Контратака. Глава 193. Наказать как следует
Оба запястья У Совэя были скованы одним наручником и прижаты Чи Чэном над его головой.
Чи Чэн восседал на У Совэе верхом, твёрдый подбородок упирался в его грудь. В тигриных глазах смешались страсть и любовь, сливаясь в густое пламя, которое било прямо в лицо У Совэю.
Молодой человек потёр ступнёй о мускулистую голень Чи Чэна и умоляюще прошептал:
– Раз уж я так по тебе скучал, может, простишь без наказания?
Мужчина порой тоже не может устоять перед сладкими речами, особенно когда они исходят от того, кто буквально находится у него на сердце.
– И как же ты по мне скучал? – спросил Чи Чэн.
У Совэй улыбнулся – красиво, обольстительно.
– Каждый день скучал. Днём скучал, ночью скучал. А больше всего – когда рукой работал.
Чи Чэна чуть не сломила эта его развратность.
У Совэй избежал ответа, задав встречный вопрос:
Клыки Чи Чэна скользнули по подбородку У Совэя, голос прозвучал приглушённо:
– Скучал. И ещё больше скучал по твоей заднице. Чем больше ты меня злишь, тем больше по ней скучаю. Хочу окончательно её испортить, чтобы ты больше не смел распускать хвост перед другими.
С этими словами его крупная ладонь скользнула между ног У Совэя, и палец легко коснулся тайного входа.
Больше двух месяцев без близости – и тело стало невероятно чувствительным. Едва Чи Чэн коснулся, словно стрекоза воды, как поясница У Совэя резко дёрнулась, а на лице отразились мука и нетерпение.
Чи Чэн встретил это движение насмешливым взглядом и язвительно процедил:
– Сам ты развратник! – тут же парировал У Совэй.
Но не успел он договорить, как Чи Чэн вздёрнул его лодыжки на перекладину кровати. В глазах У Совэя мелькнула паника, он тут же задрыгал ногами, пытаясь вырваться.
Чи Чэн прижал его одной рукой, навалившись на парня всем телом. Тон был мягким, но настроение решительным:
– Будь умницей. В этот раз наказание неизбежно.
У Совэй нахмурился в знак протеста.
– Сам скажи, заслуживаешь наказания или нет? – Чи Чэн насупился.
– После этого всё закончится. Понял?
У Совэй продержался в неподвижности довольно долго, прежде чем кивнуть.
Чи Чэн тут же открыл ящик и достал заранее приготовленные приспособления.
Увидев свечи, У Совэй в ужасе простонал.
– Не надо… Не надо… Я боюсь горячего.
– А когда меня обманывал – не боялся? – спросил Чи Чэн.
– Именно потому, что боялся, и не решался сказать тебе правду, – ответил У Совэй.
– Когда правда всплыла, ты тоже не стал ничего объяснять, – бесстрастно произнёс Чи Чэн.
Прежде чем У Совэй успел что-то добавить, Чи Чэн уже губами закрыл его рот. Глубокий, страстный поцелуй, языки сплетались, повествуя о тоске и желании друг к другу.
Напряжённое тело У Совэя постепенно расслабилось. Он верил, что Чи Чэн не причинит ему настоящего вреда – просто попугает.
Постепенно Чи Чэн оторвался от тонких губ У Совэя, взял в рот кусочек льда и продолжил своё путешествие по его телу.
Леденящий холод обрушился на грудь, и У Совэй болезненно застонал. Маленькая ледяная пика изо рта Чи Чэна злонамеренно колола его сосок. Поясница У Совэя затряслась, по всему телу моментально пробежали мурашки.
Чи Чэн добрался до розового входа У Совэя. Его откровенный, ничем не прикрытый взгляд упирался в нежную область, которую он так тщательно лелеял.
Красивое лицо У Совэя слегка покраснело, он протянул руки вниз и ухватился за волосы Чи Чэна.
– Больше двух месяцев не подставлял мне свою задницу и теперь стесняться начал? – насмешливо произнёс Чи Чэн.
– Да пошёл ты! – выпалил У Совэй, будучи вне себя от злости и смущения.
– О, ещё ругаться силы есть? Значит, не так уж и страшно!
С этими словами Чи Чэн ввёл кусочек льда в «тайное логово» У Совэя.
Тот вздрогнул всем телом от холода, попытался «выплюнуть» лёд, но Чи Чэн сурово пресёк это:
У Совэй, испытывая мучения, извивался.
Чи Чэн шлёпнул его по ягодице, голос прозвучал строго:
– Я не дёргаюсь специально… само получается… А-а-а…
Чи Чэн отвесил ещё две шлепка, и У Совэй затрясся ещё сильнее. Его стоны наполнились густыми рыдающими нотками, что лишь сильнее распалило в Чи Чэне желание мучить.
Сейчас У Совэй отчаянно нуждался в жаре, чтобы изгнать внутренний холод. И язык Чи Чэна как нельзя лучше удовлетворил эту его потребность.
Тепло, пришедшее после холода, жгло нервы У Совэя куда сильнее, чем открытый огонь. Едва тёплый и сильный язык Чи Чэна проник внутрь, как У Совэй издал высокий стон, а его глаза наполнились густой похотью.
– Блаженство… Какое блаженство… Ещё глубже…
Тем временем крупные ладони Чи Чэна принялись массировать У Совэя. Нажим был идеальным, все ключевые точки получили должное внимание, так что все кости У Совэя обмякли.
Истязать тело, уже расслабленное до предела, – удовольствие вдвое сильнее обычного.
Только теперь Чи Чэн зажёг свечу. Под углом в сорок пять градусов капля воска упала на шею У Совэя, и тот моментально взвыл от жгучего ощущения.
Чи Чэн повертел свечу и капнул рядом с соском У Совэя. Шея парня резко выгнулась, выражение лица стало предельно мучительным.
Увидев, что свеча снова приближается, У Совэй схватил Чи Чэна за руку и взмолился:
– Не надо больше! Не надо! Так горячо, я сгорю!
Чи Чэн снова прижал его руки над головой и стал водить свечой, с которой стекал воск, вокруг соска У Совэя, пролив сразу несколько капель.
У Совэй завыл, прижатые руки бешено затряслись, на шее выступили напряжённые жилы, а искажённое лицо показалось Чи Чэну невероятно соблазнительным.
Чи Чэн ущипнул сосок любимого и медленно поднёс свечу.
У Совэй изо всех сил пытался помешать руке Чи Чэна и лепетал слова мольбы:
– Не капай туда… Там очень чувствительно… У-у-у…
Эти слова были равносильны приглашению. Под полным ужаса взглядом У Совэя Чи Чэн медленно наклонил свечу.
Большая капля воска упала на нежно-розовый сосок У Совэя.
Парень громко и надрывно зарыдал, а его давно затвердевший «птах» под воздействием стимула выдавил прозрачную жидкость. Получив этот «сигнал», Чи Чэн бессовестно усмехнулся и снова поднял свечу.
Капля за каплей горячий воск обрушивался на уязвимые места У Совэя. Тот извивался, рыдал и молил о пощаде; простыня под его задницей промокла насквозь. Жалкий вид лишь сильнее распалял в Чи Чэне желание как следует его «приласкать».
Увидев, что свеча Чи Чэна снова направляется вниз, У Совэй резко прикрыл ладонью своего давно жаждущего «птаха».
На парня упал твёрдый взгляд Чи Чэна, голос прозвучал низко и властно:
У Совэй отчаянно прикрывался, ни за что не желая убирать руку.
Чи Чэн взял заранее приготовленный маленький кнут и хлестнул им по тыльной стороне ладони У Совэя. Тот от боли мгновенно отдёрнул руку, и плеть естественным образом опустилась на внутреннюю сторону бедра У Совэя. Тот вскрикнул от боли, слёзы навернулись на глаза.
– Больно? – рука Чи Чэна замерла в воздухе на мгновение.
У Совэй закивал что есть мочи.
В результате Чи Чэн переместил плеть на самое мягкое место на ягодицах У Совэя и принялся хлестать без всякой жалости, одновременно приказывая парню не шевелиться и признать свои ошибки.
Капать воском после должной порции ударов означало снизить жгучее ощущение от воска на коже.
Но даже так, когда воск капнул на «корень жизни» У Совэя, тот широко раскрыл глаза, на мгновение застыл, а затем звзвыл.
Чи Чэн не проявлял снисхождения, продолжая сурово карать его обманные действия. Воск свирепствовал на кончике «птаха» У Совэя, на яичках, в промежности. Красные капли усеяли уязвимые места тела, делая его ещё более жалким и похотливым.
Кончик «корня жизни» У Совэя «плакал» от ожогов, задница ёрзала из стороны в сторону, простыня скрутилась в жгут, тело покрылось испариной, а из горла вырывались рыдающие мольбы.
– Понял, в чём был не прав? – потребовал Чи Чэн суровым голосом.
– Понял… У-у-у… Больше не буду тебя обманывать…
Едва он договорил, как Чи Чэн приподнял задницу парня почти под девяносто градусов к простыне, заставляя смотреть, как над его интимным местом надругаются, усиливая психологическое давление.
– Нет! Нет! – лицо У Совэя готово было воспламениться.
Это смущённое выражение пробудило в Чи Чэне звериную похоть. Он не только не остановился, но раздвинул пальцами тайный вход У Совэя и капнул горячим воском на нежную плоть внутри.
У Совэй закричал, потеряв контроль, и тут же изверг струю спермы.
После этого Чи Чэн принялся вовсю истязать самые чувствительные и уязвимые места У Совэя: воск капал в отверстие, плеть свистела в воздухе. У Совэй уже полностью отбросил стыд, бешено мотая головой. Ноги судорожно дёргались, брызги белой жидкости летели повсюду, а рыдания и крики не стихали.
– Чи Чэн… У-у-у… Я понял… А-а-а… Не буду, не буду больше… Пощади… А-а-а… Сейчас умру…
Всё закончилось сильным ударом плети.
Задница У Совэя бешено подёргалась несколько мгновений и наконец обмякла.
Слишком долго не испытывая подобной сильной стимуляции, У Совэй на какое-то время выбился из сил. Всё тело кричало от боли, и он, обиженный, забился в угол кровати.
Чи Чэн усмехнулся и притянул У Совэя к себе.
– Ты слишком жесток, – обвинил парень. – Я не собираюсь с тобой жить.
– Неужто так плохо? – Чи Чэн вытирал пот с его лица. – Разве тебе не было хорошо?
У Совэй и слышать не хотел о таком.
На самом деле, Чи Чэн использовал для У Совэя низкотемпературные свечи, которые не могли обжечь кожу, а даже оказывали лечебный эффект, выводя токсины. Что касается плети, Чи Чэн тоже не прикладывал особой силы – бóльшая часть криков У Совэя была от удовольствия.
– Пойдём, я помогу тебе ополоснуться.
Всё тело У Совэя было покрыто застывшим воском. Чи Чэн терпеливо и тщательно оттирал его, а когда всё было чисто, они улеглись в просторное джакузи.
Горячая вода булькала; У Совэй прикрыл глаза, ленивый и не желающий говорить.
Голос Чи Чэна стал на несколько тонов мягче, чем раньше:
– Впредь, если что-то задумал – говори прямо. Нечего постоянно прятать и скрывать. Разве не утомительно так жить?
Лицо У Совэя было мрачным, он молчал.
– Неужели я такой страшный? – Чи Чэн погладил парня по затылку.
Услышав это, У Совэй тут же вытаращил глаза. Его свирепый взгляд дал Чи Чэну лучший ответ: «А сам как думаешь? Ты тупой, что ли?!»
Чи Чэн рассмеялся от этого милого выражения лица У Совэя, зачерпнул ладонью воды и плеснул ему в лицо.
У Совэй в ярости принялся лупить Чи Чэна по голове, пытаясь затолкать её под воду. Чи Чэн не сердился, позволяя любимому буянить.
Спустя какое-то время У Совэй, забыв про всякий стыд, снова обнял его.
– Впредь интриги я буду плести за тебя, а ты обеспечишь мне беззаботную жизнь.
Эти самые обычные слова, вылетевшие из уст Чи Чэна, внезапно тронули У Совэя до глубины души. Парень снова поцеловал мужчину в губы.
Немного понежившись в ванне, они перебрались на большую кровать в другой спальне.
Свет в комнате был тёплым, за окном плескалось море, а звук волн, бьющихся о берег, будил нетерпеливые сердца.
– Мне вообще не понравилось! – У Совэй, сам не зная почему, снова принялся придираться к наказанию от Чи Чэна, голос был недовольным. – Мне не нравится получать удовольствие таким способом.
– А какой способ тебе нравится? – на лице Чи Чэна появилась улыбка.
Взгляд У Совэя стал игривым, он скосил глаза на мужчину и, сломив его волю, внезапно перевернулся, придавив Чи Чэна сверху.