Не торопись обвинять
Мы живем в век бешеных темпов. Решения необходимо принимать быстро, а претворять их в жизнь еще быстрее. Вместе с этим есть такие сферы, где спешка не только не уместна, но и чревата плачевными последствиями. Рассмотрим, к примеру, такое явление, как предъявление ближнему претензий, выражение ему своего недовольства тем или иным допущенным им проступком, высказывание порицаний и обвинений. Иногда и в самом деле запрещено молчать, ведь Всевышний повелевает нам: «Увещевай ближнего своего…» (Ваикра 19:17). То есть мы обязаны убеждать ближних не совершать нарушения. Но ведь здесь же рядышком сказано: «… и не неси за него греха» (тем же), что означает, что претензия должна быть предъявлена таким образом, чтобы увещеватель не совершил при этом греха.
Тому, как правильно, согласно Торе, делать порицания, нужно учиться. В противном случае человек, абсолютно искренне желая добра, может неумышленно нарушить огромное число запретов и повелений Всевышнего. Перечислим лишь малую их часть. помимо запрета «не неси за него греха», неверно порицающий ближнего, может очень легко нарушить такие заповеди, как «благосклонно суди о ближнем своем» (Ваикра 19:15), «не ненавидь брата твоего в сердце своем» (там же, стих 17), «не мсти» (там же, стих 18), «не храни злобы» (там же), «люби ближнего твоего, как самого себя» (там же), «не бесчестите святого Имени Моего» (там же, 22:32), «не обижайте один другого» (там же, 25:17), «чтоб жил твой брат с тобою» (там же, стих 36), «берегись, чтобы не забыл ты Г-спода» (Дварим 6:12), «к Нему (Всевышнему) прилепись» (там же, 10:20), «и будешь ходить путями Его» (там же, 28:9) и многие другие.
До нас дошли те уроки, которые адмор а-Раяц (рав Йосеф Ицхак Шнеерсон, шестой любавический ребе) вынес из довольно рядового медицинского вмешательства, которое ему пришлось пережить – внутривенной инъекции. Перед тем, как ввести иглу, ее подвергли тщательной дезинфекции. Затем медработник начал сосредоточенно исследовать вены раввина, определяя нужную точку, чтобы укол был наименее болезненным, а процедура наиболее эффективной. «Аналогичным образом, – сказал ребе, – мы каждый раз должны готовиться к тому, чтобы исполнить заповедь увещевания ближнего. Будь то наш ребенок, ученик или любой другой человек. Вначале мы стерилизуем свой «шприц» – оттачиваем идею, которую собираемся донести до «пациента» – нашего ближнего. Необходимо со всей ответственностью подобрать нужные слова, правильную интонацию, подходящую форму изложения. Затем мы внимательно отыскиваем нужную «вену» – выбираем соответствующие стоящей перед нами цели время и место беседы.
Подобному подходу к порицанию мы можем учиться у нашего праотца Яакова. Когда-то, очень давно (согласно расчетам – пятьдесят или шестьдесят лет назад), его сын Реувен совершил некое негативное действие. И только теперь, перед самой смертью, Яаков говорит ему о его ошибке. Подобно этому, по прошествии многих лет Яаков предъявляет претензию двум другим своим сыновьям, Шимону и Леви, связанную с пагубным влиянием гнева. Хотя сразу после шхемских событий он сказал им только о том, что своими действиями они навели на всю семью смертельную опасность.
Очевидец события поведал историю, произошедшую с духовным наставником ешивы «Хеврон», равом Меиром Хадашем. Как-то пара учеников ешивы провела ночь за изучением Торы в центральном учебном зале ешивы. Во время учебы они лузгали семечки, а в качестве «урны» для скорлупы они ничего другого не смогли придумать, как использовать отделение для молитвенника, находящееся в стендере (стенде для молитв и изучения Торы), принадлежащего их наставнику, раву Меиру Хадашу. Нет, конечно же они предварительно позаботились вынуть молитвенник из ячейки стендера. За учебой они не заметили, как пришло время молитвы и, когда они увидели, что рав Хадаш вошел в зал, было поздно вычищать стендер от шелухи, и они решили, пока их близорукий учитель не поймал их с поличным, быстренько улизнуть из зала, воспользовавшись вторым выходом. Рав Меир, благословлена память о праведнике, который на тот момент был далеко не молодым человеком, молча перетащил тяжелый стендер к мусорному ведру и принялся вытряхивать из него шелуху.
С того времени миновало несколько лет и один из виновников происшествия, в добрый и успешный час, стал женихом. Конечно же, он пригласил на свадьбу своего великого машгиаха, рава Меира Хадаша. Рав Хадаш прибыл на свадьбу загодя и до начала свадебной церемонии пригласил жениха на короткую аудиенцию. В месте, где ни одна живая душа не могла подслушать их беседу, рав Меир задал жениху «совершенно отвлеченный» вопрос: «Что бы ты сказал об ученике ешивы, который всю ночь напролет наполнял шелухой от семечек отделение для молитвенника, сделанное в стендере машгиаха?». Юноша был шокирован. Он был уверен, что рав Хадаш не заметил ни его, ни его товарища «по несчастью». Но еще больше его поразила та выдержка, которая позволила учителю молчать столь длительное время и даже не намекнуть на то, что ему известны «преступники». Самым удивительным для парня было то, что именно теперь, за считанные мгновения перед хупой, рав Меир решил ему открыться.
Жених поспешил попросить прощения у пожилого праведника. В ответ на это, рав Меир сказал ему, что не держит на него и на его товарища зла и простил их в первую же минуту. «Зачем же я все же решил помянуть старое, спросишь ты, – понял машгиях немой вопрос ученика, – Дело в том, что ты сейчас собираешься строить еврейскую семью. Хотя это будет крайне редко, но обязательно случится, что твоя супруга или ребенок сделают что-либо такое, что тебе придется не по нраву. Не торопись выражать им претензию. Пережди несколько месяцев. Ведь терпел же я несколько лет. А если не сможешь повременить с порицанием несколько месяцев, то повремени несколько недель, или дней, или хотя бы несколько часов». Давайте не будем торопиться обвинять!
