Транскрипт Урок 2. Часть 1. Метапрограммы внутреннего ребёнка — Покинутость и эмоциональный голод

Назад

[1:03] None (Speaker C): Давайте сделаем шаг назад и попробуем через расстояние увидеть, что конкретно мы делаем, чего мы пытаемся добиться.
Потому что в целом наша работа с высоты птичьего полета, она очень-очень проста.
Нам нужно условно от наших клиентов и от нас самих добиться всего трех вещей.
Если у нас получится это сделать, то тогда мы свою работу сделали.
И я буду использовать слово «победа».
Сейчас, да, для того, чтобы вам объяснить эту метафору.
Но относитесь к этому слову не как к идее, что если есть победитель, то есть проигравший, а больше как к мастерству.
То есть вот попробуем слово «победа» заменить словом «мастерство» или использовать эти слова синонимично.
Так вот, когда мы начинаем наше движение…
Назовем это движение личной трансформации, движение к себе домой, движение к настоящему «я», то…
Мы начинаем с очень простой победы.
Это победа над обстоятельствами.
Наша первая победа, если мы как коучи делаем свою работу хорошо, она начинается через победу над обстоятельствами.
Когда мы сами являемся примером, что обстоятельства больше над нами не властвуют, и все, что происходит, это наша ответственность.

[2:42] None (Speaker C): И является по сути продолжение нас.
И мы также показываем нашим клиентам, что обстоятельства не создают абсолютно никакого опыта.
Что все, что происходит, это чаще всего результат их внутренней проекции, результат их расколов, результат их прошлого.
При этом мне кажется, что здесь важно заметить одну интересную вещь.
Мы учим, что все, что ты видишь, является прошлым.
Куда бы ты ни посмотрел, ты всегда видишь прошлое.
Откуда мы знаем, что все, что ты видишь, является прошлым?
Все очевидно.
Как только ты смотришь на то, что тебе знакомо, значит это прошлое.
Я зашел в комнату, я могу по комнате двигаться с закрытыми глазами, мне не нужно их открывать.
Значит, это прошлое.
Если я зашел в какое-то помещение и начал называть предметы, то это прошлое.
Почему?
Потому что я знаю название этих предметов из своего прошлого.
И что с нами делает окружающая среда?

[3:55] Speaker B: Она на самом деле сильнее укрепляет нашу связь с прошлым.

[4:04] None (Speaker C): Если мы знаем вот эту идею, что «все, что в голове одновременно возгорается, связывается», да?
Условно, если я захожу в мой офис, и в моем офисе всегда пахнет кедром (кстати, это достаточно близко к правде), если я захожу в офис, и в моем офисе пахнет кедром, то у меня загораются два нейрона, и между ними образуется связь.
То, что загорается одновременно, связывается.
Если каждый раз, когда я вижу своего родителя, у меня поднимается сопротивление (в данном случае про меня неправда, но если это так), поднимается сопротивление, я знаю, почему оно поднимается, потому что до этого при виде внешнего стимула я также получал эмоциональный отклик.
Теперь мой родитель может быть другой, но я вижу родителя, у меня в голове этот нейрон загорается, и он сразу же воспламеняет другой, где я чувствую какое-то сопротивление.
И вот это наша первая победа должна произойти над обстоятельствами, когда мы все обстоятельства отвязываем от своего внутреннего мира.
Когда мы обратно возвращаем нашим клиентам ответственность за то, что происходит.
Это первая победа.
Наша вторая победа – это победа над программами.
Когда мы медитируем, мы закрываем глаза.
Почему нам нужно закрывать глаза?

[5:49] None (Speaker C): Потому что таким образом мы отключаем внешнее прошлое.
Это такой достаточно простой способ закрыть глаза, чтобы отключить связь с внешним прошлым.
И когда мы закрываем глаза, у нас остается только то, что якобы внутри.
Нам остаются собственные проекции, остаются собственные мысли, остаются собственные идеи и так далее.
Это момент, когда мы сталкиваемся со своим верхним слоем, то есть со своими программами.
Программа – это система, которая управляет вниманием.
Это все, что она делает.
Теперь для достаточно такой простой эвристики мы используем идею частей, потому что мы знаем, что у нас программы будут загораться и появились в определенные моменты времени.
И целая программа идет параллельно со своего рода эго-состоянием.

[6:50] Speaker B: Эго-состояния меняются, и идет эта программа.

[6:57] None (Speaker C): И когда мы видим все свои программы, вот начинается момент победы над ними, потому что у нас происходит возможность теперь, как только мы видим то, что происходит, возможность реагировать.
Наша первая победа над обстоятельствами — это когда мы поняли, что я мало завишу от обстоятельств, это мой выбор, то есть я теперь могу на это влиять.
Это вот там начинается победа.
Это не значит, что она так завершится, но там начинается победа.
Победа внутренняя – это вторая победа над собственными программами.
Теперь третья победа – это победа над собственным телом.
Потому что если мы сначала обстоятельства разлучили с нашими программами, программы остались, но они связаны с телом, и обстоятельства связаны с телом.
То есть мы, может быть, ментально отделили от обстоятельств, но ментал остался, программы остались.
Теперь нам нужно эти программы взять и вытащить отдельно, отделить их как от обстоятельств, так и от тела.
Теперь тело может продолжать реагировать, потому что мы его не делили, и мы этому тоже в конце экспонента уделим достаточно внимания.
С программами на самом деле работать просто.

[8:20] None (Speaker C): Многие люди, как они говорят, не растворили до конца свои программы, связано с тем, что они не завершили третий шаг в виде победы над телом.
Потому что интенсивная эмоция всегда кодируется в теле.
То есть они не завершили третий шаг.
Но второй шаг достаточно прост: когда ты видишь, что это программа.
И когда ты выбираешь другое намерение — вот где приходит коучинг — когда ты выбираешь другую программу, ты заставляешь свой мозг зажигаться намеренно, выбирая другое будущее.
И если ты заставил свой мозг зажечься достаточно раз, то эта программа в итоге перезапишется.
Мы знаем, допустим, программное обеспечение и железо в компьютерах.
Может быть, hardware, найдите мне лучшее слово.
Но я привык говорить, что есть программное обеспечение и есть в компьютере железо.
У нас в голове эта метафора не полностью именно таким образом работает.
Смотрите, все программы, которые у нас есть, стали железом.
Все сегодняшние программы, которые из прошлого, они для нас стали железом.

[9:45] Speaker B: Что значит «стали железом»?

[9:47] None (Speaker C): Они из сознательного ушли в бессознательное.
Теперь для того, чтобы раскодироваться, нам нужно из бессознательного железа вытащить в программу, в сознательное.
Из железа вытащить программное обеспечение.
Начать переделывать программное обеспечение, повторить новое программное обеспечение достаточно много раз, и оно снова станет железом.
И уйдет в бессознательное.

[10:15] Speaker B: Оно станет автоматизмом, но новым намеренным автоматизмом.

[10:25] None (Speaker C): У нас после этого остается, когда мы намеренно репрограммировали свои программы, у нас остается также еще телесные реакции, с которыми нам придется поступить точно так же.
Нам придется тело вывести снова вперед, репрограммировать его по-другому.
Единственное, что репрограммирование тела происходит чуть-чуть по-другому.
Чаще всего не с помощью только языка, потому что тело требует другого тела.
Как вы понимаете, экспонент становится намного интереснее.
Окей.
Тем не менее, у нас этот модуль посвящен программам, да, то есть…
Если мы подразумеваем, что будет победа над обстоятельствами, это своего рода красная линия всего нашего учения, что как только ты понимаешь, что обстоятельства не имеют отношения к тому, как ты себя чувствуешь, то, что во мне происходит, не имеет отношения к тому, как ты себя чувствуешь.
При этом я сделаю такую звездочку.
Если ты в условиях войны, если ты в условиях дикого стресса, то это не время думать, обстоятельства не имеют надуманной власти, нужно унести свой зад из обстоятельств.
Но в остальных случаях, в принципе, это правило всегда истина.
Все, что происходит в твоей жизни во вне, не имеет отношения к тому, что ты испытываешь.

[11:51] None (Speaker C): Играет с тобой прошлое, а не то, что происходит в жизни.
И мы наших клиентов и самих учим видеть настоящее.
Учим находиться в настоящем.
Что еще интересно?
Если кому-то интересно, как выглядит четвертый уровень.
Четвертый уровень – это победа над временем.
То есть если мы победили обстоятельства, если мы победили программы, если мы победили тело, то нам остается только последнее — это победить время.
Когда мы побеждаем время, тогда мы присутствуем всегда в настоящем «я».
Но об этом какая-нибудь другая программа.
Окей.
Давайте поговорим о метапрограммах внутреннего ребенка.
У нас сегодня задача с вами посмотреть, какие метапрограммы чаще всего соответствуют нашей самой ранней части, которая всегда ищет связи.
Давайте опять же начнем, прежде чем сразу же пойти в список программ и что они означают, начнем с механизма травмы.
И почему у нас нет выбора, пока мы видим прошлое?
Пока мы видим прошлое, у нас нет выбора.
Как только мы научились видеть прошлое, когда мы во всем, что мы делаем, видим прошлое, у нас появляется выбор либо идти за своим эго-состоянием, либо идти по мелодии души.

[13:25] None (Speaker C): Опять же, мелодия души и эго-состояние, или идея из прошлого, то, как нам нужно себя вести, существует без нас.
У нас нет выбора выбирать.
У нас есть выбор принять, за кем мы идем.
Мы идем за своим пилотом или мы идем за своим самолетом?
То есть мы пилот или самолет?
Мы танцор или танец?
Это единственный выбор, который мы можем потом сделать.
И это означает, что у нас всегда нет выбора.
У нас только есть форма бытия.
Что такое психологическая травма?
Травма возникает тогда, когда мы сталкиваемся с опасностью, где мы не ощущаем выхода.
То есть многие вещи бывают стрессовые, многие вещи бывают травмирующими, похожи на травму.
Вот в чем разница?
Я задавал себе этот вопрос чуть ли не всю жизнь.
Почему кто-то на то же самое обстоятельство реагирует как на травму, а кто-то не обращает внимания?
С чем это связано?
Более того, есть достаточно интересное исследование, где есть редкое заболевание, когда в зоне амигдалы (именно в самом-самом центре страха в амигдале) образуются кольцевидные костные образования, и они полностью атрофируют чувство страха у человека.

[15:02] None (Speaker C): И конкретно у этой женщины, которой очень много писали (просто таких в мире 2-3 человека с этим заболеванием или с этим генетическим отклонением), с ней творились сумасшедшие вещи.
Её пытались убить, она много раз перед пистолетом стояла, её много раз пытались обокрасть и так далее.
И ни одно из этих событий не было травмирующим для неё.
То есть типичные такие нарушения, которые мы видим в случае травмы, когда, допустим, вся активность фокусируется в гиппокампе (когда человек вспоминает травму), против того, у кого нет травмы (там активности не происходит во время воспоминания).
И у нее этого ничего нету.
Она в жизни никогда ни разу не испытала травму.
Почему?
Потому что для того, чтобы была травма, должен произойти интенсивный опыт, да, то есть интенсивный страшный опыт (сейчас я это покажу), и мы должны ощущать, что мы не можем из этого интенсивного опыта выйти.
И вот тогда это кодируется как травма.
И травма всегда приведет к компенсирующему изменению в психике.
То есть задача нашего тела — запомнить все настолько хорошо, чтобы больше это не повторялось.
И тогда происходит компенсация.

[16:27] None (Speaker C): У Джозефа Лиду достаточно хорошее описание того, что происходит во время травматической ситуации.
Я ее использую, несмотря на то, что эта книга была написана достаточно давно.
Тем не менее, я считаю, что она очень-очень актуальна до сих пор.
О чем он говорит?
Во время травматической ситуации сознательные воспоминания, то есть информация, сознательные воспоминания формируются системой, включающей в себя гиппокамп и связанные с ним корковые области.
То есть вот это место, где происходит анализ того, что сейчас есть, это, безусловно, там участвуют частично неокортекс и гиппокамп.
В то время как бессознательные воспоминания устанавливаются механизмами условного рефлекса.
И в основном они работают через амигдалевидное тело.
Теперь, что значит сознательное и бессознательное воспоминание?
Для того, чтобы воспоминание было сознательное, нам нужно успеть описать это воспоминание словами и образами.
Это делает что-то сознательным.
Но если мы не владеем…

[17:48] None (Speaker C): На этом этапе, если мы не владеем словами, если у нас нечего записывать, например, нам резко на голову одели, я не знаю, повязку, и у нас, может быть, только обоняние осталось, которое сразу же идет в амигдальную зону, то там работает таким образом только амигдалевидное тело.
Амигдала – это амигдалевидное тело.
В итоге, что мы получаем?
Чаще всего, если с нами что-то происходит в послевербальном периоде, когда мы научились разговаривать, когда мы можем вещи описывать словами и образами, когда у нас появилось собственное «я», когда с нами, если что-то происходит, это субъективно.
Опять же, если у вас есть или были дети, вы знаете, что ребенок приобретает собственное «я», начиная с полутора-двух лет.
До этого у ребенка нет «я».
Ребенок не понимает, что вещи, которые происходят, это происходят со мной.
То есть нет вот этого субъективного описания опыта.
И две системы, как гиппокамп, так и амигдалевидное тело, они работают параллельно и хранят разные виды информации, которые связаны с переживанием.

[19:04] None (Speaker C): Когда стимулы, присутствующие во время первоначальной травмы, они после этого встречаются уже в реальной жизни, то каждая из этих систем, она независима друг от друга и имеет свой…
Знаете, на что похоже?
Это когда, допустим, я записываю что-то на камеру: у меня отдельная дорожка для аудио, отдельная дорожка для видео.
И то же самое происходит, когда мы сталкиваемся с травмирующим опытом.
У нас будет отдельная дорожка для всего эмоционального телесного опыта и отдельная дорожка для ментального опыта.
Когда мы, допустим, поднимаем файл с эмоциональным и телесным опытом, мы этот файл поднимаем из амигдалевидного тела.
Когда мы поднимаем файл с словесным, с образным опытом, мы его поднимаем из гиппокампа.
Пока со мной это понятно.
Вам не нужно знать, где это находится в голове, как оно все выглядит.
Все, что вам нужно запомнить, это то, что разные файлы идут.
И что в итоге получается?
Мы сохраняем и извлекаем воспоминания об эмоциональном значении травматического события отдельно от событий, которые имеют визуальную и мыслительную форму.
Когда мы, бывает, встречаемся с клиентами, с которыми что-то случилось, и они не могут это вспомнить.

[21:03] None (Speaker C): Они не могут это вспомнить, потому что если мы достаем файл из амигдалевидного тела, у него нет слов и образов.
Там есть только телесные реакции и эмоциональные реакции.
Там нет ничего.
Когда мы достаем файл из неокортекса гиппокампа, там начинаются образы, слова, что случилось и так далее.

[21:23] Speaker B: То есть бывает так, что мы на ментальном уровне с программой разобрались, а опыт в теле остался.

[21:38] None (Speaker C): И вы будете слышать, вам об этом будут говорить клиенты постоянно.
«Я вроде бы понимаю» (например, мы будем дальше проходить программу покинутости), «я вроде бы понимаю, что все нормально. Я понимаю, что меня не покинули. Но почему я себя чувствую так одиноко?»
Вот это очень такой яркий пример, когда мы используем разные файлы.
Если взять многие формы терапии, например, когнитивно-поведенческая терапия, она, к сожалению, не работала с файлами (почти не работала).
Там есть инструмент, который называется экспозиция, он частично работает с амигдалевидным телом.
Но в большей, по большей части, как коучинг (такой типичный классический коучинг), так и большая часть терапии не работала с амигдалевидным телом, то есть не работала с эмоционально-телесным опытом.
И поэтому…
Появились телесно ориентированные терапии, потому что все поняли, что окей, у нас есть конкретная проблема: у тебя может быть на уровне мысли все в порядке, у тебя продвинутое мышление, но твое тело еще осталось где-то в другом месте.
Потерпите, ребята, еще немного со мной теории, и потом станет чуть-чуть легче.
Окей?
Я знаю, что это вот такая часть, которая не самая веселая, не самая интересная.

[22:56] None (Speaker C): Смотрите, система амигдалевидного тела имеет ряд особенностей, и нам нужно понять эти особенности.
Опять же, я использую в данном случае здесь терминологию Лиду.
Первое.
Амигдалевидное тело, система амигдалевидного тела является бессознательной.
То есть все эмоциональные и интересные реакции формируются в амигдалевидном теле без какого-либо сознательного восприятия стимулов.
То есть, что это означает?
Это значит, что мы можем получить эмоциональный опыт, схватить эмоциональный опыт, даже не подумав.
Даже не обратив внимания, о чем это, про что мы подумали и так далее.
Бывает так, что я общаюсь с подругой или другом, вроде бы все отлично, у нас нормальный диалог, все идет нормально.
Потом что-то происходит во внешней среде, и у человека просто падает настроение.
И ты спрашиваешь: «Что произошло?»
И я не знаю: «Мне просто сейчас плохо».
То есть я не знаю, что-то мне напомнило.
То есть это может произойти.
Дальше, система амигдалевидного тела намного быстрее.
Намного быстрее.
Разница в скорости, ребята, потрясающая.
Сигнал опасности идет через таламус одновременно к амигдалевидному телу и одновременно к неокортексу.
Только к амигдалевидному телу он долетает со скоростью в 3-5 раз быстрее.

[24:39] None (Speaker C): К моменту, когда кора распознала сигнал, тело уже давно готово.
Опять же, вы это будете видеть с собой, вы это будете видеть со своими клиентами, когда вы понимаете, какую эмоцию вы испытываете, уже прилично после того, как эмоция чувствуется в теле.
Это связано с тем, что существуют разные скорости.
Ваше сознание не успевает за вашим телом.
Тело двигается независимо.
Мне нравится думать о нашем теле как о, знаете, таком скафандре умном.
Такой дрон, который управляется пилотом, но большую часть вещей может делать самостоятельно.
То есть мы зашли в наше тело, наше тело может жить своей жизнью.
И у нас есть пульт, управлять этим телом, когда все хорошо.
Но когда ему нужно спасаться, оно, в принципе, имело вас в виду.
Система амигдалевидного тела автоматична.
То есть как только мы оцениваем опасность, сразу же пошли эмоции, сразу же пошли телесные реакции.
И одновременно, когда мы запускаем остальные части мозга, которые участвуют в когнитивной обработке, у нас там меньше связи с автоматической реакцией, и это нам дает возможность выбора, как реагировать.
Все глупое, друзья, что вы делаете в жизни, вы делаете, потому что ваш неокортекс в этот момент затух.

[26:22] None (Speaker C): Если бы вы смогли бы удержать уровень высокого сознания в любом поступке, то вы бы это не сделали.
Даже, например, когда мы собираемся солгать или соврать, мы врём, потому что в этот момент наш неокортекс тушится.
И мы отходим обратно к более старым таким частям.
И что еще интересно?
Лиду пишет, что эмоциональные воспоминания в системе амигдалевидного тела, скорее всего, являются постоянными.
То есть бессознательные воспоминания о страхе, которое было кодировано в амигдалевидное тело, кажется, неизгладимо врезаются в мозг.
И он говорит: они, вероятно, с нами остаются на всю жизнь.
Что вы узнаете из экспонента, это то, что это только частично правда.
Я вас чуть позже познакомлю с так называемой реконсолидацией.
И вы увидите, что это можно переписывать.
Конкретно, что можно переписывать, — это привязанность к своей эмоции.
Мы не можем поменять эмоциональную память, мы можем изменить эмоциональное отношение к эмоциональной памяти.
И вы будете это уметь делать.
Окей, дальше.
Система амигдалевидного тела, то есть наша амигдала, не делает никаких тонких различий.
Ее задача – помочь нам быстро действовать.

[27:58] None (Speaker C): То есть она работает быстро, работает грубо, вызывает реакции страха на травматический символ, стимул.
То есть как только эмоциональное воспоминание сохраняется в амигдалевидном теле, последующее воздействие на стимулы, даже слегка, просто чуть-чуть напоминающие те, которые присутствовали во время травмы, будут вызывать абреакции (так называемые) и страх.
Абреакция – это просто как твое тело начинает реагировать так, как оно реагировало тогда.
Система амигдалевидного тела – это просто грубое изображение внешнего мира.
Настолько грубая, что ты можешь серьезно путать вещи.
Вот что происходит.
Мы можем перепутать тон нашего партнера сейчас, критический, с критическим тоном нашего родителя.
Амигдала не разбирается, она не понимает разницы, она не видит, что с тобой разговаривает партнер, а не твой папа или твоя мама.
Понятия не имеет.
Настолько она грубая.
Когда мы подхватываем что-то, начинается в теле реакция, у неокортекса есть возможность ингибировать реакцию.
Есть такой элемент, который называется ГАМК, он является нейротрансмиттером тоже, и он может дать ингибицию.
Что значит ингибицию?
Это когда мы не даем реакции запуститься дальше.

[29:33] None (Speaker C): Но если неокортекс отключен, то никакой ингибиции, остановки не происходит, и мы…
Знаете, как говорят…
Где я это читал?
Короче, человек говорит, что он не злой, но когда злой, то он не думает, и приводил пример, к чему в жизни приводила злость.
Допустим, когда дрался бутылкой с другим.
То есть явно другого не нужно было бить бутылкой стеклянной по голове, но был просто очень злой.
Или вот такие похожие вещи.
Что происходит?
У тебя не было возможности ингибиции, то есть твой неокортекс был отключен.
Реакцию ничто не остановило.
И амигдалевидное тело эволюционно старше высших корковых структур.
Это одна из таких основных теорий.
Кстати, это теория, потому что есть сейчас немного доказательств, которые показывают, что они, скорее всего, развивались одновременно.
Но обычно такая, знаете, старая теория, что амигдалевидное тело старше корковых структур, потому что мы видим у даже…
У этих, хочется по-английски сказать, vertebrate (ну, у раков, у панцирных), да, мы видим, что у них уже есть амигдалевидное тело, да, или то, что похоже на амигдалевидное тело, но пока что нету корковых структур.
Окей, и говорят, что это…
Эволюционно имеет такой смысл.

[31:22] None (Speaker C): И животные, например, если ты подойдешь и испугаешь своего кота, он не сильно понимает разницу между «я подошёл, его испугал» либо «на него набросился лев».
Окей.
Фух, справились.
Давайте подведём итог.
Исцеление частей должно происходить одновременно просто на разных уровнях.
И эти уровни мы называем уровнями обмана.
У нас есть исцеление на уровне значений, то есть когда происходят обманы на уровне значений, это когнитивные обманы (то есть нам нужно на этом уровне, потому что мы в буквальном смысле работаем с другим уровнем в голове человека).
Нам нужно работать с исцелением на уровне эмоций.
То есть когда наш мозг запускает эмоции, всегда в голове.
То есть если кто-то говорит: «Эмоции в сердце», эмоции где-то еще — эмоций в сердце нету, в животе их тоже нету.
Все эмоции, они происходят в голове за счет основных так называемых нейромодуляторов.
И это тоже нам с этим работаем.
И телесный уровень.
Мы работаем на уровне поведенческих реакций.
И мы начинаем именно в основном с уровня мыслительного, хотя программы, они запускают все уровни.
Но как нам начать вообще с этими уровнями работать, со всеми уровнями?

[32:47] None (Speaker C): Прежде чем мы поможем человеку победить над обстоятельствами, победить над программами и над телом (то есть это наше озеро, которое мы узнаем в следующем модуле), нам нужно сначала научиться видеть, что происходит.
И мне кажется, что лучший шорткат, лучший короткий путь к тому, чтобы узнать, что происходит с другим человеком, — это понять, какие вообще в принципе в мире в основном существуют группы проблем или группы травм, которые произошли.
И программы – это самая лучшая идея (именно наши метапрограммы) – это самая лучшая идея для того, чтобы использовать эти шорткаты.
Опять же, расскажу коротко, почему мы ввели метапрограммы.
У нас первые, наверное, 6 или 7 потоков экспонента мы не давали метапрограммы.
То есть мы всегда знали о метапрограммах, и мы уже давно называли нашу работу метакогнитивным программированием, но мы не давали…
Потому что мы думали: окей, все, что тебе нужно, это просто по умолчанию ко всему мыслительному потоку относиться с точки зрения наблюдателя.
То есть просто не сливаться с мыслительным потоком, знать, как разворачивать этот мыслительный поток, знать, как от него отходить.
И мы думали, что это, в принципе, решит все проблемы.

[34:12] None (Speaker C): И по большей части оно работало, и мы были правы.
Но я увидел другую проблему.
Я увидел проблему конкретно на уровне коучинга.
То есть не том, что знание метапрограмм сильно тебе поможет работать с ними.
В принципе, знание, как работать с любыми мыслями, поможет тебе работать с любой метапрограммой.
Конкретно проблема на уровне коучинга была в том, что коучи не могли с такой же скоростью, как и я, когда я работал с клиентами, определять проблему.
Это связано было с тем, что коучи погружались в контент.
Они не могли находиться над контентом.
И мое предложение нашим студентам – «будь над контентом, не верь в контент, находись со стороны контента» – это не работало.
Потому что им в голове не хватало того программного обеспечения, которое было у меня.
Тогда я понял: окей, если я просто сейчас научу их группировать контент, они тогда будут быстро понимать, что за программа, и станут тогда над программой.
Окей, это просто ты сейчас разговариваешь о покинутости, это сейчас разговаривает такая-то твоя часть, такая-то твоя часть.
И мы оказались правыми.

[35:27] None (Speaker C): То есть сейчас коучи, которые хорошо владеют частями и программами, они просто видят со стороны, что происходит, и не нужно сильно углубляться.
Я в своей работе дошел до уровня, когда мне даже не нужно больше поднимать память клиентов.
Мне даже, когда они, например, рассказывают про травмирующие опыты из прошлого, что с ними случилось, мне даже больше не нужно.
Я говорю: «Можешь не рассказывать, главное, чтобы ты сейчас это просто поднял в своем сознании. И все».
Мне даже больше не нужно текста.
И в конечном итоге это то, к чему мы хотим дойти.
Мы хотим настолько над контентом находиться, чтобы мы могли исцелять человека без слов.
Вот эта идея.
Я часто говорю, что после нас останется тишина.
Мы будем работать только через тишину.
И в итоге мы к этому, друзья, с вами придем однажды.
Окей.
Какие у внутреннего ребенка метапрограммы?
Мы используем основных шесть программ внутреннего ребенка.
Первая – это покинутость.
И покинутость – это ожидание, что ты в итоге будешь покинут значимыми близкими людьми.
То есть вот кто-то с тобой побудет рядом, и потом он уйдет.
И это, опять же, не проблема обстоятельства, это не проблема чего-то снаружи, это всегда проблема с тобой.

[36:44] None (Speaker C): Это твой страх, постоянный страх.
Твой партнер уехал в командировку, у тебя программа покинутости, и ты воешь от тоски, хотя ты знаешь, что человек вернется.
Эмоциональный голод.
И эмоциональный голод – это мысль, что тебя никто не понимает.
Ожидание, что люди не смогут из-за того, что тебя не понимают, удовлетворительно удовлетворить твою нужду в безопасности, твою нужду в любви, в заботе.
И я это вижу постоянно с нашими клиентами.
Очень часто, особенно среди наших клиентов женщин, когда…
У них, они в партнерстве, у них есть отношения.
Если я им задам вопрос: «Из всех людей, кто ты думаешь, лучше всех тебя знает?»
И она скажет: «Там, мой муж меня знает».
А потом ты задаешь вопрос: «Как ты думаешь, насколько глубоко твой муж действительно понимает твой внутренний мир и что ты переживаешь?»
Они скажут: «Он не понимает», да.
Это не проблема мужа, это проблема эмоционального голода, да.
То есть у меня есть убеждение, что никто меня не поймет, и ты с этим просто живешь.
Окей, следующее — это пророчество.
И пророчество — это то, что ты веришь, что с тобой что-то случится.
Причем случится обычно в трех категориях.
Случится что-то со своим здоровьем, да, то есть ты чем-то заболеешь.

[38:14] None (Speaker C): Случится что-то с твоим телом через насильственный опыт, то есть либо там тебя ограбят, тебя побьют, убьют и так далее.
Либо случится что-то на уровне денег: ты останешься без денег, ты будешь нищим, ты останешься ни с чем и так далее.
То есть это пророчество, когда мы себе пророчим бедность, пророчим плохое здоровье, пророчим насилие — вот это типичная очень программа.
Следующее – это растворение.
И растворение – это когда ты не вырос в отдельную взрослую личность, которая самостоятельно за свои чувства несет ответственность.
И ты объединяешься с другим человеком.
И ты не понимаешь, где ты заканчиваешься, где другой начинается.
Ты всегда говоришь не о себе, а о «нас».
То есть всегда «мы» и так далее.
Поломанность – это вера в то, что с тобой что-то не так, что ты ущербен, плох и недостоин любви.
У огромного количества наших клиентов проблема и программа «Поломанности».
Обычно мы сразу же знаем, если у клиента есть в жизни стыд, и достаточно его много, то это почти прямой указатель на то, что клиент чувствует, что он ущербен.
Отверженность.
Отверженные люди чувствуют себя белыми воронами в обществе.
Им кажется, что другие их не принимают, и что они сильно отличаются.

[39:44] None (Speaker C): И что у них не будет группы, с которой они себя будут ассоциировать, и у них нет группы друзей обычно.
Они хороши один на один, но в группах у них нет особой близости с людьми, и чаще всего они социально изолированы таким образом.
Окей, теперь наша задача пройти по всем программам.
Держитесь, друзья.
Покинутость.
Обычно, каждый раз, когда я представляю какую-то программу, я начинаю с центральной идеи этой программы.
Кавычки: «Мы вместе уже 12 лет. Не было дня, который я прожила бы без мысли о том, что он меня оставит и что все это скоро закончится».
И это типичное ожидание человека, который имеет программу покинутости.
Что про себя говорят люди, которым кажется, что близкий человек их скоро покинет?
Они говорят: «В конечном итоге я останусь одна. Это как судьба».
«Я ревнивый человек».
«Я фактически росла без родителей. Они умерли от старости физически».
«Рано или поздно от меня уйдут».
«Рано или поздно близкие умрут» — это другой пример этой же фразы.
«Мне тяжело отпускать своего партнера».
«Я очень быстро привязываюсь к тем, кто мне нравится».
«Я требую к себе много внимания. Мне хочется быть в постоянном контакте».
«Мой партнер схлопывается и прячется от меня, когда мы…»

[41:14] None (Speaker C): Сильно-сильно цепляемся за кого-то, то другой человек не очень этому рад.
«Некоторым тяжело выдержать мою эмоциональность».
Обычно мы испытываем интенсивную эмоциональность в моменте разрыва или потери контакта.
Вот эта идея потери контакта, друзья, — это когда у нашего клиента с программой покинутости просто, блин, все рушится.
Я часто наблюдаю у наших клиентов: например, клиент имеет программу покинутости, партнер уехал куда-то на 3 или 4 дня, теряется контакт — и вся жизнь кажется просто в хаосе, в полном, да, все летит в тартарары.
Что они еще говорят о себе?
Говорят: «Я переживаю, что люди, которых я люблю, оставят меня или с ними что-то случится».
«Я склонен цепляться за людей».
«Мой партнер часто физически отсутствует».
«Я тяжело переживаю, когда меня оставляют».
«Я могу рассчитывать на то… я не могу рассчитывать на то, что мой партнер будет всегда со мной, и здесь очень мало предсказуемости».
Как у наших клиентов мы можем это определить?
Какие мы ищем сигналы своего рода или признаки?
Это страх того, что человек покинет, нежелание отпускать другого даже на короткое время.
Это ревность.

[42:33] None (Speaker C): Если человек не держит с вами постоянно связь, то происходит неадекватная реакция, то есть ты начинаешь отвергать.
Вот эта идея отвержения после того, как связь восстанавливается, — это очень популярная, такая типичная реакция у тех, у кого есть программа покинутости.
Параноидальный поиск — доказательство того, что человек оставит.
Ты проверяешь телефон, ты проверяешь почты, ты можешь внезапно появиться на работе.
И требование доказательств того, что ты любишь, и физическое присутствие человека.
Физическое присутствие очень важно.
Как чувствуется эта программа?
Чувствуется как страх, расставание и отчаяние, когда это происходит.
Любимый, если не возвращается достаточно быстро, то это отчаяние остается.
После возвращения страх отступает и приходит, наоборот, злость, то есть приходит желание отвергать.
Страх, горечь, отчаяние и злость во взаимодействии с основными партнерами — и это такой танец эмоций, который является постоянным паттерном, причем для всех млекопитающих.
Чувство тяжело описать, потому что зачастую реакция на сепарацию (разлуку) она невербальна была, то есть бессознательна.

[43:55] None (Speaker C): Это когда это уже железная реакция, да, не программное уже обеспечение, а прямо уже железная программа.
И тебе даже тяжело описать, знаете, такая глубокая тоска.
Программа активируется в моменты временной сепарации.
Например, муж уехал в командировку, и ты думаешь, что вашим отношениям конец.
И никто не любит, когда близкий человек уходит, то есть никому это не нравится.
Но если это происходит с тобой, то ты постоянно ищешь доказательства и знаки, которые предсказывают расставание, а когда расставание произошло, то ты продолжаешь думать и искать причины, почему бы все могло бы быть по-другому и как оно все могло бы срастись обратно.
То есть это твоя покинутость, твоя раненая часть, которая мечтает просто о привязанности, мечтает привязаться к другому человеку — это она сейчас болит больше всего.
И в этой программе центром эмоциональной боли чаще всего являются именно отношения.
То есть и здесь, когда я говорю «отношения», я конкретно имею в виду отношения с другим человеком.
То есть если тебе свойственна острая ревность, то чаще всего, скорее всего, у тебя программа покинутости.

[45:23] None (Speaker C): Встречаем часто ревнивых людей, и ревнивые люди обычно, там, вероятность 80% имеют программу покинутости.
Клиент с этой программой может, опять же, крайне негативно реагировать на просто какие-то незначительные вещи в отношениях.
Они маленькие.
То есть партнер, например, недостаточно быстро взял трубку телефона.
Или партнер тебе не сказал, что он сегодня вечером встречается с компанией, и там будет женщина, к которой ты ревнуешь, и так далее.
Вот это все вещи, они могут быть мелкие, но они могут тебя взрывать.
И для того, чтобы не чувствовать эту интенсивную боль, очень часто ты покидаешь человека до того, как он покидает тебя.
Теперь, откуда эта программа берется?
Основная теория — из детства.
Конкретно программа «Покинутость» опирается на теорию привязанности Боулби-Эйнсворт.
Опять же, если вам интересно, я не буду всю теорию привязанности рассказывать здесь, можете почитать отдельно.
Что, скорее всего, происходило?
Во время стрессовых ситуаций в детстве родитель клиента не реагировал на крик о помощи, то есть не устанавливалась связь после того, как было почему-то дискомфортно.

[46:46] None (Speaker C): Ребенку родитель не приходил установить связь, типа: «Ну ладно, тебе дискомфортно, но ничего страшного с тобой не будет».
И когда у тебя в детстве нарушились две категории, то есть ты либо был недовлетворен, либо ненасыщен — то есть почему ребенок в детстве плачет?
Я рассказывал, что до шести месяцев нет эмоций, есть всего лишь два эмоциональных состояния: ты либо удовлетворен, либо нет.
И если ты не удовлетворен, то это потому, что тебе холодно, или потому, что тебе мокро, или потому, что ты голодный, или потому, что у тебя животик болит.
То есть очень маленькое количество нужд.
Но если твой родитель тебя не считывает либо очень сильно устает, то он режет между вами эту связь.
И когда связь эта обрезана (зачастую она физически обрезана), наступает эта программа покинутости.
Теперь, что еще могло привести к появлению этой программы?
Есть некие факты, которые чаще всего приводят к программам.
Один из этих факторов — это унаследованная невротичность.
Это когда мы реагируем на негативные стимулы достаточно интенсивно, да, эта невротичность.
Один из родителей мог уйти, оставить, что-то с ним случилось.

[48:09] None (Speaker C): Заботящийся родитель, с кем у тебя была связь, физически то появлялся, то пропадал.
Либо долго было ощущение полной безопасности, а потом резкий обвал, да, то есть сумасшедший стресс, безвыходная ситуация, никто не пришел на помощь.
Либо частая смена фигур, которые о тебе заботились.
И абьюз.
Абьюз почти всегда приводит к той или иной травме.
То есть со стороны человека, который должен о тебе заботиться, если он тебя абьюзит, это всегда приведет к программе, почти без исключения.
Теперь абьюз может быть…
Жесткий, физический, то есть физическое насилие, сексуальное насилие — это почти всегда приводит к программам, почти всегда нарушает психику.
И абьюз может быть вербальный, что мы тоже очень часто видели с нашими родителями: угрозы, критика и так далее.
И это, видите, всегда кодируется в твою голову, когда любовь, безопасность кодируются вместе с негативным ее проявлением, и потом ты в жизни себя связываешь с такими людьми.
Родитель мог переключиться на кого-то другого.
У нас сейчас клиенты начали появляться из больших семей, там 5, 6, 7 человек.
И многие дети чувствуют, что на них никто не обращал внимания.
И сначала они были любимыми, потом появился маленький братик — и всё.

[49:38] None (Speaker C): И заботящиеся родители, которые то появлялись, то уходили в депрессию, в какую-то болезнь долгую, в зависимость и так далее.
Теперь смотрите, что интересно.
Люди, которые имеют эту программу, они на самом деле одиночество переживают вполне нормально.
То есть есть клиенты, которые мне говорят: «Мне легче быть одному, чем находиться в отношениях с кем-то».
И очень часто у этого клиента программа покинутости.
То есть проблема не в том, что «я останусь одна».
Проблема в том, что меня покинут.
Проблема в том, что меня оставят.
Проблема в том, что сначала связь образуется, а потом порвется.
Образуется — порвется.
Это то, от чего мне больно.
Мне не больно быть одним или одной.
Мне больно вот это сближение — растяжение.
Чем отличается покинутость от эмоционального голода, о котором мы дальше поговорим?
Если в эмоциональном голоде человек может быть рядом, но ты чувствуешь, что у вас нет контакта эмоционального, то в покинутости отсутствует физический человек.
То есть это физический разрыв.
У нас мозг работает как…
Поразительная, предсказывающая машина.
Почему мы говорим, что все, что мы видим снаружи, является прошлым?
Потому что наш мозг уже имеет внутреннюю карту всего.

[51:02] None (Speaker C): У него внутреннее представление мира.
Потому что ему так быстрее.
И у нас есть физическое место, которое занимает человек в нашем доме.
Оно имеет это физическое место в голове, где он находится, есть прямо в голове.
Есть, даже если вам интересно, попробовать своего рода эксперимент: когда вы вернулись домой, допустим, вечер, и вы знаете, что вся семья дома.
Закройте глаза, оденьте повязку, вы можете одеть наушники и закрытыми глазами двигайтесь по квартире.
И вы с огромной вероятностью — ваш мозг предскажет, где сейчас находится любой из членов семьи.
Это можно сделать с животным, животное найдет.
Это можно сделать с вами.
Потому что ваш мозг уже знает, уже спроецировал все места.
Если вы не найдете с первого раза, вы найдете со второго.
Почему так легко взрослым…
Знаете, дети очень любят играть в прятки.
И взрослых всегда находят.
Почему взрослым легко?
Потому что у взрослых есть очень внутренняя, очень быстрая картина пространства.
Ты можешь закрыть глаза, и ты знаешь, где размер ребенка, и в какое пространство он может вместиться.
И ты просто туда идешь и смотришь.
Какие у этой программы побочные эффекты?

[52:26] None (Speaker C): Ты можешь избегать отношений, в принципе, да, то есть вот эта идея разбитого сердца: «Из-за того, что у меня сердце было когда-то разбито, я не хочу ни с кем» — это чаще всего про покинутость.
Вы действительно ревнуете, и для вас это не игра.
Вы зависите от своего партнера намного больше, чем партнер зависит от вас.
Вы на незначительные моменты можете остро реагировать.
Особенно остро реагируете вы в любой потере контакта.
Очень-очень остро.
Это реакция на потерю контакта.
Вам кажется, что вы не с тем человеком, вам кажется, что вам не суждено быть вместе.
То есть вы сразу начинаете прогнозировать, что все будет плохо.
Вы можете наказывать своего партнера — вот это отверждение, когда он возвращается, когда контакт налаживается, сначала мы с отвержением.
Почему?
Потому что мы не хотим, чтобы потом с нами случилось больно снова.
Вы можете начать себя вести так, что партнер действительно вас захочет оставить.
Вам кажется, что по вам скучают меньше, чем вы.
Вам кажется, что когда партнер, допустим, уходит, там лучше жизнь, чем с вами.
Когда вы одни, вы находите чем себя отвлекать от одиночества.
То есть вы пытаетесь заняться делами и так далее, чтобы не тосковать.

[53:34] None (Speaker C): То есть вы пытаетесь это чувство каким-то образом поглотить.
И чем больше глубже программа, тем больше отношений в вашей жизни она искажает.
Смотрите, я писал об этом в своем канале в Телеграме.
Любая программа по сути является искажением любви.
Любая программа — это искажение любви.
Хороший вопрос: как увеличивать свою эмоциональную емкость, как иметь возможность вместить себя или выдержать любого другого человека, любого другого клиента?
И для того, чтобы увеличивать свою эмоциональную емкость, путь к увеличению — это путь через очищение, а не добавление.
Путь через очищение от программ.
Как только программа уходит, любви становится больше, всегда больше.
Какие опасности?
Как я уже сказал, могут привлекать партнеры, которые склонны быть недоступными.
Опять, почему?
Наше тело ищет то, что оно знает.
Наш мозг привлекается или влечет себя к тому, что знает.
Если все, что наш мозг знал, — это недоступность и любовь человека одновременно, то это то, что он ищет дальше.
И из-за того, что эта программа является железом, мы даже не обратим на это внимание.
Мы будем думать, что…

[54:51] None (Speaker C): Нас привлекает этот человек, потому что он «вау-вау-вау», какой-то в нем особенный, что-то в нем особенное есть, а на самом деле наш мозг считал его недоступность, его отсутствие эмоциональное и физическое, и это нас влечет.
Существует большая вероятность, что вы движетесь в замкнутом круге непредсказуемых, нестабильных отношений, где вы не можете просто рассчитывать на другого.
Почему?
Потому что если вы не видите свою карму (и карма — это по сути программа, которая в вашей жизни отыгрывается), если вы ее не видите, то это приводит просто к кругу.
Условно, вы будете себе этот урок создавать, пока вы его не выучите.
«Выучить урок» — это значит освободиться от того, что искажает любовь.
Окей, эмоциональный голод.
Цитата: «Вчера был день матери, с утра он подарил мне цветы и поздравил, и на этом все. Ни теплых слов, ни проявлений любви, ни признаний моей важности для него, как будто меня нет».
И что мама говорит?
«Меня не до конца уважили, меня любят недостаточно сильно».
А здесь тоска, тоска, чтобы поняли, тоска, чтобы дали связь, тоска, чтобы дали любовь.
«Мой партнер — человек не очень эмоциональный. Он обращает на меня и мои нужды намного меньше внимания, чем мне бы хотелось».

[56:24] None (Speaker C): Еще такая типичная фраза.
Что о себе говорят?
«Я не получаю достаточно признания и любви от близких».
«Никто до конца меня не понимает».
«Мой партнер не очень эмоционален и обычно отстранен».
«Часто мне хочется, чтобы обо мне позаботились, чтобы меня согрели, но этого не делают».
«Мне часто не хватает близости от человека».
«Мой партнер не понимает, что мне постоянно не хватает».
«Когда он от меня отстраняется, я начинаю эмоционировать еще сильнее».
«И я часто не говорю, что мне нужно, потому что это должно быть очевидно».
Какие признаки у программы?
Мы не говорим о том, как мы себя чувствуем и что нам нужно, то есть мы замалчиваем свои нужды.
Мы эмоционально самоизолируемся.
Потом держимся, держимся, держимся — и происходит взрыв.
Нам нужно все и сразу.
Мы можем себя вести пассивно-агрессивно.
Мы считываем поведение другого как: «он не может понять», «ему это не дано», «со мной так всегда», «мне не везет с людьми» и так далее.
Обвинение другого в своих негативных эмоциях — это типичная такая экстернализация, когда «мне плохо, и ты виноват, ты меня не понимаешь, ты не удовлетворяешь мои нужды».
И ты чувствуешь себя один, вроде бы физически…
Все с тобой рядом, но ты в окружении людей чувствуешь себя одиноко.

[57:47] None (Speaker C): Это часть эмоционального голода.
С нами, друзья, со всеми так бывало: есть люди рядом, и мы все равно среди них чувствуем себя одиноко.
Отличие этого от эмоционального голода?
Допустим, когда много людей рядом, ты чувствуешь себя одиноко — это, скорее всего, отверженность.
Но когда самые близкие люди рядом, и ты все равно чувствуешь себя одиноко — скорее всего, это эмоциональный голод.
Окей?
Как мы эту программу чувствуем?
Программа чувствуется как эмоциональное опустошение, ощущение, что чего-то не хватает.
Теперь важно, что вот эти все программы мы чувствуем в какой-то части нас.
Это часть этого внутреннего ребенка, этого малыша, которого недостаточно обогрели, которого недостаточно любили, которому недостаточно дали внимание, дали связи, дали безопасности, удовлетворили все нужды, которые были.
Вот там это было.
И клиенту, из-за того, что это часть внутренняя маленькая, которая еще тогда не имела слова и достаточный словарный запас, чтобы объяснить, что происходит, тяжело писать.
Тебе просто кажется, что тебе не хватает признания, тебе не хватает любви, тебе не хватает внимания, заботы.
Вот эта идея: «Ты не ценишь меня», «Ты не заботишься обо мне», «Ты не любишь меня».

[59:09] None (Speaker C): Это чаще всего указывает на эмоциональный голод.
И самые типичные такие эмоции — это просто грусть такая, знаете, и разочарование, которое ты испытываешь.
Опять же, бывает так, что мы это испытываем, потому что в детстве был холодный родитель.
И опять же, эта программа следует из теории привязанности.
Теория привязанности — это одна из тех теорий, которая имеет огромную доказательную базу.
Наверное, это одна из трех самых важных теорий в психологии и психотерапии, и нам важно ее понимать.
И мы думаем, что программа эмоционального голода появилась, потому что, опять же, в детстве родитель не реагировал на твой стресс.
И чтобы привлечь внимание, тебе нужно было эмоционировать сильнее.
То есть тебе нужно было плакать, тебе нужно было кричать, тебе нужно было цепляться.
Или наоборот, полностью захлопываться.
То есть у нас, когда, помните, я показывал окно терпимости (эмоциональной терпимости), у нас есть окно посредине, где мы чувствуем себя комфортно, безопасно с нами, все нормально, мы спокойно.
Вверху у нас гиперактивация.
И гиперактивация – это когда мы начинаем кричать,

[1:00:26] None (Speaker C): шуметь, привлекать внимание.
А есть гипоактивация, или гипорегуляция, да, когда мы затухаем, мы захлопываемся, мы замораживаемся, мы уходим вниз активности.
И когда ты в детстве видел, что на тебя никак не реагируют, тебе больно, но тебе никто не поможет — вот эта идея травмы: ситуация, в которой тебе страшно плохо и нет помощи.
Вот это тогда травма.
И нет помощи и нет выхода.
И вот наша первая травма, она часто происходит в самые-самые первые годы, когда мы даже слов еще не имеем, когда нам никто не приходит на помощь.
И когда это с нами происходит, то…
В зависимости от нашего темперамента мы будем реагировать.
В зависимости от того, какие у нас гены доступны, какие-то гены активируются, то есть мы уже входим в зону эпигенетики (какие-то гены активируются и дают сигналы протеинам по определенному образу строить наши нейронные пути, нейронные сети и так далее).
И какие-то гены, наоборот, затухают.
И это формирует у нас паттерн, который с нами зачастую остается на всю жизнь после этого.
И здесь, конечно же, мамам не везет.
Обычно именно мама забирает на себя роль заботящегося и любящего родителя.

[1:02:00] None (Speaker C): И это мама, которая не успокаивала, мама, которая не убаюкивала, мама, которая не обращала внимания, не приходила на помощь.
И здесь, на самом деле, очень много ответственности на мам, но папа тоже виноват, потому что если семья функциональная и образованная, то они-то знают.
К сожалению, эта информация не была доступна многим из нас.
То есть даже я: моему старшему ребенку будет 12 лет уже, и 12 лет назад я этого всего не знал.
Более того, типичное обучение сну, как у нас выглядит, когда мы учим ребенка сну.
Говорят, что для того, чтобы ребенок начал сам спать, он должен сам себя успокоить.
И это будет выглядеть приблизительно 45 минут крика.
То есть ночью ребенок от страха просыпается, и тебе нужно оставить ребенка на 45 минут, пока он сам себя не успокоит и не заснет, то есть пока он не истощится.
Но все, что мы сегодня знаем о теории привязанности, говорит нам, что это достаточно глупая система обучения ребенка спать.
Да, спать он научится, но одновременно мы дадим его телу подсказку, как тебе справляться со стрессом в виде схлопывания своего характера, либо, наоборот, высокой тональности.
Окей?

[1:03:22] None (Speaker C): Эмоциональный голод становится основной программой, которая тебя в жизни ведет, если у тебя в детстве сошлось три аспекта: отсутствовала забота, то есть от тебя не заботились, тебя не понимали, тебя не защищали.
И вот тогда гарантированно, что у тебя будет эмоциональный голод.
Какие есть побочные эффекты?
Смотрите, детство, как говорят, могло быть нормальным.
Клиент говорит: «Ну, меня же в детстве никто не изнасиловал, все нормально, уже хорошее детство».
И в таких случаях, когда клиент настаивает, что детство было нормальным, мы просим клиента описать чувство или ощущение, которое постоянно присутствовало в детстве.
Думая о детстве, какое там было ощущение?
И иногда мы можем спрашивать про глубину связи с родителями.
Допустим, если меня спросят: «Миш, какое-то ощущение из детства?» — я могу точно сказать, что у меня было ощущение как страха, глубокого интенсивного страха, так у меня было ощущение и радости, и счастья, и так далее.
Этот паттерн доминировал достаточно серьезно в моей жизни.
Вы не знаете, как чувствуется настоящая интимность.
Смотрите.
Если у тебя эмоциональный голод, то это отражается везде.
В постели ты тоже не можешь отключиться.

[1:04:42] None (Speaker C): В постели тебе постоянно кажется, что что-то не то происходит.
Тебя не понимают, и ты не будешь получать удовольствие.
В постели ты не будешь получать удовольствие от глубокой интимности, тебе недоступна глубокая интимность, потому что у тебя стоит блок к интимности.
Ты можешь быть очень требовательным к близким, можете унижать, подчинять, желать все контролировать, можете быть чувствительным, но молчать и вместо этого делать все, чтобы угождать другому.
Опять же, в зависимости от того, какие еще есть программы.
Какие опасности?
Какие опасности и красные флажки?
Задача клиента с этой программой — отделить людей, которые принесут ему боль, от людей, которые приносят исцеление.
Вот как выглядит тот человек, который несет боль?
Он тебя не слушает, тобой не интересуется, он с тобой не входит в телесный контакт.
Телесный контакт, друзья, зверски важен, необыкновенно важен среди партнеров.
Много касаний, много физических — даже если вы, например, заморожены, даже если вам некомфортно никого трогать.
Вам нужно в себе это побороть и начать прикасаться.
Контакт другого, телесный контакт с другим человеком, где есть доверие, где есть связь, он исцелит тело.
Это необыкновенно важно.

[1:06:03] None (Speaker C): Мы не хотим быть теми, кто схлопывается от ваших эмоций.
То есть когда вы начинаете проявлять эмоции, он просто… схлопнулся, убежал.
Не обращает внимания на ваши нужды, постоянно думает, что с вами что-то не так, что вы истерик или истеричка.
Когда в ваших отношениях этот человек берет и равнодушен к вашим нуждам, равнодушен к тому, чтобы дать вам что-то.
Чем вам хуже, тем больше прячется, не дает спокойствия внутри, не дает поддержки, не дает защиту, требует от вас только больше, и все не так, только больше, то есть критичен.
И реагирует на ваш эмоциональный напор просто собственным схлопыванием и подчинением.
То есть вот эта идея: «Я буду делать все, что хочешь, лишь бы не кричала».
То есть партнер, который это делает, он сам нуждается в исцелении.

Суть урока (без изменения текста)

О чем этот урок?

Это продолжение лекции первого модуля «Видение насквозь». Спикер излагает мета-модель работы — три уровня «побед» (над обстоятельствами, программами и телом), объясняет нейробиологическую основу травмы (раздельное хранение ментального и телесного опыта, работа амигдалы), а затем подробно разбирает две ключевые метапрограммы внутреннего ребенка: «Покинутость» и «Эмоциональный голод» — их проявления, происхождение, признаки и последствия.

Главные мысли:

1. Три уровня «побед» (мастерства) в работе коуча:

• Победа над обстоятельствами: осознание, что обстоятельства не создают опыт и не властвуют над тобой. Все, что происходит — результат внутренних проекций, расколов, прошлого. Все, что ты видишь — это прошлое (знакомые предметы, предсказуемое поведение). Обстоятельства не имеют отношения к тому, что ты чувствуешь (исключение — реальная опасность, война, дикий стресс, когда нужно «уносить зад»). Это красная линия всего учения.
• Победа над программами: программы — это системы, которые управляют вниманием. Когда мы закрываем глаза (медитация), мы отключаем внешнее прошлое и сталкиваемся с внутренним — со своими программами. Программы стали «железом» (ушли из сознательного в бессознательное). Задача — вытащить их в сознательное (из железа в программное обеспечение), переписать (выбрать другое намерение, заставить мозг зажечься по-новому достаточно раз), и новое ПО снова станет железом (автоматизмом, но намеренным).
• Победа над телом: интенсивные эмоции кодируются в теле. Многие не «растворили» программы, потому что не завершили этот шаг. Телесные реакции требуют отдельной работы (часто не только через язык, а через другое тело — физический контакт, движение).
• Четвертый уровень (упоминание): победа над временем — присутствие в настоящем «я».

2. Нейробиологическая основа травмы и «разные файлы»:

• Две системы памяти: гиппокамп (сознательные воспоминания — слова, образы) и амигдала (бессознательные — телесные реакции, эмоции). Они работают параллельно и независимо, как отдельные аудио- и видеодорожки.
• Клиент может «на ментальном уровне разобраться, а опыт в теле остаться» — пример: «Я понимаю, что меня не покинули, но чувствую себя одиноко».
• Травма возникает, когда: есть интенсивный опыт + ощущение, что нет выхода (безвыходная ситуация, никто не приходит на помощь).
• Особенности амигдалы (быстрая, грубая, бессознательная):
• Реагирует в 3-5 раз быстрее неокортекса. Тело уже готово, когда сознание только начинает понимать.
• Не делает тонких различий — может перепутать критический тон партнера с тоном родителя.
• Ее воспоминания считались постоянными, но их можно переписать через реконсолидацию (меняя отношение к эмоциональной памяти, а не саму память).
• «Все глупое, что вы делаете в жизни, вы делаете, потому что ваш неокортекс в этот момент затух» — если нет ингибиции (ГАМК), реакция ничто не останавливает.

3. Зачем нужны метапрограммы (шорткаты для коуча):

• Коучи без знания программ погружались в контент клиента и не могли быстро определить проблему.
• Знание программ позволяет группировать контент и находиться над ним («это ты сейчас разговариваешь о покинутости»).
• Цель — быть настолько над контентом, чтобы исцелять человека без слов. «После нас останется тишина».

4. Метапрограммы внутреннего ребенка (6 основных):

• Покинутость: ожидание, что значимый человек физически покинет. Проблема — не одиночество, а сближение-разрыв (образуется связь — рвется). Центр боли — отношения.
• Признаки: ревность, нежелание отпускать, параноидальный поиск доказательств, требование физического присутствия, отвержение после возвращения (злость вместо облегчения), «наказывание» партнера, избегание отношений («разбитое сердце»), зависимость от партнера.
• Эмоции: страх, отчаяние, горечь, злость, глубокая тоска (часто невербальная).
• Происхождение: теория привязанности. Родитель не реагировал на крик о помощи, связь обрезалась. Физическая сепарация в детстве (родитель уходил, пропадал, переключался на другого). Абьюз. Резкий обвал после безопасности.
• Опасности: привлечение недоступных партнеров (мозг ищет то, что знает — любовь + недоступность одновременно). Замкнутый круг нестабильных отношений («карма»). Программа — искажение любви. Путь — очищение от программ, а не добавление.
• Эмоциональный голод: убеждение, что тебя никто не понимает, никто не может удовлетворить твои нужды в любви, заботе, безопасности. Партнер может быть физически рядом, но нет эмоционального контакта.
• Признаки: замалчивание своих нужд («это должно быть очевидно»), эмоциональная самоизоляция → взрыв, пассивная агрессия, обвинение другого в своих эмоциях (экстернализация), чувство одиночества в присутствии самых близких людей.
• Эмоции: грусть, разочарование, ощущение опустошения, «чего-то не хватает».
• Происхождение: холодный родитель, который не реагировал на стресс. Чтобы привлечь внимание, нужно было эмоционировать сильнее (крик, плач, цепляние — гиперактивация) или захлопываться (гипоактивация). Если в детстве сошлись три аспекта: отсутствовала забота, понимание, защита — гарантирован эмоциональный голод.
• Побочные эффекты: недоступна глубокая интимность (в том числе в постели), блок к интимности. Человек может быть требовательным, унижающим, контролирующим — или, наоборот, молчаливым и угождающим.
• Опасности (красные флажки в партнере): не слушает, не интересуется, нет телесного контакта (критически важен для исцеления), схлопывается от эмоций, равнодушен, критичен, реагирует подчинением («лишь бы не кричала»).

5. Важные дополнительные концепции:

• Разница между покинутостью и эмоциональным голодом: покинутость — физический разрыв (человек ушел); эмоциональный голод — физически рядом, но нет контакта.
• Отличие от отверженности: если много людей рядом и одиноко — скорее отверженность; если самые близкие рядом и одиноко — эмоциональный голод.
• Память о детстве: клиент может настаивать, что детство было «нормальным». Нужно спрашивать об ощущении, которое постоянно присутствовало в детстве, и о глубине связи с родителями.
• Критика «обучения сну»: метод «оставить ребенка кричать 45 минут, чтобы сам успокоился» — глупая система, которая учит справляться со стрессом через схлопывание или гипертонус.

Суть простыми словами:

Работа коуча — это движение к трем «победам»: осознать, что обстоятельства не управляют твоими чувствами (все, что ты видишь — прошлое), затем увидеть свои программы (которые управляют вниманием как дрон) и переписать их, а затем проработать телесные реакции, оставшиеся от травм. Травма кодируется в двух разных системах памяти: в словах-образах (гиппокамп) и в теле-эмоциях (амигдала). Поэтому можно «понять головой», но тело продолжает реагировать. Метапрограммы (покинутость, эмоциональный голод и др.) — это «шорткаты» для коуча, позволяющие быстро распознать проблему и не утонуть в контенте клиента. Покинутость — страх, что близкий физически уйдет, боль от сближения-разрыва. Эмоциональный голод — убеждение, что никто не понимает, боль от отсутствия эмоционального контакта даже при физическом присутствии. Обе программы — искажения любви, и исцеление идет через очищение от них, а не через добавление чего-то извне.