«Критическая масса» | Глава 1 из 7
Телефон зазвонил в четверг, когда Андрей стоял у окна и смотрел, как снегоуборочная машина безнадёжно пытается расчистить двор. Февраль в России — это не зима и не весна. Это состояние, при котором город как будто не может определиться, что ему делать дальше.
В душе Андрея был полный февраль.
— Андрей Константинович? — голос был незнакомый, уверенный, с той московской интонацией, которая звучит так, будто человек всегда знает что-то, чего не знаешь ты.
— Вас беспокоит Алексей Павлович Громов. Адвокатское бюро «Громов и партнёры». Москва.
Андрей молча поднял бровь. «Громов и партнёры» — это было серьёзно. Одна из тех московских контор, чьи имена мелькали в серьезных арбитражных делах, в газетных статьях про корпоративные войны и в рейтингах, которые Андрей иногда читал с чувством, похожим на зависть, но без горечи.
— Нам рекомендовали вас как юриста, который хорошо знает арбитражную практику в Ульяновской области, — продолжил Громов. — У нас дело в Арбитражном суде. Корпоративный спор. Нужен человек на месте.
— Взыскание действительной стоимости доли в уставном капитале. Общество с ограниченной ответственностью. Научно-производственная фирма.
Пауза. Короткая, но выразительная.
— Триста три миллиона. Рублей.
Триста три миллиона. Его самое крупное дело до этого было на двенадцать. И то он им гордился.
— Что за общество? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— НПФ «Кедр». Город Димитровград, Ульяновская область.
Димитровград. Андрей знал этот город — маленький, тихий, с населением в шестьдесят тысяч, известный ровно одной вещью: в нём располагался Научно-исследовательский институт атомных реакторов. Один из крупнейших ядерных центров страны. Закрытые лаборатории, экспериментальные реакторы, федеральные контракты, люди в белых халатах, которые каждый день работали с вещами, от которых нормальный человек инстинктивно отшатывается.
— Ваш клиент — бывший участник этого общества? — спросил Андрей.
— Да. Давид Аркадьевич Штерн. Гражданин Российской Федерации и Государства Израиль. Вышел из общества, потребовал выплату доли. Общество выплатило восемьдесят пять миллионов. Давид Аркадьевич считает, что ему должны значительно больше.
— Разница — двести восемнадцать миллионов.
— Профессиональная привычка, — сказал Андрей. — Алексей Павлович, я одного не понимаю. Зачем вам юрист из Самары? У вас в Москве, полагаю, штат побольше моего.
Громов помолчал — тем молчанием, которое у московских адвокатов означает не отсутствие ответа, а выбор правильной формулировки.
— Потому что дело в Ульяновске, Андрей Константинович. А в Ульяновске судьи не любят москвичей. Они любят своих. Нам нужен человек, который знает, как здесь дышат. Который может зайти в канцелярию и его узнают. Который понимает, что арбитраж в провинции — это не арбитраж в Москве.
Это была правда. Андрей это знал лучше, чем кто-либо.
— Кроме того, — добавил Громов, — Давид Аркадьевич хочет с вами познакомиться лично. Он прилетает в Ульяновск послезавтра. Из Тель-Авива через Москву.
— Давид Аркадьевич — человек, который не работает с людьми, которых не видел в глаза. Старая школа.
Андрей посмотрел в окно. Снегоуборочная машина наконец уехала, оставив после себя грязную кашу и ощущение незавершённости.
— Хорошо, — сказал он. — Пришлите документы. Я посмотрю до встречи.
— Документов будет много, — предупредил Громов.
Он повесил трубку и несколько минут сидел неподвижно. На экране ноутбука светилась рабочая почта — три новых письма, два из которых можно было не читать, а одно требовало ответа до вечера. Обычный день. Обычная жизнь юриста в городе, где крупных дел немного, а мелких — бесконечность.
Триста три миллиона. Ядерная энергетика. Гражданин Израиля. Адвокатское бюро из первой десятки.
Андрей налил чай в стакан-армуду — тот самый, привезённый из Стамбула, грушевидный, с тонким стеклом — и подумал: вот так, наверное, и меняется жизнь. Не вспышкой, не землетрясением. Звонком в четверг, когда ты смотришь, как чистят снег.
Документы пришли через два часа. Семьсот страниц.
Он открыл первый файл и начал читать.
Продолжение — в следующей главе. Давид Штерн прилетает из Тель-Авива, и первая встреча пойдёт совсем не так, как ожидал Андрей.