Уметь сочувствовать!
Сегодня стало очень модно посылать детей на эмоциональную терапию. Это довольно противоречивый ход. Что такое эмоциональная терапия? Ребенок упал, ударился, начинает плакать. Мама спрашивает: «Где ты ударился?» Руку. Тогда мама целует его руку, и он перестает плакать.
Разве боль прошла? Боль не прошла. Тогда почему он перестал плакать? Эмоциональная терапия. Его поцеловали, и он перестал плакать. Это простейший пример эмоциональной терапии или эмоциональной поддержки.
У людей бывают очень тяжелые страдания. Человек, у которого, не дай Б-г, один из родителей скончался. Особенно, если это происходит внезапно — без предшествующей тяжелой болезни и т.п. Это тяжелый удар, который получает человек. Или человек, у него была большая сумма денег в доме, но вор украл их. В один момент потерять 100–200 тысяч долларов. Нормальный человек не может принять это. Как можно помочь такому человеку? Я не могу помочь ему с деньгами, у меня нет этих денег. Нельзя вернуть умершего родственника.
Можно выслушать его и почувствовать его боль, то есть почувствовать то, что он чувствует. Это называется эмоциональным сопереживанием, т.е. соболезнованием. Это значит, что я идентифицирую себя с человеком, я злюсь на того, на кого злится он, я жалею его, я чувствую то, что он чувствует, мне больно от того, от чего больно ему, я помогаю ему чувствовать боль, я помогаю ему страдать. Как я помогаю ему страдать? Тем, что я страдаю вместе с ним из-за его проблемы.
Как только я страдаю с кем-то вместе из-за его проблемы, я помогаю ему. Есть очень интересная алаха, что запрещено говорить лашон а-ра, и это запрет из Торы. Хафец Хаим пишет в законах о лашон а-ра в «Шмират а-лашон», если женщина работает, и кто-то на работе обидел её, унизил или оскорбил, и она приходит домой рассказать мужу о случившемся — это кажется запретным злословием. Она рассказывает о своём начальнике, который кричал на неё и позорил перед всеми.
Но Хафец Хаим говорит: если у женщины тяжёлое эмоциональное состояние, и она хочет излить душу мужу, ему разрешено это слушать (но не верить), даже если это формально лашон а-ра. Почему? Потому что для жены это лекарство.
Это значит, женщине нужно, чтобы муж выслушал ее, понял ее, сопереживал ей. По сути, это вид эмоциональной терапии. Муж не наказал этого начальника, который ее обидел, не причинил ему вреда, не ответил ему тем же, ничего ему не сделал. Муж понял и почувствовал вместе с ней то, что она чувствует.
Это помогает человеку, и это очень большая потребность человека. Что такое утешение скорбящих? Почувствуй вместе с ним его боль. У человека есть такая потребность. Рамбам пишет, что человек «говорящий», это означает, что человек социальный.
И у человека есть эта потребность и в радости. Его дочь обручилась. Ему ужасно важно рассказать, сказать: «Вот, моя дочь обручилась, мне положено сказать мазаль тов». Почему это важно для него? Она будет более счастлива в супружеской жизни? Нет. Я не помогаю своей дочери быть более счастливой, если я рассказал, что она обручилась. Но ощущение радости — это потребность поделиться. Как грусть, как беды, у человека есть потребность поделиться, так и в радостях у человека есть потребность поделиться. ( Однако, когда его благословляют – мазаль тов – это благословение и для его дочери, и это помогает устройству ее жизни. Прим. ред.)
Теперь перейдем к детям. Дети часто страдают от двух факторов в жизни.
Первый — это учитель или учительница, которые относятся к ним некрасиво или дискриминируют, обижают, оскорбляют. И второе — это друзья. Друзья в классе, которые обижают, оскорбляют, не обращают внимания.
Есть две проблемы: либо со стороны системы образования, либо со стороны общества, от которых дети иногда очень страдают. Не всегда ребенок, который страдает, виноват в этом. Иногда ребенок виноват в страдании, потому что он навлек на себя проблему своим поведением. Ребенок, которого наказали, на которого накричали, унизили его, но он что-то сделал, — на него не просто так накричали.
Даже если он сам навлек на себя страдание, он не может пережить это в одиночку. И радость, и страдание человек не может принимать в одиночку. У него есть потребность поделиться этими чувствами. Один сдал какой-то трудный экзамен, и ему ужасно важно рассказать: «Вот, я смог». Или наоборот — потерпел неудачу в экзамене, который был ему ужасно важен: «Вот, у меня не получилось».
Почему есть потребность поделиться? Это определено у Рамбама словами «несущий бремя с ближним».
Понятие «несущий бремя с ближним» говорит о том, что я облегчаю ему ношу. Я делаю для него более легким противостояние. Я делаю для него более легким страдание. С радостью работает та же логика. Человек чувствует радость, у него есть потребность поделиться с другими. У него есть потребность, чтобы еще люди почувствовали с ним его радость. Это не бремя того типа, что «меня оскорбили, меня обидели, у меня забрали, мне сделали», но это да, из типа «несущий бремя с ближним». Положительное бремя, но бремя, от которого хорошо.
Вернемся к детям. Иногда ребенок не справляется — в обществе, в месте своего обучения. У него совсем нет друзей, а иногда не только нет друзей, но есть такие, которые донимают его, смеются над ним, не хотят его, не приглашают его, не хотят с ним общаться. Он чувствует себя несчастным, он чувствует себя отверженным, он чувствует себя одиноким, он чувствует, что ему плохо. Я не могу сегодня пойти в его класс и разбираться с его друзьями. Это не поможет ему, потому что друзья сделают ему еще хуже, если мы, родители, будем кричать на них.
Ребенок должен увидеть, что дома в семье (речь не только про родителей — братья, сестры), у него есть поддержка. Семья должна дать ребенку ощущение, что «нам больно вместе с тобой от того, что тебе сделали. Мы огорчены вместе с тобой из-за того, что тебя обидели».
Это помогает ребенку справляться, и тогда он не ломается. Можно успешно проходить в жизни тяжелые испытания. Проблема в том, что иногда накопление неприятных вещей приводит к надлому. Когда ребенок ломается — это большая опасность.
Чтобы уберечь ребенка, чтобы он не сломался, мы должны дать ему возможность поделиться проблемами, бедами, трудностями, разочарованиями. Ребенку нужно место, чтобы поделиться. Место, где кто-то его почувствует, быть вместе с ним в его боли. Того, кого он любит, я люблю вместе с ним. С тем, с кем он радуется, я радуюсь вместе с ним. То есть очень, очень важно дать ребенку понять, что я чувствую так же, как он, чувствую его и чувствую вместе с ним. И тогда у ребенка есть как бы «город-убежище». Верно, что мы сами (родители) не страдаем, и нам не тяжело, но здесь ребенка понимают и ему помогают.
Но чем мы помогаем ребенку тут? Мы лишь пытаемся чувствовать его. Но это очень помогает. Это очень помогает ребенку — знание «у меня есть город-убежище». То есть, даже когда он страдает в классе, он знает: «Я приду домой, я расскажу, все будут со мной, все мне помогут».
Этот пункт у ребенка критичен. Потому что проблемы у детей в том, что иногда из-за всяких глупостей ребенок может сломаться, перестать учиться, перестать молиться, перестать всё — только из-за того, что он вошел в такого рода грусть. Это не депрессия, но это грусть. Ребенок грустный, ему нехорошо. Ему нехорошо, и тогда он не функционирует. Ему трудно молиться, ему трудно учиться, ему трудно всё из-за отсутствия радости жизни.
Большая часть детей, которые не могут встать утром, и их наказывают, и это не помогает. Обещают им подарки, призы, и это тоже не помогает.
Любой метод, который пробуют: будят их 3–4 раза, ставят им 3 будильника — любой метод, который делают, не помогает, ребенок не встает вовремя. В 90% случаев ребенок, который не встает вовремя — это по одной причине. Ему не хватает радости жизни. Он не радуется, ему нехорошо в жизни. Когда человеку нехорошо, единственное место, где он не чувствует страдания — это во сне. Когда он спит, тогда ему хорошо. Там он не чувствует всего того, от чего он страдает. Так что пробудиться ото сна — это войти в страдание. Тогда тело не хочет чувствовать страдание, тело убегает. Тело убегает от страдания, и поэтому тело не хочет просыпаться. Это не решение ребенка не просыпаться. Его тело, которое страдает, не хочет просыпаться.
Потому что оно не хочет страдать. Мы прилагаем все усилия, чтобы он встал утром во время молитвы, и ничего не помогает, — тогда нужно поискать у него, почему у него нет радости жизни. От чего он страдает, что ему трудно, кто его донимает, кто делает ему беды. Иногда никто ему ничего не делает, ему только кажется, что делают. Нужно выслушать его, понять его, освободить его.
Когда ребенок говорит, он рассказывает, тогда он освобождается. Он освобождает свое давление, он освобождает свою боль. Он освобождает свою тяжесть. Это освобождение исцеляет его. Это освобождение исцеляет ребенка. Когда человек выплескивает боль, когда человек рассказывает, что с ним происходит, это исцеляет.
Иногда ребенок страдает, и у нас нет решения для его страдания. Даже ребенок, который терпит неудачу в учебе, даже если никто не делает ему неприятностей, но он терпит неудачу в учебе, на каждом экзамене у него не получается. Он пытается, он учится, он старается, и все равно у него не получается. Тогда сначала мы пытаемся дать ему совет, помощь — ничего не работает. У ребенка не получается. Почему у него не получается, я не знаю, но у него не получается. Но можно дать ему ощущение нашей сопричастности. Я чувствую вместе с ним, мне тоже больно, и я тоже страдаю, что ты страдаешь. То есть, несмотря на то, что мы должны подстегивать ребенка «постарайся больше и тогда преуспеешь» — не всегда это мудро. Иногда он действительно старается и у него действительно не получается. Иногда методика обучения не подходит, иногда уровень обучения, иногда материал действительно сложный.
Есть всякие причины, которые трудно обнаружить, но ребенок все время живет с ощущением: «Я ничтожество». Почему я ничтожество? Потому что я не преуспеваю в учебе. Мы не можем сказать ему «это чепуха, не обязательно преуспевать». Из этого ничего не выйдет, потому что он чувствует себя плохо. Не поможет сказать ему «это чепуха». Это как если я скажу человеку: «Слушай, деньги — это чепуха».
А если ребенок из-за проблем в учебе начинает бояться, то он не хочет идти в ешиву. Нужно объяснить ему, что ему разрешено не быть отличником, что это нормально, и есть многие, у которых не получалось, и, в конце концов, выросли мудрецы Торы! Это не приговор с небес, что ты не преуспеешь.
Рассказывают об одном человеке, который поехал собирать деньги в Америку для своей ешивы. Так ему сказали, что в последнем доме здесь на улице живет один еврей, очень-очень большой миллионер. Сходи к нему, может быть, он даст тебе тоже денег. Он пошел в тот дом, стучит в дверь, открывает ему еврей-миллионер.
Выясняется, что миллионер и тот, кто к нему пришел — они учились в ешиве в детстве. Что тут скажешь? Миллионер дал бывшему товарищу очень крупное пожертвование. А потом говорит ему: «Слушай, я не хочу тебя обидеть, ты помогаешь мне, ты даешь мне деньги, но все же я не могу удержаться. Ты был самым слабым ребенком, самым отстающим в классе. Как ты стал таким миллионером? Как случилось такое?».
Миллионер говорит: «Смотри, я не такой умный, я приехал в Америку. Мне сказали, что мудрость — это купить товар, заработать пять процентов и продать его. Это правильный путь делать бизнес. Так я купил товар за доллар, продал за пять долларов — это пять процентов, и потихоньку так я зарабатывал деньги и стал миллионером». То есть он остался тем, кто не знает, что такое пять процентов, но все же он умудряется быть миллионером. Всевышний посылает успех даже таким людям.
Так и с ребенком, которому трудно и у которого не идет учеба. Вдруг Всевышний посылает ему удачу: приходит какой-то очень хороший рав, новый напарник в учебе… Поэтому мы должны помогать ему, чтобы он чувствовал, что он не идет один. Кто-то идет с ним, несет бремя вместе с ближним.
Очень важно слушать детей, понимать их, чувствовать их. Даже если я не смог помочь им на деле, ощущение и эмоциональное участие — это самая лучшая эмоциональная терапия, которая есть в мире.
Был один еврей в Бней-Браке, который женился, у него родился сын, через час после рождения этот сын умер. Через некоторое время снова родился еще один сын, и этот сын тоже умер. Пять или шесть детей — один за другим, кто рождался — умирал.
Он ужасно сломался морально. Тогда он пошел к великому раву Шломо Залману Ойербаху, и со слезами сказал: «Посмотрите, что со мной происходит». Рав Шломо Залман сказал ему: «Сейчас родится у тебя ребенок, назови его Ицхак, потому что «в Ицхаке наречется тебе семя», написано в Торе, и он будет жить».
Хорошо, действительно, жена была беременна, родился ребенок, он назвал его Ицхак, и действительно, этот ребенок жил. Этот ребенок жил и женился, через год после свадьбы у него родилась дочь, и через две недели после родов он тоже умер. Не младенец — отец. Этот еврей услышал это, что его сын умер, даже на похороны своего сына он не пришел.
Вошел в дом, закрыл дверь на ключ, не говорит ни с кем, сидит дома, плачет один. Он вошел в такую травму. Рав Шломо Залман пришел к тому человеку. Не открыл. Рав Ойербах стоял четыре часа за дверью, и умолял. Через четыре часа тот открыл. Рав Шломо Залман не сказал ему ни одного слова, только сел рядом с ним и заплакал. Через два часа тот говорит: «Вы спасли меня».
Но рав Ойербах только плакал, он не говорил с ним ни одного слова! Он только сидел рядом с ним и плакал. Но получилось: «Вы спасли меня». Потому что был кто-то, кто его чувствовал — это то, что было нужно. На него обрушилось такое несчастье, он не может с этим справиться, он не мог даже прийти на похороны своего сына из-за той травмы, которую он получил. Но когда пришел кто-то и плакал вместе с ним, тогда он почувствовал, что несут бремя того несчастья.
И поэтому не нужно доходить до несчастий в жизни детей. Есть такие трудности, есть другие трудности, есть такие падения, другие падения. И также есть радости, и также есть успехи. Нужно давать ребенку ощущение, что мы его чувствуем, радуемся с ним или огорчаемся с ним, но всегда чувствуем вместе с ним то, что он чувствует. Не просто сказать: «Прекрасно, молодец». Ребенку, который преуспел в экзамене, сказать «прекрасно, молодец» — это ничего. Нужно по-настоящему радоваться, даже ребенку, который возвращается с экзамена — чтобы весь дом танцевал с ним сейчас от того, что он преуспел. Сделать из этого событие. И когда ребенок получает такое, тогда он чувствует, что он живет с опорой.
У него есть дом, и его дом — это опора. Человек, у которого есть опора, не боится ничего, и не ломается никогда.
Это то, что важно детям, и это самая лучшая эмоциональная терапия, которая есть в этом мире.
Составил и перевел: р.Арье Кац
