«Проба золота» | Глава 4 из 8
Когда поручение «МебельДома» вошло в рабочий режим — мировые подписаны, графики платежей утверждены, обращения в полицию поданы — Андрей впервые за долгое время посмотрел на свой календарь и увидел пустоту.
Не полную — арбитражные дела шли, видеоконференции расписаны, переписка не прекращалась. Но серьёзных проектов, требующих физического присутствия в России, не было.
Он сидел в своей квартире — маленькой, почти пустой, но с красивым видом из кухонного окна — и пил чай. Грушевидный стакан, который он привёз из Стамбула. Один. Для одного.
На экране айпада — переписка с Линой. После отъезда из Стамбула они писали друг другу каждый день. Сначала — короткие сообщения, осторожные, как первые шаги по льду. Потом — длиннее, откровеннее. Она рассказывала про учеников, про кота Фындыка, про закаты над Босфором. Он — про дела, про Самару, про зиму, которая никак не заканчивалась. Звонили редко — оба не любили телефонные разговоры. Но когда звонили, говорили подолгу, и каждый раз было сложнее вешать трубку.
Решение пришло не внезапно. Оно созревало — как созревает позиция по делу, когда все аргументы собраны, но нужен последний щелчок, чтобы всё встало на место.
Щелчок случился утром, когда Лина прислала фотографию: Фындык спит на подоконнике, за окном — Босфор, на столе — два стакана кофе. Подпись: «Second cup is getting cold. As usual». (Вторая чашка остывает. Как обычно.)
Лучшие решения — это быстрые решения. Андрей закрыл переписку. Открыл Букинг.
Каппадокия. Он видел фотографии — скальные города, воздушные шары на рассвете, отели в пещерах из туфа. Но фишка была не в этом. Андрей нашёл маленькую гостиницу — совсем небольшую, на десять номеров, вырезанную прямо в скале. Таких в Каппадокии десятки. Но у этой был номер для новобрачных: большая круглая кровать на электроприводе, которая вращалась вокруг своей оси (зачем?), винтажная мебель, и — самое главное — огромный хаммам с сауной и джакузи размером с небольшой бассейн. Из джакузи открывался вид на долину — ту самую, где на рассвете поднимаются сотни воздушных шаров.
Андрей помнил, что Лина родилась в сентябре. Он не забывал такие вещи — профессиональная привычка запоминать даты.
Он скопировал ссылку на отель и отправил Лине.
«Лина, мне нужна твоя помощь. По дружбе. Можешь подготовить письмо в этот отель на английском? Особый запрос — у гостя день рождения. Нужно, чтобы подготовили что-нибудь приятное».
Ответ пришёл через двадцать минут.
«Андрей, я посмотрела ссылку. Это номер для новобрачных. С джакузи. Ты едешь? С кем?»
«С тобой. Если согласишься. У тебя же день рождения в сентябре».
Три точки. Пауза. Три точки. Долгая пауза.
«Ты помнишь, когда мой день рождения?»
Она не ответила сразу. Не ответила вечером. Андрей не торопил — он знал: давить нельзя. Это как на переговорах. Ты сделал предложение — и ждёшь. Если предложение правильное, оно сработает. Если нет — никакое давление не поможет.
Ответ пришёл на следующий день. Утром. Одно слово:
И через минуту — второе сообщение:
«Только я сама напишу в отель. Ты ужасно формулируешь запросы на английском. Помнишь — я строгий преподаватель».
Андрей оплатил бронь, купил билеты.
Андрей — аскет. Вся его жизнь поместилась в небольшой рюкзак. Это была не метафора — буквально. Пара футболок, макбук для работы, айпад для души, зарядки, документы, холодный кошелёк. Андрей был аскетом не из идеи, а из привычки: он не любил вещи, которые не помещаются в ручную кладь. Жизнь научила его, что всё важное — в голове и в телефоне. Остальное можно купить.
Продолжение — в следующей главе. Истинье-парк и самый быстрый шоппинг в истории Стамбула.