Контратака. Глава 195. Прозрение
Одного лишь взгляда Чи Чэну было достаточно, чтобы его «дракон» вздыбился от боли.
Он принялся дразнить листиком внутреннюю часть межъягодичной складки У Совэя, трогая и толкая так грубо, что ягодицы У Совэя затряслись, а в паху у Чи Чэна стало ещё теснее.
Последующие события доказали, что У Совэй и впрямь не злоупотреблял в одиночестве своей «золотой попкой», дарованной господину Чи. Стоило Чи Чэну погрузить внутрь один палец, как он встретил яростное сопротивление и выталкивание.
– Больно, – У Совэй отпихнул руку мужчины.
Чи Чэн вылил ещё смазки и, как в первый раз, терпеливо и тщательно стал его подготавливать. Несмотря на то, что «дракон» внизу пылал и был твёрд, точно раскалённое железо, мужчина изо всех сил сдерживал порыв грубо войти.
Когда толстый палец Чи Чэна дотронулся до выпуклости внутри У Совэя, тот не сдержался, взвыл и обрызгал руку мужчины спермой. Такая острая реакция парня была лучшим доказательством того, насколько сильно он «скучал» по Чи Чэну за время их разлуки.
Мужчине такой У Совэй был до безумия мил, и он ещё сильнее захотел выложиться по полной и хорошенько его оттрахать.
После разрядки «нефритовый стебель» У Совэя вскоре снова встал. Парень обернулся, глядя на Чи Чэна глазами, полными желания.
– Уже хочешь? – спросил мужчина.
– Пару раз поверти попкой в этой травяной юбочке – и я тебя удовлетворю, – сказал Чи Чэн.
У Совэю стало неловко, и он тут же плюхнулся на кровать, изображая черепаху. Но Чи Чэн, чья рука всё ещё была внутри, грубо ткнул в чувствительную точку. У Совэй моментально сдался и, краснея, снова поднял бёдра, лишь символически повиляв поясницей.
Зрачки Чи Чэна будто вспыхнули огнём, сила воли полностью растворилась в двух упругих полушариях У Совэя, трепетавших перед глазами. Мужчина схватил парня за талию и грубо вошёл.
В тот миг оба сошли с ума. Два месяца разлуки, чистота помыслов, идеальное слияние тел и сердец – всё это опьяняло.
– Как глубоко! – взвыл У Совэй.
И всё же он ещё выше приподнял таз, чтобы принять более мощные толчки Чи Чэна.
Мужчина был подобен свирепому тигру, терзающему долгожданную добычу, каждый удар доводил до исступления. Когда темп ускорялся, волна накатывала за волной, и стоны У Совэя почти не прерывались.
Чи Чэн схватил обе руки У Совэя, пригнул его, прижавшись грудью к его спине, и, неистово трахая, спросил:
У Совэй только хныкал, не в силах вымолвить связного слова.
Чи Чэн усилил натиск. Шлепки, подобно глухому грому, вдалбливали парня в постель.
У Совэй срывающимся от натуги голосом выдохнул:
Затем Чи Чэн уложил У Совэя на себя, лёжа снизу и наблюдая, как тот развратно вращает бёдрами, а листья в такт хлопают по его бокам. Чи Чэн откинул листву и увидел, как нефритовый корень У Совэя болтается из стороны в сторону, от чего кровь ударила в голову ещё сильнее.
Чи Чэн протянул руку и грубо оттянул сосок У Совэя, тот закричал от наслаждения.
Но Чи Чэн продолжал жестоко мять грубыми пальцами, яростно вдавливая снизу вверх. Тело У Совэя трепетало под его пытками, лицо искажалось, и он громко стонал.
У Совэй не выдержал такой сильной стимуляции и попытался оторваться от Чи Чэна. Но могучая рука партнёра снова сжала его талию, грубо прижала вниз, и началась новая серия яростных фрикций.
Бёдра У Совэя судорожно дёргались, он извергался больше полуминуты, голос от крика стал хриплым.
Чи Чэн и не думал отпускать его. После передышки мужчина снова опрокинул парня и продолжил яростно трахать, лёжа сверху. У Совэй крепко обвил руками твёрдую шею Чи Чэна и, в помутнении сознания, бормотал похабные слова.
– Чи Чэн… у тебя такой большой… Такой горячий… Как же хорошо…
Чи Чэн был уже настолько очарован У Совэем, что забыл, кто он такой. Из тысячи перепробованных партнёров ни один не владел искусством разврата так глубоко, как У Совэй один. Сердце Чи Чэна истаяло, оставив лишь горстку пыли.
Они достигли пика вместе, обнявшись. Их трясло так, что огромная кровать ходила ходуном.
И вот, едва Чи Чэн извлёк своего «дракона», как услышал сдавленный стон У Совэя, и «жезл» мужчины снова начал раздуваться.
На этот раз они опробовали позу, требовавшую немалых усилий: Чи Чэн велел У Совэю присесть в стойке «всадника», а сам полуприсел сзади и, войдя, стал двигаться снизу вверх по диагонали.
Да где там было устоять У Совэю? Несколько раз он плюхался на ноги Чи Чэна, и это чувство покорения давало тому мощный стимул. Мужчина продолжал грубо насаживать парня на свою плоть, трахая так, что У Совэй вскрикивал и пытался увернуться. Несколько раз, не в силах терпеть, он пытался сбежать, но Чи Чэн ловил его и продолжал яростно долбить.
Эта поза, подобная животному совокуплению, бросала вызов чувству стыда и требовала немалой силы в пояснице и ногах. Без солидной подготовки такое не повторить. Но если взяться за дело с размахом, уперев копьё поперёк коня, можно добиться истерического наслаждения.
– Я больше не могу… – У Совэй исцарапал ногтями руку Чи Чэна до крови, рыдая. – Ты меня сломаешь… А-а-а…
– Ещё рано, – сказал Чи Чэн. – Ты так крепок, что и целой жизни мало, чтобы тебя вытрахать.
С этими словами мужчина подхватил парня под колени и, приподняв, стал с силой вгонять в него свой член снизу вверх, будто «высаживая на горшок». Мощь его движений была пугающей.
У Совэй окончательно утратил самообладание – он захлёбывался рыданиями, его голова бешено моталась, тело судорожно дёргалось, будто вышло из-под контроля, и с перерывами продолжало извергать семя.
Возможно, из-за долгого воздержания на этот раз Чи Чэн действительно «сломал» У Совэя. Нижняя часть тела того будто онемела – не от потери чувствительности, а от того, что ощущения стали слишком острыми. Покалывание и зуд долго не отпускали. И к тому же, его теперь нельзя было трогать. Куда бы Чи Чэн ни прикоснулся, У Совэй тут же испускал струйку прозрачной жидкости, а стимуляция была подобна непрерывным оргазмам.
Даже при всей опытности Чи Чэна, он впервые довёл игру до такого уровня.
Тело У Совэя продолжало трястись, лицо пылало румянцем, а затуманенный взгляд был пленителен. Чи Чэн не отрываясь смотрел на возлюбленного, не в силах насмотреться.
У Совэй теперь по-настоящему испугался. Стоило Чи Чэну пошевелиться, как тот настораживался.
– Не трогай меня, – голос парня дрожал от слёз.
– Может, сходим к врачу? Вдруг какой нерв повреждён? – предложил Чи Чэн.
– Нет!!! – взвыл У Совэй. – Вдруг врач дотронется, и я опять… Я не стану посмешищем для всей больницы! Как мне после этого людям в глаза смотреть?
– А вытерпишь? – спросил Чи Чэн.
– Если ты не будешь трогать, то ничего, к утру пройдёт, – ответил У Совэй.
– Но уже утро, – Чи Чэн указал на окно.
У Совэй хныкнул: у него, по привычке, возникло желание сходить пописать.
У Совэй боялся пошевелиться, ноги были как ватные. Не то что встать – согнуть или разогнуть их было проблемой.
– Давай я отнесу тебя, – сказал мужчина и протянул руки.
– Не… Не трогай меня!!! – взвыл парень.
В конце концов Чи Чэн уступил натиску обстоятельств и принёс узкогорлую вазу.
– Дай мне, я сам, – У Совэй слабо оттолкнул его руку. – А ты отвернись.
Чи Чэн передал ему сосуд, но руки У Совэя так сильно тряслись, что он не мог его удержать.
Оказавшись в безвыходном положении, он, превозмогая себя, обратился к Чи Чэну:
Чи Чэн нацелил вазу на возбуждённый «птах» У Совэя; под видимым спокойствием в его глазах таилась искорка злого умысла. У Совэй предчувствовал, что в момент мочеиспускания обязательно произойдёт «нештатная ситуация», и потому медлил.
– Не идёт? – усмехнулся Чи Чэн. – Может помочь? Выдавить?
Чи Чэн и впрямь принялся сжимать. От его крепкой хватки У Совэй выпучил глаза, наслаждение, подобно воде из его промежности, забарабанило по стенкам вазы. Вслед за этим раздался неконтролируемый рёв У Совэя, его бёдра бешено тряслись, будто от нестерпимой боли, лицо исказилось, и все эти «неприглядные детали» предстали перед Чи Чэном во всей красе.
По завершению процесса Чи Чэн потряс вазу и бросил на У Совэя насмешливый взгляд.
– Впервые вижу, чтобы кто-то так сладострастно писал.
У Совэй накрылся с головой одеялом.
– Сейчас стряхну, – Чи Чэн снова потянулся вниз.
– Только не это! Только не это!!! – завопил У Совэй.
Нечего было делать, Чи Чэна до крайности возбудил этот развратный процесс, и ему захотелось продолжить игру. Чем больше У Совэй не выдерживал, тем сильнее Чи Чэн стимулировал его самые чувствительные места.
Последствия были предсказуемы: У Совэй, сражённый мощнейшей волной наслаждения, дёрнул ногами и отключился.
Очнулся он лишь на следующее утро, а если считать с того вечера, то на утро второго дня. Двадцать с лишним часов глубокого сна, наконец, привели нервы в нижней части тела в нормальное состояние.
Проснувшись, У Совэй почувствовал, что его тело по-настоящему развалилось, и в этот миг его осенило: «Самое страшное – не расставание, а воссоединение!!!!»