Раннее Христианство. Часть 7

Прошлая статья была проникнута духом растущих трений между Римом, Константинополем и Александрией, и это не случайно. После победы Феодосия и незадолго до его смерти он разделил империю между своими сыновьями. Старший, Аркадий, получил Восток, младший, Гонорий — Запад. Замечу, что формально империя была одна, а все разговоры про Западную и Восточную являются историографическим упрощением. Наличие нескольких императоров в одной империи не противоречило античному сознанию. Но вот политические судьбы Востока и Запада всё же пошли своими путями.

Начнём с Востока. Правление Аркадия ознаменовалось конфликтом между Константинополем и Александрией. В 397 году умер епископ-чиновник Нектарий, и за вторую кафедру разгорелась борьба. Главным игроком был Евтропий, всесильный временщик при молодом императоре, который по сути и правил вместо него. И у Евтропия был прямой интерес не пустить на столичную кафедру Феофила Александрийского. Тот давно уже планировал прибрать столичную церковь к рукам, чтобы усилить влияние Александрии на Востоке. Кандидатом Феофила был восьмидесятилетний пресвитер Исидор, которым можно было управлять. Евтропию был нужен свой кандидат, желательно яркий. И этим кандидатом стал антиохийский пресвитер Иоанн Златоуст. Блестящий оратор (прозвище о нём говорит), аскет, далёкий от придворных интриг. А это означало потенциальную управляемость. Проблема в том, что Иоанн не захотел быть инструментом двора и оказался достаточно фанатичен. Он начал резать расходы архиепископского двора, заниматься благотворительностью и обличать роскошь двора, включая императрицу. Кончилось всё тем, что вначале Евтропий попал в опалу в 399, а 3 года спустя в ссылку отправился и сам Иоанн. Немалую роль в его смещении сыграл Феофил Александрийский. Златоуст пытался перераспределить церковные богатства и ограничить власть императорского двора над церковью, его низложение и ссылка — по сути классовое поражение провинциальных собственников и городских низов. Церковь, лишившись его как лидера, отказалась от социальной проблематики, оставив её в сфере «личного спасения». Низложение произошло через созванный Феофилом «Собор под дубом» в 403 году, среди тех, кто участвовал в этом соборе, был молодой диакон Кирилл, племянник Феофила Александрийского. Златоуст после низложения вернулся, но в 404 окончательно был сослан и умер в 407.

Кирилл Александрийский унаследовал в 412 году от своего дяди кафедру, огромное политическое влияние и значительные ресурсы. Александрийская церковь контролировала поставки хлеба в Константинополь, что было мощнейшим рычагом давления на столицу. Кирилл сразу стал показывать, кто в доме хозяин. Он развернул кампанию против раскольников-новациан, изгнал иудеев из Александрии и повёл наступление на языческую интеллигенцию. Апофеозом последнего было убийство Ипатии, александрийского философа-неоплатоника, математика и астронома, которая была советницей префекта Ореста. Собственно, Кирилл вёл открытую войну с префектом (гражданским губернатором) Египта.

Пока Кирилл завоёвывал всю полноту власти в Египте, в Константинополе царила чехарда. После ухода Златоуста епископом стал старик Арсакий, которого поддерживал Кирилл Александрийский и императрица, брат Нектария. И он умер уже в 405 году. Затем назначение получил Аттик, бывший ставленником константинопольской церковной бюрократии. С ним боролся ставленник партии Златоуста — Прокл. Сторонники Златоуста не признали нового патриарха, а римский епископ Иннокентий I так вообще отказался его признавать и отлучил от церковного общения. Раскол удалось предотвратить компромиссом. В 417 году Аттик внёс Златоуста в диптихи (официальные списки поминаемых патриархов) и даже уговорил Кирилла Александрийского в необходимости такого шага. Раскол был предотвращён. После смерти епископа Аттика в 425 году разгорелась борьба. Сначала епископом побыл Сисиний, но он умер уже в 427 году. Александрийцы и имперские бюрократы выдвинули Филиппа Сидского, сторонники Златоуста вновь выдвинули Прокла, но император Феодосий II, будучи искренне религиозным человеком, выбрал вообще третьего. Новым патриархом стал антиохиец Несторий.

Несторий был сирийцем по происхождению, из Германикии (ныне турецкий Кахраманмараш). Учился в Антиохии у Феодора Мопсуестийского, одного из главных представителей Антиохийской школы богословия. Его биография сходна с той, что была у Златоуста. Тоже аскет, тоже оратор. И в Константинополь его пригласили как фигуру без связей, хотя его продвигал епископ Иоанн Антиохийский. А что это значит? Антиохийская церковь продвигала интересы нескольких групп:

1. Сирийского духовенства восточных провинций, которым не нравилось доминирование Александрии.
2. Землевладельческой и торговой элиты Сирии, которые не были связаны с египетским хлебным рынком.
3. Грекоязычного образованного клира, который гордился своей экзегетической традицией (вспоминаем Лукиана, Диодора и Феодора Мопсуестийского).

Антиохийская церковь была богата, но богатство это имело иную природу, чем александрийское. Александрия контролировала хлебный флот и поставки зерна в столицу. Антиохия жила за счёт земельных владений в Сирии, торговых путей через Малую Азию и церковных сборов. То есть экономическая база была слабее.

Богословская позиция Нестория была продолжением антиохийской традиции:

1. Акцент на человечестве Христа. То есть акцент ставился на то, что Христос страдал, умер и действительно был человеком. Это шло от буквалистского толкования Писания.
2. Несторий учил, что во Христе соединены две природы, божественная и человеческая. И соединены по благоволению, то есть нравственно, а не онтологически. То есть Мария родила не Логос, а человека, который был храмом божества.
3. Из второго пункта следует, что называть Марию Богородицей — значит впадать в аполлинарианство, которое, напомню, учило, что Христос не имел человеческого ума. А если у Христа полноценное человечество, то Мария родила человека, а не Бога. Бог не может родиться от женщины.

Эти взгляды взялись не из ниоткуда. Александрийская христология учила, что Слово (Логос) стало плотью, а значит, у нас единство субъекта. Разрушая эту конструкцию, Несторий подрывал заявку на богословское первенство Александрии, подрывая власть Кирилла. Параллельно наносился удар по египетскому монашеству, которое было радикальным и мистическим. Ему противопоставлялось здоровое рациональное богословие. Наконец, подрывалось понятие «обожения». Александрийцы учили, что Христос обожил человеческую природу, соединив её с Богом онтологически. Несторий учил, что Иисус достиг обожения через свою праведность. Это иная сотериология (учение о спасении), не мистическая, а нравственная.

Догадаетесь, почему Несторий проиграл? Всё очень просто: у Нестория не было ресурсов для аппаратной борьбы, а у Кирилла они были. В 430 году он заручился поддержкой Рима в лице епископа Целестина I, который на своём соборе 430 осудил учение Нестория и назначил Кирилла своим заместителем, то есть дал право говорить от имени Рима. В 431 году в Эфесе был организован Третий Вселенский собор. Ждёте богословских дебатов? Зря. Кирилл прибыл в Эфес морем. Его сопровождали 46 египетских епископов и множество клириков, монахов и параваланов. Последние были боевыми отрядами, которые формально числились как люди, ухаживающие за больными, но фактически были штурмовиками. Почти сразу по прибытии они начали стычки с охраной Нестория. Антиохийская делегация опаздывала, и Кирилл, не дожидаясь их и римских легатов, 22.06.431 открыл заседание. Заочно, без Нестория (он не явился), его учение было осуждено, а сам он низложен. Оставалось только убедить императора. В Константинополь рекой потекло золото. Кампания по раздаче взяток была грандиозной (перепало даже сестре императора Пульхерии). Была также сооружена толпа из монахов, которые пошли митинговать к императорскому дворцу. В дело пошёл и хлебный шантаж. Император изначально колебался и даже приказал взять под стражу и Кирилла, и Нестория, но резко передумал после того, как один из его главных министров — Схоластик, который также был сторонником Нестория, был куплен. Несторий был низложен и отправлен в ссылку вначале в родной монастырь, затем в 436 в Петру и позднее в Ливийскую пустыню, где он и умер в 440 (или 450) году от лишений.

Разумеется, такое решение понравилось не всем. Антиохия, увидев расклад сил, сдала Нестория, спасая себя. Центром сопротивления стала Эдесса, где была сирийская богословская школа. Около 489 года император Зенон закрыл её своим указом. Учителя и ученики во главе с епископом Барсаумой массово переселились в сасанидскую Персию. Персы не препятствовали и наоборот дали убежище римской ереси. Это был выгодный политический ход, ослаблявший их извечных врагов. Персидская Церковь уже к тому моменту два раза провозглашала организационную независимость от Антиохии на своих поместных соборах. В 410 на соборе в Ктесифоне, из-за гонений при шахе Шапуре II. При этом церковь придерживалась никейства. Второй собор в Маркабте в 424 повторил это и заодно отменил право апелляции к западным епископам. Нахлынувшие несторианские беженцы просто взяли и захватили готовую инфраструктуру в автокефальной церкви. Называлась эта церковь Церковью Востока. Беженцы принесли с собой почитание Нестория и Феодора Мопсуестийского. Для внешнего мира, особенно для Римской империи, эти христиане Персии стали ассоциироваться с осуждённым патриархом. Так имя Нестория превратилось в уничижительное клеймо, которое использовали их противники для обозначения всей церкви. Называть Церковь Востока несторианской не вполне точно. Христология Церкви Востока не тождественна учению Нестория, как оно было осуждено в Эфесе. Ключевое различие — в терминологии.

Сам Несторий, как и его оппоненты, использовал греческие термины. Но Церковь Востока развивала богословие на сирийском языке, где выработала собственную формулу. Окончательно её сформулировал в начале VII века Бавай Великий:

Главное отличие в том, что для Церкви Востока «кнома» — это не просто «лицо», а конкретная, индивидуальная реальность природы. Они настаивают, что во Христе есть две реальные, конкретные кномы — Божественная и человеческая, — которые соединены в едином «лице сыновства» (парсопа). Это не учение о «двух сынах», как утверждали их противники, а попытка сохранить полноту обеих природ. Несторий, в свою очередь, использовал термин «лицо» (просопон) для обозначения внешнего единства, что давало повод для обвинений в разделении Христа.

Главное, чем Церковь Востока вошла в историю, — это её беспрецедентная миссионерская деятельность. В отличие от западных церквей, которые часто полагались на поддержку имперской власти, восточные христиане использовали торговые пути и диаспоры.

Миссионеры и купцы шли вместе по Шёлковому пути. Торговые стоянки христианских купцов вдоль маршрутов превращались в миссионерские центры и епископские кафедры. Сирийский язык и арамейская культура распространялись вместе с товарами. Через Персидский залив миссионеры достигли Индии, где основали общины на Малабарском берегу (известные как «христиане апостола Фомы»). Одним из крупнейших миссионерских центров стал Мерв (на территории современного Туркменистана). Оттуда христианство распространялось среди тюркских и монгольских племён. В 635 году миссия Церкви Востока прибыла в танский Китай. Знаменитый «Несторианский камень» в Сиани (781 год) — это прямое свидетельство успешной деятельности миссии, которая добралась до императорского двора. Предание говорит, что уже в VII–VIII веках миссионеры Церкви Востока построили лечебницу в Нара, древней столице Японии. На пике своего могущества в XIII–XIV веках Церковь Востока имела около 30 митрополий от Иерусалима до Южной Индии и Пекина, а также епископства на Кипре и Сокотре.

Успех миссии Церкви Востока объяснялся её гибкостью и адаптивностью. Миссионерские монастыри были отправными точками для проповеди в новых землях. Нисибинская школа (на территории Персии) стала главным интеллектуальным центром, готовившим миссионеров и богословов. Её выпускники распространяли учение по всей Азии. В отличие от западных миссий, Церковь Востока не требовала полного разрыва с местной культурой. Она переводила литургию и тексты на местные языки, использовала местные образы и символы, «не теряя своей идентичности». Купцы-христиане создавали диаспоры в ключевых торговых городах, которые становились плацдармами для миссии. Эта религия вполне успешно пережила арабо-исламское завоевание и вошла в упадок только в XIV веке. Тюркский завоеватель Тамерлан обрушил на Азию волну разрушений, которая сокрушила несторианские общины от Персии до Китая. После этого разгрома Церковь Востока потеряла почти все свои епархии за пределами Месопотамии, превратившись из глобальной миссионерской сети в небольшую, замкнутую общину. Её главным убежищем стали труднодоступные горы Хаккяри на юго-востоке современной Турции. Здесь, в изоляции, выжила линия патриархов из Кудшаниса. Эта линия вела своё происхождение от патриарха Шемона IV Басиди и придерживалась принципа наследственной передачи власти от дяди к племяннику. С XV по XX век все патриархи этой линии носили имя «Мар Шемон», которое стало синонимом титула католикоса. Главным внутренним потрясением этого периода стал раскол 1552 года. Его причиной было недовольство части епископов наследственной системой передачи патриаршего престола. Группа епископов избрала нового патриарха — монаха Юханнана Сулаку, который отправился в Рим и в 1553 году был рукоположен папой Юлием III как «Патриарх Халдеев». Так возникла Халдейская Католическая Церковь — уния с Римом, которая, однако, была не столько богословским выбором, сколько политическим манёвром. Часть элиты искала внешнего покровителя в лице папы, чтобы противостоять власти «наследственного» патриарха. Сулака был убит в 1555 году, но раскол стал необратимым. Несмотря на упадок, с конца XV века в Церкви Востока начался подъём рукописной традиции. Это было своего рода интеллектуальное сопротивление. Священники и монахи активно переписывали богослужебные тексты, Библию и богословские труды. Пик этой активности пришёлся на начало XVII века.

Ситуация изменилась в 1830-х годах, когда в регион, на стыке Османской империи и Персии, прибыли американские протестантские миссионеры. Их целью было не обращение в свою веру, а «возрождение» древней, но, по их мнению, «деградировавшей» церкви.

Их деятельность имела непредвиденные последствия. Миссионеры открывали школы, где учили не только Библии, но и западной науке и истории. Именно они познакомили ассирийцев с археологическими открытиями в Месопотамии и связали их с историей древней Ассирийской империи. Так был запущен процесс формирования светской национальной идентичности, которая постепенно начала вытеснять конфессиональную. Прихожане этой церкви были потомками древнего семитского населения, но не обязательно ассирийцев. Но возобладала эта идентичность, а точнее её романтический конструкт. И ныне церковь называется Ассирийской Церковью Востока. Та часть, что вошла в унию с Римом, ассоциирует себя с халдеями, т. е. с потомками вавилонян.

Кульминацией последующего периода стал геноцид 1915 года. Во время Первой мировой войны османские власти и их союзники развернули систематическое уничтожение христианских меньшинств. Ассирийцы попали под этот каток вместе с армянами. По оценкам, погибло от 250 000 до 750 000 ассирийцев. Церковь Востока, которая к тому моменту уже была ослаблена веками давления, оказалась на грани исчезновения. Уцелевшие общины были вынуждены бежать — сначала в Ирак и Сирию, а затем через диаспоры разошлись по миру. Более всех представлены в США, но и в России есть община ассирийцев. На юго-востоке Москвы даже имеется их церковь. Ближневосточная группа получила сильный удар после свержения американцами Саддама Хусеина. Возникший исламизм привёл к тому, что большинство ближневосточных христиан Ассирийской Церкви Востока, как и халдеи, живут в диаспорах за границей.

Несторий рассматривается Церковью Востока как человек, пострадавший за веру, близкую к той, что всегда исповедовала Церковь Востока. Его не считают основателем церкви, но видят в нём «родственного по духу» соратника в сохранении антиохийской богословской традиции. Часть верующих ради экуменического диалога готова несколько дистанцироваться от «греческих учителей», подчёркивая апостольское происхождение и арамео-персидские корни своей церкви. Другая часть считает такое забвение недопустимым. Халдейская Католическая Церковь, находящаяся в унии с Римом, придерживается официальной позиции Католической церкви, которая однозначно осуждает Нестория как еретика.

Но вернёмся в V век. На Западе ситуация разворачивалась иначе. К началу V века при ослаблении центральной власти западная часть империи превратилась в систему, где торжествовали крупные землевладельцы, как светские, так и церковные. В Галлии рост землевладения сопровождался разорением крестьян и превращением их в колонов. Налоговое бремя усиливалось, а варварские вторжения не давали расслабиться. Крестьяне, чтобы выжить, отдавались под покровительство магнатов и становились их колонами. Крупные поместья, вроде имения Шираган на Верхней Гаронне, к началу V века представляли собой крупные поселения с сотнями работников, живших в примыкающих деревнях. Города тоже приходили в упадок. Верхушка перекладывала налоги на рядовых горожан и окрестных крестьян. Участь колона или ремесленника в поместье становилась предпочтительней бремени городской коллегии.

Экономическая база государства сужалась. Рим больше не мог позволить себе старые расходы на госаппарат. 24 августа 410 года вестготы Алариха разграбили Рим. Язычники обвиняли христиан, ведь боги отвернулись, потому что христиане запретили их культ. Готы тем временем пощадили храмы, и это был политический сигнал. Мол, мы, ариане, подлинные защитники веры, в отличие от безбожных римлян. Августин Гиппонский ответил на эти обвинения трактатом «О Граде Божьем». Его аргумент был прост: Рим пал потому, что был сам по себе обречён. Град земной конечен, а Град Божий, т. е. Церковь, вечен. Параллельно на Западе развивалось учение, которое немного напоминало восточные ереси. Известно оно под названием пелагианство. Британский монах Пелагий проповедовал в Риме и был наставником среди знатных семейств. Он был аскетом, знал греческий и латынь. То есть был типичным представителем образованной элиты поздней античности.

Суть его учения можно свести к трём тезисам:

1. Человеческая природа не повреждена.
   Зло и грех, согласно Пелагию, не имеют к душе никакого отношения. Они — что-то внешнее, к чему человек может склониться исключительно по собственной воле. Бог никого не предопределяет ко греху, но воздаёт каждому по его заслугам.
2. Благодать — это помощь, а не необходимость.
   Пелагий не отрицал благодать полностью. Он определял её как «крайне желательную помощь Бога для укрепления свободной воли». Но не необходимую для спасения. Человек может спастись и без неё, если будет достаточно добродетелен.
3. Спасение — дело личных усилий.
   Если человек захочет, он может не грешить. Грех — это не неизбежность, а выбор. А значит, спасение зависит исключительно от свободной воли человека, а не от благодати.

Пелагианство было элитарным движением. Его последователи — римская аристократия, образованные круги, аскеты, которые могли себе позволить быть добродетельными.

Почему это важно? Потому что аскетизм — это роскошь. Отказаться от богатства, соблюдать строгие посты, заниматься интеллектуальными упражнениями — всё это требует времени и ресурсов. Пелагианство говорило этим людям: вы спасётесь, потому что вы достаточно сильны. Это была идеология для избранных.

Именно поэтому пелагианство подрывало авторитет церковной иерархии. Если спасение зависит только от личных усилий, то зачем нужны епископы, таинства, благодать через церковь? Пелагианство делало церковь ненужной для спасения.

Августин, епископ Гиппона, был идеологом противоположной модели. Его учение о первородном грехе говорило: человек не может спастись сам. Он испорчен с рождения. Только благодать, подаваемая через церковь и таинства, может его спасти.

Это была идеология массовой церкви. Она говорила: ты грешен, ты слаб, ты не можешь сам — но церковь может тебя спасти. Это делало церковную иерархию незаменимой.

Материалистически это выглядит так: Пелагианство = церковь для элиты, которая сама себя спасает. Августинизм = церковь для масс, которая спасает через институт.

У церковной иерархии были две корыстные причины отвергнуть пелагианство:

1. Пелагианство подрывало власть иерархии.
   Если спасение возможно без благодати и церкви, то зачем платить десятину? Зачем подчиняться епископам? Пелагианство делало церковь ненужным посредником.
2. Пелагианство повышало стоимость быть христианином.
   Если спасение требует высоких моральных стандартов, то богатые и влиятельные люди не захотят вступать в церковь. Пелагианство отпугивало тех, кто не мог или не хотел быть совершенным. А церковь нуждалась в росте членства, особенно среди элиты, которая жертвовала деньги.

Пелагиане критиковали богатство. Они говорили: богатый, который не откажется от своего имущества после крещения, не спасётся. Это был прямой вызов богатой церкви, которая к V веку стала крупнейшим землевладельцем.

Пелагианство имело сторонников и в низших классах — тех, кто видел в богатстве церкви предательство евангельского идеала бедности.

Но Августин защитил богатство. Он учил: богатство — не зло, если использовать его правильно. Богатые должны не наслаждаться, а пользоваться им для добрых дел. Это была богословская легитимация церковного богатства.

Пелагианство возникло в Риме, но после разграбления 410 года Пелагий и его последователи бежали в Северную Африку. Там их учение столкнулось с африканской церковью, которая была богатой и влиятельной.

Карфагенский собор 411 года осудил Целестия, ученика Пелагия, за отрицание благодати. Но восточные церкви отнеслись к пелагианству сдержанно: собор в Диосполе в 415 году не осудил Пелагия, потребовав лишь разъяснений.

Папа Иннокентий I под давлением африканских епископов осудил пелагианство в 417 году. Собор в Карфагене в 418 году подтвердил осуждение. Император Гонорий издал указ против пелагиан в 418–419 годах, и это было связано с волнениями в Риме — пелагиане активно влияли на народ, и император использовал это как повод для вмешательства. Наконец, III Вселенский собор в Эфесе в 431 году окончательно осудил пелагианство как ересь, что немного меркнет относительно баталий о сути Троицы. Корпоративный интерес возобладал над индивидуальной аскезой. Церковь выбрала массовость вместо элитарности — потому что массы платят десятину.

Некоторые британские сторонники Пелагия вернулись на родину после императорского указа. Влияние пелагианских идей в этих регионах было настолько велико, что римское духовенство в 640 году всё ещё обвиняло ирландскую церковь в возрождении ереси. Исследователи отмечают, что пелагианство определило характер так называемой «общей кельтской церкви».

Тем не менее крайности Августина с его жёстким предопределением тоже вызывали отторжение. Это привело к появлению полупелагианства — более мягкой и компромиссной формы. Центром сопротивления выступила Южная Галлия, особенно монастырь Лерин и город Массилия. Главный идеолог — Иоанн Кассиан (ок. 360–435), монах и богослов, основавший монастырь в Марселе. Он учил, что человеческая воля и Божественная благодать соучаствуют в спасении. Человек делает первый шаг к Богу, а благодать укрепляет его. Это был прямой вызов августиновскому учению о том, что благодать предшествует любому человеческому усилию.

Борьба между сторонниками Августина и полупелагианами шла почти сто лет. Точку в ней поставил Второй Оранжский собор (529 г.), созванный при активной поддержке папы и епископа Арля Цезария. Собор осудил полупелагианство и утвердил «умеренное августинианство»: благодать всегда предшествует и делает возможным любое доброе дело человека. Хотя имена Кассиана и других полупелагиан не были прямо анафематствованы, их учение было официально отвергнуто. После этого полупелагианство как организованное течение исчезло.

Пелагианство сохранилось лишь в западной монашеской аскезе и интеллектуальной традиции кельтских церквей. Но как альтернативная модель спасения оно было подавлено институциональной церковью, которая выбрала массовость вместо элитарности.

Пока империя слабела, церковь богатела. К V веку римские епископы владели обширными земельными угодьями по всему Средиземноморью, сопоставимыми с владениями сенаторской аристократии. Папы и епископы раздавали хлеб городскому плебсу, строили больницы, выкупали пленных. Они делали то, что раньше делало государство. Это создавало конкуренцию с римской аристократией. Папа Иоанн II (532–535) потратил такие суммы на раздачи хлеба, что был вынужден продать священные сосуды из церквей, чтобы покрыть расходы. Его предшественник Бонифаций II (530–532) использовал личные средства, чтобы накормить клир.

Церковь стала альтернативным политическим институтом. Епископы управляли городами, вели переговоры с варварами, собирали налоги. В Северной Африке, которую вандалы захватили в 429–439 годах, церковь сохранила структуру и взяла на себя функции, которые государство больше не выполняло.

Имущество церкви юридически принадлежало бедным как patrimonia pauperum. Это была идеологическая формула, которая легитимировала накопление богатства: епископы — не собственники, а управляющие имуществом, предназначенным для бедных. Но на практике это означало, что церковь контролировала огромные ресурсы, а епископы распоряжались ими как политической силой.

В 476 году Одоакр низложил Ромула Августула — узурпатора, не признанного Востоком. Юлий Непот, законный император, оставался жив до 480 года. Формально Западная империя прекратилась только с его смертью.

Но для церкви это уже не имело значения. Она давно перестала зависеть от императора. К концу V века папы управляли Римом, епископы управляли Галлией, а варварские короли-ариане сами нуждались в лояльности кафолического населения, которое контролировала церковь.