Раннее Христианство. Часть 2.

Если в прошлой статье речь шла о зарождении христианства, то теперь настало время поговорить подробнее о втором веке его истории. К этому моменту христианство было лишь одним из многих растущих культов Римской империи.

Главной внешней проблемой молодой религии были эпизодические гонения — серия локальных вспышек, а не систематическая кампания. В христианской традиции их часто списывают на злую волю императоров, но в основе лежали ненависть толпы и неопределённый правовой статус культа. Первыми гонителями в I веке стали иудеи. Первым христианским мучеником, если не считать самого Христа, традиция называет диакона Стефана, побитого камнями в 30-е годы, — если верить Деяниям Апостолов, которые приводят его речь перед Синедрионом и рассказ о казни. Там же мы узнаём о казни апостола Иакова Зеведеева по приказу царя Ирода Агриппы I.

Иудея была присоединена к Риму, но на первых порах оставалась клиентским царством. Римляне разделили её на три части. Двумя управлял Ирод Архелай, но правителем он оказался настолько никудышным, что его земли пришлось присоединять напрямую. Агриппа оказался куда способнее и удачливее: он расширял свои территории за счёт пожалований от римских императоров, но после его смерти римляне всё равно поглотили Иудею.

Затем из «Иудейских древностей» нам известна казнь Иакова, брата Господня, около 62 года. Наконец, репрессии Нерона 64 года после пожара Рима. Правда, о последних мы знаем только из «Анналов» Тацита, и часть историков считает этот сюжет поздней вставкой IV века. Христианские тексты современников тоже молчат. Зато в Деяниях Апостолов и у Светония есть упоминания об изгнании евреев из Рима — правда, при предшественнике Нерона, императоре Клавдии. Изгоняли их за миссионерскую деятельность, что наводит на мысль: римляне первоначально не особенно отличали христиан от евреев.

Таким образом, в I веке репрессии носили локальный характер. Во II веке ситуация осложнилась. У нас уже есть множество свидетельств: переписка Плиния Младшего и императора Траяна, рескрипт Адриана к проконсулу Азии Минуцию Фундану, даже папирус с протоколом судебного допроса христиан — не говоря об актах мучеников, апологетической литературе и эпиграфике. Общий контекст был примерно таким: христианство во II веке официально считалось religio illicita, то есть недозволенной религией. Это ставило верующих вне закона теоретически, но не гарантировало системных преследований. Вспышка гонений могла быть вызвана конкретным наместником или настроением толпы. Распоряжения Траяна дают формулу судебного преследования: специально христиан не искать, анонимные доносы не рассматривать, но при наличии доказательств — казнить при упорстве в вере.

Юридических оснований для преследования было четыре. Основное и самое прозаичное — отказ принести жертву императору, что рассматривалось как политическая нелояльность. Преклонение перед гением императора было частью политической религии. Если христиане не участвуют в религиозно-политических ритуалах, значит, они бунтовщики. Отказ поклоняться многочисленным богам давал повод обвинить в атеизме, то есть безбожии. Вдобавок христиане не участвовали в общественной жизни, и местное право квалифицировало их как odium humani generis — человеконенавистников. Собрания христиан были тайными, а тайные общества в Риме запрещались; ночные собрания вообще были запрещены ещё законом XII таблиц, что давало повод заподозрить христиан в заговорщической деятельности.

Народная молва приписывала христианам каннибализм и инцест: причастие «телом и кровью» и обращение «брат/сестра» между верующими в искажённом виде доходили до сознания масс.

Организованных кампаний гонений при этом мы не наблюдаем. Достоверно известно о казни епископа Смирны Поликарпа и о гонениях в Лугдунуме (Лионе) и Вьенне. Христианство могло существовать полулегально — и это позволяло ему расти.

Куда опаснее были угрозы внутренние. Христианство лишь недавно отделилось от иудаизма: не было ни догматов, ни канона, ни единых практик, ни церковной структуры — кроме самого общего вида. Первой важной внутренней угрозой стал гностицизм: совокупность учений, объединённых жаждой тайного спасительного знания — гнозиса.

Это синкретические учения, уходящие корнями в иудаизм (апокалиптические мотивы и идея персонифицированной Премудрости Божьей, Софии), греческую философию (особенно платонизм и неоплатонизм, откуда взялись дуализм материи и идеи, а также представление о том, что истинное знание ведёт к спасению) и иранский маздеистский дуализм (свет и тьма, добро и зло).

Истоки гностицизма очень сходны с христианскими. Более того, до находки библиотеки в Наг-Хаммади считалось, что гностики были одним из первых ответвлений христианства. Но среди папирусов оказались ранние гностические тексты с иудейскими мотивами, но без христианских. Почему же я называю эту угрозу внутренней? Потому что гностики активно вливались в первые христианские общины и заимствовали христианские сюжеты. Впрочем, давайте по порядку.

Гностицизм появился, как и христианство, не на пустом месте. Экспансия Римской империи вызвала социально-экономические потрясения в Восточном Средиземноморье, которые вели к социально-психологическому кризису. Поэтому корни христианства и гностицизма отчасти общие: они происходят из одной среды. Правда, гностицизм, скорее всего, возник в Сирии, но в эллинизированной еврейской среде, а затем охватил Египет. Связано это с заменой модели Птолемеев и сирийских Селевкидов на римскую. Раньше система патронажа и монополий греческих фараонов давала привилегии части населения, включая эллинизированных иудеев. Римская модель была более рыночной, с предпринимательством, основанным на рабовладении. Эллинизированные иудеи проиграли: у них было эллинистическое образование, но не осталось особых привилегий. Социальные лифты сломались. Этот тупик привёл к глубокому чувству отчуждения и потери ориентиров. Единственным выходом в то время было появление религиозного учения. Гностицизм давал всему грандиозное космическое объяснение: мир, который их отверг, был объявлен творением злого демиурга, а не благого Бога. Так отверженность становилась знаком избранности. Гностики — не жалкие неудачники, а духовные пленники в материальной тюрьме, чья родина не мир вокруг нас, а высшая Плерома. Гнозис, то есть скрытое знание, становился освобождением от римской власти и космического детерминизма, то есть судьбы.

Интеллектуально гностицизм тоже ничего не привнёс: он был собран из уже имевшихся деталей, но переосмыслил их в соответствии с целью объяснить отчуждение.

1. Платонизм дал язык и концептуальные границы. Идея Платона о том, что истинное бытие — мир идей, а материальный мир — лишь тень истинного бытия, идеально подходила для обоснования дуализма. Правда, гностики радикализировали её: материя не тень, а зло и тюрьма духа. Учение будет сильно обогащено неоплатонизмом во время творчества Плотина.
2. Иудейская традиция. Отсюда были взяты апокалиптические мотивы и образ Софии (Премудрости Божьей). София — это по-гречески; в иудаизме она называлась Хокма. В Книге Притчей она изображалась как художница, которая была с Богом во время сотворения мира, инструмент творения. Правда, тут гностики всё перевернули: Творец из Книги Бытия был объявлен злым демиургом, а змей-искуситель — спасителем, который принёс истинное знание. София и в иудаизме, и в христианстве — неотделимый атрибут Бога, а у гностиков — отдельная сущность.
3. Иранский маздеизм усилил дуализм и представление о свете как пленённой в материи божественной субстанции.
4. Христианство дало фигуру спасителя. Иисус был переосмыслен как посланник из высшего мира. Только вот он принёс не искупление от грехов, а спасительное знание — гнозис о божественной искре в человеке.

Таким образом, перед нами контридеология в образе религии, созданная отчуждённой интеллектуальной элитой. Она объясняла их поражение в мире и оправдывала его. Своеобразное духовное гетто для избранных.

Для христианства гностические учения представляли экзистенциальную угрозу. Это, по сути, альтернативная и трудноотличимая религия. Она говорила на языке христианства, но вкладывала в него противоположный смысл. Причём часто гностицизм сливался с христианством. Если бы он победил, христианство было бы принципиально иным по форме.

Христианство предлагало веру в единого благого Бога. Бог сотворил мир хорошо, а зло вошло в него через грехопадение Адама, то есть через человеческий грех. Гностицизм предлагал двух богов: непостижимого благого Бога Отца и злого и невежественного демиурга, который отождествлялся с ветхозаветным Яхве. Дальше шли выводы: творение не благо, тело не храм души, а тюрьма; спасение не воскрешение мёртвых, а освобождение от материи через гнозис. Дополнительно менялось учение о Христе. Христианство учило, что Бог стал человеком ради спасения мира, а гностики учили, что Христос лишь казался человеком и его распятие — иллюзия, ведь материя не может вместить божественное.

Это идейные угрозы, которые позднее трансформировались в институциональные. Но отвлечёмся от этого и поговорим об известных персоналиях и вариантах их систем.

Первым известным гностиком, о котором мы хоть что-то знаем, является Симон Маг, или Симон Волхв. Правда, знаем мы о нём из Деяний Апостолов и от отцов Церкви, и то, что они доносят о его учении, вообще не похоже на гностицизм. В Деяниях Апостолов он якобы объявил себя силой Божьей и пытался купить у апостолов дар Святого Духа. Зато у отцов Церкви II–IV веков Симон Маг уже автор гностической концепции. Есть хронологический и содержательный разрыв между этими двумя образами. У Симона были ученики, которые уже считаются гностиками, и, предположительно, его воззрения были докручены поздними христианскими полемистами, чтобы сослаться на авторитет апостолов: мол, не мы боремся с ересью, а ещё апостолы боролись.

Самым известным учеником Симона был Менандр, который проповедовал в Антиохии. Правда, его взгляды тоже слабо стыкуются с гностическими. Согласно христианским авторам, он сам объявил себя спасителем. От Менандра линия идёт к Сатурнину (антиохийские гностики) и Василиду (александрийские гностики).

Сатурнина уже можно назвать гностиком. У него есть дуализм между Богом и материальным миром. Бог Сатурнина непознаваем и трансцендентен. Из него эманируют ангелы, архангелы, силы и власти. Семь низших ангелов создают материальный мир и человека. Создание человека — центральный миф Сатурнина. Ангелы создали человека по подобию высшей силы, но у них не получилось. Тогда высшая сила сжалилась и послала в человека искру жизни.

В отличие от иных гностиков, Сатурнин вводит в своё учение Сатану, который у него властитель материи, противостоящий царству света. Сатана создаёт злых людей, которые преследуют добрых носителей искры. Иудейский Бог — один из семи низших ангелов. Он слишком слаб, чтобы защитить духовных людей, и потому благой Бог послал Христа, чтобы уничтожить Бога иудеев и спасти тех, кто имеет искру жизни.

Поскольку материальный мир ущербен и вторичен, у гностиков было два выхода: строгий аскетизм или имморализм. Сатурнин пошёл по первому пути.

Другим известным гностиком начала II века был Василид. У него уже чувствуется переработка сирийской традиции через призму эллинистической философии. Его учение изложено Ипполитом Римским и Иринеем Лионским. Предположительно, первый дал именно учение Василида, а второй изложил упрощённые концепты его последователей. По Ипполиту, абсолютное начало Василида определяется отрицательно: оно Не-Сущее. То есть это не просто непостижимый Бог, а Бог, который не есть что-либо в актуальности. Абсолютно трансцендентен и не имеет общего вообще ни с чем. При этом принципиально содержит всё. Василид называет это панспермией.

Божество проявляется через трёхчастное сыновство. Тонкое — идеальное и самое чистое; грубое — материальное (то, что образует видимый мир); и требующее очищения — духовное, что остаётся внизу с материей и требует спасения.

Материальным миром правят два архонта. Великий архонт считает себя богом; второй — демиург, давший закон Моисею. Оба они ничего не знают о настоящем Боге. Спасение начинается, когда свыше приходит Евангелие со знанием о том, как всё устроено. Иисус — первый из третьего сыновства, кто просветился. После чего Бог посылает на все уровни бытия великое неведение, чтобы низшие существа не мучились от стремления к недостижимому.

Если верна версия, что Ириней излагает более позднее учение Василида, то получаем сильно другую систему. От Нерождённого Отца происходит Нус (Ум), от Ума — Логос, от Логоса — Фронесис (Мысль), от Мысли — Динамис (София и Сила). От них уже происходят ангелы, творящие 365 небес. Эти небеса возглавляет верховный архонт. Ангелы нижнего неба создают материальный мир. Их глава — Бог иудеев. Христос — это Нус, посланный Отцом. Никаким образом не человек.

365 небес тут тоже взялись не из ниоткуда. В греческой нумерологии, если сложить буквы Альфа, Бета, Ро, Альфа, Сигма, Альфа и Кси, получим число 365, что совпадает с числом дней в году. Потому Абраксас — верховный архонт. Амулеты с этим именем были довольно популярны.

Рассказ о гностицизме был бы неполным без упоминания Валентина. Он получил образование в Александрии, а около 140 года прибыл в Рим, где претендовал на епископскую кафедру. Тем не менее знаем мы его не как христианина, а как гностика. В основе его системы — Плерома (Полнота), состоящая из 30 эонов, образующих 15 сизигий (пар). Первые четыре составляют восьмерицу: Глубина и Молчание, Ум и Истина, Слово и Жизнь, Человек и Церковь. Один из эонов, София, пожелала познать Бога, но не осилила, и это привело к её падению и образованию материального мира через злого демиурга.

Цель всего процесса — воссоединение с Плеромой через Спасителя в лице Христа. Валентиниане делили людей на три категории: духовные (пневматики), душевные (психики) и плотские (гилики). Первым спасение гарантировано, вторые могут его получить за веру и поведение, а третьи обречены.

Правда, Валентин не оставил прямых трактатов, и, возможно, мы знаем о его учении в систематизации его ученика Птолемея.

После смерти Валентина его школа распалась на италийскую и анатолийскую ветви. Птолемей относился к первой. Главной её особенностью был докетизм, то есть убеждение, что у Христа не было тела: он лишь казался человеком. Демиург у них выступал не как абсолютное зло, а просто как несовершенный творец.

Нам известен и другой представитель этой школы — Гераклеон, автор комментария к Евангелию от Иоанна.

Анатолийская школа известна по трём представителям: Феодоту, Марку и Аксионику. Они тоже докетисты, но чуть иные: Христос имел тело, но оно было одухотворённым. Также у них было более сложное устройство Плеромы.

Марк добавлял к этому пифагорейскую нумерологию, и его последователи практиковали ритуалы с буквами и числами.

Иными словами, западная школа была философичнее, а восточная — мистичнее и ритуальнее. Обе ветви исчезнут к IV–V векам, но от них останутся тексты, которые будут найдены в библиотеке Наг-Хаммади: «Трёхчастный трактат», «Евангелие от Филиппа», «Евангелие Истины».

Это всё утончённые и интеллектуальные секты и школы гностицизма. Народный гностицизм был попроще. Например, каиниты, которые оправдывали Каина, Иуду и содомлян. От них нам дошло в той же библиотеке «Евангелие от Иуды» — чисто гностическое произведение, написанное неизвестным автором от лица Иуды Искариота во II веке. Каиниты считали, что если мир создан злым демиургом, то его заповеди надо попирать.

Имелись офитские секты, которые почитали библейского змея, принёсшего гнозис. Была школа сирийского гностика Бардесана, который разработал сложную астрологическую космологию; гимны его последователей были популярны в Сирии до IV века. В том же IV веке существовала секта архонтиков. Их вера — упрощённый вариант гнозиса с акцентом на магию и ритуалы для прохождения небесных сфер после смерти.

Отдельно следует упомянуть маркионизм. Маркион родился в Синопе в семье епископа, так что карьера у него начиналась как церковная. Около 140 года он прибыл в Рим, но его дуалистические взгляды были осуждены, и в 144 году он порвал с Римской церковью, основав свою. Основная его идея заключается в противопоставлении Ветхого Завета Новому. Маркион и его ученики проповедовали на арамейском и потому стали быстро набирать паству среди сирийских христиан. Одна из древнейших церковных надписей христиан — надпись маркионитской церкви в Лебабе около Дамаска, датированная 318–319 годами. Общины маркионитов в Сирии и Месопотамии были настолько большими, что Кирилл Иерусалимский издавал предостережение для паломников, чтобы те не попали по ошибке к маркионитам.

Мандеи — единственная гностическая секта, дожившая до наших дней в Ираке и Иране. Почитают Иоанна Крестителя, практикуют крещение, но без почитания Христа. Их тексты — «Гинза Рабба» и «Книга Иоанна» — гностические по духу.

Как вы видели выше, гностицизм прекрасно примазывался к христианству и тем самым подрывал авторитет и структуру Церкви. Гностики утверждали, что обладают тайным знанием, переданным апостолами только избранным и устно. Это подрывало публичное предание, на котором строилась Церковь. Если истина доступна только избранным через эзотерическое знание, то зачем нужны епископы, община и таинства? Христианство учило, что спасение — дело общинное, реализуется через Церковь, через участие в таинствах и веру, доступную каждому. Гностицизм делал спасение индивидуальным и элитарным.

Вдобавок гностики активно писали тексты и претендовали на апостольский авторитет. А список четырёх каноничных Евангелий тогда отсутствовал. Христианские тексты существовали равноправно с апокрифами.

Гностический дуализм вёл к двум крайностям, обе из которых подрывали христианскую этику и общинную жизнь: крайний аскетизм и антиномизм (вседозволенность).

Если материя — зло, то аскеты предлагали отказаться от брака, деторождения, мяса и вина. Мол, думать надо о божественной искре в твоём теле. Но общины христиан должны были воспроизводиться, иначе вера вымрет.

Антиномисты-имморалисты учили, что плотское значения не имеет: можно грешить телом, оставаясь духовным. Христианство в целом крайностей избегало: брак благословен, тело — храм души, а грех реален.

Наконец, самое опасное: гностицизм был интеллектуально привлекательнее. На вопросы о зле и страдании он отвечал «логичнее». Он давал чувство избранности и тайного знания. В конечном счёте он был близок к платонизму, который был философской модой. Внутри христианской Церкви вполне нормально существовали гностики.

Так как христианство в Римской империи не господствовало, гностицизм нужно было разбить идейно. Тут на ум приходят уже упомянутые Ириней Лионский и Ипполит Римский, а также ещё не упомянутый Тертуллиан.

Ириней был учеником Поликарпа Смирнского, который по преданию был учеником апостола Иоанна. Ириней перебрался в Галлию, где около 180 года написал свой труд «Обличение и опровержение лжеименного знания», более известный нам под названием «Против ересей». Там он возражал, что истинное знание публично и никаких двух богов нет: Бог Ветхого и Нового Заветов тождественен.

Уроженец Карфагена Тертуллиан продолжил эту линию, но добавил юридических моментов — он всё же был адвокатом. Его трактат «О прескрипции против еретиков» сформулировал принцип прескрипции: истина принадлежит тем, кто обладает законным владением. Еретики не имеют права даже толковать Писание, потому что они не являются законными наследниками апостольской традиции.

Ириней копал в том же направлении: он составил список епископов главных церквей (особенно Римской) от апостолов и до их времени. Логика была следующей. Гностики заявляют о тайном знании от апостолов. Если оно истинно, то должно было передаваться в непрерывной цепи епископов, которые возглавляли церкви, основанные апостолами. В этих церквях никогда не учили гностическим доктринам, а значит, гностики — самозванцы, не имеющие корней в апостольской традиции. Апостольское преемство — это то, что христиане могли предъявить, а гностицизм проигрывал тем, что этого сделать не мог.

Ну а Ипполит Римский в труде «Опровержение всех ересей» убедительно показал, что идеи гностиков заимствованы из языческой философии.

Борьба с гностицизмом ускорила фиксацию канона. Гностики написали кучу Евангелий — Церковь ответила списком своих книг. Ириней, например, настаивал на четырёх подлинных Евангелиях. Параллельно формировалось regula fidei — правило веры, то есть краткое изложение ортодоксального учения.

Но не стоит думать, будто гностицизм умер и зачах до одних только мандеев. Он будет наносить удары по христианству с самых неожиданных сторон вплоть до XIV века. Это мы сегодня разбирать не будем, но покажем, как так вышло. В III веке в Месопотамии существовала одна из гностических сект, известная как элхасаиты, или сабеи. Это иудео-христианская гностическая секта, практиковавшая крещение, включая крещение еды. Они сочетали иудейский закон с гностическими элементами (дуализм Света и Тьмы), почитали Иисуса как одного из посланников, но отвергали апостола Павла. В этой среде находился Мани, основавший ещё одну мировую религию — манихейство, гностическую надстройку над персидским зороастризмом. Там был дуализм как онтология, гнозис как спасение, аскетизм. Иисус воспринимался ими как гностический спаситель. Сам себя Мани встроил в преемственную цепочку Будда — Заратустра — Иисус — Мани. Собственно, сам Мани превозносился как последний из посланников.

В отличие от иных гностических сект, манихейство создало иерархическую церковь, да и зороастрийский дуализм был понятен персам, и по Сасанидской Персии учение начало стремительно распространяться. Манихейство породит ещё одну зороастрийскую радикальную ересь низов — маздакизм, тоже дуалистическую религию. Около 300 года некто Бундос, манихей, побывал в Риме, затем вернулся в Иран и начал проповедовать обобществление имущества и уравниловку вплоть до обобществления жён, а также воздержание от насилия. У него появилась своя манихейская секта, которую в конце V века реформирует Маздак Бамлад. Дуализм, аскетизм и социальная этика там манихейские, читаем — гностические. Только манихейство было унылым и пессимистичным, а Маздак проповедовал, что добро победит уже в этой жизни. Победу эту надо приближать активным социальным действием, то есть борьбой за равенство, раздачей имущества и тому подобным.

Манихейство на Западе, то есть на территориях Римской империи, будет истреблено к VII веку. Но на Востоке оно сместится после репрессий в Сасанидской империи дальше. Оно будет основной религией в Уйгурском каганате и дойдёт до Китая. Там в середине IX века после волны гонений оно уйдёт в подполье. Синкретическая форма манихейства, известная как религия Света (минцзяо), в южных провинциях доживёт до XVII века.

Маздакизм закончит свою жизнь за одно поколение, ибо был опасным низовым социальным движением. Его отголоски в виде хуррамизма будут жить до поздних антихалифатских восстаний и доживут до XII века в Азербайджане.

Маркиониты будут медленно угасать в Месопотамии до VIII века.

Эти три религии создадут среду, которая станет питательной почвой для некоторых христианских ересей с VIII по XIV век.