Интервью с Карлосом Акостой

(Independent, 09.06.2024)

Суперзвезда из Гаваны, возможно, и оставил сцену почти десять лет назад, но темп сбавлять точно не собирается. Нынешний художественный руководитель Бирмингемского королевского балета побеседовал с Шарлоттой Криппс о балете и Black Sabbath, кризике среднего возраста и своих планах по популяризации балета.

Мы безуспешно пытаемся разыскать Карлоса Акосту. Его нет у служебного входа в Sadler's Wells, на сцене которого его труппу Acosta Danza в июле представит "Кармен". Его нет в офисе и нет на сцене, где Бирмингемский королевский балет, которым он руководит с 2020 года, репетирует "Спящую красавицу". Делаем несколько звонков. Девушка на ресепшене клянётся, что видела, как он выходил из здания. Он расписался в книге посетителей. Гудини?

Когда он наконец появляется, это грандиозное появление, которого мы все так ждали. Он одет в блестящие чёрные сапоги, коричневую кожаную куртку в стиле Старски и Хатча <прим. - американский полицейский сериал конца 1970-х> и джинсы. Ступни в первой позиции.

"Я так устал" - тепло говорит он с сильным кубинским акцентом. Выглядит он и правда так, будто ему действительно нужно прилечь. "Я приехал из Флориды этим утром. Танцевал в своей постановке "On Before", продолжает он, рассказывая о своей самой личной постановке, посвящённой покойной матери. "Это, вероятно, единственный спектакль, который я в своём возрасте ещё могу станцевать от начала до конца".

Акоста, который родился в трущобах Гаваны в 1973 году, ушёл из классического балета в 2015. Однако его влияние на мир балета настолько велико, что чувствует и десятилетие спустя. Его карьера полна поразительных достижений: в 1991 он стал самым молодым премьером в истории Английского национального балета, присоединившись к труппе в возрасте 18 лет и принеся с собой мужественность и кубинское тёплое обаяние, наполнившее тогдашнюю бледную, подавленную европейскую сцену.

Его атлетизм, бросающий вызов гравитации, вызывал у зрителей изумлённые возгласы. В 2003 он стал первым темнокожим танцовщиком Королевского балета и первым, кто исполнил партию Ромео (это произошло в 2006 году). "Ромео с моими-то африканскими волосами. Это было нечто новое для сцен Ковент-Гардена и Парижской оперы", смеётся он.

Более того, его способность передавать чистые, ничем не замутнённые эмоции, позвоила ему установить связь с публикой так, как это редко кому удаётся: в 2011 он танцевал на сцене О2 вместе с Тамарой Рохо и труппой Королевского балета перед аудиторией в 13.500 человек, во время своего последнего выступления с Королевским балетом в "Кармен" в 2015 Акоста получил 20-минутные стоячие овации.

В искусстве хореографии он столь же искусен, как и в искусстве танца. Его "Дон Кихот" - его первая работа для Королевского балета 2013 года - стала классикой. Сейчас Акоста стремится привлечь в балет новую аудиторию "ради выживания самого балета". Его балет на тему хэви-метал "Black Sabbath" с Бирмингемским королевским балетом в Sadler's Wells в 2023 году по словам одного критика "стал триумфом, заставивим склонить головы как поклонников балета, так и рок-музыки". Он как Найджел Кеннеди в мире танца, придаёт классике новые силы. Его столь долгожданный "Щелкунчик" в Гаване, кубинская интерпретация балетной классике, в ноябре отправляется в турне по Великобритании.

Тем не менее, он не считает, что балетный репертуар нуждается в серьёзном пересмотре. "Я не думаю, что у балета есть проблемы с имиджем", говорит Акоста. Он указывает, что "привлечение новой аудитории требует сотрудничества. Это баланс, и частью моего видения этого вопроса является то, что в Бирмингеме мы ставим как классические балеты, так и новые, которые заказываем у молодых артистов, работающих в разных сферах искусства".

Он указывает на успех этого подхода на примере Бирмингемского королевского балета, где, по его слоам, восприятие труппы аудиторией "сильно изменилось - и в лучшую сторону" за четыре года с тех пор, как он возглавил коллектив. "У нас не только было феноменальное количество новых зрителей на "Black Sabbath", но и весеннее турне 2024 года со "Спящей красавицей" стало самым успешным за всю историю этой постановки в Бирмингеме".

Мир балета сильно изменился с тех пор, как Акоста ворвался на европейскую сцену в 1990-х годах. Во-первых, в балете появляется всё больше цветных танцовщиков. Мисти Копленд, первая афроамериканка, ставшая примой Американского театра балета, рассказывала, как ей предлагали осветлить кожу и описывала своё исключение из кордебалета в "Лебедином озере" в начале карьеры, так как присутствие в нём единственной афроамериканки могло бы нарушить эстетику спектакля.

Но Акоста утверждает, что с тех пор многое изменилось к лучшему. «Теперь это не так. Сейчас всё проще, потому что люди более открыты... Мы живём в мире, где балетные компании стремятся к инклюзивности, чтобы справедливо отображать мир, в котором мы сегодня живём».

По его словам, он больше сталкивался с расизмом в собственной семье, чем в мире балета. Его мать Дульсе была белой, а отец Педро чёрным. "Некоторые родственники с маминой стороны предпочли бы пригласить с собой на пляж сестру моей жены, чем нас, потому что мы не белые".

В балет Акоста попал благодаря отцу. Его отец был водителем грузовика и хотел, чтобы у сына было более яркое будущее. В возрасте 9 лет он отправил его в школу Национального балета Кубы. Акоста это ненавидел. Он чувствовал себя очень одиноким, добираясь туда и обратно в одиночку на автобусе с 2-3 пересадками. "Автобусы были переполнены. Пока другие дети держали за руку родителей, я держался за дверь".

В своей биографии "Нет пути домой" (2008), которая легла в основу байопика "Юли" (2018), он признаётся, что ходил в балетную школу только ради полноценного питания. Он мечтал играть в футбол, а не выполнять однообразные балетные упражнения. В 13 лет его выгнали из школы и отправили в художественное училище в провинции Пинар-дель-Рио. Когда в 1990 году в возрасте 16 лет он выиграл Prix de Lausanne, его стали называть "кубинским Билли Эллиотом".

"Но я противоположность Билли Эллиоту", говорит он. "Билли хотел танцевать. Я не хотел. Это отец хотел, чтобы я танцевал".

У Акосты и его супруги Шарлотты трое дочерей. Айле 12 лет, близняшкам Луне и Майе по 7. Большую часть времени они проводят в доме во Фруме <прим. - город в графстве Сомерсет>. Балетную жизнь дочерям Акоста навязывать не будет. "Она приносит удовлетворение, но рекомендовать её я бы не стал", говорит он.

Я упоминаю о недавних обвинениях, обнародованных BBC, касающихся токсичной культуры в двух ведущих балетных школах Великобритании - Королевской балетной школе и балетной школе Элмхёрст, где бывшие ученики обвинили оба учреждения в издевательствах и бодишейминге. Администрация школ обвинения отвергает, заявляя, что они прилагают все усилия для поддержания здоровой атмосферы и ставят во главу здоровье и благополучие учеников. Наблюдал ли он такие случаи во время карьеры?

Видно, что ему неловко. "Нет, давайте мы не будем об этом говорить". Я продолжаю настаивать. В конце концов он признаётся, что в школе на Кубе постоянно следил за ученицами, которые недоедали свои порции, чтобы оставаться стройнее.

"Вес" слово сложное, потому что сейчас, если вы произнесёте слово "форма", понимаете....", начинает он. "Будучи профессионалом, вы должны следить за весом. Вы должны следить за линиями", говорит он, подразумевая гармоничную эстетику тела танцовщика в движении. "Женщин в балете всегда поднимают. Очевидно, что если партнёр с этим не справляется, то танцовщица недостаточно легка. Никто не хочет проблем со здоровьем - подчёркиваю, никто - но танцовщики должны держаться в рамках определённого весового диапазона, чтобы их партнёры могли справиться с па".

Сейчас Акоста выступает редко, хотя недавно исполнил партию Быка в своей новой постановке "Кармен". "Это яркая роль", говорит он, "хотя и не такая уж танцевальная, принимая во внимание текущий этап моей карьеры. Она мне вполне по силам". Он прекрасно осознаёт свои нынешние физические способности. Сейчас у него начал появляться жирок, он тщательно следит за диетой и перед каждым из своих редких выступлений посещает спортзал. Сейчас, говорит он, выступить в трёхчасовом балете, как он это делал в расцвете сил, ему было бы уже очень и очень затруднительно.

«Это режим — нужно продолжать работать над своим телом, а оно уже не такое гибкое; с возрастом теряешь некоторые способности», — говорит он, добавляя, что раньше тренировался по восемь часов каждый день.

Он говорит, что завершить карьеру было его личное решение. "Главные партии нужно танцевать, когда тебе 17 или 18 лет. Мне 51. Моё исполнение уже не будет отличаться свежестью. Некоторым это безразлично, им просто хочется продолжать реализовывать себя вне зависимости от того, как это воспринимается зрителем. Но для меня это имеет значение".

А что нас ждёт впереди? У него есть несколько хореографических задумок, которые он хотел бы реализовать. Он полон решимости обеспечить надёжное будущее своей труппы Acosta Danza. Он также хотел бы возглавить театр на Кубе и отвечать за формирование его программы. "Я пытаюсь понять, возможно ли это реализовать в Гаване - любые формы сценического искусства: театральные представления, комедия, балет Acosta Danza, фестиваль фламенко", говорит он.
Что же, если кто-то и может это осуществить, то это Карлос Акоста.