Эсеры. Второй кубанский поход

Вернёмся к положению красных на Кавказе. Прибытие Таманской армии к своим позволило красным 23 сентября 1918 года перейти в контрнаступление на Армавир.

Таманцы были измотаны переходом, но их было много — даже при пессимистической оценке строевых, 20 000 человек в нужном месте сразу меняют все расклады. Деникин осознавал угрозу, потому передал Дроздовскому свой последний резерв — Марковский полк. Впрочем, полку следовало проследовать на железных дорогах от Екатеринодара. Первые батальоны прибыли на фронт только 26 сентября, к моменту, когда красные уже отбили город.

Полковник Николай Степанович Тимановский попытался взять город с ходу — итог предсказуемый провал. Марковцы откатились с большими потерями. Деникин потребовал повторить попытку уже 27 сентября. Эта попытка была ожесточённее — белые прорвались на окраины города. Основные бои шли вокруг маслобойного завода Аведовых (Саломас), который переходил из рук в руки несколько раз, и у железнодорожной станции. Но и в этот раз город остался за красными.

Тогда Деникин решил внять Дроздовскому и отказаться от фронтального штурма. Марковский полк с усилением должен был блокировать город, а сам Дроздовский вместе с конницей Врангеля должен был совершить обход для атаки станицы Михайловской, чтобы перерезать основной путь снабжения Армавира и вынудить красных отойти. Но кумиры современных монархистов не смогли скоординировать действия своих подразделений и выступили вразнобой.

Дроздовцы вообще заблудились и вышли в тыл к Врангелю, из-за чего первоначальный план пришлось изменить. Дроздовский атаковал станицу с позиции Врангеля, а сам Врангель совершил манёвр и вышел красным в тыл. Атака дроздовцев была отбита, и Врангель простоял, пока его самого не начали окружать красные. Последние, впрочем, не стали развивать свой нежданный успех, и белые спокойно отошли, пусть и понеся существенные потери.

Белые извлекли уроки и начали готовиться основательнее. Красные наступали на Ставропольщине, и потому силы Дроздовского были переброшены на выручку Боровскому, их задача — оборона города. С востока их страховала казачья дивизия Улагая. Под Армавиром Дроздовского сменила 1-я дивизия (командир Борис Ильич Казанович). Правый берег Кубани держала пластунская бригада Слащёва. Дополнительно Покровский должен был наступать на Невинномысскую. Замысел: фланговые удары скуют силы красных, а Армавир удастся взять в клещи.

Однако таманская кавалерия явно научилась маневрировать. Она сорвала наступление на Армавир и даже смогла совершить рейд по ближним тылам. Белые потеряли целый полк, да и остальные части были потрепаны — особенно Марковский полк, который только недавно восстановил свою численность.

Судьба Армавира и Второго Кубанского похода должна была решиться в ином месте.

Силы Северо-Кавказской Советской Республики в этот момент были в процессе реорганизации. Это был системный процесс, имевший свою специфику для Северного Кавказа.

Существовала Кубанская Советская Республика и Юго-Восточная революционная армия, которой командовал Автономов. Армию собирали из красногвардейских отрядов, но её ядром были отряды 39-й пехотной дивизии Кавказского фронта, революционизированные. Эта армия быстро стала армией Кубанской Советской Республики (КСР). Автономов командовал ею, когда Ледяной поход Корнилова споткнулся у Екатеринодара. Сорокин в тот момент был замом командующего. И именно Сорокин принял опрометчивое решение не добивать сбежавшую Добрармию — та отошла на Дон аккурат к казачьему восстанию.

Положение советских сил ухудшилось. Начались конфликты. Автономов в апреле-мае 1918 года предложил переориентировать армию на войну с немцами и вступил в переговоры со старорежимными генералами в отставке. Радко Дмитриевич Радко-Дмитриев (болгарин с уникальной биографией, пророссийски ориентированный, воевавший за Россию в Первой мировой) проживал в Ессентуках. Там же, в соседнем Кисловодске, находился Рузский — тот самый, что принимал отречение у царя. Генералы не пошли к белым и выражали согласие на войну с немцами, но не против Добровольческой армии.

Разумеется, ЦИК КСР и Чрезвычайный штаб обороны стали активно залезать в военные вопросы. Автономов возмутился и арестовал весь Чрезвычайный штаб. Информация об этом дошла до Царицына, где находился чрезвычайный комиссар Орджоникидзе. Тот потребовал от Автономова подчиниться ЦИКу, а чуть позднее и сам приехал в Екатеринодар и лично отстранил неподконтрольного командующего. Командующим стал Снесарев в рамках общего процесса централизации РККА. Но сам командующий находился в Царицыне, а на месте рулил по факту Сорокин, которого никто не отстранил, несмотря на то что он был протеже Автономова.

После централизации республик была создана Кубанско-Черноморская Советская Республика (КЧСР). Там командующим был Калнин — после известного эпизода он вышел в отставку, и уже Сорокин стал рулить всеми вооружёнными силами.

Сорокину удалось затормозить наступление Деникина на Екатеринодар в начале августа 1918 года. Он телеграфировал об этом как о разгромной победе, и 3 августа его назначили главнокомандующим войсками на Северном Кавказе. Правда, уже 16 августа Екатеринодар был потерян.

Зато Сорокин развернулся: провёл мобилизацию, самочинно вербовал царских офицеров (что для народного командира было не типично, но вполне согласовывалось с политикой привлечения военспецов), создал особые отряды из анархистского и уголовного элемента, подотчётных лично ему. Только этих мер для удержания Екатеринодара оказалось недостаточно. Зато была достаточно ограблена зажиточная часть города, и в целом нелояльный белым город стал более лояльным.

Управление войсками ему не удалось — это приводило к тому, что численно превосходящие белых силы могли самовольно отступать. Так получилось со Стальной дивизией Жлобы, которая прикрывала изначально армавирское направление, а затем снялась и ушла.

Август 1918 года. Штаб Сорокина и он сам находились в Невинномысской. Туда прибыл Жлоба прямиком из Царицына — его дивизия какое-то время воевала без командира. На месте он уведомил, что у него приказ отходить к Царицыну. Кто отдал приказ, было не ясно. Орджоникидзе ничего об этом не знал, Москва тоже не имела понятия. Сам Жлоба отказался повиноваться и 10 сентября увёл дивизию в Царицын. Сорокин издал приказ о разоружении дивизии и аресте Жлобы — только вот выполнить эти приказы было некому.

Командование Южного фронта из Царицына высылало противоречивые приказы: например, от 22 августа требовал вывода всех войск в Царицын, а месяц спустя, 24 сентября, — удерживать Северный Кавказ. Все прошлые приказы из Москвы до Кубани доходили оторванными от реалий или запаздывали, потому выполнять их было равносильно измене. Жлоба, как мы помним, вышел к Царицыну и стал героем сражения.

Бои за Армавир в октябре совпадают с разруливанием Царицынского инцидента. Южный фронт был реорганизован на пять секторов, где находилось пять сформированных из имеющихся сил армий:

· В районе Брянска, Курска и Воронежа — 8-я армия (командующий — бывший царский генерал-лейтенант Всеволод Владимирович Чернавин, затем его сменит Гиттис).

· 9-я армия прикрывала направление на Балашов и Камышин. Командовал ею до конца ноября 1918 года Александр Ильич Егоров — один из первых пяти советских маршалов.

· 10-я армия располагалась от Камышина до Царицына и именно она удерживала город. Ей командовал Ворошилов.

· 11-й армией командовал Сорокин. Основные бои шли в районе Невинномысская — Армавир — Ставрополь, но Сорокин числился командующим всеми силами на Северном Кавказе, хотя по факту командовал западными частями.

· 12-я армия вела бои на востоке Северного Кавказа. Командовать ей был поставлен Автономов — в должность он так и не вступил, вёл бои во главе отряда в районе Терека и Святого Креста (ныне Будённовск), а под конец года слег с тифом и умер 2 февраля 1919 года. Фактически армией руководил бывший полковник царской армии Дмитрий Андреевич Северин, бессменный начальник штаба при трёх командармах.

В таких глобальных раскладах работал Сорокин. Процесс организации фронтов пришёл на юг, как и везде. Спецификой было то, что 11-я и 12-я армии действовали автономно.

Сорокин получил пополнение: Таманскую армию, героически прошедшую 500 километров в боях. В армии были свои командиры, привыкшие к самостоятельности.

4 октября 1918 года Полуян привёз новости, что Сорокин теперь командарм. ЦИК СКСР проголосовал за формирование Реввоенсовета (РВС). В него вошли сам Полуян, Сорокин и ещё трое:

1. Большевик Виктор Крайний (настоящее имя — Моисей Израилевич Шнейдерман), секретарь партии в СКСР.

2. Сергей Васильевич Петренко, известный позднее под фамилией Лунёв (Петренко-Лунёв) — будущий видный советский военный разведчик межвоенных лет, в данный момент начальник штаба 11-й армии. Потомственный дворянин и большевик, вступивший в партию аккурат к Октябрьской революции.

3. Иван Иванович Гайченец — один из командиров.

РВС не должен был вмешиваться в вопросы оперативного управления армией — но посмотрите на состав: трое имеют к войне первостепенное отношение. В РВС сразу началась подковёрная борьба. При РВС был создан оперативный отдел, который возглавил Сергей Диомидович Одарюк, бывший казачий сотник. Фактически у армии оформилось два штаба. Авторитет командующего стал подрываться. Чтобы избежать дезорганизации, штаб армии и оперативный отдел объединили, и Одарюк возглавил структуру.

Конфликт на этом не закончился. Крайний и председатель ЦИК СКСР Абрам Израилевич Рубин продолжили вмешиваться в военное управление.

7 октября 1918 года шло обсуждение директивы РВС Южного фронта об организации наступления на Ростов-на-Дону. Командование было далеко от местных реалий — тут бы Армавир не потерять. Командующий Таманской армией Матвеев предложил наступать на Тихорецкую — это обезопасило бы Ставрополь в перспективе, рассекая группировку белых надвое, и создавало движение по исполнению директивы РВС.

Сорокин, которого поддержал Гайченец, принял иное решение — более осторожный удар со стороны Ставрополя. Матвеев выехал в Пятигорск, чтобы убедить РВС армии изменить решение, однако был арестован Сорокиным, который не желал повторения случая со Стальной дивизией — тем более что Матвеев отказался передислоцировать свои силы в район Невинномысской. 8 октября по настоянию членов РВС Крайнего и Полуяна Матвеев был расстрелян.

На боеспособности таманцев это скажется негативно, но сменивший расстрелянного Ковтюх смог восстановить дисциплину. В дальнейшем армию передислоцируют в Невинномысскую для наступления на Ставрополь.

Следующим этапом эскалации стало решение чуть-чуть умерить полномочия главкома, а заодно провести ревизию расходов штаба. Сорокин расценил это как воспрепятствование его полномочиям.

15 октября в Пятигорске прошло совещание РВС. Сорокин требовал от ЦИКа боеприпасы — в менее резких выражениях, чем спустя сто лет это сделает Евгений Викторович Пригожин. Крайний заявил, что средства ЦИК выделяет достаточно, но штаб тратит их на пьяные оргии. Сорокин ответил, что за снабжение не отвечает и надо допрашивать интендантов. Гайченец выступил после Сорокина и заявил, что у штаба есть конфискованная цистерна со спиртом, и на пьяные оргии никто таких сумм истратить не мог бы; снабжение в ведении РВС, а тут командование нашло вагоны с патронами и обмундированием в тупике на станции Минеральные Воды — оно было отправлено из Астрахани, но кто загнал его в тупик, установить не удалось.

Видя накал конфликта, Крайний попытался привлечь на свою сторону местную ЧК. Северо-Кавказскую гэбню возглавлял Михаил Федосеевич Власов (настоящая фамилия Богоявленский). Он присутствовал на заседании. Крайний бросил ему записку, но Власов её не заметил. Содержание записки:

Записку заметил и подобрал начальник гарнизона Пятигорска. 16 октября он передал её Сорокину.

С гэбней на Северном Кавказе тоже была беда: существовала ЧК, подчинявшаяся ВЧК, но по факту автономная (там рулил Власов); фронтовая ЧК, подчинявшаяся ЦИКу СКСР; и контрразведка, подчинявшаяся Сорокину. Все три институции конкурировали.

16 октября Сорокин создал новую неформальную ЧК, которой дал задание следить за ЦИКом, фронтовой ЧК и краевым комитетом партии. 21 октября Сорокин приказал оцепить гостиницу «Бристоль», где находились члены ЦИКа. Были арестованы Рубин, Крайний, начальник фронтовой ЧК и полномочный ЦИК по продовольствию. По пути в тюрьму Крайний проявил вербальную агрессию относительно конвоира, который был ещё и нетрезв — после чего арестованные до тюрьмы не дошли и были убиты конвоем.

Члены РВС 11-й армии и выжившие члены ЦИКа пребывали в шоке — но нужно было что-то делать. На переговоры к Сорокину отправился Петренко-Лунёв. Сорокин заявил ему, что вокруг заговор и предательство, он взял на себя ответственность за расстрел и имел на то полномочия, переданные из Царицына. Он планирует оставить за собой военную власть, но в дела ЦИК и РВС вмешиваться не собирается — однако берёт на себя работу по очистке структур от «негодного пришлого элемента». 22 октября была выпущена листовка с документами, якобы свидетельствующими об измене расстрелянных (разумеется, не в оригинале).

Работа ЦИКа встала. Часть членов ушла в подполье, другая вступила с Сорокиным в переговоры для созыва съезда Советов СКСР. Последнее нужно было и самому командарму, чтобы легитимировать своё положение. Сорокин предлагал Пятигорск. Оппозиция собралась в Армавире и Георгиевске, решив провести съезд в Невинномысской, а для охраны съезда снять с армавирского участка аж две дивизии — это решение потом приведёт к тяжёлым последствиям.

Сорокин особых репрессий не чинил — разве что был расстрелян Власов. Оппозиция решила объявить Сорокина и его группу вне закона и провести эту линию на съезде до того, как Сорокин сможет принять меры. По пути в Невинномысскую Сорокин узнал, что опоздал. Вместе с конвоем он сошёл с поезда и отправился в Ставрополь, надеясь заручиться поддержкой местных войск.

28 октября съезд легитимировал действия оппозиции. 30 октября Сорокин был арестован таманцами. 1 ноября он был расстрелян командиром 3-го Таманского полка Иваном Трофимовичем Высленко — также без суда и следствия. Так же закончил свою жизнь Гайченец, но на этапе конвоирования. Всего было убито около 40 сторонников Сорокина.

Официальный итог разбору полётов подвёл Орджоникидзе, заявив, что Сорокин не мятежник, но имело место отступление армии и недоверие между ним и местной советской властью. ЦИК СКСР будет упразднён, местные власти подчинены военному командованию. Убийца Сорокина был убит неизвестными на следующий же день.

Печально сложится судьба царских генералов, с которыми вёл переговоры Сорокин. Радко-Дмитриев и Рузский будут казнены в числе прочих 47 заложников. Красный террор запускался съездом как ответ на белый террор — «мятеж» Сорокина был квалифицирован съездом как акт белого террора. В казни участвовал видный чекист Георгий Александрович Атарбеков.

Руководство 11-й армии после «мятежа» Сорокина назначили быстро. Новым командармом — менее чем на месяц — стал Иван Фёдорович Федько. В дальнейшем командующие этой армией будут меняться часто: Федько сменит Владимир Михайлович Крузе, последнего — Михаил Карлович Левандовский.

Общий расклад на фронте к тому моменту выглядел так. План Сорокина продолжал действовать. На юге он сократил фронт, отведя силы за реку Лаба, а затем — за Уруп. Рубеж вдоль рек Уруп и Кубань держали около 20 000 человек. В районе Невинномысской сформировали идентичный по численности кулак. Ещё 5 000 находились в тылу для защиты от партизанской бригады Шкуро, орудовавшей в районе Минеральных Вод. И ещё 15 000 — в районе Армавира.

Остальные силы должны были наступать на Ставрополь, чтобы открыть сообщение с Царицыным и получать снабжение по астраханскому тракту.

Наступление на Ставрополь вела переформатированная Таманская армия, превратившаяся в две таманские дивизии. Им удалось разбить силы Дроздовского. Тот подтянул резервы (корниловский полк) и 27 октября провёл контратаку, которая, кроме больших потерь, ничего не дала. Белые вынуждены были оставить город. Таманцы провели обеспечительные атаки к северу от Ставрополя, но на этом дело кончилось — на носу было 1 ноября, и рубеж октября–ноября оказался сопряжён с утратой армией оперативного руководства. Суровая правда: даже посредственное командование лучше, чем никакого.

Деникин, видя 25 октября тяжёлое положение на Ставропольщине, отдал приказ Казановичу, Покровскому и Врангелю провести наступление в районе Армавира, чтобы облегчить положение к северу. 26 октября, за день до потери Ставрополя, белые скоординированной атакой смогли взять Армавир.

Отвод дивизий в Невинномысскую «на охрану съезда» теперь аукнулся и вышел боком. Если бы эти дивизии остались в городе, белые бы его не взяли — даже в ослабленном виде они взяли его с большим трудом. Врангель со своей конницей южнее форсировал Кубань и сорвал попытки 11-й армии отбить Армавир. Красные предпочли отойти за реку Уруп, где сдерживали наступление белых до 30 октября.

В день убийства Сорокина красные развернули контрнаступление на Армавир и оттеснили белых к самому городу. Итог: под Ставрополем и Армавиром белые оказались оттеснены. Однако обезглавленная армия красных оказалась неспособна адекватно отреагировать на, казалось бы, незначительную угрозу.

Незначительной угрозой считалась дивизия Покровского, которая смогла прорваться к Невинномысской и взять этот важный транспортный узел. Если бы сохранялось единое командование, возможно, критической ошибки удалось бы избежать.

Под Ставрополем и Армавиром красные теснят белых. Ставрополь уже вернули, Армавир вот-вот вернут. Но Невинномысская потеряна. Новый командующий, зависящий во всём от ЦИКа, перебрасывает силы от Армавира к Невинномысской. Итог предсказуем: ни Армавир вернуть не удалось, ни Невинномысскую удержать — пришлось отходить за реку Уруп.

Этим воспользовался Врангель, совершивший смелый манёвр, пользуясь брешью во фронте, и зашёл в тыл подразделениям 11-й армии. 1-я Революционная Кубанская дивизия оказалась полностью разбита — одних пленных около 3 000 человек. Оставшиеся силы обратились в бегство. Часть отступающих с боем заняла Невинномысскую 3 ноября, и Покровскому потребовалось два дня, чтобы отбить её обратно.

После организации преследования у белых появилась возможность выделить силы для стабилизации положения под Ставрополем. План:

· Боровский переходит к временной обороне на рубежах севернее города.
· Врангель начинает атаку города с запада.
· Казанович совершает обход и атакует с юга.

Боровский держал оборону до 11 ноября, пока силы белых завершали сосредоточение. Среди 11-й армии РККА организацию сохранили только таманцы, поэтому, хоть и с трудом, к вечеру 12 ноября белые смогли окружить город.

Ночью в районе боевых действий сгустился туман. Под его прикрытием 13 ноября таманцы пошли на прорыв. Им удалось потрепать белых, прорвать окружение и выстроить новый фронт. Но в целом ситуация ухудшалась. Это позволило Врангелю 14 ноября прорваться к городу с юга и закрепиться в районе монастыря. А 15 ноября был проведён скоротечный штурм, по итогам которого в руки белых попало от 6 500 до 12 000 пленных. В городе оставалось большое количество раненых красноармейцев.

Со взятием Ставрополя ничего не закончилось. Таманцы вместе с остатками 11-й армии отошли в направлении на Петровское и вели арьергардные бои по линии Надеждинское — Михайловское — Пелагиада. Белые подтянули силы, и к 20 ноября фронт проходил по линии Петровское (ныне Светлоград) — Донская Балка — Высоцкое — уже в 20 километрах от потерянного города. Эти бои стали для белых одними из самых трудных — Добровольческая армия уже была в своём составе не столько добровольческой, сколько мобилизуемой.

Ставропольское сражение ставит точку во Втором Кубанском походе. Кубань и часть Ставропольской губернии были заняты войсками белых. Планы по обеспечению тыла Добровольческой армии соблюдались — и по сути именно на юге России дела у белых на конец 1918 года обстояли лучше всего.

В разгар похода, 8 октября, умер от воспаления лёгких лидер Добровольческой армии генерал Алексеев. Деникин, который и так имел военное управление, стал новым лидером.