«Трудности перевода» | Глава 3 из 7
Через три дня после такси — когда Андрей уже почти убедил себя, что это был просто эпизод, красивая случайность, из тех, что случаются в чужих городах и ничего не значат, — на экране появилось сообщение с незнакомого номера.
«Привет. Это Лина из Сарыер. Вы дали водителю свой номер, и он передал мне. Надеюсь, это не слишком странно».
Андрей посмотрел на экран. Потом посмотрел в окно — за ним лежала крыша соседнего дома и кусок Мраморного моря вдалеке. Потом снова на экран.
Мустафа. Старый чёрт. Андрей не давал ему свой номер. Значит, Мустафа запомнил его из приложения. Турки.
«Не странно, — написал он. — Как добрались?»
«Нормально. Мустафа рассказал мне всю свою жизнь по дороге. На турецком. Я не поняла ни слова, но кивала».
Андрей усмехнулся — впервые за несколько дней, по-настоящему.
«Он, наверное, решил, что вы всё понимаете, и очень этому радовался».
«Вероятно. Слушайте, Андрей. Я хотела сказать спасибо. Нормально сказать, не на бегу. Вы тогда поступили очень по-человечески».
«Для вас — может быть. Для меня — имело значение».
Он не знал, что ответить. В юриспруденции он всегда знал, что сказать. В жизни — не всегда.
Поэтому он написал то, что пришло первым:
«Вы ведь преподаёте английский?»
Он не знал. Точнее — знал, но не мог объяснить. Что-то в том, как она строила фразы по-английски на лавочке — правильно, но с усилием, как человек, который учит других и потому слишком критичен к себе.
«Интуиция юриста, — написал он. — У меня к вам деловое предложение».
«Мне нужен английский. Рабочий, юридический. Я веду переписку с турецкими коллегами на английском, и мой язык… скажем так, функциональный, но не элегантный».
Это было правдой. Не всей правдой — его английский был вполне приличным. Но он решил, что небольшое преувеличение своих слабостей — это допустимая юридическая тактика, когда ставки высоки.
«Вы хотите брать у меня уроки?»
«Два раза в неделю. Оплата по вашему тарифу. Можем встречаться в кофейне — у меня есть одна на примете, с хорошим видом, если два места у окна не заняты».
Долгая пауза. Очень долгая. Андрей смотрел на экран так, как смотрят на судебное решение, которое вот-вот огласят.
«Хорошо, — написала она наконец. — Четверг, пять часов. Но учтите — я строгий преподаватель».
Первый урок был в четверг — не в Сарыер, а в кофейне на Кадыкёй, ближе к ней. Маленькое место с медными лампами, запахом кардамона и котом, который спал на подоконнике с таким видом, будто кофейня принадлежала ему, а люди — досадное, но терпимое дополнение.
Лина пришла вовремя — минута в минуту. Без косынки, без очков. Волосы собраны в хвост, простая белая рубашка, джинсы. Выглядела иначе, чем на лавочке в Сарыер, — собраннее, увереннее. Это была уже не потерянная девушка на остановке. Это был преподаватель, который пришёл работать.
— Let’s start with the basics, — сказала она, раскрывая блокнот. — Tell me about your work. In English. Don’t think too much, just talk. (Начнём с основ. Расскажите мне о своей работе. По-английски. Не думайте слишком много, просто говорите.)
Андрей заговорил. О своей практике, о том, как устроена работа юриста — по-английски, спотыкаясь на терминах, подбирая слова. Она слушала, не перебивая, делала пометки в блокноте тонким карандашом.
— Your grammar is fine. Better than you think. But you translate from Russian in your head. I can hear it. You need to start thinking in English. (Ваша грамматика в порядке. Лучше, чем вы думаете. Но вы переводите с русского в голове. Я это слышу. Вам нужно начать думать на английском.)
— На уроке — только английский, — она посмотрела на него строго. Очень строго. Он подумал, что эта строгость ей идёт.
— Only English. Got it. (Только английский. Понял.)
— Good. Now tell me again. But this time — not what you do. Tell me why. (Хорошо. Теперь расскажите ещё раз. Но на этот раз — не что вы делаете. Расскажите — зачем.)
Он замолчал. «Why» — это было сложнее, чем «what». На любом языке.
— Because… because I like finding things. Hidden things. Things that people try to make invisible. (Потому что… потому что мне нравится находить вещи. Спрятанные вещи. Вещи, которые люди пытаются сделать невидимыми.)
Она смотрела на него — внимательно, как на текст, в котором ищет ошибку. Но ошибки не нашла.
— That’s a good answer, — сказала она тихо. (Это хороший ответ.) И впервые улыбнулась — по-настоящему, не краем, не в отражении, а прямо ему.
Кот на подоконнике перевернулся на другой бок. За окном кричали чайки. Кофе остывал.
Продолжение — в следующей главе. Дело сдвинулось с мёртвой точки, но не туда, куда ждал Андрей.