Дайнслейф Равель
года в кадетской школе малость ожесточили и упростили характер Дайнслейфа. то, что многие считают проблемами, для него на деле не имеет столько веса. он преодолевает трудности так, чтобы не нарушать собственную душевную организацию. спокойный нрав вкупе с его холодной внешностью для окружающих зачастую выглядит отталкивающе. минимум инициативы, если нет никакого интереса. тем не менее это не означает, что он лишен человеческих чувств. в стрессовых ситуациях он также может не находить себе места, что продемонстрировано в его волнении за старшего брата, когда тот первый уехал в отель. тревожность задевает всех по-своему. в этом случае она может показать то, что Дайн старался сдерживать значительный период жизни, например, бесконтрольную агрессию, приводящую к насилию.
Дайнслейф имеет достаточно спортивное телосложение засчет регулярных тренировок в зале. на правой руке бледную кожу украшает татуировка "рукав" в виде сплетения множества темно-синих змей, тянущихся к пальцам. худое лицо выглядит несколько безжизненным из-за своего тона и уставших голубых глаз. светлые брови и ресницы практически незаметны, что придает образу чистого блондина неординарности.
гардероб Равеля составляет в основном около деловая одежда: костюмы в черно-синей палитре с цветочными или другими принтами, лакированные оксворды, черные перчатки, небольшие аксессуары, например, сумочка, а также кольцо "уроборос", подаренный ему Ведрфёльниром.
после суровой кадетской школы вместе с ее всяческими испытаниями на выдержку жизнь шла своим чередом. на контрасте с недавним контролем и дедовщиной свобода ощущалась сладким нектаром. наконец можно было выражаться по полной, крепко ухватиться руками за лучшие годы жизни и оттянуться за все мучительное время строгой дисциплины. Равель вернулся домой к старшему брату, поступил в университет (для истории не так важны ни кафедра ни направление). несколько самых приятных лет учебы казались действительно благословением, совершенно никаких серьезных неприятностей, практически никаких проблем. ментальное состояние конкретно улучшилось, неврозы пропали. одним словом — долгожданное счастье. которое тем не менее стало постепенно пропадать в одной весьма нарастающей тревожностью ситуации.
после учебы летний воздух был особенно хорош, на улице дышалось лучше, чем когда-либо. цветение и благодать. ближе к осени Дайнслейф нашел себе временную работу. все же новый этап жизни был немного волнительным и непривычным, но волновали совсем не обычные перемены, а отношения с братом и его здоровье. еще за год до выпуска Дайн стал замечать, как медленно тускнеет старший, однако это не выглядело критически. к тому же в его возрасте это вполне мог быть и знакомый многим кризис. заметные странности стали появляться под конец лета. Вед становился отстраненным, более молчаливым и мрачным. перестал делиться новостями, отказывался говорить по душам и высказываться. зимой, за две недели до своего уезда, он резко изменился, стал чрезмерно энергичным, увлеченным чем-то... о чем до сих пор ничего не говорил. можно подумать, что до этого его состояние было чем-то вроде осеннего обострения, хотя у него не было диагностированно какое-то психическое отклонение. младший находился в замешательстве и все же старался кое-как поддерживать брата. за неделю до уезда Дайн был оповещен. Ведрфёльнир собирается на короткий срок заселиться в неком отеле, мол, нашел что-то интересное в той местности... в ответ ничего против сказано не было. раз это может поднять его дух — пускай. Дайнслейф отправил брата в путь. первые дни он сидел, как на иголках, ожидая звонка на домашнем телефоне. на тот момент звонки еще поступали, но Вед объяснил, что связь нестабильна. тем не менее неделю все шло хорошо, можно было ни о чем не беспокоиться. старший Равель постоянно рассказывал небольшие найденные им факты про отель, довольно странные, но не шибко страшные. на второй неделе звонки сократились, часто связь ужасно пропадала прямо во время разговоров. Дайнслейф стал слышать слова про деревню и их веру. позже несколько слов про секту. звуки на фоне были похожи на завывание метели, как будто брат постоянно стал звонить вне отеля, с улицы... пошла третья неделя. дозвониться получилось всего один раз. беспокойство нарастало с каждым часом. голос Веда в последний раз был спокойным, но то, о чем он говорил, пробирало до мурашек. под конец он снова напомнил про связь и резко упомянул кольцо, подаренное им Дайну еще в отрочестве. «оно все еще у тебя?», «да...», затем последовал шум и краткое «хорошо». звонок сбросился. была ли эта снова дрянная связь или Ведрфёльнир сам окончил разговор, не попрощавшись и ничего не объяснив, знает только он сам. Дайн на весь вечер остался в смешанных чувствах, переваривая услышанное. он еще долго продолжал ждать, когда же зазвонит телефон. когда брат скажет "я еду домой". когда станет прежним. тишина не менялась, не звучал мелодичный рингтон. пустой дом. пустой белый цвет во дворе. все вызывало опустошение внутри — и это молчание и его гнетущая атмосфера. Равель никуда не мог себя деть, не мог спать по ночам, ожидая весточки от Веда. было невыносимо и дальше мучить себя этим волнением. Дайнслейф наскоро собрался и поехал в проклятое место ночью в буран, чудом найдя машину с довольно подозрительными попутчиками...