«Проба золота» | Глава 3 из 8
Дед Андрея по отцовской линии был непростым человеком.
Его отчим — прадед Андрея — служил прокурором области, а затем стал судьёй. Карьера в юстиции, советская школа, авторитет, перед которым вставали в коридорах. Дед эту дорогу не выбрал. Ушёл на производство — может быть, назло отчиму, может быть, из принципа. Работал руками, работал тяжело.
А потом случилась травма. Серьёзная, на рабочем месте. И дед сделал то, чему его никто не учил, но что, видимо, текло в крови: он пошёл в суд. Сам, без адвоката, с пачкой бумаг и упрямством, которое судьи принимали за наглость (особенно при Советах), а на самом деле было чем-то другим — абсолютной уверенностью в своей правоте.
Он выиграл. Добился права на лечение в лучших санаториях Союза — тех, куда ездила партийная верхушка. Рабочий — среди секретарей обкомов. Дед воспринимал это как должное и говорил: «Теперь я знаю, в каких санаториях надо отдыхать». Справедливость восстановлена — что тут обсуждать.
Помимо исков дед любил писать рассказы. Маленькие, рукописные, в общей тетради с клетчатыми страницами. Андрей нашёл их ребенком после похорон — стопку тетрадей, исписанных мелким почерком. Истории из жизни, смешные и грустные, с теми деталями, которые невозможно выдумать. Дед писал так, как разговаривал: точно, экономно, без лишних слов. Еще он очень хорошо умел торговаться.
Андрей всегда чувствовал цену. Не рыночную, не справедливую — настоящую. Ту, за которую человек готов отдать и за которую готов купить. Это было что-то на уровне интуиции, как абсолютный слух: он видел, где проходит линия, за которой сделка состоится. И подводил к этой линии обе стороны — мягко, терпеливо, не торопясь.
Партнёры-юристы это заметили быстро. Практически все переговоры с клиентами по деньгам стал вести Андрей. У фирмы исчезли два привычных бедствия: отказы из-за дороговизны и задолженности по оплате. Андрей называл цену так, что клиент чувствовал: это честно. И платил — вовремя, без напоминаний. Восточный подход, помноженный на юридическую точность.
Именно этот скилл Андрей включил на полную мощность, когда взялся за «МебельДом».
Работа заняла три месяца. Каждый день — айпад, видеоконференции, переписка. Он вёл всё одновременно: готовил иски к перевозчикам, подавал апелляции на решения судов по потребительским делам, составлял обращения в полицию по кражам курьеров, вёл переговоры с юристами правообладателей.
И каждый конфликт он превращал в сделку.
Должникам он предложил простой выбор: оплатить в рассрочку — со скидкой — или идти в суд, где они заплатят больше, дольше и с процентами. Должники считали и соглашались.
Потребителям, которые ждали решений по полгода, он предлагал мировое: быструю выплату основного долга — взамен на отказ от штрафов и неустоек, которые Андрей в противном случае мог растянуть ещё на год апелляциями и кассациями. Потребители хотели деньги, а не справедливость, и как можно скорее. Потребители соглашались.
А юристы правообладателей — профессионалы, которые зарабатывали на серийных исках — получили от Андрея предложение, которое было выгоднее судебного решения: символическое вознаграждение, быстрая оплата, и никаких издержек на процесс. По текущим делам, которые уже шли в судах, Андрей снизил суммы до смехотворных — используя ту же тактику: лучше синица в руках.
Игорь Савельев был доволен. Звонил, благодарил, присылал отчёты — убытки сокращались, порядок восстанавливался.
Геннадий Палыч, финансовый директор, отреагировал иначе:
— Ну, это и дурак сможет. Позвонить и договориться — много ума не надо.
Андрей услышал это в пересказе от Савельева. Усмехнулся. Ничего не ответил. Когда человек не понимает цену того, что ему сделали — значит, он скоро узнает цену того, что потеряет».
Продолжение — в следующей главе. Рюкзак, в который помещается целая жизнь.