед этим глава БО — Азеф — затеял большую долгую интригу, итогом которой должно было стать полное переформатирование БО ПСР под себя и упрочение своей позиции в партии. Параллельно нужно было восстановить авторитет в качестве агента охранки, заморозив террор. В этом Азефу стал очень сильно мешать Савинков. Потому Азефу необходимо было распустить воссозданную БО заново и реставрировать уже под себя не с заслуженными боевиками, а с послушными или легко управляемыми пешками. Но только потом. В моменте же нужно было сокращение террора.
Интрига Азефа началась незадолго до сентября 1906 года. В этом месяце в Иматре, что в Финляндии, должен был пройти.
Предварительно Азеф сообщил Савинкову, что ЦК ПСР, а конкретно Слётов и Чернов, крайне недовольны БО, а Чернов так вообще кулуарно ведёт агитацию против БО. Савинков поверил Азефу, тем более что поведение этих товарищей прекрасно подтверждало слова Азефа. Попутно Азеф попросил Савинкова выступить на крестьянском Съезде вместо него, так как сам он — плохой оратор. Савинков выступил, напав на ЦК. Мол, когда в начале года ЦК ПСР решил распустить БО, чтобы потом собрать её заново, никто саму БО об этом не просил и тем самым ЦК в нарушение устава БО сорвал подготовку ряда терактов. В действительности ЦК оставил в силе ряд планов БО, несмотря на роспуск, например, покушение на Чухнина, но Савинков об этом не знал, а Азеф ему об этом, естественно, не сказал. ЦК, стремясь избежать скандала, кооптировал Савинкова в свой состав.
В чем же был план Азефа? ЦК увидел картину, что бузит скандалист Савинков, а Азеф из товарищеской солидарности был вынужден впрячься. Между тем подготовка к покушению на Столыпина велась вяло. Наружное наблюдение велось вплоть до ноября и всё, что удалось узнать — это то, что в связи с новыми мерами безопасности успех теракта маловероятен. На этом фоне у боевиков произошел резкий упадок духа. Посему на втором собрании ПСР в Иматре уже в ноябре Савинков от имени Азефа призвал повторно распустить БО, что и было сделано 2 декабря 1906 года.
К этому моменту Азеф смог внушить рядовым боевикам, что ЦК хочет урезать полномочия БО. При этом общался он со своими подопечными через Савинкова. Таким образом, ЦК и боевикам был нужен сам провокатор для общения друг с другом. Впрочем, ЦК сами подлили масло в огонь, когда принимали первое решение о роспуске БО, а затем восстановили организацию. Когда начала работать Дума, ЦК, не дав комментариев вообще, стал тормозить террор на местах, чтобы после роспуска Думы вновь дать ему ход. При этом рядовые члены БО не видели существенных изменений в России. ЦК в связи с этим имел репутацию недальновидных клоунов. Сам ЦК на этом фоне так же относился к БО. Активную работу на этом направлении провел Натансон, который, попав в ЦК, смог убедить остальных, что БО оторвана от партийной жизни и поэтому все её неудачи отсюда. Было предложено создать информбюро активистов, которые собирали бы информацию о всех боевых делах и передавали бы её в БО. Чернов предложил выделить активистов, которые будут совмещать партийную работу со сбором информации с мест, которая может пригодиться для террора. БО пришла к выводу, что в ЦК точно клоуны сидят, раз предлагают такую ерунду.
После смерти Гоца в партии усиливаются позиции Натансона, чье честолюбие не терпело конкуренции. Его крайне раздражала организация внутри организации. К тому же террор мешал работе с массами и, по его мнению, сильно устарел. Ему оппонировал в этом отношении Чернов, но и он выступал за подчинение БО. Вообще, отчуждение БО от партии — вопрос объективный. Разные условия работы давали разную ментальность. Рядовой эсер — это прежде всего агитатор. Рядовой террорист, как правило, хорош в своём деле, но агитатор он плохой. Агитатор — плохой террорист именно потому, что хорошо работает с массами. В этих условиях БО и была распущена вторично.
Одной из причин неудач 1906 были провокации Азефа. В своей более ранней деятельности он предпочитал доносить охранке на конкурентов и эсеров смежных подразделений, не ставя под удар БО. В 1906 году он стремился расстроить внутренние дела БО, чтобы они не приносили ожидаемого эффекта. Однако в провокаторстве наметились первые тревожные нотки. Ведь именно Азеф расстроил покушение на Чухнина, что привело к аресту Савинкова, которому удалось сбежать спустя два месяца. Вернее, наводка Азефа на местного боевика привела к рассогласованности действий между местными эсерами и головной организацией, в результате чего были арестованы несколько человек, в том числе и Савинков. Тогда этому не придали значения, списав на стечение обстоятельств.
Впрочем, роспуск БО в ноябре 1906 года не полностью удовлетворил ЦК, т.к. потребность в терроре оставалась, но терроре подконтрольном. Чернов, Ракитников и Натансон решили созвать боевиков распущенной БО и поговорить с ними. Часть членов БО согласилась продолжить работу. Центральный Боевой Отряд возглавил Зильберберг. Помимо него в нем было ещё 10 человек, из знакомых нам — Сулятицкий.
Из новичков — Борис Николаевич Никитенко. Родился в семье флотского артиллерийского офицера 20 августа 1884 года. Разумеется, дворянин. Перед ним маячила хорошая флотская карьера, но случилось восстание на крейсере «Очаков». На тот момент Никитенко был штурманом минного заградителя «Дунай». Именно это, плюс влияние дяди Сергея Андреевича Никонова — старого народовольца и соратника Ульянова-старшего в деле подготовки покушения на Александра III, а ныне видного местного эсера — перечеркнули флотскую карьеру Никитенко. В семье героя чтили память о деде — адмирале Андрее Ивановиче Никонове, герое обороны Севастополя в Крымскую войну. Потому восстание на «Очакове» было краеугольным переворотом в сознании. Именно Никитенко был в команде, посланной на «Очаков» после его обстрела, и первым поднялся на борт. Вторичным шоком было известие, что его отец был в числе тех, кто обстреливал корабль. Именно «Дунай» перевозил лидера мятежа Петра Петровича Шмидта, с которым Никитенко имел общение. Получив по итогу звание лейтенанта, Никитенко покидает флот. Именно он транспортировал Савинкова на боте в Румынию после побега и позднее вступил в отряд Зильберберга.
Первой акцией отряда стала подготовка покушения на градоначальника Петербурга Владимира Федоровича фон дер Лауница. Википедия говорит о том, что фон дер Лауниц покровительствовал черносотенцам, в то время как на самом деле эсеры наметили его в качестве цели за подавление крестьянских восстаний в бытность его Тамбовским губернатором. Застрелил жертву 2 января 1907 года тамбовский эсер, член Центрального Боевого отряда Евгений Федорович Кудрявцев, после чего покончил с собой на месте. Акция окрылила отряд, и Зильберберг начал подготовку к убийству Столыпина. Это обеспокоило Азефа, который и сдал охранке Зильберберга. Вместе с ним прихватили Никитенко и Сулятицкого. После этого отряд распадётся. Арестованные будут казнены в течение 1907 года.
Отряд Зильберберга был не единственной головной болью Азефа. Существовал т.н. Северный боевой отряд. Оформился он ещё летом 1906 года. Возглавлял его Альберт Давидович Трауберг. Нет, не еврей, как вы подумали, а латыш. Изначально социал-демократ из группы «Вперёд», затем попал в латышскую социал-демократическую партию, но летом 1906 перешёл к эсерам, где сразу создал отряд. Отряд подчинялся эсерам — питерскому комитету партии — и сделал то, что не удалось БО ПСР, ликвидировав 26 августа 1906 палача 1905 года генерала Мина. Убила его Зинаида Васильевна Коноплянникова четырьмя выстрелами в спину на перроне станции «Новый Петергоф». Её схватили и позднее повесили в Шлиссельбургской крепости. Таким образом Зинаида стала первой официально казненной женщиной в России XX века. После роспуска БО Северный отряд перешёл под руководство ЦК партии.
Отряд успел ликвидировать 26 декабря 1906 года главного военного прокурора Владимира Петровича Павлова, внедрившего практику военно-полевых судов в ходе революции 1905 года. Убил его беглый матрос Николай Егоров (отчество не установлено). Он был повешен после военно-полевого суда на следующий день. В дальнейшем, 13 августа 1907, будут ликвидированы Анатолий Андреевич Иванов — начальник питерской тюрьмы «Кресты» — и Александр Михайлович Максимовский — действительный статский советник и начальник главного тюремного управления. Последний был убит эсеркой Евстолией Павловной Рогозинниковой. Рогозинникова была задержана в приемной убитого. На ней был корсет с динамитом. Предполагалось, что после задержания она взорвет здание охранки, но корсет обезвредили. Эсерку, естественно, казнили.
Впрочем, дни отряда были сочтены, ведь он сильно мешал улучшению отношения Азефа и охранки. Но это займет время. В конце лета эсеры организуют побег старого основателя БО с каторги — Григория Гершуни. Его вынесут в бочке с капустой и проведут до Владивостока. Оттуда через Японию он доберется в США и активно включится в дела ПСР. Азефа Гершуни очень уважал, считая, что его преемник сильно поднял БО. Потому на втором съезде ПСР в феврале 1907 Азеф продавил свое с Гершуни назначение в ЦК и курирование всего террора партии. По факту Азеф смог получить к середине 1907 года информацию о деятельности Северного отряда. Случай сдать товарищей ему представится позднее.
В случае с Северным отрядом первой жертвой доноса пал Трауберг. Без особых подозрений сдать его Азеф смог в ноябре 1907 года. Впрочем, отряд относительно быстро оправится от этого, и под руководством нового лидера — Всеволода Владимировича Лебединцева — начнет подготовку к громкому покушению.
Лебединцев родился 5 февраля 1881 года в семье потомственных священников. Однако его поколение было уже более светским. Сам Лебединцев проявил таланты в астрономии. У него был двоюродный брат, ставший известным советским физиком-невозвращенцем — Георгий Антонович Гамов. Впрочем, в отличие от брата, научная карьера у Лебединцева не сложится. В 1904 его отчислят из Новороссийского университета за участие в студенческих беспорядках и заключат в тюрьму на 6 месяцев, после чего выпустят под надзор полиции. Лебединцев устроится работать вычислителем в одесский филиал Пулковской обсерватории. Вместе со своим шефом Алексеем Павловичем Ганским Лебединцев отправится в командировку в Испанию наблюдать солнечное затмение. В Россию он вернётся не сразу, отправив письмо из Рима, что задержится. А далее случается мутная история. Он знакомится с итальянским анархистом и садоводом Марио Кальвино, получает его паспорт и добывает поддельное удостоверение журналиста на это же имя. После чего возвращается через Париж в Россию. К эсерам он, очевидно, примкнул уже во Франции. Официально из России уезжал Лебединцев, а вернулся уже итальянский журналист Кальвино. Под этой фамилией он и возглавил Северный отряд.
Суть нового громкого покушения заключалась в убийстве нового министра юстиции Ивана Григорьевича Щегловитова, почти сразу получившего в народе прозвище «Ванька-Каин». Убить его планировалось вместе с братом царя, великим князем Николаем Николаевичем. В случае успеха планировалось организовать подрыв здания Госсовета во время заседания. Азеф сдаст отряд в феврале 1908 года. Все будут арестованы за наблюдением за домом Щегловитова. Сам «Кальвино», Анна Михайловна Распутина (сестра ныне забытого философа-марксиста Владимира Михайловича Шулятикова), Лев Сергеевич Синегуб (сын известного чайковца), Лидия Августовна Стуре (дворянская дочь), Сергей Гаврилович Баранов (его младший брат Василий — в дальнейшем светило советской эндокринологии), а также Елизавета Николаевна Лебедева и некто Александр Филиппович Смирнов (ФИО являлись псевдонимом, личность неизвестна).
«Кальвино»-Лебединцев был арестован, будучи в поясе смертника. Возник скандал, и в Италии началась кампания за освобождение подданного. Правда, вскоре была установлена настоящая личность Лебединцева. Всех арестованных будут судить военным судом и повесят. Все встретят приговор героически. На основе этого Леонид Андреев напишет «Рассказ о семи повешенных» — крайне популярное когда-то произведение, переводившееся на множество языков мира.
У настоящего Марио Кальвино начнутся проблемы, и он будет вынужден бежать. Через Францию он достигнет США и примет участие в мексиканской революции на стороне крестьянского вождя Панчо Вильи. Правда, затем он вернётся в Италию и вступит в фашистскую партию. У Марио будет несколько детей. Первенец Итало Кальвино будет членом компартии и в дальнейшем известным писателем-постмодернистом, дружившим с Роланом Бартом и Клодом Леви-Строссом.
Между тем Азеф не только избавлялся от конкурентов, но и подготавливал почву для воссоздания БО ПСР. ЦК партии был убежден, что необходимость централизованного террора — ключевая, и БО будет восстановлена после того, как будет получен ответ на вопрос о повышении результативности террора. Первоначальный успех БО связан с тем, что царские власти были не готовы к массированному индивидуальному террору. Как только были приняты меры по усилению безопасности — результативность упала. Выход из ситуации виделся в повышении технического уровня террористов. Впрочем, не обошлось и без прожектерства. Савинков вспоминает, что в начале 1907 года Азеф рассказывал ему о проекте летательного аппарата некоего инженера Сергея Ивановича Бухало. На это Азеф умудрился собрать 20 000 рублей, но проект остался проектом.
Не забывал Азеф и о текущих делах. После бегства из заключения, Гершуни активно хотел вернуться в террор, даже находясь за рубежом. Азефу самостоятельный игрок был не нужен, но, к счастью для двойного агента, Гершуни был активным сторонником своего преемника. На съезде ПСР в феврале 1907 в полюбившейся партии Финляндии в ЦК были избраны Чернов, Брешко-Брешковская, Натансон, Ракитников и Гершуни. Гершуни первым делом добился кооптации Азефа в ЦК. Савинков при этом избран не был, и предыдущие интриги Азефа прекрасно удались. Гершуни партия не пустила на территорию России и по сути воссоздание БО взял на себя Азеф. К ноябрю 1907 Гершуни сильно заболеет и фактически отпадет от дел.
На должность своего зама Азеф отбирает Петра Владимировича Карповича. Карпович родился 14 октября 1874 года. Он был незаконнорождённым сыном помещика и экономки. Политизировался в студенческие годы изначально как соцдем. За участие в протестах два раза отчислялся из Московского и Юрьевского университетов. Выехал получать образование в Берлинский университет. Проучившись там три года, Карпович вернется в Россию и сходу застрелит министра народного просвещения, боровшегося со студенческими беспорядками — Боголепова. За это ему назначат 20 лет каторги, которую он до января 1906 будет отбывать в Шлиссельбургской крепости. Затем его сошлют в Сибирь, там он в конце 1906 примкнет к эсерам и сбежит.
Казалось бы, на роль зама Азефа годится Савинков, но Савинков давно потерял свою полезность для Азефа. Хуже того, у Савинкова были все факты для поиска провокатора внутри партии. Нужно было просто начать расследовать неудачи террористической деятельности партии после устранения Татарова, и выяснится, что круг подозреваемых узок. Для защиты Азеф прибегнул к следующей комбинации:
1. Он всячески дискредитировал Савинкова перед Гершуни. Повод для этого имелся. После ареста в Севастополе Савинков начал вести себя более осторожно, и это преподносилось как трусость.
2. При этом в личных беседах Азеф всячески зазывал Савинкова вернуться в Россию и продолжить террор. Сам же Савинков не спешил вернуться, указывая на необходимость технически перевооружить БО.
3. На заседании ЦК в октябре 1907 в Выборге Савинков предложил внести ряд технических изменений в работу БО, и ЦК отверг все его предложения, помня, что Савинков — «скандалист», благо такую репутацию ему уже создал Азеф, которую дополнительно портил «завербованный» Гершуни, начавший распускать о Савинкове порочащие слухи.
Как видите, схема простая и незатейливая. Работало тогда, работает и сейчас. Как итог Савинков после Выборгского совещания встретился с Азефом в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки) и заявил, что работать в БО не будет, от деятельности в партии временно самоустраняется и намерен выехать в эмиграцию надолго. После чего он сел на пароход «Поларис» и выехал за границу. Для верности Азеф решил устранить Савинкова, сдав его охранке. Пароход «Поларис» должен был остановиться в Копенгагене. Там, по плану Азефа, Савинкова должна была схватить датская полиция и агенты охранки. Савинкова спас случай. Он перед отплытием телеграфировал своему другу — датскому писателю Ааге Маделунгу, чтобы тот его встретил. По прибытии в порт, Маделунг увидел группу мужчин, рассматривавших фотокарточку Савинкова, и успел предупредить его. Позже он спрятал его у своих родителей. Переждав опасность, Савинков выехал в Германию через Швецию и уже из Германии добрался до Парижа.
Сам Савинков пишет, что после этого случая понял, что в верхушке ПСР есть провокатор. Правда, первым делом об этом сообщил самому провокатору — Азефу. На это Азеф заявил, что об отплытии Савинкова на «Поларисе» знали Гершуни, Вера Фигнер и сам Азеф — «выбирай, кто из нас провокатор». Напор на авторитет прокатил, впрочем, и главную свою угрозу в лице Бориса Савинкова Азеф так и не смог убрать.
Азеф, перестроив под себя БО, начал подготовку к убийству императора. Первоначально он вышел на некоего гвардейского полковника, который выражал готовность. С этим полковником встречались Азеф и Натансон, сделавший вывод о незрелости решения исполнителя. Полковника оставили про запас и доверили дело Карповичу. По свидетельству все того же Натансона, Карпович завербовал часть команды императорской яхты «Штандарт». Дело это Азеф знал, но не вел его. Более того, в архивах полиции отсутствуют записи об этом покушении, что свидетельствует о том, что Азеф не сдавал его охранке. Вообще в БО тогда сменилось много ключевых лиц, а сменщики мемуаров не оставили. Потому дела организации конца нулевых двадцатого века во многом до нас загадка. Упоминать новых членов я не буду из-за эпизодичности их участия.
Готовящееся покушение сорвётся по неизвестным обстоятельствам. Следующей попыткой будет организация убийства на Ропшинской царской охоте. Предполагалось организовать фейковую чайную Союза Русского Народа. Когда подберется команда, Азеф свернёт операцию по неясным причинам. Следующим планом была организация фруктового магазина в Царском Селе, где планировалось привлечь неких кавказцев для установления связей с кухней дворца. Так как никаких данных в полицию не передавалось, мы можем сделать вывод, что Азеф готовился к цареубийству.
В организации БО произошло при этом важное изменение. Новые члены были незнакомы между собой. Плана общего замысла по конкретному покушению не имели. Всю информацию сверху передавали Азеф или Карпович. Коллектив был максимально атомизирован. У каждого члена была своя узкая функция. Форма поручения была следующей: боевик получал задание приехать в определенное место, поселиться там и начать автономно выполнять задание. Например, обустроить лабораторию для производства взрывчатки или устроиться на работу для маскировки и проникновения в Царское Село. Вполне вероятно, что если бы у Азефа была бы пара лет в запасе, то он, возможно, смог бы устранить царя. Но этого времени в запасе не оказалось. Реальную возможность предоставят скучающий за границей Савинков и Натансон как заграничный член ЦК по весне 1908 года. В британском Глазго на тот момент строился крейсер «Рюрик». От своего товарища-офицера Натансон узнал, что есть матросы, определенные на этот крейсер, готовые убить царя. Натансон привлек к этому делу Савинкова, как ближайшего доступного эксперта по террору. Царь должен был участвовать в приемке корабля, и это был идеальный момент для убийства. ЦК привлек к делу Азефа и Карповича. Только Азеф в итоге дело слил. Предполагалось, что некий матрос Авдеев проведет в Кронштадте человека от БО, который застрелит царя. Азеф привлек вестового — некоего Каптеловича, который в назначенный момент просто не выстрелил, хотя он был за спиной у царя почти полчаса. Более того, именно Каптелович хранил всё огнестрельное оружие, которое в назначенный момент не было выдано матросам.
Пора обсудить историю с разоблачением Азефа. Собственно, версий, как это случилось, две. Вначале напишу о доминирующей и общеизвестной. Но прежде о главном действующем лице. Герой этой истории Владимир Львович Бурцев. На момент 1908 — известный издатель, историк-любитель, специализирующийся на истории революционного движения. Когда-то участник старых студенческих протестов 1880-х, ещё во времена народовольцев. Прославится Бурцев как «революционный детектив», разоблачающий провокаторов. Причины выступить в таком качестве у него имелись. После участия в студенческих протестах за причастность к народовольцам Бурцева арестуют и сошлют в Сибирь. Оттуда он успешно бежит и оседает в Париже.
В 1890 году с ним случится следующая история. К этому моменту в Париже объявится Авраам-Арон Мойшевич Геккельман, известный в среде народовольческой эмиграции как Абрам Ландезен. Заслуженный народоволец, причастный к изданию газеты «Народная Воля», но на деле — провокатор охранки. Выступая крайне радикально, он протащил идею подготовки покушения на императора Александра III и создал в Париже динамитную лабораторию. После чего разослал динамит на хранение революционерам и сдал их французской полиции. За эту провокацию Геккельман получит персональную отмену для себя «черты оседлости» и ежегодную пенсию в 1000 рублей. После примет православие и станет известным членом заграничного департамента полиции под именем Аркадий Михайлович Гартинг. Бурцев сильно пострадал от его провокации и был вынужден перебираться в Лондон. Только в 1909 он сможет доказать, что Ландезен, Геккельман и Гартинг — один человек, чем вызовет скандал и затормозит карьеру Гартинга, вынудив того уйти в отставку. Гартинг в годы Первой мировой будет заново привлечен к работе в контрразведке, а после революции осядет в Бельгии, откуда родом была его жена. Дальнейшие его следы теряются.
Ну а у знатно пригоревшего Бурцева после той провокации появится пунктик и новое хобби — разоблачать агентов охранки. Но хобби это родится не сразу. Поработав за границей в издательском деле, Бурцев вступит в контакт с ПСР, как только образуется партия. Она будет его периодически финансировать. Затем по Октябрьскому манифесту он получит «прощение былого» в России и сможет вернуться на Родину. Там он вновь займётся издательским делом, не помышляя о расследованиях. До одной судьбоносной встречи.
В 1906 году к Бурцеву как к публицисту подойдёт бывший революционер, а на тот момент — агент охранки Михаил Ефремович Бакай. Он заявит, что произвол охранки заставил разочароваться в полицейской службе, и передаст Бурцеву документ с данными ряда незначительных провокаторов. Более того, он скажет, что в ЦК ПСР есть провокатор. Агент известен под псевдонимом «Раскин», который сидит там чуть ли не с момента основания партии.
Перейдем ко второму фигуранту — бывшему шефу охранки Алексею Александровичу Лопухину. После убийства Каляевым великого князя Сергея Александровича Лопухина сделают крайним и отправят губернатором в Эстляндию. Там Лопухин будет саботировать царскую линию на борьбу с революцией. Сам Лопухин считал, что чистая полицейщина — это тупик. Последней каплей стал саботаж использования черносотенцев для организации погромов. Лопухин открыто призвал рабочих формировать дружины и бороться с погромщиками. За потакание революционерам его снимут с должности и отправят в отставку. Но Лопухин на этом не успокоится. Он напишет рапорт на имя Столыпина с доказательствами того, что полиция сама организовывает погромы и что только деятельность Совета Рабочих Депутатов в столице позволила спасти её от погромов. В общем, не в фаворе будет Лопухин. К кадетам его не возьмут, так как он бывший член полиции, юридическая карьера тоже не сложится по той же причине. Остался только бизнес.
Бурцев неторопливо проводил свое расследование деятельности «Раскина», и к 1908 году он пришел к выводу, что это скорее всего Азеф. Именно к Лопухину он и обратится, чтобы подтвердить подозрения. Лопухин быстро сопоставил результаты расследования Бурцева со своими данными и узнал, что Азеф-то — двойной агент, а не просто агент охранки. В довесок выходило так, что Азеф ещё и причина краха карьеры Лопухина. Он подтвердил Бурцеву его расследование и разрешил донести эту информацию любому эсеру на усмотрение Бурцева. Бурцев выбрал Савинкова. Савинков передал информацию ЦК.
ЦК решили назначить партийный суд... Только не над Азефом, а над Бурцевым по обвинению в клевете. Бурцев ссылался на Лопухина. С целью проверить личность экс-шефа полиции в Петербург был направлен Аргунов, который не нашел компромата. До Азефа быстро дошла информация, что его обвиняют, но личность свидетеля обвинения он установил сам. Когда начался суд, Азеф лично поехал в столицу, чтобы убедить Лопухина отозвать показания. Пикантность ситуации заключалась в том, что Лопухин утратил связь с Азефом довольно давно и полагал, что тот был убит вместе с провокатором Татаровым. Азеф потребовал отозвать показания. Появление «покойника» на пороге убедило Лопухина в том, что Азеф действительно провокатор, и Лопухин ему отказал. Тогда Азеф подключил руководителя питерской охранки — Александра Васильевича Герасимова, но Лопухин проигнорировал предписание.
ЦК ПСР решил созвать импровизированный трибунал над Бурцевым, названный «судом чести» в защиту Азефа. В пользу Азефа говорило знание об успешных терактах и организация таковых. Судить Бурцева было решено летом 1908 в Париже. Трибунал собрали из представительных революционеров: Вера Фигнер (бывшая лидер Народной Воли), Герман Лопатин (герой нашего цикла про знакомцев Маркса) и князь Кропоткин (лидер и теоретик анархизма).
У Бурцева на руках было 2 довода: первый — два полицейских свидетеля, один из которых прямо уличал Азефа. Это работало в минус, ибо источники были вражескими. Второй — логика исключений, что Азеф был в курсе всех провалов. Фактически с таким набором обвинения Бурцев рисковал не вернуться в Россию живым. На трибунале Бурцеву оппонировали Натансон, Чернов и Савинков. Первые заседания Бурцев демонстрировал свой доклад. Логика обвинения поколебала позиции Лопатина и Кропоткина, которые лично не знали Азефа. Фигнер же была знакома с ним и уверенно стояла на невиновности. Затем слово взял Чернов, напомнив, что они тут собрались не по Азефу, а по Бурцеву, и убедительно объяснил провалы наличием иных случайных факторов. Затем ударил по свидетелям Бурцева, утверждая, что полиции доверять не стоит. Натансон заострил внимание на вреде партии, нанесенном Бурцевым. Затем на суд был вызван Бакай, который заявил, что он не знает, провокатор ли Азеф, но то, что провокатор есть в ЦК — это факт. Эсеры и Фигнер указали на то, что Бакай сам был провокатором. Бурцев оппонировал тем, что Бакай предоставил данные по действующим провокаторам, и то, что его данным не поверили, а провокаторы вскрылись — проблема интерпретаторов.
После этого суд взял паузу на допрос свидетелей, находившихся вне Парижа. Более всего интересовал Лопухин. Азеф находился на юге Франции и переписывался по ходу суда с Савинковым. К поздней осени трибунал получил свидетельства Аргунова, что Лопухин имеет репутацию честного сыщика-либерала и не участвует в интриге полиции, ибо сам пострадал за убеждения. Более того, Лопухин заявил, что к нему домой в Петербург заходил Азеф, требующий отказаться от показаний. А следом заходил Герасимов — шеф охранки. Было это как раз в ноябре 1908. Лопухин по итогам трех встреч заготовил письма на должностных лиц с просьбой оградить его от таких визитов. Таким образом, Азеф подарил суду улику. Осталось только уточнить, где был Азеф в середине-конце ноября. Азеф сообщил, что 10 дней он пробыл в Мюнхене. Местные эсеры заявили, что да, Азеф был, но 5 дней. Так Азеф был уличен во лжи. И ЦК начали свою проверку.
Основа проверки ЦК — личная аудиенция Савинкова, Чернова, Натансона и Аргунова с Лопухиным. Ради этого в декабре Лопухин выехал в Лондон. Там он рассказал эсерам, как и при каких обстоятельствах познакомился с Азефом, какие указания относительно него получал и кого конкретно сдал Азеф в бытность Лопухина в должности. И тогда эсеры поняли масштаб катастрофы. Лопухин по возвращении в Россию будет сразу арестован, хотя ЦК ПСР сделает всё возможное для отвода подозрений.
Однако Азеф нуждался в дополнительной проверке и ему была скормлена деза. Чернов заявил Азефу, что Бурцев установил наблюдение за Ратаевым, который, по словам Лопухина, был непосредственным начальником Азефа и в тот момент жил в Париже. И, мол, 24 ноября 1908 его видели в обществе Азефа. На это Азеф вытащил два берлинских гостиничных счёта. Якобы он ездил в Берлин для отдыха, был там 5 дней и поехал в Мюнхен. Посему 10 дней его пребывания в Германии можно объяснить этим. Проверка документов с выездом в Берлин выявила поддельность оных. Стало ясно — Азеф действительно провокатор. Пока ЦК рассуждал, как лучше убить Азефа не получив арестов, тот понял, что провалился и сбежал.
Прежде чем мы перейдем к новой странице в истории партии, отследим дальнейшие биографии Азефа, Лопухина и Бурцева:
1. Азеф сбежит в Берлин. Первоначально царская Россия не будет знать, что их агент был двойным. От МИДа Азеф получит документы на имя Александра Ноймара. Будет избегать контактов с россиянами, став обычным немецким рантье. В 1912 он случайно встретит Бурцева во Франции на отдыхе, между ними завяжется разговор, в котором Азеф будет убеждать его в том, что он принес более пользы революции, нежели вреда. Взаимопонимания они не найдут, и Азеф на всякий случай сбежит. С началом Первой Мировой Азеф разорится, т.к. все его капиталы были вложены в высокомаржинальные российские ценные бумаги. Чтобы избежать голода, Азеф откроет корсетную мастерскую. В 1915 до немцев дойдет, наконец-то, что у них живёт агент охранки, и Азеф посидит в немецкой тюрьме. Свободу ему даст Великая Октябрьская Революция. Немцы, ожидая от большевиков мирных переговоров, отпустят всех россиян. Впрочем, Азефу это не поможет. В тюрьме он заболел и умер уже 24 мая 1918.
2. Лопухин по возвращении в Россию будет арестован по приказу Столыпина. На суде над ним Столыпин будет защищать Азефа, доказывая, что тот был просто агентом. Доказать не получится. Это приведет к громким отставкам в департаменте полиции. Лопухин получит 5 лет каторги, замененных на ссылку в Минусинск. В ссылке он пробудет 2 года. Затем его частично помилуют и позволят переехать в Красноярск и затем позволят поселиться в Москве. Там он откроет адвокатское бюро. Октябрьскую революцию Лопухин принял и привлекался большевиками в качестве консультанта, но в 1920 получил разрешение эмигрировать во Францию. Там он проживет до 1 февраля 1928.
3. Бурцев разоблачит ещё ряд провокаторов. В 1914 вернётся в Россию, поддержав её в Первой мировой. Будет арестован и отправлен в ссылку в Туруханский край, но по ходатайству Франции его амнистируют, и он осядет в Петрограде. После Февральской революции будет разбирать полицейские архивы и наладит выпуск газеты «Общее Дело». После июльских событий будет распространять информацию, что большевики — немецкие агенты. Станет, в общем, «горлопаном-правдорубом». Его газету закроют за распространение слухов, будто Керенский готовит сепаратный мир. Октябрь Бурцев не примет и начнет призывать бороться с большевиками в листовке «Граждане! Спасайте Россию!» 7 ноября 1917. Арестован по личному приказу Троцкого уже 8 ноября 1917. Освободится 18 февраля 1918 по приказу наркома юстиции Штейнберга и через Финляндию эмигрирует в Париж. Сотрудничал оттуда с белыми, педалируя тему «большевики — агенты Германии». Но кроме антисоветской деятельности и фейкометства имел и реальные заслуги. Опубликовал убедительные доказательства сфальсифицированности «Протоколов Сионских Мудрецов» и выступал на Бернском процессе в 1934. Умрет при нацистской оккупации в Париже 21 августа 1942.