Злодей с ребёнком от альфы. Сайд-стори (8)
Свадьба, на которую были приглашены только близкие знакомые, была простой. Свадебная дорожка проходила между двух длинных столов, и никакого особого подиума, на котором могли разместиться двое, не было.
Вместо этого Ха Ныль разбросал лепестки роз в месте, где должны были стоять молодожёны.
Во время подготовки к свадьбе Кан Ха Джун и Ха Ныль активничали от лица Ын Юля, который не мог особо двигаться.
Однако он и не думал, что они украсят зал для церемонии самостоятельно.
Место, наполненное цветами, шарами и даже рисунками, которые нарисовал Ха Ныль, среди свадебных фоток, излучало тепло.
Увидев его сегодня впервые, Ын Юль задержал дыхание и осмотрелся. Все рисунки, нарисованные Ха Нылем, были предназначены именно для свадьбы. Что растрогало и удивило его, поскольку он думал, что мальчик просто занимался тем, что ему нравилось.
- Когда вы успели всё это подготовить? – шёпотом спросил Ын Юль. Кан Ха Джун наклонил голову и ответил:
- Я хотел, чтобы Ха Ныль внёс свой штрих. Поэтому повесил его рисунки… - должно быть, рисунки Ха Ныля очень впечатлили его, и вот результат. – Не пора ли заходить?
Кан Ха Джун слегка потряс их соединённые руки. Только тогда, почувствовав взгляды гостей, сидевших за столом, Ын Юль пригладил одежду и испустил длинный выход.
Даже от тех эмоций, что он получил от приготовлений двух людей, дрожь никуда не пропала. Казалось, сама свадьба была фактором, заставлявшим его нервничать.
Сейчас всё отличалось от того дня, когда он машинально участвовал в церемонии помолвки вместо Хён Дже Ха. Ын Юль сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Когда он подал сигнал, что готов, двое медленно двинулись вперёд.
Шаг за шагом продвигаясь вперёд, Ын Юль чувствовал тёплые взгляды, направленные на него. Прожив как Ли Сон Ху, по предложению старушки он попал в другой мир и стал Сон Ын Юлем.
На момент его охватило отчаяние из-за того, что с ним случилось, но он усердно трудился, чтобы хорошо жить, и зашёл так далеко.
У него был очаровательный Ха Ныль и бабушка Лим Бон Сун, которая была ему как семья. Его друзьями стали Нам Гун Хёк, Хён Дже Ха и Пак Чон Хун, а ещё появились Хан Чоль Сын и дедушка Ли Хён Сын, которые относились к нему, как к собственному внуку.
Кан Ха Джун, мужчина и альфа, которого он любил, держал его за руку. Причиной, по которой всё это казалось нереалистичным, должно быть, было то, что он был очень счастлив.
Ын Юль улыбался, не в силах это скрыть.
Это было чрезвычайно счастливое время.
Все собрались вокруг Ын Юля и Кан Ха Джуна, чтобы сделать финальные фото. Человеком, который го делал, был Пак Джу Хван, повсюду следовавший за Нам Гун Хёком. Он, теперь полноправный менеджер в «Двенадцати месяцах», широко раскинул руки.
- Пожалуйста, соберитесь плотнее. Раз уж все здесь близкие люди, стоит стоять поближе.
Ловко направляя людей, Пак Джу Хван делал фотографии. В частности, он переставлял каждого местами, словно пытался сымитировать то, что видел на других свадьбах. Но самым интересным было то, что на некоторых фото даже не было Ын Юля и Кан Ха Джуна, которые были главными героями сегодняшнего мероприятия.
Пока он наблюдал, как Нам Гун Хёк и Хён Дже Ха стояли фоткались, у него появилось вполне резонное подозрение, что это было делом рук первого.
- Может, теперь сделать фотографию вас троих с Ха Нылем посередине?
Наблюдавший, держа сына за руку, Ын Юль усмехнулся, когда Пак Джу Хван поднял камеру. Эти два бывших бандита и правда были бесстыжими.
Так или иначе, Ын Юль с Ха Нылем встали, смотря в камеру.
Кан Ха Джун взял ребёнка за другую руки и выпрямился под комментариями Пак Джу Хвана по типу «вот так хорошо».
- Улыбочку для пожелания счастья вашей семье из троих?
Ын Юль улыбнулся его чувству юмора, теперь ещё и говорившего им улыбнуться.
- Нет же. Мы семья из четырёх.
В этот момент Ха Ныль покачал головой и прервал его. Ын Юль повернул голову к ребёнку с застывшей улыбкой на губах. Быть того не могло.
Пока он задавался вопросом, правильно ли понял, мальчик, начиная с Кан Ха Джуна, начал считать, показывая пальцем:
- Один, два, три. И четвёртый в животике.
Пак Джу Хван на момент оторвал взгляд от камеры и посмотрел на живот Ын Юля.
Начиная с него, узнавшие о беременности люди начали один за другим их поздравлять. Ын Юль с неловким и смущённым выражением лица благодарил их, и даже Кан Ха Джун в этот раз улыбался.
В конце концов, об этом узнали до официального объявления.
Когда все начали говорить о втором ребёнке, Ын Юль, наконец, пришёл в себя.
Да какая, впрочем, разница. Он всё равно собирался рассказать об этом сегодня.
Это стало началом ещё одного гомона, включавшего в себя вопросы о прозвище плода.
[П.п.: тхэмён/тэмён (태명) – временное прозвище, которое родители дают плоду на период до рождения ребёнка.]
После шумной и незабываемой свадьбы произошли два больших события. Первым было то, что токсикоз закончился и он мог есть вдоволь, а вторым – то, что они, наконец, могли узнать пол своего второго ребёнка.
Поскольку он был мужчиной-омегой, его живот особо не выпирал, но теперь, когда он ходил в футболке, казалось, что у него на животике появился жирок.
Сроком его родов была 37-ая неделя, и даже если к тому времени у него подрастёт живот, его можно будет прикрыть свободной футболкой, поэтому он регулярно посещал больницу, чтобы проверить, хорошо ли развивался ребёнок.
Конечно же, с Кан Ха Джуном и Ха Нылем.
- А что, если у меня будет младшая сестричка? – с обеспокоенным лицом сказал Ха Ныль, прежде чем они посмотрели на УЗИ. Ын Юль погладил его по голове, потому что тот был слишком милым, когда ещё и вздохнул, словно это было очень серьёзным делом.
- Неужели Ха Нылю не хочется младшую сестру?
- Если будет сестрёнка, ей не понравится имя.
Услышав причину, Кан Ха Джун отвернул голову в противоположную сторону. В день, когда они получили снимки УЗИ, они втроём напрягли мозг и подумали, какое прозвище дать малышу.
В тот момент мужчина решительно настоял на том, чтобы взять прозвище из сна-вестника, и, поскольку тот никогда так ни на чём не настаивал, Ын Юль и Ха Ныль согласились.
Во сне появлялся дракон, поэтому было предложено называть плод «Ён!», но это звучало недостаточно мило, поэтому, в конце концов, было решено называть малыша «Ён-и!».
[П.п.: 용 (читается как «ён») в переводе с корейского «дракон».]
- Когда сестрёнка родится, она может спросить, как её называли, и что мы ей скажем? Что называли её Ён-и?
Ын Юль, вместо Кан Ха Джуна, попытался оправдаться, говоря, что имя всё равно было хорошим, но Ха Ныль совсем не выглядел так, словно успокоился.
Наверно, он говорил подобное, когда рассказывал Ха Нылю о сне-вестнике. Пока Ын Юль ломал голову, появился доктор.
- Что ж, пришло время поприветствовать Ён-и?
По смешинкам в голосе было очевидно, что он слышал их разговор снаружи.
Выйдя из кабинета, Ын Юль поочерёдно посмотрел на Кан Ха Джуна и Ха Ныля. Двое смотрели на снимок УЗИ с идентичными лицами. Только они сами могли знать, были ли они взволнованы тем, что теперь знали пол малыша, или им просто хотелось рассмотреть то, на что указывал доктор.
- Раз уж мы уже снаружи, может, стоит сходить прикупить одежду?
До этого они не знали пола, поэтому покупали белое и жёлтое, но теперь могли взять подходящий цвет.
Ха Ныль взял Ын Юля за руку и встретился с ним взглядом.
- М? Но доктор ведь сказал, что можно покупать голубое.
- Ён-и красивый, но ещё и милый, поэтому розовый ему подойдёт. И будет жалко покупать всё только в одном цвете.
Даже зная, что у него будет младший братик, Ха Ныль настаивал на покупке другого цвета. Ын Юль подумал, что в этом нет ничего сложного, охотно кивнул.
- Ха Джун-ши? – позвал он Кан Ха Джуна, который до сих пор сидел на месте, и тот встал и последовал за ними с рассеянным выражением лица. – О чём вы думаете?
Должно быть, он думал об имени, потому что сам давал прозвище.
Кан Ха Джун указательным пальцем дотронулся до головы Ха Ныля.
- Драконы ведь живут в горах, раз уж Ха Ныль у нас уже есть?
- Сан? – а с добавлением фамилии Кан Ха Джуна: - Кан Сан?
Мужчина закивал головой в ответ на вопрос Ын Юля.
- Гора, море, солнце, облако, цветок, холм, дерево, дракон.
Желание, чтобы имя малыша имело отношении к имени Ха Ныля, было очевидно, поэтому Ын Юль добавил фамилию к каждому слову, пришедшему на ум.
Кан Сан, Кан Па Да, Кан Тэ Ян, Кан Гу Рым, Кан Кот, Кан Он Док, Кан На Му, Кан Ён…
[П.п.: 산 (Сан) – гора, 바다 (Пада) – море, 태양 (Тэян) – солцне, 구름 (Гурым) – облако, 꽃 (Кот) – цветок, 언덕 (Ондок) – холм, 나무 (Наму) – дерево, 용 (Ён) – дракон.]
Не все из них звучали странно, но в то же время он задавался вопросом, было ли хоть одно из них подходящим. Хотя, «Кан Тэ Ян», вроде, звучало неплохо.
- Необязательно использовать мою фамилию.
Заметив, что выражение лица Ын Юля стало недовольнее, Кан Ха Джун, быстро предложил решение. Но даже так выражение лица парня не стало радостнее. Даже если добавить его фамилию…
Сон Сан, Сон Па Да, Сон Тэ Ян, Сон Гу Рым, Сон Кот, Сон Он Док, Сон На Му, Сон Ён…
Разве хоть что-то из этого звучит?
- У Джу, - выпалил Ха Ныль, и Ын Юль с Кан Ха Джуном тут же перевели на него взгляды. – Потому что космос – единственное, что обволакивает всего меня.
[П.п.: 우주 (Уджу) – вселенная/космос.]