«Трудности перевода» | Глава 4 из 7
Турецкий адвокат — Мехмет-бей, шестьдесят с лишним, седые усы, привычка говорить медленно и никогда не ошибаться — нашёл банк за два дня. Ziraat Bankası, филиал на азиатской стороне. Квартира в Кадыкёй — сто двадцать квадратов, вид на острова — была заложена полтора года назад. Кредит на триста тысяч лир. Левченко взял деньги, три месяца платил, потом перестал. Классика.
Андрей сидел в кабинете Мехмет-бея — тесном, заваленном папками, с видом на задний двор и кондиционер, который работал так громко, что приходилось повышать голос — и читал документы.
— Если банк начнёт взыскание, — сказал Мехмет-бей, наливая чай, — квартира уйдёт на торги. И ваш клиент не получит ничего.
— А если мы заявим о правах до взыскания?
Мехмет-бей посмотрел на него поверх стакана — тем взглядом, которым опытные юристы смотрят на молодых, когда те говорят что-то одновременно смелое и наивное.
— Заявить вы можете. Доказать — сложнее. По турецкому праву добросовестный приобретатель защищён. Левченко был собственником. Он заложил свою квартиру. Банк не знал, что деньги чужие.
— Банк не знал. Но Левченко знал.
— Это нужно доказать. В турецком суде, по турецким правилам, с турецкими доказательствами.
— Тогда мне нужны банковские переводы. Из России в Турцию. С указанием отправителя и назначения платежа. Если Карпов платил за квартиру — деньги шли через банк. Есть след.
Мехмет-бей кивнул — медленно, с уважением, которое турецкие юристы выражают не словами, а именно такими кивками.
Утром следующего дня Андрей вёл очередное заседание по видеосвязи — дело о взыскании долга, самарское, рутинное. Сидел на балконе, перед ним ноутбук, на экране — зал суда, судья, ответчик в мятом костюме. Он говорил привычные вещи — про сроки, про доказательства, про процессуальную позицию, — и одновременно смотрел, как по Босфору идёт танкер, огромный и медленный, как чужая судьба.
«Две жизни одновременно, — подумал он. — Одна — в экране. Другая — за окном. И непонятно, какая настоящая».
Вечером он написал Карпову. Нужны банковские переводы. Оригиналы. С апостилем и нотариальным переводом на турецкий.
Карпов ответил быстро: «Будут через неделю».
На следующем уроке — пятом по счёту — Лина спросила:
— Tell me something in Turkish. Something beautiful. (Скажи мне что-нибудь по-турецки. Что-нибудь красивое.)
— На уроке — только английский.
— You asked me to speak Turkish. That’s contradictory. (Ты попросила меня говорить по-турецки. Это противоречие.)
— I asked you in English. Answer in Turkish. I want to hear how it sounds. (Я попросила по-английски. Ответь по-турецки. Хочу послушать, как это звучит.)
Он подумал секунду. Потом сказал — медленно, давая ей время услышать каждое слово:
— Rüzgârı kıskanıyorum — saçlarına dokunuyor, bana sadece hatırlamak kalıyor.
— What does it mean? (Что это значит?)
— «Я завидую ветру - он касается твоих волос, а мне остаётся только смотреть».
— Is that from a song? (Это из песни?)
— From every other one, — сказал он. (Из каждой)
— And you? Is it from a song — or from you? (А ты? Это из песни — или от тебя?)
Босфор блестел за окном. Кот Фындык — они уже знали его имя, «фундук» по-турецки — мурлыкал на подоконнике. Кофе остывал — как остывал каждый раз, потому что они забывали о нём.
— From me, — сказал Андрей. (От меня.)
Она молчала секунду. Потом закрыла блокнот.
— Lesson’s over, — сказала она тихо. (Урок окончен.)
— We crossed a line. The line between a student and a teacher. (Мы перешли черту. Черту между учеником и преподавателем.)
Он не стал спорить. Она была права. В юриспруденции это называется конфликт интересов. В жизни — это когда понимаешь, что правила больше не работают.
— After the lesson, — сказал он, — можно прогуляться?
— На уроке — только английский.
— After the lesson. Can we walk? (После урока. Можем пройтись?)
Она собрала блокнот, ручку, телефон. Медленно, как будто давая себе время передумать.
— We can walk, — сказала она. (Можем.)
Они шли по набережной Кадыкёй. Вечер, огни, запах жареной кукурузы и соли. Паромы скользили по проливу, освещённые изнутри, как плавучие фонари. Она рассказывала — не всё, но достаточно. Про родной город. Про человека, который за пять лет сделал её невидимой. Про врачей, которые сказали «нужно у моря». Про билет, который оказался дешевле, чем в Анталью.
Он слушал — молча, как слушают клиентов на первой встрече. Но без блокнота. Без расчёта.
— А ты? — спросила она. — Почему Стамбул?
— Дело. Клиент. Квартиры, которые нужно найти.
— В английском есть выражение: «pulling a thread». Тянуть за ниточку. Иногда тянешь — и разматывается весь свитер.
— Иногда это и есть цель, — сказал он.
Они шли рядом, не касаясь друг друга. Но ближе, чем раньше.
Продолжение — в следующей главе. Принцевы острова, где время останавливается — и не только время.