Контратака. Глава 194. На одну хитрость меньше
– Может, уже пора и моё желание исполнить? – спросил У Совэй.
– Какое желание? – Чи Чэн сделал вид, что не понимает.
У Совэй протянул руку к ягодицам Чи Чэна, слегка погладил пару раз и многозначительно подмигнул.
Понять-то он понял, только Чи Чэн заявил:
– Твоё желание уже исполнено, не нужно исполнять его во второй раз.
– Когда оно исполнилось? Я что-то ничего не помню! – выражение лица У Совэя переменилось.
Пальцы Чи Чэна заскользили по линии талии У Совэя, заставляя того содрогнуться.
– В прошлый раз у Гоцзы, когда повсюду разлилось возбуждающее масло. Я забрал тебя, но ты отравился слишком сильно и сказал, что не выздоровеешь, пока не «контратакуешь» меня. Тогда я героически пожертвовал собой.
Тот факт, что Чи Чэн открыто признал перед возлюбленным, что его «имели», уже было историческим прорывом.
– Да как же так? Я совсем ничего не помню! – не признавал У Совэй.
– В тот день ты был без сознания, вот ничего из содеянного и не помнишь.
Это была правда, потому что, когда У Совэй пришёл в себя, он помнил только ломоту в теле и понимал, что «это» случилось, но больше ничего.
Однако он не был дураком и тут же высказал сомнение в версии Чи Чэна:
– Хватит морочить мне голову этим «без сознания». Ты сказал «было» – и значит было? Без доказательств не поверю.
Именно потому, что Чи Чэн знал, У Совэй не дурак, он и подготовил кое-какие «доказательства». Взял телефон, выбрал аудиозапись и запустил воспроизведение.
Из динамика раздался низкий голос Чи Чэна:
– А если потом ты не признаешься, что тогда?
– Не волнуйся, если сделаю – признаюсь, – ответил У Совэй.
Услышав этот диалог, парень изумлённо ахнул.
На самом деле, эти слова У Совэй произнёс, когда спрашивал разрешения у Чи Чэна. После них была ещё одна фраза, но Чи Чэн её не записал.
Реальная ситуация была такова:
– А если потом ты не признаешься, что тогда?
– Не волнуйся, если сделаю – признаюсь.
В записи не было фразы «Всё равно не пойдёт», и поэтому общий эффект аудио из просьбы о согласии превратился в ситуацию, где всё уже случилось, а Чи Чэн ищет душевного утешения.
У Совэй забрал телефон, слушая запись снова и снова. Он даже проявил хитрость, специально проверив дату записи – и оказалось, что это действительно был тот день.
Воистину, по сравнению с Чи Чэном, ему не хватало одной уловки.
– Боже! – У Совэй не мог в это поверить. – Я что, уже давно тебя имел?
Заставить Чи Чэна кивнуть – само по себе дело нелёгкое. Но чтобы уравновесить душевное состояние У Совэя, ему пришлось пойти на это. Потому что, если в душе у любимого не будет равновесия, он начнёт искать его уже в физическом плане.
У Совэй был вне себя от возбуждения, теребя руку Чи Чэна и допытываясь:
– Как я тогда себя проявил? Было жёстко? Слушай, пусть мой ствол и не такой толстый и длинный, как твой, но зато невероятно гибкий, чертовски хорошо работает! Хе-хе, можешь не верить, но если я реально разойдусь, троих-пятерых мужиков за раз уложу.
– Сойдёт, – Чи Чэн скрепя сердце подыграл ему.
Мужчина редко кого хвалил, и если из его уст звучало «сойдёт», то подразумевалось «более чем удовлетворительно».
– Ничего себе! – У Совэй продолжал самолюбоваться. – Я тебя имел? Я имел самого Всеатакующего господина? Значит, я покорил всех мужиков на свете?
– Не настолько всё преувеличено, – Чи Чэн слегка кашлянул.
У Совэй тоже намеренно сбавил пыл, заявив степенным тоном:
– Да-да-да, ты – первая пушка Пекина, значит, я покорил всех мужчин, и стар и млад, в столице.
Для У Совэя физические ощущения от того, что он «имел» Чи Чэна, не были так уж важны. Ключевым было это внутреннее чувство достижения, повод для хвастовства.
Всё-таки я натурал, и трахать здоровенного мужика – не факт, что кайфово. Раз уж оно случилось, можно гордо нести своё достоинство. Теперь, даже если Чи Чэн снова меня «возьмёт», – не страшно, ведь я тоже его имел!
Но ему всё ещё немного не хватало острых ощущений, ведь в тот раз сознание было затуманено, а сейчас хотелось освежить воспоминания. Поэтому, ущипнув Чи Чэна за подбородок, У Совэй спросил:
– И как стонал? – с горящими глазами спросил парень.
– Как ты обычно стонешь, так и я стонал, – ответил Чи Чэн.
– Настолько похотливо? – У Совэй тут же загорелся.
Чи Чэн от души расхохотался, как не смеялся, кажется, никогда в жизни. Только тут У Совэй понял, что он, похоже, сам себя… подставил.
В следующее мгновение Чи Чэн прижал его к кровати всем телом.
– Я так тебя сейчас оттрахаю, что ты с ума сойдёшь! Раз уж ты такой развратный… – насмешливо бормотал Чи Чэн.
Мужчина двигал бёдрами и тёрся о внутреннюю сторону ягодиц У Совэя, огонь в его глазах пылал всё сильнее.
У Совэй тоже разгорелся от действий Чи Чэна. По правде говоря, искры летели ещё с момента, когда его дразнили.
Чи Чэн целовал ухо У Совэя, его зубы покусывали ушную раковину.
– М-м… – парень обвил ногами поясницу мужчины.
Прищуренные глаза Чи Чэна горели, он непристойно и похабно прошептал У Совэю на ухо:
– Скажи, если бы ты надел ту травяную юбку и станцевал, был бы похотливее, чем те бабы?
– Ты что, сравниваешь меня с бабами? – У Совэй вспыхнул от стыда и гнева.
– Кто сказал, что травяные юбки носят только женщины? Ты видел тех парней на заднем плане? – Чи Чэн продолжал разжигать страсть. – Просто они с тобой не сравнятся, вот я и хочу на тебя посмотреть.
– Не хочу я её надевать, – У Совэй надулся.
Чи Чэн промолчал. Его грубые пальцы заскользили вокруг копчика У Совэя, намёк был более чем очевиден.
– Наденешь ты – надену и я, – У Совэй не выдержал таких намёков и наконец сдался.
Чи Чэн изначально приготовил два комплекта. Они сильно отличались от танцевальных юбок: были короче, словно кольцо из листьев вокруг талии, полуприкрывая то, что ниже, и с налётом первобытной дикости.
У Совэй похудел по сравнению с прошлым собой: талия стала тоньше, изгибы ягодиц – ещё более выраженными. Длинные узкие листья лежали на округлостях, внутреннее содержимое едва угадывалось, что невероятно возбуждало Чи Чэна.
А огромный «дракон» в паху Чи Чэна, полусонный-полупробуждённый, скрывался среди листьев, источая густую ауру опасности, от чего у У Совэя перехватило дыхание.
Ловкий язык Чи Чэна играл с соском У Совэя, и тот, давно не вкушавший этого упоительного ощущения, тут же глухо застонал, а рука потянулась к грудным мышцам мужчины, яростно сминая их.
Чи Чэн засосал левый сосок У Совэя до распухания, правый же полностью игнорировал. На самом деле правый сосок У Совэя был куда чувствительнее левого.
Неудовлетворённый, У Совэй обхватил голову Чи Чэна и потянул вправо, невнятно умоляя:
«Дракон» Чи Чэна уже пробудился – ревя, он поднялся среди зарослей.
– Хочешь, чтобы я полизал твой ствол? – спросил Чи Чэн.
– Откуда ты знаешь? – У Совэй смущённо улыбнулся.
Мужчина ущипнул парня за внутреннюю сторону бедра, не удостоив ответом.
Давно не ощущая тепла рта Чи Чэна, У Совэй едва сразу не кончил.
Кончик языка Чи Чэна скользил по чувствительной головке, и У Совэй от этого щекотного ощущения громко стонал. Ягодицы парня вздрагивали, листья хлопали по лицу Чи Чэна, будоража и его воспалённое сердце.
У Совэй задрожал в сладострастном забытьи. Как мог Чи Чэн позволить своему возлюбленному так быстро истратить все силы? Он развернулся, прислонился к изголовью кровати, притянул голову У Совэя и велел тому взять в рот уже его «дракона».
Едва половина вошла, У Совэй уже подавился.
Дыхание Чи Чэна стало тяжёлым, он обхватил голову парня, и огромный таран заскользил во рту в быстром темпе.
У Совэй захлёбывался, издавая булькающие звуки, и лишь спустя долгое время Чи Чэн отпустил его.
– Вся челюсть затекла, – пожаловался парень.
– Тогда лижи языком, – на это ответил мужчина.
Едва У Совэй высунул язык, как Чи Чэн скомандовал:
– Не буду, слишком унизительно! – запротестовал молодой человек.
– Обожаю твою мелкую похабность, – Чи Чэн ущипнул его за подбородок. – Давай быстрее, подними зад, хочу посмотреть.
Чем больше У Совэй сопротивлялся, тем сильнее возбуждался Чи Чэн и больше хотел пристыдить его.
– Не послушаешься – получишь по заднице.
В постели У Совэй никогда не мог противостоять силе, ведь титул «Первой пушки» у Чи Чэна был не просто так. Последствия сопротивления всегда оборачивались ещё большими неприятностями, да и в сознании У Совэя уже уложилось: он имел Чи Чэна, так что теперь, если тот немного поиздевается над ним, принять это психологически станет не так уж сложно.
Поэтому У Совэй подчинился воле Чи Чэна, перевернувшись с живота на колени.
Мужчина откинул травяную юбку парня, обнажив две упругие половинки. Затуманенный взгляд Чи Чэна просто прилип к ним, представляя, как похотливо они будут двигаться.
Наконец, вдоволь налюбовавшись, Чи Чэн притянул ягодицы У Совэя к себе.
– Когда меня не было, сам с собой играл?
– Нет, – У Совэй покачал головой.
– Правда? – переспросил Чи Чэн.
У Совэй, пылая от стыда и гнева, лягнул мужчину в пах, но его нога запуталась в листьях на бёдрах Чи Чэна и не смогла вырваться. Мужчина ухватил другую ногу и потянул в противоположную сторону, заставив У Совэя широко раздвинуть обе, так что розовое анальное отверстие стало отчётливо видно.