Злодей с ребёнком от альфы. Сайд-стори (5)
Ничего ещё не было подтверждено.
Он не ходил в больницу для подтверждения и не делал тест на беременность.
«Мне приснился сон-«вестник» лишь вчера».
Он подумал, что забеременел во время гона Кан Ха Джуна после того, как они сходили повидать дзелькву.
Это значило, что пока что они не могли узнать ни с помощью теста, ни другим способом.
Но, видимо, мужчина так не думал.
Он тоже считал сон «вестником», однако Кан Ха Джун будто считал его подтверждением.
Что бы ни делал Ын Юль, мужчина стал обращать на него больше внимания, чем было необходимо. Если он куда-то шёл, Кан Ха Джун следовал за ним; если что-то искал, Кан Ха Джун находил вместо него.
Это казалось странным не ему одному. Даже Нам Гун Хёк, закончивший мыть посуду, заметил, что Кан Ха Джун вёл себя не так, как обычно.
Просто сейчас старался чуть больше.
Честно говоря, сказать «чуть» было преуменьшением, но Ын Юль закрыл на это глаза.
- Да? Такое ощущение, что он относится к тебе слишком осторожно, как к стеклянному.
Он притворился, что не расслышал, хотя тоже находился на кухне.
Ын Юль, заткнув его, увидел, что Кан Ха Джун зашёл на кухню.
Если заметил даже Нам Гун Хёк, то очевидно, что и все остальные тоже.
- Наверно, бабушка уже всё поняла.
Хотя он мог просто отшутиться, она была человеком, который на такое не вёлся.
- Тогда надо не давать повода для сомнений.
Ему надо было самому подумать, как себя вести, не перекладывая всю ответственность на действия Кан Ха Джуна.
- Ты ведь говорил, что вы завтра будете осматривать зал для церемоний, да?
- Да. Поэтому прошу об ещё одном выходном.
Он просил Нам Гун Хёка, который приходил три дня в неделю – вторник-четверг-субботу, – присмотреть за заведением.
- У меня сегодня болят плечи, потому что мне пришлось носить сотню горшочков.
Тот схватился за плечо одной рукой и потянул его. Из-за того, что он не только обучался готовить, но и носил заказы, ему было тяжело, и Ын Юль это понимал.
- Просто скажите уже. Что вы от меня хотите за это.
Знакомый ему Нам Гун Хёк не был человеком, который настолько страдал бы лишь от таскания ста глиняных горшочков. Зная об этом, Ын Юль поторопил его.
- Если ты так говоришь… - мужчина медленно опустил руку. – Научи меня своему приёму.
Он говорил таким тоном, словно научился бы чему угодно, если бы его учил Ын Юль.
- Тому, который даст толчок в застоявшихся отношениях.
Видимо, ему нужен был сильный толчок из-за того, что они с Хён Дже Ха до сих пор не стали возлюбленными. Ын Юль молчаливо посмотрел на Нам Гун Хёка.
Стоило ли ему помочь этой благородной и чистой любови, которая длилась уже 10 лет, или предоставить их самим себе? Пока он раздумывал, Нам Гун Хёк обиженно закатил глаза.
- Это сделка. Ты не мне помогаешь, а самому себе.
Видимо, он заметил взгляд Ын Юля.
- Что ещё за сделка, - парень покачал головой и опустил зад на сидение напротив Нам Гун Хёка. – Приём, значит?
- Да. Я ведь теперь умею готовить банчаны, верно? Верно. Если бы я научился готовить стейк или вроде того и подал это ему, то смог создать хорошую атмосферу.
- Тогда вам с самого начала стоило сказать, что хотите научиться готовить стейк, - Ын Юль позабавлено посмеялся, но затем увидел серьёзное выражение лица мужчины и перестал. – Это должен быть прям стейк?
- Что? Тогда стоит приготовить пасту? – Нам Гун Хёк с тут же обвисшим хвостом, казалось, не был уверен, что делать. – Не могу же я добиваться Дже Ха одними только банчанами.
Пока он, скрючив своё большое тело, бормотал, Ын Юль беспомощно вздохнул.
Что бы он ни говорил, просто проигнорировать такое он не мог. Хоть парень и притворялся, что не был заинтересован в их отношениях, на самом деле это было совсем не так. Ын Юль постучал по столу и задумался.
Он тоже кое-что делал для Кан Ха Джуна.
Ын Юль, конечно, готовил это не для того, чтобы его впечатлить, но, казалось, всё равно оставил на него впечатление.
Пока Ха Ныль спал, они вдвоём сидели рядом друг с другом и разговаривали за чашкой чая. Среди тем был рассказ и о приготовленной еде.
- Было кое-что. Я много всего готовил для Ха Джун-ши, но знаете, что впечатлило его больше всего?
Нам Гун Хёк наклонил верхнюю часть тела с выражением ожидания на лице.
Ын Юль ответил не сразу, а сделал паузу, которую прервал прямо перед тем, как у собеседника кончилось терпение.
- Рамён? Рамён, который готовится за три минуты? – Нам Гун Хёк выглядел слегка разочарованным. – Это слишком легко. Может, пожарить мясо или приготовить рисовую лапшу? Для гальбитана тоже нужно готовить бульон.
[П.п.: гальбитан – суп из говяжьих рёбрышек вместе с тушёной говядиной, дайконом, луком и прочим.]
Он один за другим перечислял разные блюда, но Ын Юль решительно покачал головой.
- Вы собираетесь хвастаться тем, насколько улучшились ваши навыки? Вы ведь спрашивали о приёме.
- Да. Поэтому лучше всего показать, насколько хорошо я продвинулся.
- А смысл хвастаться этим с чем-то, чего вы ни разу не готовили? Я правда не понимаю.
Чем больше говорил Ын Юль, тем больше расстраивался Нам Гун Хёк.
- Я готовлю особый рамён. От него согревается сердце, - объяснил парень так, словно в этом не было ничего сложного. – Рамён, который я готовил для Ха Джун-ши, приготовлен на бульоне нашей закусочной, и к нему я добавил ростки фасоли. Он сам по себе был вкусный, но, когда я ещё добавил пакимчи, Ха Джун-ши съел всё до последней крошки, - Ын Юль незаметно бросил взгляд на заинтересованного мужчину. – Я предложил ему рамён и приготовил самый незабываемый рамён на свете.
Увидев, что Нам Гун Хёк был уже наполовину убеждён, он поднялся с облегчённым выражением лица, словно научил всему, что мог.
- Тогда завтра присмотрите за закусочной.
Тот настолько задумался, что даже не попрощался, когда Ын Юль покинул закусочную.
Каждый раз, когда Кан Ха Джун поднимал его ввысь, слышался звонкий смех Ха Ныля.
В прошлом ребёнок сказал, что его самолётик был страшным, потому что мужчина был слишком высоким, но теперь, казалось, привык. При виде радостного Ха Ныля настроение Ын Юля тоже улучшилось.
Маленькая голова мальчика активно закивала, когда Кан Ха Джун сказал, что поднимет его выше. Вскоре Ха Ныль, оказавшийся высоко в воздухе благодаря силе мужчины, счастливо раскинул руки. Ын Юль вздохнул, смотря на лицо такого же счастливого Кан Ха Джуна.
У двух людей, у которых раньше были лишь похожие черты лица, теперь и улыбки начали становиться похожими.
Открыв свои сердца, они быстро сблизились и теперь выглядели совсем как семья, от которой сложно было оторвать глаз.
Ха Ныль первым заметил Ын Юля и замахал ногами, прося Кан Ха Джуна отпустить его. Едва опустившись на землю, он подбежал к папе и взял его за руку.
- Угу. Ты летал очень высоко. Не было страшно?
- Больше мне совсем не страшно.
Его пробирала гордость от раскрасневшегося от радости лица Ха Ныля, поэтому он погладил лицо ребёнка.
- Ты сильно вырос, наш Ха Ныль-и.
- Мне уже шесть лет, я всё ближе к десяти.
Мальчик крепко обнял Ын Юля, сказав, что и правда сильно вырос. Хотя ему было шесть лет и почти уже десять, он всё ещё был малышом, который любил кататься на руках.
Когда Ын Юль попытался взять его на руки, Кан Ха Джун взял мальчика сбоку и посадил себе на руки.
- Ты ведь не забыл, что пообещал папе, да?
Ха Ныль, посмотрев на мужчину, кивнул.
- Если захочу на ручку, надо идти к папе Кану.
Держа в одной руке сына, мужчина протянул другую возлюбленному. Ын Юль взял его за руку, но не смог сдержать вздоха.
Они ещё не были уверены, был ли он беременный, но уже подавали знаки Ха Нылю.
- Ха Ныль-а, спустишься ненадолго? Я хочу поговорить с папой Каном.
Когда мальчик спустился и зашёл в закусочную, Ын Юль встал перед Кан Ха Джуном.
- Я ведь ещё не беременный, так?
Он говорил это, не потому что расстроился из-за того, что не мог поднять Ха Ныля, а потому что мужчина слишком сильно о нём заботился.
- Я так не осторожничал, даже когда был беременный Ха Нылем…
- Поэтому мне хочется сделать больше.
Кан Ха Джун прервал его, и Ын Юль не смог продолжить из-за сожаления, слышимого в его голосе.
- Потому что я ничего не смог сделать, пока ты был беременный Ха Нылем, - на его лице было написано огорчение, хотя мужчина даже не знал о беременности. – Поэтому хочу дать больше. Конечно, я всю жизнь буду относиться к Ха Нылю хорошо.
Теперь, узнав его чувства, Ын Юль больше не мог его останавливать.