Злодей с ребёнком от альфы. Сайд-стори (7)
Ын Юль лежал на кровати и гладил свой плоский живот. После похода в больницу он рассказал Лим Бон Сун и Нам Гун Хёку о своей беременности.
Он подумал, что сейчас ему стоило быть осторожнее, поэтому решил сократить количество часов работы в закусочной.
Как и ожидалось, Лим Бон Сун не удивилась, словно знала, а Нам Гун Хёк с завистью посмотрел на Кан Ха Джуна. Остальным они всё так же собирались сообщить на свадьбе, а затем случилось кое-что неожиданное.
Ровно неделю спустя у него начало крутить живот от запаха хэджангука. Из-за этого Ын Юль уже неделю не был в закусочной, что его сильно расстраивало.
- Когда я был беременный Ха Нылем, всё было не так.
Тогда от запаха хэджангука его не тошнило, наоборот, хотелось больше есть. Он ел всё, что ему давали, и набрал много веса, но в этот раз было по-другому.
Он уже родил одного, а теперь забеременел вторым. Ему казалось, что эта беременность будет протекать как первая, но оказалось, что он ошибался.
Токсикоз начался на 6-ой неделе, а сейчас шла 7-ая, поэтому он не виделся с Лим Бон Сун уже неделю. Она была человеком, который всё это время был рядом с ним и с которым он виделся каждый день.
От мысли, что он не мог увидеться с бабушкой, ему стало так грустно, что он едва не расплакался.
Ын Юль попытался успокоить себя, говоря, что они увидятся на следующих выходных на свадьбе, но ему-то хотелось повидаться сейчас.
Не в силах встать с кровати, он глотал слёзы, когда внезапно услышал звук набираемого кода входной двери. Ын Юль, вылезая из кровати, посмотрел на входную дверь.
Мужчина говорил, что поедет на работу сразу после того, как отвезёт Ха Ныля, но, наверно, что-то забыл и вернулся. Ын Юль уже поставил обе ноги на пол и собирался встать.
- Сколько бы раз сюда ни приходила, всё не могу привыкнуть.
Это был не голос Кан Ха Джуна.
Когда он позвал Лим Бон Сун, дверь внезапно открылась и появилась она.
- Ну ты глянь, всё ещё валяется.
- Тц. А от пролёживания боков тебе становится лучше? Вставай давай.
Несмотря на её холодные слова, Ын Юль всё же не мог так просто встать. Он вот только что думал о том, как по ней соскучился, и теперь, когда действительно увидел её, начал чувствовать, что не мог сдерживать слёзы. Пока он сглатывал слюну своей перехватившей глоткой, Лим Бон Сун подошла к нему.
- У тебя ещё даже живот не появился, чего ты уже такой вялый?
Ын Юль обнял её за талию. Он прижался лицом к её животу и потёрся о него. Ему было плевать на запах хэджангука. Самое худшее, его просто вырвет. Он обнял её и не отпускал, желая почувствовать её тепло.
- Беременный, а сам ведёт себя, как ребёнок.
Даже когда Лим Бон Сун прищёлкнула языком, Ын Юль не смог успокоиться. Он сильно соскучился по ней, наверно, потому что во время беременности Ха Нылем сильно на неё эмоционально полагался.
Даже когда она равнодушно задала вопрос, Ын Юль только кивнул и не отпускал её.
- Запах хэджангука совсем не чувствуется.
- Мне что, повсюду ходить рекламировать, что у меня закусочная с хэджангуком?
- Я не об этом, а о том, что приятно пахнет.
Бабушка пахла свежевыстиранным бельём, высушенном на солнце. Ещё разок вдохнув, чтобы насладиться, Ын Юль отпустил Лим Бон Сун. Теперь он почувствовал, как желудок успокоился, и у него появились силы встать.
Она спокойно вышла из комнаты.
Ын Юль пошёл за ней, а затем у него возник вопрос:
Конечно, было приятно повидать её, но как она добралась?
Лим Бон Сун, говорившая Ын Юлю не валяться на кровати, не дала ему подняться с дивана.
А затем разложила перед ним что-то. Глаза Ын Юля широко раскрылись от одного взгляда на стоявшее перед ним.
- Слышала, ты не можешь нормально есть.
У него начался токсикоз, поэтому его тошнило после каждого приёма пищи. Поскольку он больше не мог есть не только хэджангук, но и всю остальную еду, к которой привык, теперь в его меню была в основном одна вода.
Тем, что разложила Лим Бон Сун, были фрукты.
Лицо бабушки помрачнело, когда он просто уставился на фрукты, не желая их есть.
- Дело не в этом, ладно. Попробую.
Заметив выражение её лица, Ын Юль осторожно протянул руку к арбузу и съел его. Он думал, что от него станет плохо, но спелый красный арбуз освежил его рот и успокоил желудок.
Когда он поднял вишню, на которую указала Лим Бон Сун, и попробовал её, ему показалось, что и она тоже была неплохая. Дело, скорее, было не в том, что она была вкусной, а в том, он давно ничего не ел.
- Не совсем, я много перепробовал, и почти всё не подошло.
Быть того не могло, что Кан Ха Джун не беспокоился об Ын Юле. Однако, что бы тот ни приносил, в большинстве случае он не мог есть из-за запаха либо съедал, но потом всё выходило наружу. Он даже не подумал о фруктах, потому что редко ел их во время беременности Ха Нылем.
Бананы тоже были неплохие, и ещё он поел виноград. Всё пришлось Ын Юлю по вкусу, и вскоре он почувствовал, что объелся.
Когда Лим Бон Сун начала убирать оставшиеся фрукты, парень попытался помочь ей, но ему велели не брыкаться. Смотря, как бабушка убирала фрукты в контейнер, он спросил:
- Вы пришли, чтобы дать мне их?
- Мне сказали, что ты не можешь есть, поэтому я накупила разного.
Должно быть, ей сказал Кан Ха Джун.
- С Ха Нылем всё было не так плохо, даже не знаю, почему.
Слушая слабый голос Ын Юля, Лим Бон Сун стопкой складывала контейнеры с фруктами.
- Почему ты сравниваешь этого ребёнка с Ха Нылем?
Даже зная, что вторая беременность отличалась от первой, он задавался вопросом почему, но, казалось, понапрасну.
Этому малышу, видимо, просто нравились фрукты.
- Ты вообще сможешь с таким телом провести церемонию?
До церемонии оставалось всего ничего, и, учитывая обстоятельства Ын Юля, порядок проведения был почти полностью изменён, поэтому всё ещё было возможно.
- Я уже думал, что неизбежно останусь голодным, но благодаря бабушке смог поесть, - он потянулся, как объевшийся кот, и улыбнулся. – Так что всё хорошо.
Увидев это, Лим Бон Сун прищёлкнула языком и поставила фрукты в холодильник.
- Расскажи мне о всех фруктах, которые захочешь, я попрошу их у Чан-ши.
Улыбка Ын Юля стала шире, когда она упомянула продавца популярной фруктовой лавки. Он знал, что она заботилась о нём, хоть и делал вид, что нет.
Вернувшись, Лим Бон Сун подтолкнула его. Ын Юль отодвинулся, что дать ей место сесть.
- Я уже здесь. Мне с моим старым телом тяжело двигаться.
Бабушка махнула рукой, прерывая его болтовню, а затем откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Должно быть, ей было тяжело ехать на общественном транспорте, чтобы привезти ему фруктов.
Ын Юль больше ничего не сказал и положил голову на ноги Лим Бон Сун. В этой позе было немного неудобнее, чем лежать одному в кровати, но так он чувствовал себя лучше. Парень слегка зевнул, закрыл глаза и вскоре уснул.
Лим Бон Сун посмотрела на его, сопевшего во сне, лицо и вытащила из кармана телефон.
- Это я, - заговорила она с человеком на другом конце, осторожно взъерошив волосы Ын Юля. – Угу. Наелся и спит.
Он сказал, что не очень хорошо себя чувствовал, но, несмотря на усталое лицо, спал с довольной улыбкой. Лим Бон Сун с жалостью посмотрела на Ын Юля и сказала Кан Ха Джуну:
Она знала, что Кан Ха Джун даже слишком хорошо относился к Ын Юлю, но всё равно решила подчеркнуть это.
- Будучи беременным Ха Нылем, он сосредоточился на одном только выживании, поэтому не обращал внимание ни на что другое.
Он даже носил тазики, полные замоченной в солёной воде капусты, и глиняные горшки, совсем себя не жалея. Целыми днями стоял у огня, варя бульон, и так усердно трудился в закусочной, что потерял вес.
Она говорила ему, что он не обязан был этого делать, но Ын Юль был с ней не согласен, поэтому Лим Бон Сун не могла его всё время останавливать.
Она не знала, как он жил, но заметила, что Ын Юль всё время беспокоился и многое замечал. В столь юном возрасте такая сообразительность никогда не была хорошим знаком, поэтому она сочувствовала ему, ещё совсем ребёнку.
Если сравнивать Ын Юля тогда и сейчас, многое изменилось, но Лим Бон Сун всё ещё не была спокойна.
- Он, наконец, начал чувствовать, что его любят, поэтому, пожалуйста, люби его ещё больше. Чтобы он до конца своей жизни помнил, что любим.
Она несколько раз подчеркнула Кан Ха Джуну свои надежды на то, что воспоминания о беременности Ха Нылем, которая была наполнена одними трудностями, теперь полностью заменятся на другие.
Услышав его уверенный ответ, Лим Бон Сун остановила руку, перебиравшую волосы Ын Юля.