Эсеры. В тисках реакции

Перенесёмся в начало лета 1906 года. Основным камнем преткновения внутри ПСР станет отношение к выборам в Думу. В партии останутся влиятельные функционеры, которые будут педалировать участие в выборах. К ним относится Русанов, а также восходящая звезда партии Авксентьев и старый юрист, по совместительству главред легальных изданий партии Александр Исаевич Гуковский.

Впрочем, недоверие к работе Думы и выпил сторонников умеренной линии на съезде заставили всех сторонников выборов молча поддерживать линию партии. Эсеры-максималисты призывали расширять почву для революции, но съезд так же формально привёл их к дисциплине. Позицию центра выражал Чернов. Сводилась она к двум «если»:

1. Если Дума не решит аграрный вопрос, то крестьянин в ней разочаруется и в стране возродится аграрный террор и бунты крестьян.

2. Если царь разгонит Думу, то массы в праведном возмущении вновь поднимутся.

Тем не менее революционная волна уже шла на спад, и в этих условиях эсеры начинают воевать с кадетами в печати, а также полемизировать с энесами, формирующими свою партию, и эсерами-максималистами, которые уже по факту начали своё обособление. Чернов формирует новую теоретическую доктрину партии по аграрному вопросу. Именно по этому мы можем отделить старых народников от неонародников.

Ключевые теоретические новшества партии таковы:

1. Социализация земли сама по себе — не синоним социализма, так как она не ведёт к уничтожению эксплуатации.

2. В партии появлялось две программы: «план-минимум» и «план-максимум». Переходный период от захвата власти до социализма подробно расписывался. Аграрная программа эсеров была наиболее целостной концепцией ПСР. У РСДРП и других партий не было ничего похожего на тот момент. Все аграрные программы ограничивались общими положениями.

3. Партия подошла к провозглашению цели отмены частной собственности на землю.

4. Эсеры очень сильно отошли от идеализации крестьянина, свойственной народникам прошлого.

Крестьянин в Первую русскую революцию вообще обманул ожидания как правительства, так и эсеров. Эсеры подошли к нему изначально со старыми представлениями, будто бы крестьянин — «социалист по природе своей». Хотя в ПСР были сильны и иные позиции, но партия в целом к 1906 году смотрела на крестьянство сквозь эту оптику. Правительство же считало крестьянина по природе традиционалистом, потому увеличило число выборщиков от сословия. Выборщики провели в Думу кадетов и трудовиков.

Ряд эсеров нарушили предписание партии и включились в предвыборную гонку. Таковых было 16 человек. Плюс 4 человека были близки к эсерам, но в партии не состояли. Почти все депутаты были либо крестьянами, либо работали с ними. Депутаты-эсеры Саратовской губернии положат начало Трудовой группы. Самым активным организатором и признанным лидером выступит Степан Васильевич Аникин — крестьянин-мордвин, через самообразование сдавший экзамены на звание народного учителя. К эсерам попал через Всероссийский Союз Учителей. На момент разгона первой Думы был командирован фракцией трудовиков в Лондон. Потому не подписал Выборгское воззвание и не был арестован.

Фракция трудовиков, частично состоящая из эсеров, породила второй внутрипартийный срач: партия голосовала за бойкот Думы, а тут ряд лиц, в том числе сами голосовавшие за бойкот, взяли и избрались. Но с другой стороны, они с лёгкостью прошли. Стало ясно, что бойкот был ошибкой. Сложилась неприятная ситуация. Если партия признает ошибку, то это отвратит максималистов, и ЦК будет выглядеть сборищем дураков. Если партия будет навязывать уважение к дисциплине и отчитает трудовиков, то те запросто могут уйти к энесам. С другой стороны, трудовики со своим блоком могут предложить партии многое в рамках парламента. Тем более что меньшевики из РСДРП в Думу пролезли и прекрасно себя там чувствуют. Остроты ситуации добавляло то, что марксисты баллотировались через трудовую группу, а после выборов взяли и ввели своих депутатов и ещё чуток отъели беспартийных. Стало ясно, что меньшевики планируют увеличивать численность своих депутатов за счёт беспартийной части трудового блока.

В этих условиях ПСР начинает сотрудничество с трудовым блоком. Большинство депутатов были из крестьян, и спецов там не было. Партия предоставила трудовикам своих теоретиков — Чернова и Ракитникова — для работы над продвижением положений крестьянской программы. Оба вошли в земельный комитет при Думе. Замысел был в создании губернских комитетов, через которые крестьянин должен был втянуться в обсуждения и давить на Думу снизу. Это сразу вбило клин между трудовиками и кадетами, что совпадало с целями ПСР, которая решала задачу выбить почву из-под ног формирующихся энесов. Это также удалось сделать. Но с другой стороны, и энесы, и эсеры были вынуждены конкурировать за трудовиков. И во внутренних дебатах победил как раз умеренный вариант аграрных преобразований Пешехонова, а не радикальный Чернова.

Роспуск Думы по планам верхушки ПСР должен был перейти в вал крестьянских и солдатских восстаний, и партия работала в этом направлении. Но дальше отдельных небольших выступлений дело не пошло. Народ устал. Выступления в армии будут разнородными. Мятежи в окрестностях столицы будут без особых трудов подавлены. Революционные партии выступили вместе и после провалов начали винить друг друга. Так как в октябре победили большевики, то крайними сделали эсеров. Резон большевиков можно отследить в августовском письме 1906 года Красина Горькому. Мол, призывы к солдатам сорвали правильное выступление РСДРП в Свеаборге и Кронштадте (те пытались инициировать стачку рабочих и солдат), а эсеры — восстание. В действительности сил не было ни на первое, ни на второе.

Виной всему неадекватные представления революционеров о реальности, которые у властей в тот момент были адекватными. Царская Россия уверенно справилась с кризисом за лето 1906 года.

Как проходили новые восстания, организованные «сверху», прекрасно иллюстрирует восстание в Свеаборге. Ныне оно полузабыто, потому что в сравнении с боями декабря 1905-го эта история совсем не героическая.

К лету 1906 года эсеры усилились в среде местных солдат и матросов. Были местные первички и в среде части низовых офицеров. На базе этого усиления местная ПСР предложила соцдемам создать объединённую беспартийную организацию в Финляндии, но РСДРП отказали. Взамен был создан координационный комитет, чтобы договариваться и согласовывать тактику.

В комитете главными были три человека. Первый из них — финский эсдек, отставной штабс-капитан Йохан Кок, глава финской национальной гвардии 1905 года, заменившей полицию. Да, в Великом Княжестве Финляндском была своя атмосфера, ведь это была автономия в составе Империи. На момент 1906 года нацгвардия расколется на красную гвардию финских соцдемов и белую гвардию финских и шведских националистов. В этих формированиях находился зародыш будущей гражданской войны в Финляндии 1918 года. Кроме Кока в комитет входили эсер штабс-капитан Сергей Анатольевич Цион (еврей-выкрест, до крещения — Самуил Ааронович), бывший член финских с-д и бывший член РСДРП. К эсерам перешёл накануне событий. От РСДРП присутствовал Мейер (Михаил) Абрамович Трилиссер, будущая звезда НКВД времён Сталина и один из отцов военной разведки.

Власти сами подготовили почву для выступления. После Октябрьского манифеста солдаты и матросы задумались о своих условиях службы. Началось брожение. Под давлением снизу офицеры вынудили коменданта гарнизона принять ряд требований, улучшающих бытовые условия солдат. Затем правительство откатило всё назад и сменило коменданта. Революционеры получили почву для агитации.

Разница подходов наметилась сразу. Эсеры выступали за мятеж, РСДРП хотело подключить рабочих и забастовочное движение, но принципиально восстание никто не отвергал, оно витало в воздухе после роспуска первой Думы. Предполагалось, что начнёт Кронштадт, после чего его поддержит гарнизон Свеаборга и Гельсингфорса, затем корабли Балтфлота начнут движение в сторону Кронштадта. В этих условиях революционеры препятствовали преждевременному выступлению. Именно для предотвращения стихийности был подключён более организованный Кронштадт. Рулил там свой целевой комитет, где главными были большевик Дмитрий Захарович Мануильский, будущий госдеятель советской Украины, и эсер Федот Михайлович Онипко, бывший депутат первой Думы, член группы трудовиков.

Восстание должен был начать Кронштадт 11 августа 1906 года, но оно преждевременно стартовало 31 июля в Свеаборге, и пришлось срочно поднимать Кронштадт 1 августа. Большая часть гарнизонов Свеаборга и Кронштадта не поддержала выступление, а те, кто мог поддержать, не были в курсе. Правительство приняло меры заблаговременно. Так, в Кронштадте были части, размещённые на случай бунта, которые были изолированы от местного гарнизона осознанно, арсенал был вывезен. Кронштадтцы овладели фортом «Князь Константин», и на этом успехи окончились. Уже 2 августа 1906 года оно будет подавлено. Свеаборгский гарнизон захватит несколько островов и будет изолирован флотом, где пройдут удаление нелояльных матросов и сменены экипажи. Повстанцы капитулируют. Финская красная гвардия погрязнет в боях за Гельсингфорс с белой гвардией при поддержке полиции и толком поддержку оказать не сможет. Уже 3 августа финский Сенат постановит распустить её.

Отсутствие связи с флотом приведёт к тому, что выступление случится только на крейсере «Память Азова». Восставшая часть команды направит крейсер в Ревель для организации там восстания силами местных комитетов РСДРП и ПСР. На крейсер высадится Илья Исидорович Фундаминский-Бунаков и обнаружит, что лояльная правительству часть команды уже подавила мятеж. После этого открытия Фундаминский-Бунаков будет арестован. Это пойдёт ему на пользу: военный суд не сможет доказать его роль в организации мятежа. После второй попытки засудить его Фундаминский-Бунаков от греха эмигрирует во Францию, где просидит до Февральской революции 1917 года.

Провал восстания в Свеаборге дополнялся следующей картиной. РСДРП обещали восставшим поддержку рабочих, хоть и выступали противниками такого мятежа. Поддержка была оказана, но оказалась пшиком. Петербургский Совет ещё существовал после событий 1905 года, но такого влияния, как ранее, больше не имел. Забастовки прошли в Москве, Петербурге и ряде других городов. Наиболее значительными они были в Петербурге, но всё это опять-таки было тенью прошлых забастовок. Коммуникации работали исправно, ходили поезда, военные заводы работали в полную силу. Забастовка в Питере длилась три дня. В Москве — всего сутки. Гора родила мышь.

Аналогично не сработала ставка эсеров на крестьянские дружины Поволжья. Дело закончилось отдельными перестрелками с солдатами. Ничего и близко не напоминало восстание. Все революционные организации страдали от неадекватной оценки своих возможностей. Это отразил Савинков в своей повести «Конь бледный» 1909 года — хотя она и написана от лица террориста, но и пороки революционных организаций были вскрыты. В среде социалистов разразился крупный срач с попытками выяснить, кого Савинков запрятал под псевдонимами. Ещё больше Савинков озлобит против себя своих товарищей романом «То, чего не было» 1912 года.

В этих двух произведениях в числе прочего завуалированно критикуется революционная действительность. В целом для ПСР и иных революционных организаций произошла ломка сознания. Именно в 1906 году организации увеличили свои сознательные усилия по координации и созданию трендов. Они действительно стремились направлять движение масс. Однако выхлопа от такой деятельности было мало. Стихийные действия 1905 года приносили больше отдачи. Эту проблему предстояло решить всем партиям.

Первоначально эсеры плыли по течению. Не удалось поднять восстание в армии и на флоте? Сделаем упор на крестьянство. Крестьянские комитеты назначают дату выступлений, но никто не приходит? Хорошо, значит, начнём децентрализованный террор и восстановим Боевую организацию. Террор не даёт прежней отдачи в силу новых мер безопасности? Значит, ограничимся экспроприациями.

Волна эксов захлестнула Россию во второй половине 1906 года. Порой трудно отличить экс от обычного уголовного грабежа. Практиковал его Союз социалистов-революционеров-максималистов, частично обособившийся от ПСР. Изменился и сам террор. Новаторами выступили максималисты, с бомбами прорвавшиеся 25 августа 1906 года на Аптекарский остров, где находилась дача премьер-министра Столыпина. Ядром покушения выступил Михаил Соколов. Бомбы изготовил на тот момент эсер-максималист Владимир Осипович Лихтенштадт в Москве — в лаборатории боевой технической группы при ЦК РСДРП, которой руководил Леонид Красин. И размещалась она в московской квартире Максима Горького.

В ходе теракта пострадало около 100 человек, Столыпин же никак не пострадал.

Теракт против Столыпина побудил правительство ужесточить репрессии. Казалось бы, ничего нового, аналогичные шаги предпринимались после первых удачных терактов Боевой организации ПСР, равно как после восстаний 1905 года. Однако репрессии репрессиям рознь и тут был важный момент новизны.

Конкретно были приняты следующие меры:

1. 31 августа 1906 император утвердил положение об ужесточении наказания за агитацию в армии и на флоте.

2. 1 сентября 1906 подписал указ о распространении юрисдикции военно-полевых судов. Отныне если преступление не требовало следственных действий, то обвиняемый передавался военно-полевому суду и судился по законам военного времени. Все мероприятия занимали максимум двое суток, и приговоры исполнялись немедленно.

3. Была усилена безопасность почти во всех губерниях до доселе невиданного уровня.

Новизна тут была не в силе репрессий, а в изменении логики репрессий. До Столыпина репрессии свидетельствовали о слабости режима и противопоставлялись как ответ реформе. Реформы ослабляют государство, а репрессии дают возможность вернуть всё назад на какое то время. Отныне же репрессии шли рука об руку с реформами.

8 сентября 1906 публикуется программа реформ, которые должны были выбить у революционеров почву под ног. Попытка решить крестьянский вопрос, введение земств в Прибалтике и Царстве Польском, отмена некоторых ограничений для евреев, повышение уровня жизни рабочих, свобода вероисповедания и т.п. Основным в программе реформ был крестьянский вопрос. Столыпин видел решение проблемы в создании класса мелких земельных собственников. Эта социальная группа практически всегда и везде была противником революционных преобразований, за редкими исключениями. Препятствием этому была крестьянская община, которую необходимо было разрушить, обеспечив свободный выход крестьян из нее на отдельные хутора. Поддерживал реформу Крестьянский Поземельный Банк. Ранее он работал с общинами, выдавая ссуды на покупку помещичьих земель по завышенным ценам. Отныне он начал работать с единоличниками и получил в распоряжение ряд казённых земель для стимуляции переселенческой политики.

Такая политика привела к радикальным изменениям, которые стали очевидны на ближайших выборах в земства. Повсеместно внезапно стали побеждать #октябристы, а #кадеты уступать. Расчет властей оказался точным. Это покажут выборы во вторую Думу, хотя власти там перестраховались. Впрочем, это тема для отдельного поста. ПСР же попыталась использовать предвыборную лихорадку для восстановления организаций, что ей удалось сделать буквально за месяц. Более того, партия проникла на дальний восток и в Туркестан, доселе недоступный.

ПСР также использовала революционный спад для борьбы с РСДРП за влияние в профсоюзах. Наиболее сильные позиции имелись во Всероссийском Железнодорожном Союзе и во Всероссийском Союзе Почт и Телеграфов. Эсеровская линия на профсоюзы была синдикалистской, в то время как линия РСДРП была направлена на создание чисто профессиональных союзов в подчинении партии — в чём на тот момент были убеждены даже меньшевики. Усилия ПСР привели к росту численности их профсоюзов, но позиции там цепко держали меньшевики, потому успехи были относительно скромными. Однако если суммировать это с электоральными успехами, то статистически дела партии выглядели количественно хорошо. На деле ПСР стояла перед лицом кризиса.

Первым неладное почувствовал Слётов. В его формулировке, ЦК оторвался от масс и пребывает в мире фантазий. Для себя он нашёл очень народническое решение: бросил работу в ЦК и ушёл в местный комитет Центральной области, чтобы быть поближе к низовому активу и народу, — в феврале 1907 года.

Эрозия неонароднического движения привела к оформлению трёх партий. Помимо эсеров наконец формально оформились энесы и максималисты. В случае первых примечателен факт, что энесы родились не в результате раскола (они не вступали формально в ПСР) и рекрутировали свой актив из тех групп интеллигенции, которые до этого не были затронуты эсерами. В основном конкуренция велась с кадетами за «левых кадетов». Потому изначально конфликта не случилось. Вражда между эсерами и энесами начнётся в 1907 году — вокруг второй Думы.

Максималисты были публикой поинтереснее. Это уже выходцы из той части ПСР, что поддерживала аграрный террор. Максималисты призывали к немедленным революционным преобразованиям и опирались на тактику прямого действия. Естественно, состояли там преимущественно молодые маргиналы. Занятно, но лидеры максималистов изначально осуждали ПСР за увлечение террором и недооценку агитации крестьянства, однако как только сложился ССРМ (Союз социалистов-революционеров-максималистов), он так же быстро забросил крестьян и ушёл в террор и экспроприации. Теоретические разногласия эсеров и эсеров-максималистов крутились вокруг программы-минимум. Максималисты отказывались видеть положительные стороны капитализма в России, и это делало фактически ненужной программу-минимум. Только коренной слом системы. Отсюда и название: максималисты. Очень уж оказались они близки анархистам.

ПСР максималисты напрягали — они откалывали от партии существенные массы актива. Второй съезд партии эсеров должен был предотвратить раскол.

На втором съезде мнения выдвигались полярные. Сторонники центристской линии Чернова победили с минимальным перевесом. Стало ясно, что отток актива к максималистам неизбежен, и его всеми силами стремились сгладить, идя на уступки радикалам в партии. Оживлённую дискуссию вызывал вопрос участия во второй Думе. Ранее Чернов был сторонником бойкота, но сейчас признал свою ошибку и агитировал за участие. Вместе с Натансоном им удалось провести резолюцию о принципиальном участии в выборах ценой поляризации локальных первичек — ведь участие в Думе отодвигало террор.

Царские власти внесли некоторые поправки в избирательные законы. Выборы также проходили по двухступенчатой системе курий. Однако только крестьяне-единоличники получали права, рабочие были изолированы от городской курии, даже если они проходили по цензу. Тем не менее практически все политические силы приняли участие в выборах.

ПСР приняла участие в выборах как самостоятельная сила. Всего было избрано 518 депутатов. Эсеры в открытую провели 38 человек от своего имени, но трудовая группа, близкая к эсерам, провела 78 депутатов, часть из которых были членами ПСР или разделяли её программные положения. Таким образом, у партии было около 50 депутатов, скованных партийной дисциплиной, плюс большая часть трудовиков. Кадеты получили 124 мандата. РСДРП провела 64 депутата, энесы — 18, октябристы — 35. Черносотенные партии получили 49 мест. Польские депутаты — 46 мест. 29 мандатов досталось мусульманам. Оставшиеся 37 мест отошли беспартийным кандидатам.

Как видим, новый состав был радикальнее предыдущего.

Из занятного можно вспомнить, что сам Ленин пытался избраться в Думу, но проиграл выборы в Петербурге.

Несмотря на успех, половина эсеров на съезде вовсе не считала Думу дееспособной. Скептиков возглавила Брешко-Брешковская. Оборону позиции ЦК возглавил Чернов. Радикалы обвиняли его в оппортунизме, как и в том, что ПСР повторит путь кадетов. Особую остроту дискуссии придавал вопрос о терроре. ЦК выступал за заморозку террора на время работы Думы, радикалы планировали оставить всё как есть или даже, напротив, усилить террор. Внезапно слово взял Русанов, который предложил усилить террор, отказаться от образования фракции ПСР в Думе, но создать только неформальную группу. Для ЦК такая позиция в целом умеренного народника стала неприятной неожиданностью. Принятие такого предложения сводило до минимума контроль ПСР над своими депутатами. Чернова поддержал ещё не раскрытый на тот момент Азеф — он опасался дальнейшей децентрализации террора. С большим трудом удалось побороть Русанова в дискуссии.

Затем Брешко-Брешковская изложила план внедумской деятельности ПСР с захватами помещичьих земель крестьянскими дружинами, усилением регионального террора и назначением восстания на дату неминуемого разгона Думы. К своему удивлению, ЦК обнаружил, что присутствующие на съезде в целом за такой план.

Слово следом взял Гершуни, выдавший, наверное, лучшую речь своей жизни, в которой убедительно доказал, что представления присутствующих о народных настроениях совсем не вяжутся с реальностью. Эта речь переломила настроение собравшихся. Но следом Гершуни предложил свою резолюцию по Думе. В ней не содержалось предложения о создании фракции ПСР, но были расплывчатые инструкции для депутатов кооперироваться со всеми левыми, а по вопросам политических прав — так вообще со всеми. Это противоречило линии Чернова. Впрочем, такой вариант обрадовал кадетов и крайне обозлил большевиков, вызвав резкое неприятие Ленина, который на тот момент был радикалом и оценил думскую резолюцию ПСР как «архиоппортунистическую».

Ещё была дискуссия по эксам, породившая итог: запретить экспроприировать частников, но разрешить эксы госкапиталов, однако с ведома региональных комитетов ПСР. Такие же дискуссии проходили и в РСДРП на IV и V съездах. Планы эсеров на восстание были подвинуты на неопределённое будущее, что в целом тоже совпадает с итогом дискуссии в РСДРП на V съезде. ПСР сконцентрировалась на участии в Думе.

От нового состава Думы ждать можно было всего. Все партии шли со своей тактикой и планами. Черносотенцы хотели откатить куцую конституционную монархию к самодержавному строю, но при этом уже были готовы на определённые подачки рабочим. Октябристы группировались вокруг поддержки аграрной реформы Столыпина и вообще одобряли его планы на реформы. Кадеты, памятуя о прошлом разгоне, планировали действовать осторожно. Крупный срач начался в РСДРП по поводу тактических блоков с другими левыми партиями. Большевики настаивали на эпизодических избирательных блоках, меньшевики допускали более глубокое сотрудничество. Ленинская линия заключалась в использовании Думы исключительно для агитации. Эта линия потерпела поражение на второй партконференции ноября 1906 года. То есть по сути вопросы практики в РСДРП порождали те же споры, что и у эсеров.

Особый спор выкристаллизовался вокруг кадетов в Питере. Предполагалось, что все оппозиционные партии заключат избирательный союз, чтобы протолкнуть своих кандидатов. Кадеты считали, что доминируют на выборах и потому революционеры должны быть рады паре мест в Думе. Революционеры с этим были не согласны. Большевики сразу отказались от взаимодействия с кадетами и начали войну в печати. Народники и социал-демократы вступили в переговоры. Скандал разразился, когда выяснилось, что лидер кадетов Милюков параллельно вёл переговоры со Столыпиным. Сотрудничество стало невозможным.

Особо сильно это ударило по Авксентьеву, который приложил множество усилий по образованию единого оппозиционного фронта в Думе. А большевики оказались дальновидными, получив нового врага в лице кадетов и партии, которые были готовы объединиться против них. В итоге состоялась Антикадетская коалиция из меньшевиков, большевиков, энесов и эсеров. Правда, в Петербурге выборы проходили по городской и рабочей куриям, и если по первой коалиция не смогла избрать никого, то вторая шокировала РСДРП. Выяснилось, что рабочие на крупных предприятиях прекрасно голосуют за эсеров. И хоть РСДРП вытянула выборы в целом — за счёт мелких предприятий, — картина удручала.

Ленин обвинил в поражении меньшевиков, которые своей соглашательской политикой оттолкнули пролетария. Меньшевики резонно возражали, приводя в пример Патронный завод. Там агитировали исключительно большевики, и эсеры прошли с таким же результатом, как на предприятиях под контролем меньшевистских. Сильно неприятен был успех эсеров на крупных металлургических заводах, где соцдемы остались позади. Хотя РСДРП смогла провести исключительно своих выборщиков по рабочей курии, аномалия нуждалась в объяснении, отличном от ленинского.

Причина успеха эсеров заключалась в железнодорожном и почтовом профсоюзе, откуда они смогли перекинуть влияние на казённые предприятия. Рабочие частных предприятий тяготели больше к РСДРП.

Первоочередной задачей ПСР во второй Думе стала консолидация народнического блока. С учётом скандала, связанного с Милюковым и Столыпиным, ПСР это в целом удалось. Энесы были готовы обсуждать проект аграрной реформы, трудовики имели эсеров в своём составе и тяготели более к ПСР, чем к кадетам. ПСР в целом могла рассчитывать, что от половины и до двух третей трудового блока минимум выступит в поддержку партии. Эта коалиция консолидировалась вокруг программы крестьянской реформы, составленной в основном Черновым. Сам проект этой программы выдался настолько популярным, что в 1917 году его возьмут большевики в качестве своеобразного приложения к декрету «О земле», за что Чернов затаит обиду на Ленина и будет обвинять того в «краже».

До апреля Дума заседала относительно спокойно. Затем разразился скандал, связанный с подготовкой покушения на царя. Руководитель питерской охранки Александр Васильевич Герасимов получил информацию от Азефа о подготовке покушения на царя. Герасимов в апреле конфиденциально донёс эту информацию до думских правых. Тон правым задавал лидер черносотенного «Союза Русского Народа» Владимир Митрофанович Пуришкевич. 20 мая 1907 года Пуришкевич выступил с речью, обвиняющей революционные партии (те покинули заседание и вернулись, как только Пуришкевич умолк). Но образовались вопросы — на фоне террора ПСР. Пусть Боевая организация и была распущена, при партии действовали так называемые «летучие отряды» и группы в подчинении губернских организаций. Депутаты-народники обратились к Чернову, чтобы тот дал объяснение. Чернов отрицал наличие заговора против царя. Депутаты донесли это до Думы. И вот уже тогда правые предъявили доказательства подготовки покушения, которыми Герасимова снабдил Азеф, — и партии пришлось признать наличие заговора. Пропасть между эсерами и кадетами ещё больше увеличилась, что и было целью охранки.

В целом охранка могла спать спокойно. Да, террор продолжался, но его жертвами были в основном провокаторы и нижние чины. Угрозы высшим слоям управленческой иерархии не было, если не считать теракта максималистов на Аптекарском острове, но тут Азеф был бессилен.

Дума между тем выдвинула эсеровский проект аграрной реформы, и Столыпину стало ясно, что работать у него с Думой не получится. Значит, Думу надо ещё раз распустить и переизбрать так, чтобы в ней доминировали слои землевладельцев и предпринимателей. Он переработал избирательный закон. Был заготовлен и повод для разгона — так называемое «Дело о государственном заговоре со стороны РСДРП». 16 июня 1907 года вторая Дума была распущена. Эта дата приходится на 3 июня 1907 года по старому стилю и известна нам как «Переворот третьего июня». Переворот — потому, что тогдашние законы запрещали вносить изменения в избирательное законодательство со стороны правительства.

Страна отнеслась к разгону Думы индифферентно. Стало ясно, что Первая русская революция закончилась. Самодержавие было восстановлено. Конституционная монархия в России была рождена Первой русской революцией. С ней она и умерла.

Третий состав Думы вышел куда более удобным для правительства. Отныне там доминировали правые. Новые избирательные законы в многоступенчатой системе выборов давали помещикам и предпринимателям две трети выборщиков. С таким результатом трудно было не получить лояльную Думу. Право крестьянской и рабочей курии выдвигать выборщиков было передано губернским собраниям, а там сидели аристократы и бизнесмены.

Состав Думы радикально преобразился. Из 441 депутата 147 были националистами и черносотенцами, 154 — октябристами. 54 места досталось кадетам. Надо сказать, что кадеты и октябристы могли получить больше мандатов, но из обеих партий выделился блок прогрессистов — либералов-центристов, которые были правее кадетов, но левее октябристов. Это позволило оттянуть 28 мандатов у пострадавших партий, что по сути было провалом, так как большинство правых кадетов и левых октябристов остались в своих партиях. 26 мандатов получили национальные меньшинства. На левом фланге осталось 13 трудовиков и 19 меньшевиков из РСДРП. В этой Думе доминировали октябристы, которые представляли умеренную поддержку правящему курсу, в то же время опасаясь отката к реакции, которая могла привести к всплеску революции. С другой стороны, оппозиционную деятельность октябристы вести не хотели — помнили судьбу двух прошлых созывов.

Третья Дума просуществует весь отведённый законом срок — пять лет — и погрязнет в волоките. Первый скандал разгорится только в 1911 году, когда Столыпин внесёт закон о земствах в западных губерниях. Закон предусматривал выборы земских гласных по национальному принципу и обеспечивал преобладание русских, белорусов и украинцев в западных губерниях. На удивление, правые депутаты решили, что закон озлобит поляков, и заблокировали его. Удивительная картина: черносотенцы защищают права поляков. Тогда Столыпин обратился к царю с прошением об отставке из-за саботажа Думы. Царь отставку не принял и утвердил закон сам, объявив, что Дума не работает три дня, а раз не работает, то царь берёт на себя законодательные функции. Это была пощёчина парламентаризму, прекрасно иллюстрировавшая отношение царя к таким учреждениям.

Обозлились даже октябристы, поддерживавшие курс Столыпина. Лидер партии и по совместительству председатель Думы Александр Иванович Гучков уйдёт в отставку в знак протеста. Впрочем, его сменит тоже один из лидеров октябристов — Михаил Владимирович Родзянко. Для тех, кто помнит историю: посмотрите, что говорили Родзянко и Пуришкевич в феврале 1917-го. Самодержавная клика была настолько бездарна, что даже умеренный сторонник Родзянко и лояльный Пуришкевич выступили против самодержавия. Но до 1917 года с момента старта работы третьей Думы было ещё десять лет. На тот момент революционные организации оказались в кризисе.