Эсеры. Дагестанская прелюдия.

Настало время обратить внимание на Лазаря Бичерахова. К середине августа, к моменту падения Баку, ему наконец удалось занять Дербент. В Дагестане к тому времени сложилась крайне запутанная ситуация.

В аварских сёлах строил исламское государство имам Наджмудин Гоцинский — крупнейший местный землевладелец. Начинал он как местный судья, но довольно быстро стал оппозиционером царскому правительству и проводником османского влияния. Царская администрация считала его вдохновителем антиписарского восстания 1913–1914 годов.

Суть в том, что после завоевания Кавказа и подавления восстания имама Шамиля здесь царили довольно либеральные порядки. В частности, использовалось местное право — адаты, судопроизводство велось на арабском языке представителями местного духовенства. Гоцинский был, например, муфтием.

В 1913 году царская администрация решила перевести делопроизводство на русский язык, следуя политике русификации. Духовенство, которое, как правило, сливалось с крупными землевладельцами — в исламе нет строгой дихотомии духовной и светской власти, — начало агитировать население против реформы. Аналогичные процессы развивались, например, у лакцев, где «баламутил» народ муфтий Сайфулла Гусейнович Башларов. Реформу пришлось тормозить, но тут подоспела Февральская революция.

Она подарила национальным меньшинствам свой орган — Съезд народов Дагестана, который являлся частью Союза Горцев Северного Кавказа и Дагестана. Однако непосредственно после событий марта 1917 года был экстренно образован Временный Дагестанский областной гражданский исполком.

Заинтересованные лица собрали митинг в тогдашнем центре Дагестанской области — Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск) — и там же на митинге создали исполком. Возглавил его представитель кумыкской интеллигенции, кадет Зубаир Темирханов. В состав вошли как крупные собственники (князь Нух-бек Ханович Тарковский из династии Тарковских шамхалов, кумыкский помещик Даниял Апашев, сам Гоцинский), так и интеллигенция (Магомед-кади Дибиргаджиевич Дибиров, кумыкско-аварский просветитель, и адвокат Гайдар Нажмутдинович Бамматов).

По мере развития событий исполком пополнился социалистами — чаще внепартийными. Среди них — кумык Джелал-ад-Дин Асельдерович Коркмасов, даргинец Алибек Алибекович Тахо-Годи (оставивший ценные мемуары) и старый большевик-аварец Магомед-Али Дахадаев.

До конца апреля 1917 года комитет существовал в гармонии с ещё царским губернатором, пока Временное правительство в ходе реформы не заменило его на своего комиссара — крупного бизнесмена Ибрагим-бека Исабековича Гайдарова. До 1910 года он был социал-демократом и депутатом III Думы, но после спора с Троцким по политике фракции вышел в мусульманскую фракцию.

По проекту Временного правительства Кавказом должен был управлять ОЗАКОМ. Поскольку Дагестан был сложным регионом, им должен был управлять местный особый комиссариат, интегрированный в ОЗАКОМ через представительство одного члена последнего в составе дагестанского комиссариата.

Проблема двоевластия возникла и здесь: стихийно с марта возникли местные Советы, где на первых порах рулили меньшевики и эсеры. Крупнейшим был Совет Порт-Петровска. Впрочем, общероссийская логика объединения рабочих, солдатских и крестьянских советов в единые органы работала и тут.

Как и на других национальных окраинах, здесь имелась и третья сила — националисты, за национальными лозунгами которых скрывались интересы крупных собственников. Но была и местная специфика: национальное самосознание большинства местных народностей было не развито, а сами они были невелики по численности. Если в Закавказье имелась база для создания отдельных государств армян, азербайджанцев и грузин, то малые народы Северного Кавказа такой роскошью не обладали и нуждались в объединении.

Практически сразу после Февральской революции, 5 марта 1917 года, во Владикавказе на квартире балкарского адвоката и просветителя Басията Абаевича Шаханова собрались представители местной национальной интеллигенции и решили созвать общегорский съезд. Председательствовал сам Шаханов — по принципу «кто первый встал, того и тапки». На съезде победила линия на автономию в составе России. Центральный комитет Союза горцев возглавил чеченский нефтепромышленник Тапа Арцуевич Чермоев.

Такая разнородная автономия сразу стала раздираться противоречиями, особенно острыми в виде этнических конфликтов между малоземельными горцами и казаками. Казаки апеллировали к Союзу горцев, и для решения проблем решили созвать второй съезд. В историографии он известен как Андийский съезд (2 сентября 1917 года в горном селении Анди). Чермоев организовал мероприятие, но обнаружил, что основным вопросом повестки стало избрание Гоцинского имамом Чечни и Дагестана — прямая апелляция к временам Шамиля и заявка на власть. Муфтий — духовное лицо, имам же олицетворяет и духовную, и светскую власть.

Против такого расклада выступили представители чеченского духовенства — Сугаип-Мулла Гойсумов и шейх Дени Арсанов, оба из суфийского братства Накшбандия. Однако Гоцинского поддержал Узун-Хаджи Салтинский — крайне авторитетный шейх того же тариката, заслуживший авторитет ещё в восстании 1877 года и скрывавшийся в горах до революции. Он сразу начал топить за шариатское государство.

Желая предотвратить перехват исламистами повестки, Чермоев предложил компромисс: избрать Гоцинского муфтием всего Северного Кавказа. Все согласились, но так как кворума на съезде не набралось, решили провести новый съезд 21 сентября во Владикавказе. Проблему вялотекущей войны горцев с казаками он не решил — стороны поговорили, но на земле ничего не изменилось. Гоцинский утвердился в роли муфтия Северного Кавказа.

В Дагестане имелся ещё один центр силы — партия «Джамият-уль-Исламие», созданная в апреле 1917 года при поддержке Гоцинского и Салтинского. К июлю она соорудила Национальный комитет — Милли-комитет. На момент Октябрьской революции им рулил Апашев. Таким образом, к ноябрю 1917 года в Дагестане существовали три центра силы: Милли-комитет, Советы и Исполком. Власть Петроградского СНК никто не признал.

Чермоев попытался спасти автономию, создав 1 декабря 1917 года Временное Терско-Дагестанское правительство совместно с казаками. Но казаки, недовольные уступками горцам, уже 17 декабря убили своего атамана Михаила Александровича Караулова. Впрочем, с подачи современных поклонников «твёрдой руки» в медиа закрепилась версия, что это были большевики.

Правительство Чермоева столкнулось с дефицитом ресурсов и полезло в общеказачье объединение Каледина — Юго-Восточный союз, оказавшийся прожектом.

Тем временем к 20 ноября революция докатилась до Дагестана. Большевики, представленные в совете Порт-Петровска, выдвинули резолюцию о признании СНК. Против выступили Милли-комитет и Гоцинский. ПСР и меньшевики попытались дать бой, создав Комитет Спасения Революции, но большевики провели туда своих людей и захватили контроль. Им удалось парализовать часть гарнизона Порт-Петровска.

Неизвестно, чем бы кончилось противостояние с полковником Расул-Беком Каитбековым (соратником Корнилова), но положение спасли части Кавказского фронта, возвращавшиеся домой. Дальше всё по отработанной схеме: перевыборы Советов, создание ВРК. К 26 ноября был большевизирован совет Дербента. Крупнейшие города побережья оказались в руках большевиков и левых эсеров.

Тогда военное командование Кавказского округа решило перебазировать нелояльные части в горные крепости. Солдатские комитеты саботировали это. Военное сопротивление возглавил князь Тарковский. Люди у него были, но оружия не хватало. Его отряд занял станцию Шамхал, где пути были разобраны чеченцами. Первым прошёл отряд Шкуро, но делиться оружием казаки отказались. Зато с генералом Мистуловым сотрудничество удалось — он поделился оружием. Расчёт на горные гарнизоны не оправдался — солдаты под давлением агитации покинули места дислокации.

Силы, лояльные временному правительству, оказались скованы в горах. Советы спокойно брали власть в городах. А горы контролировал шариатский блок Салтинского и Гоцинского. К ним стали перебегать офицеры и помещики — например, генерал-майор Микаил Магомедович Халилов и Тарковский. Временное правительство фактически утратило власть.

Правящие элиты, чувствуя угрозу своей собственности, проявили внезапную национальную озабоченность. Специфика Дагестана в том, что эти чаяния облеклись в форму возрождения Северо-Кавказского Имамата.

Против них выступили социалисты — Коркмасов и Тахо-Годи, привлёкшие на свою сторону часть духовенства, не желавшего возврата царских порядков или воскрешения Имамата. Крупнейшим представителем прогрессивного духовенства стал даргинец Али-Хаджи Акушинский.

Чтобы легитимировать свою власть, Гоцинский решил приехать на III съезд дагестанского Исполкома. Для верности он набрал отряд мюридов — 6 000 человек — и мирно вошёл в Темир-Хан-Шуру. Увидев это, социалисты выдвинули ультиматум, отказываясь признавать его имамом. Гоцинский пошёл на попятную: мол, привёл людей записать в милицию, и вообще любую должность от съезда примет. Узун-Хаджи, не выдержав нерешительности, покинул съезд. В итоге съезд избрал муфтием Акушинского. Гоцинского поддержал только аварский округ.

Дальнейший накал связан с Салтинским, ушедшим к чеченцам, которые уже вовсю воевали с казаками. Конфликт перекинулся на Хасавюртовский округ, куда чеченцы приходили с набегами на русские, немецкие и кумыкские сёла. К началу 1918 года набеги превратились в полномасштабную этническую чистку: все окрестные сёла были уничтожены, большая часть жителей бежала. Округ числился за Терской областью, но оставшиеся жители выразили желание войти в Дагестан. Железнодорожная ветка Хасавюрт — Гудермес оказалась разрушена. Сам Дагестан снабжался продовольствием из этого округа, и угроза голода стала реальной.

Большевикам в Порт-Петровске нужно было организовать силы и получить бюджет. Денег можно было взять у бизнеса и землевладельцев, но те не спешили расставаться с нажитым. Совет создал комиссию во главе с Уллубием Данияловичем Буйнакским, которая выдвинула ультиматум. Получив отказ, арестовали 60 предпринимателей — и средства нашлись. 17 февраля 1918 года было принято решение национализировать все частные предприятия.

Бизнес побежал жаловаться князю Тарковскому. Тот выступил в поход на Порт-Петровск. На переговоры отправился Тахо-Годи, но обнаружил, что большевики предпочли эвакуироваться в Астрахань, переведя организации на нелегальное положение. Так как Тарковский признавал авторитет Гоцинского, на большей части Дагестана утвердился Имамат с законами шариата. Порт-Петровск был переименован в Шамиль-Калу. Силы Гоцинского, состоявшие в основном из горцев, начали с грабежей русских и армян, а затем и преследования светских мусульман.

Южнее, в Баку, недавно произошла мартовская резня мусульман, и силы Гоцинского стали готовиться к походу на юг. 7 апреля 1918 года они вступили в бой у станции Хырдалан с силами Бакинской коммуны, но 10 апреля были разбиты и отступили к Дербенту.

Эвакуировавшиеся дагестанские большевики под началом Буйнакского разработали план похода на Порт-Петровск силами астраханцев и бакинцев. Бакинцы развернули экспедиционный корпус Михаила Григорьевича Ефремова, комиссаром которого был левый эсер Иван Алексеевич Сухарцев. С юга выступило около 3 000 человек, с севера — ещё 1 500. Генерал Халилов предложил удерживать Дербент и Порт-Петровск, но большевики решили брать Порт-Петровск с моря. 17 апреля корабли вышли на позиции, высадили десанты. Неподготовленные к бою горцы не выдержали натиска с корабельной артиллерией, и 20 апреля Порт-Петровск был взят. В горах, однако, можно было партизанить долго, а у большевиков не было сил на такую борьбу — тем более что солдаты 36-го полка продолжили путь домой.

Астраханцы прибыли только 25 мая — из-за постоянных поломок и перегрузок. После этого боевые действия возобновились. Красные пытались восстановить железную дорогу на Хасавюрт, Гоцинский попытался взять Порт-Петровск с наскока, но был разбит. Тем временем Узун-Хаджи разграбил и сжёг Хасавюрт 22 апреля, а бакинцы захватили Дербент.

Горцы Гоцинского и Салтинского были распущены, но готовы были собраться в любое время. Горы оставались неподконтрольными. Для борьбы с шариатистами к середине июня 1918 года была создана Дагестанская Красная Армия численностью 6–8 тысяч человек.

Противники ответили мусульманским съездом в ауле Гуниб, где Гоцинский был провозглашён имамом. Шариатисты мобилизовали горцев и получили численное превосходство. Оформилось три фронта:

1. На кизлярских высотах наступал генерал Халилов.
2. В Гимринских горах — полковник Магомед Джафаров.
3. В районе села Аркас — князь Тарковский.

К концу июля сложилась патовая ситуация: большевики благодаря артиллерии побеждали в сражениях и отражали наступление на Кизляр, но сами не могли занять аулы.

В таком состоянии Дагестан дотянул до августа 1918 года — когда в Дербент пожаловал Бичерахов.