«Трудности перевода» | Глава 6 из 7
🎵 Elşad Xose & Sevda Ələkbərzadə — «Bir sevgim var»
Документы из России пришли в четверг.
DHL, как и обещал Карпов. Банковские выписки, платёжные поручения, нотариальные переводы. Всё с апостилем. Андрей разложил бумаги на столе и несколько часов читал — медленно, с карандашом.
Цепочка была видна. Деньги Карпова — двумя траншами — ушли Левченко. Левченко — в тот же месяц — купил квартиру. Суммы совпадали. Даты совпадали.
Мехмет-бей, когда увидел документы, долго молчал. Потом сказал:
— Я тридцать лет работаю адвокатом. Половина моих клиентов-иностранцев приходят с историей «я дал деньги другу, друг обманул». И ни у кого нет документов. У вашего клиента — есть.
— Карпов двадцать лет в бизнесе.
— Это чувствуется. Я готов взять дело. Подадим иск в турецкий суд. Параллельно — заявление в банк о приостановке взыскания.
— Полгода, год. Но перспектива есть.
Андрей позвонил Карпову, доложил. Карпов слушал молча — и это молчание было другим, не тяжёлым. Это было молчание человека, который наконец увидел свет.
— Когда вернёшься? — спросил Карпов.
Андрей стоял на улице в Бейоглу. Пахло кофе, каштанами и выхлопными газами — запах Стамбула, который он уже не замечал.
Билет купил в тот же вечер. Вторник. Стамбул — Москва.
Лине сказал на последнем уроке.
Они сидели в «их» кофейне. Фындык спал на подоконнике. Она разбирала с ним деловое письмо.
— Your tenses are getting better, — сказала она. (Твои времена становятся лучше.)
Она подняла глаза от блокнота. И сразу всё поняла.
Она положила карандаш. Закрыла блокнот. Погладила Фындыка.
— По делу — да. Нашёл основание. Дальше — турецкий адвокат.
— Не по делу — я нашёл больше, чем искал.
Она повернулась к нему. Те самые глаза — голубые, с тёмным дном.
— Это красивая фраза, Андрей. Но фразы — это перевод. С того, что чувствуешь, на то, что можно сказать. И при переводе всегда что-то теряется.
— Правда. Ты уезжаешь. Я остаюсь. Это и есть правда.
Он знал, что она права. Расстояние не убивает чувства. Расстояние убивает привычку. А привычка — это основа, без которой всё остальное — временная конструкция.
— Лина. Я не могу обещать. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь.
— Когда я приехал сюда — у меня была одна задача. Найти квартиру. Ясное, конкретное задание. Войти, найти, выйти. И вместо этого я нашёл кофейню с котом, девушку на лавочке и уроки английского. И это оказалось важнее трёх квартир.
Фындык мяукнул — требовательно. Лина взяла его на руки. Кот свернулся, заурчал.
— В английском есть выражение, — сказала она. — «Lost in translation». Потерянное при переводе. Так вот. То, что между нами — я не знаю, как это перевести. На какой язык. Оно не переводится. Оно просто — есть.
За окном темнело. В колонке кофейни тихо играла песня — современная, мужской речитатив и женский голос, от которого перехватывает горло.
Bir sevgim var mənim sənə, bölərəm…
Yuxuma girməsən inan ölərəm…
Есть у меня одна любовь к тебе — разделю её…
Если не войдёшь в мой сон — поверь, я умру…
Андрей слышал слова — и понимал их.
Necə olum axı, sənə daha yaxın…
Necə birgə açaq, yeni bir sabahı…
Как же мне стать к тебе ближе…
Как нам вместе открыть новое утро…
Новое утро. Он уезжает во вторник. Какое новое утро?
Hardan alım sevgi, sevgi də bir vergi…
Həyat qanunu, sevgi maddəsi…
Откуда мне взять любовь, ведь любовь — это дар…
Закон жизни, статья любви…
Закон жизни. Статья любви. Андрей — юрист, который всю жизнь работал со статьями законов. Но эту статью он не умел применять.
Лина не понимала слов — но она понимала музыку. Она смотрела в окно, и по её лицу скользила тень от фонаря за стеклом, и в этом свете — сиреневом и золотом — она была такой красивой, что у него перехватило дыхание.
— Приходи завтра, — сказала она. — Последний урок. Бесплатно.
Продолжение — в последней главе. Перевод, который невозможно сделать точно.