Транскрипт Урок 4. Мудрость эмоций
[0:05] Speaker A: Итак, у нас сегодня есть несколько задач.
Мы говорим о том, как эмоции работают как гид или как компас, и немного поговорим о вторичных эмоциях, которые не похожи на другие.
В предыдущих лекциях Мы познакомились со структурой коучинговой сессии, то есть мы увидели карточку МКП, мы узнали, как строить одновременно несколько озер из разных частей, мы ознакомились с письмом рефлексии, поняли, как выглядит человеческий опыт на уровне обстоятельств, на уровне значений, научились, надеюсь, говорить на первом уровне правды, на втором уровне правды.
освоили то, как МКП смотрит на эмоции, на что опирается, на дифференциальную эмоциональную теорию, на ДЭТ, и поняли работу эмоций и их классификацию.
Значит, несмотря на то, что мы следуем классификации Карла Изарта, это differential emotion theory, мы считаем, что первичных эмоциональных состояний восемь.
Итак, у нас есть... Вообще, я напомню эту идею.
Карл Изерт считал, что эмоции можно разделить на основании того, к какому действию, к какой реакции они нас подталкивают.
[1:36] Speaker A: При том, что каждый раз, когда нас подталкивают к какой-то реакции, мы можем, безусловно, увидеть это также невербально, потому что эмоции – это поразительно хороший способ коммуницировать.
И мы не можем говорить, что эмоции являются только, или их нужно разделять только на основании мотивации, то есть к чему они нас подводят, какой реакции, а не на основании того, как эти эмоции выглядят.
То есть мы не можем исключить того, что эмоции являются большим достаточно элементом коммуникации.
Но в силу нашей структурной и теоретической модели мы будем говорить об эмоции и ее мотивации.
Итак, у нас есть страх, и страх подталкивает нас к избеганию, замиранию.
У нас есть злость, и злость хочет конфронтации, мобилизации сил для защиты или ухода.
Многие наши части, когда, допустим, наша ранимая часть испытывает грусть, что попробует сделать другая часть, которая может испытывать злость.
Она за шкирку попробует нас вытащить из этого апатичного состояния и сказать, соберись тряпка, да, и поднять эту злость по отношению к обстоятельствам, к ситуации, к людям, для того, чтобы появилась в теле энергия, чтобы заставить двигаться, да.
У нас есть... Следующая базовая эмоция – это грусть.
[3:02] Speaker A: И грусть требует рефлексии, требует замедления до апатии, требует отстранения.
И стыд и вина – это стремление спрятаться и спасти лицо.
И если не получается, то тогда как-то исправить, договориться.
Отвращение и презрение – это отказ от объекта, соблюдение дистанции, защита собственной чистоты.
Радость и любовь – это продолжение действия.
То есть радость требует от нас продолжать то, что приносит нам радость.
И у нас появляется энергия для получения большей радости, для кооперации, для вовлечения себя и других в процесс.
Интерес – это исследование, повышенное внимание к объекту и удивление, быстрая оценка ситуации и адаптация к ней.
Теперь удивление – это не обязательно позитивная эмоция.
Если удивление будет позитивной эмоцией, то обычно там будет интерес тоже.
Если удивление негативной эмоцией, это когда тебя сюрприз застает врасплох.
И как этот сюрприз может выглядеть, я... Недавно, не помню, где это было, но... А, все, вспомнил.
Сижу в бассейне с малой, держу ее на руках, и мне в бок лица прилетает мяч.
В воде, то есть там какие-то ребята игрались ничем от регби или от американского футбола, я не знаю, друг друга кидали.
[4:37] Speaker A: И вот он мне так вот красиво приземляется в лицо, ухо, и я чувствую, как меня оглушило от удара.
То есть вот это, с одной стороны, я почувствовал оглушение, а с другой стороны, я в шоке.
И я смотрю, я поворачиваюсь и смотрю, что это было, что только что мне приземлилось в лицо.
То есть ты тоже пытаешься справиться с тем, что в ситуации изменилось.
Сразу предупреждаю, сегодня будет не короткая лекция, поэтому готовьтесь, мы пройдемся через все базовые и второстепенные эмоции сегодня.
Страх это первая примитивная базовая эмоция.
амигдала через кортизол и адреналин запускают реакцию в нервной системе и наше тело моментально приходит в готовность
то есть сердце быстрее бьется дыхание становится более коротким и более частым и кровяное давление повышается в теле
теперь нам нужно чтобы кровяное давление повысилось для чего чтобы быстро толкнуть В нашей мышце воздух и кровь и сахар.
Потому что повысилось давление, сразу же в мышцах повышается температура и телу нужно балансировать.
[6:16] Speaker A: Зрение становится широким, то есть мы смотрим с какой стороны опасность.
Кровь от сердца, желудка и головы перераспределяется в большие группы мышц.
То есть нам не нужно так много здесь, особенно в животе, крови.
Обычно у нас часто, если вы помните, может быть, из детства, когда время выступать, я не знаю, на сцене или перед классом, и нам страшно, у нас есть позыв, Освободить живот.
И что на самом деле происходит?
Тело очень быстро перераспределяет ресурсы, смотрит, чего нужно отказаться в первую очередь.
Церебральный кортекс, то есть осознание вещей.
Это значит рефлексия и долгий анализ.
В этот момент тушится, потому что нам нужно действовать быстро в основном на рефлексах.
и интуитивно, поэтому у нас опять же Если мы посмотрим на МРТ, то мы увидим, как концентрация энергии уходит из префротальных боковых зон и уходит чуть назад в гиппокамп и префротальные зоны, которые находятся посередине.
И они работают в режиме перевозбуждения, то есть быстрого сверханализа.
И в этот момент у нас даже, если измерять частоту волн, которые находятся в голове, мы двигаемся из типичной беты и альфы, мы начинаем двигаться в гамму.
[8:03] Speaker A: Гамма — это короткие, очень быстрые волны, которые моментально связывают информацию и заставляют очень быстро принимать решения.
Слияние с частью происходит, когда мозг перераспределяет ресурсы из одной своей части в другую.
Видите, как интересно получается.
То есть у нас слияние с частью произойдет тогда, когда из неокортекса из префронтальной зоны, которая отвечает за анализ, приоритизацию какую-то, ингибицию, когда у нас оттуда уходит энергия, и она двигается ближе к гиппокампу, ближе к амигдале, и тогда нам сливаться с одной из своих частей намного легче.
И вот здесь, друзья, каждому из нас нужно понимать, что Скорее всего, в жизни у нас не наступят моменты, когда мы можем сказать, все, мы больше никогда не сливаемся ни с одной из своих частей.
Наше тело, если оно не тренированное, либо попадает в ситуацию, в которой не было предыдущего тренинга, не сливания или не слияния с частью, наше тело все равно нас заставит попасть.
То есть мы в итоге делая эту работу по движению к неудержимому и спокойному уму, мы все равно будем попадать в ситуации, когда нас схлопывает с какой-то из частей.
[9:39] Speaker A: Это вопрос исключительно возврата к себе и продолжительной тренировки.
Со временем ты даже на ситуации, которые раньше вызывали у тебя стресс и моментальное слияние с какой-то из частей, ты просто перестаешь это делать, потому что теперь ты тренирован по-другому.
И когда депривитизируется Процесс неокортекса, и он уходит в другие зоны мозга, мы сливаемся с эмоцией, мы думаем, что-то с нами происходит, и мы являемся эмоцией в таком случае.
Смотрите, страх предупреждает нас о том, что есть угроза потери физической и эмоциональной целостности.
И страх хочет, чтобы мы немедленно приняли какое-то решение и попробовали себя защитить от этого, либо убежать.
То есть мы должны либо бежать, либо драться, либо замирать в этот момент.
Со временем у нас одна из этих стратегий побеждает чаще всего.
У нас в первую очередь мы будем идти какой-то из этих стратегий.
Мы либо будем в первую очередь идти в злость и стараться сражаться, либо мы будем идти в избегание, либо в замораживание.
То есть мы с возрастом будем выбирать постоянно одну и ту же стратегию.
Это становится со временем, вы знаете, нашей формой бытия.
Психологическая травма остается, когда совпадают четыре фактора.
[11:11] Speaker A: Почему я говорю про травму?
Потому что психологическая травма чаще всего связана с интенсивной эмоцией страха и отчаяния.
И мы, работая с людьми, как мы пытаемся понять без МРТ, была там психологическая травма или не была, мы смотрим, были ли эти четыре критерия.
У нас первое – это кризисное событие либо пролонгированный стресс.
То есть кризисное событие – это разовое событие, которое вызвало очень большую интенсивность, панику с точки зрения страха и также вместе шло с отчаянием.
Отчаяние – это когда ты не видишь выход.
Отчаяние – это четвертый критерий.
Чтобы травма произошла, мы обычно смотрим, что у нас одновременно страх интенсивный с отчаянием.
И дальше нам нужно, чтобы еще было два фактора.
Второй фактор – это потеря собственной целостности или целостности важных людей.
И мы говорим про физическую либо и эмоциональную целостность, и мы также говорим про ландшафт ранимости.
То есть у нас есть четыре критерия.
Давайте я буквально чуть-чуть поговорю про ландшафт ранимости, потому что не помню, дальше я в презентации об этом говорю или нет.
Ландшафт ранимости – это когда ты… уже находишься до кризисного события в ранимой позиции.
[12:55] Speaker A: Если вы утром едете на работу, и вас кто-то подрезает на дороге, то это может вообще вас никак не сбить.
То есть вы пожали плечами, поехали дальше.
Но когда у вас был очень сложный, тяжелый день, и случилось много всего в этом дне, и вы возвращаетесь обратно, и вас кто-то подрезает, ваша реакция будет другой по отношению к тому, какое оно было утро.
И это связано с тем, что вечером вы уже находились в ранимой позиции до того, как вас кто-то подрезал, до того, как событие какое-то произошло.
Теперь представьте себе ситуацию, в которой ребенок живет в негативном окружении своей семьи.
Например, родители постоянно ругаются, или кто-то из родителей докапывается и постоянно критикует ребенка, или все там делает этот ребенок не так.
И это событие уже на такую тонкую или истонченную материю нервной системы ребенка, ложится и пробивает эту материю.
В то время, если у тебя все в жизни хорошо, абсолютно прекрасно, и с тобой раз что-то случилось, это просто раз с тобой что-то случилось.
Но если твоя материя была уже тонкая, то ее это событие действительно прорвало.
То есть, таким образом, третий критерий, это у нас ландшафт ранимости.
Ранимость существовала до этого.
[14:34] Speaker A: И ландшафт ранимости объясняет зачастую им... Скажем так, противоречит одному из основных аргументов, что травма может быть ненастоящей.
Что имеется в виду это, а почему с кем-то это произошло и с ним все нормально, а с другим это произошло и все не так.
И это на самом деле легко объяснять.
Представьте себе, что кто-то пришел и пробежал марафон и с ним все нормально, а кто-то пробежал марафон и порвал себе ахиллес.
Если у тебя уже была там слабость, то этот марафон он просто добил до конца.
Если у тебя все было нормально и твой ландшафт был очень стабильным и достаточно тренированным, гибким, выдерживающим, то ничего с тобой не произошло.
И последний фактор – это отчаяние из-за отсутствия выхода, это когда ситуация такова, что ты действительно не знаешь, как себя из этой ситуации убрать.
Зачастую мы это видим с детским насилием, когда по отношению к ребенку идет абьюз, сексуальный абьюз, физический абьюз, эмоциональный абьюз.
И зачастую ребенок в силу существующей привязанности либо текущей инфраструктуры не может вырваться из этого абьюза, особенно в момент, когда абьюз происходит.
[16:05] Speaker A: И это создает интенсивную эмоцию отчаяния, то есть эмоцию, что выхода нет и все бесполезно.
И мысль про бесполезность вещей и про то, что выхода нет, очень часто она остается с ними.
Это просто один из критериев, который был при травме.
И раз мы заговорили уже о связи страха и травмы, смотрите, два человека, Зигмунд Фрейд и Йозеф Брейер, они по сути сформулировали теорию работы с травмой, которую до сих пор использует весь мир.
Представьте себе, это удивительно.
Работа была написана 1890 или 1900 год.
120 лет или 125 лет до текущего момента.
Они положили начало работать с психологической травмой.
Они говорят, что травма действует подобно инородному телу, которое спустя долгое время после вхождения в тело должно восприниматься как чужой агент в действии.
И так до сих пор мир смотрит на травму.
Если какая-то часть была... то есть не поломана, а ей была нанесена травма, то другие части попробуют ее скрыть и изгнать.
И мы постоянно будем это делать чаще всего со своим ребенком, со своей ранимой частью.
Мы будем постоянно ее скрывать другими программами и не выпускать наружу.
[17:58] Speaker A: Потому что это как чужой агент, и тело пытается справиться с этим чужим агентом в теле.
из физического мира, если в тело, например, попал осколок, тело попробует, и этот осколок не был вытащен, чтобы все зажило, тело попробует вокруг этого осколка создать оболочку, И изолировать.
Вы знаете сначала, что тело пытается делать.
Создается нагноение, это нагноение пытается вырваться наружу, но если это не получается, то тело законсервирует внутри этого инородного агента и попробует его не выпускать никуда.
И так человек будет с этим жить всю жизнь.
Точно так же тело поступает с психологической травмой, которая не была залечена, которую не вытащили.
И наши все программы, наша психика пытается спрятать эту травму.
И в том же издании они, я говорю про Зигмунда Фрейда и Йозефа Брейера, они сформулировали теорию работы с травмой, которую до сих пор все используют.
Они говорят, язык служит заменой действию, он может завершить действие, которое не было завершено в первую очередь, обнаружив выход через язык.
Именно, друзья, чтобы вы понимали, с этой фразой была создана, или из этой фразы вообще была создана такая модальность, как психотерапевтическая работа.
[19:40] Speaker A: В английском языке психотерапию или психоаналитику еще называют talk therapy или терапия разговорная.
Именно из этой фразы была создана идея того, что можно разговаривать с человеком, и через разговор излечить травму.
Теперь, что предлагается конкретно в этом подходе и вообще какая теория?
Из-за того, что для травмы, чтобы травма случилась, должно было существовать четвертый критерий безвыходности и отчаяния что имеется ввиду это то что ты не можешь завершить действие для того чтобы был побег для того чтобы выйти из ситуации и что предлагается в работе предлагается через язык завершить действие которое тогда в момент травмы ты не мог не завершить ты не мог завершить И теперь ты можешь через язык завершить это, и это даст тебе освобождение и исцеление.
И в некоторых случаях, на самом деле, когда я говорю, к сожалению, это не работает, не совсем так.
Это просто работает не полностью, но большинство вообще всех модальностей, всех идей построены на этих двух простых предложениях.
Мне кажется, что эти два человека, они абсолютно гениальны, если смогли убедить потом все человечество работать именно таким образом.
[21:16] Speaker A: Давайте поговорим про исследование ACE, неблагоприятный детский опыт или Adverse Childhood Experience.
Это исследование, которое делала компания Kaiser Permanente.
Они делали это по заказу американского центра по контролю и профилактике заболеваний.
И что Kaiser Permanente делали?
Они изучали связь между твоим опытом в детстве и состоянием здоровья во взрослом возрасте.
Период исследований был 1995-1997 год.
Это очень известное исследование.
Сегодня о нем очень много написано, многие говорят.
И было опрошено 17 тысяч участников.
И у этих 17 тысяч до сих пор собираются данные.
Интересно, если больше почитать, я на всякий случай оставляю здесь ссылку об исследовании.
И вот примеры вопросов, которые задавали участникам исследования.
Как часто вас били, унижали или оскорбляли родители?
Просил ли вас в детстве кто-то, кто старше вас на 5 и более лет, прикасаться к своим или вашим интимным местам?
Прикасались ли они, развелись ли ваши родители до достижения вами 12-летнего возраста?
Жили ли вы с кем-то, у кого была зависимость?
И вот как распределилось исследование.
[22:49] Speaker A: Людей ответили да, ну вообще там была в принципе шкала, типа как часто, то есть они ответили максимально часто, на как минимум 4 вопроса, то есть что с ними произошло, допустим, зависимый отец алкоголик, они развелись.
Кто-то из родителей или кто-то из семьи был очень агрессивно, критично настроен и случился какой-то момент, допустим, в школе или в садике или дома, где они получили абьюз.
Вот у нас 4 вопроса получили «да» 16% людей.
В категории 87% испытали как минимум один негативный опыт или более.
Отмечена значимая корреляция между экономическими классами и тяжестью опыта.
Чем беднее население, тем выше был процент людей, которые испытали большое количество негативных опытов.
В 78% случаев абьюз совершался родителем или опекуном.
То есть опекун это типа отчим или мачеха, или кто-то, кто там, бабушка, дедушка, дядя.
То есть кто-то, кто в этот момент совершал опекающую роль.
Это на самом деле очень-очень много, друзья.
Смотрите, что они увидели, какие были результаты.
Они увидели, что в случае, если ты попадаешь в эти 16% населения, у тебя будет в 3-5 раз выше риск формирования зависимости алкоголь, наркотики, курение.
[24:48] Speaker A: Повышается значительно риск выкидыша и тяжелой беременности и многократное повышение следующих рисков.
Повышение ожирения, риск ожирения, депрессии, автоиммунных заболеваний, фибромиалгии, мигрени, заболевания печени, рака легких, попыток суицида, большого количества сексуальных партнеров, насилие уже в возрастном возрасте, снижение уровня саморегуляции, то есть ты вылетаешь за свое эмоциональное окно, сложности в развитии обучения, сложности в коммуникации, низкий социальный статус.
Важно понимать, друзья, что это корреляция, а не каузация.
Корреляция – это когда мы видим, что «а, это с тобой случилось», и мы видим, что такие вещи происходят в взрослой жизни тогда у тебя чаще.
Мы не уверены, что одно к другому привело, хотя может привело, но точно, что мы можем предсказывать, что если в твоем действии были все эти вещи, то мы можем предсказывать, что что-то будет из этого списка у тебя, потому что достаточно высокий риск.
Продолжительное ощущение страха в детстве сохраняет токсичность стресса в теле во взрослом возрасте.
Это один из основных выводов этого исследования.
Тяжелый детский опыт увеличивает
[26:22] Speaker A: Стресс в твоем теле, стресс через готовность твоих систем встречать негативный опыт.
Но если это долго накапливается в твоем теле, то это приводит ко всему этому списку, увеличение всех этих рисков.
И самое интересное, о чем бы я хотел бы, чтобы... Сегодня чаще говорили.
Я бы хотел, чтобы чаще говорили о связи детства, например, и автоиммунных заболеваний.
Я бы хотел, чтобы чаще говорили о связи, опять же, сложностей в детстве и постоянных болей во взрослом возрасте, то есть хронических болей, например, фибромиалгия.
Это пример очень такой тяжелой хронической боли.
И сегодня мы все чаще и чаще видим это как результат серии опытов в детстве и постоянного стресса внутри тела.
Если страх предупреждает о возможной потере целостности для наших генов, когда мы попадаем в новый непредсказуемый контекст, ожидаем попасть в новый болезненный непредсказуемый контекст, Считываем атакующую невербальную или вербальную реакцию, не обязательно по отношению к нам, но считываем это в окружающей среде.
Видим, как движется что-то непредсказуемое, слышим пугающие звуки.
[27:53] Speaker A: Когда мы ожидаем потерю группы или близких людей, или важных людей, ожидаем потерять какие-то ресурсы, ожидаем умереть.
То есть мы тогда знаем, что... Это причина, почему мы испытываем страх.
Причем вещи могут быть простые.
Допустим, ты приехал на тренинг или твоя группа одноклассников собралась.
И ты пришел, и ты чувствуешь в теле большое количество дискомфорта.
Но что на самом деле происходит?
Ты попадаешь в контекст, который ты не до конца можешь предсказать, и потому что ты можешь его не до конца предсказать, ты сейчас испытываешь что-то в спектре страха.
Мы видим оправданный страх, это когда тебе, блин, тебе лучше сейчас испытывать страх, потому что если ты сейчас его не будешь испытывать, что-то случится.
Я приведу пример, почему иногда мне бы хотелось бы испытывать больше страха.
Мы с семьей были во Флориде, были в Орландо, и мы гуляем с женой по набережной, там какая-то речка, И мы видим, как выползает огромный аллигатор из реки.
Я вижу этого аллигатора, и вместо того, чтобы просто ускориться и пройти быстрее дальше, мне в голову приходит отличная идея посмотреть на него близко.
[29:40] Speaker A: Но мы не в зоопарке, мы между мной и аллигатором, я не знаю, какие у него физические данные, как быстро он может двигаться, с какой скоростью он может оторвать ногу, я не знаю.
Но мне приходит идея, что это необыкновенно дружелюбное существо, и мне хочется сделать с ним селфи.
И когда я уже подхожу, и мы делаем селфи с этим аллигатором, потому что он выглядит очень спокойным, моя жена говорит, что тебе нужно оттуда быстро уйти, и я ее слышу, я думаю, ну ладно, селфи не так получилось, как хотелось.
И мне бы хотелось бы этот оправданный страх в том моменте испытать чуть больше, потому что он бы делал бы мою жизнь немного более безопасной.
У нас есть Второй тип страха – это примитивный страх, и он вкручен в нас эволюционно, с ним ты особо ничего не можешь сделать, если ты не будешь к нему намеренно привыкать.
Например, внезапный громкий звук рядом с любым человеком, который не подготовлен к громким звукам, он моментально тебя приведет в состояние готовности.
Насекомые, некоторые насекомые, некоторые змеи, большие пауки или крысы какие-то большие, они нормально вызывают у нас либо отвращение, что является тоже одной из особенностей работы каждого организма.
[31:11] Speaker A: Мы можем испытывать либо прямой страх, либо испытывать просто отвращение, если нам страх не очень для нас привычен.
И все, что движется несимметрично, например, змея, когда движется, то есть змея это абсолютно уникальное существо, потому что в отличие от всех остальных существ, то, как движется змея для человеческих мозгов является абсолютно непредсказуемым и неожиданным.
То есть если все двигаются на ногах, в основном, Или летают, то змея двигается движениями, которые невозможно нам понять, мы не можем к этому привыкнуть.
У большинства людей есть страх змей, как результат.
Неоправданный страх, например, страх выступать публично или навязчивые мысли о том, что с тобой что-то случится, что что-то такое произойдет.
Это тот страх, который всегда попадет в зону ошибочных предположений о будущем.
И в основном мы работаем с третьей категорией страха.
У нас во второй категории есть фобии, с которыми мы тоже будем знать, как работать.
Но в основном коучинг работает с третьей категорией, с неоправданным страхом.
Злость и гнев – это то, что мы испытываем в результате злости.
Почти все негативные эмоции создаются внутри амигдалы.
[32:43] Speaker A: Амигдалы отвечают за восприятие угроз и реакции на них.
Мы это делаем до того, как мы осознаем, что происходит.
То есть наше тело готовится до того, как мы можем оценить ситуацию.
Желание немедленно действовать запускается так называемыми катехоламинами.
Это нейромедиаторы, и они действуют менее 5 минут.
Смотрите, что делает с нами катехоламин?
Он за короткий период времени мобилизует наш организм таким образом, что мы попробуем защитить свои границы.
И это период очень короткий, 5 минут на самом деле это оптимистично, может быть меньше.
Мы видим, что люди, которые гневаются или злятся, они быстро доходят до пика и потом успокаиваются.
Это не потому, что у них темперамент такой, а потому что то, что мобилизует интенсивный гнев, не может длиться долго в теле, и тело не будет их долго выделять.
Условно, если ты за первые пять минут не смог отстоять свои границы, и если ты хочешь оставить все свои части при себе, то есть руки, ноги, голову, тебе пора делать ноги.
Именно поэтому говорят, что уличные драки не длятся более двух минут.
[34:23] Speaker A: Потому что все, что ты можешь сделать, это обычно у тебя мобилизации хватает только на 2-3 минуты действий, если ты не тренируешь себя как профессиональный боксер или профессиональный кто-то.
Поэтому мы также будем видеть в школах, почему бывает хорошим советом для детей попробовать давать отпор.
Потому что если чаще всего другой ребенок будет нетренирован, если ты можешь выдержать первые несколько минут, то ты выиграешь.
И мы детей тренируем так же, как тренируем спортсменов выдерживать дольше.
Не сочтите это за родительскую рекомендацию, друзья.
Это такой типичный совет, который папа дает мальчику.
Если тебя нападают, знай, как стоять, знай, как отстаивать свою правоту, не прячься, не убегай и так далее.
Но на самом деле этот совет, он имеет хорошую биологическую основу.
Проблема будет, когда другой ребенок на самом деле тренирован стоять 10, 15, 20 минут профессионально.
И тогда это уже будет проблема.
Злость – это вывернутый страх потери.
[35:42] Speaker A: Молекула приблизительно одинаковая, которую мы испытываем в этот момент, то есть мы чувствуем жар в ладонях, плечи и грудь увеличиваются в размере, потому что нам нужно показать, что мы больше, но также нам нужна сила, сила вверху.
Виски пульсируют, тело дрожит, потому что напитано энергией, голова немного кружится, и голова кружится от быстрого перераспределения крови.
Злость, как и страх, сильно повышают давление.
И при высоком давлении, вы знаете, этот шум в ушах, и глаза уже вместо того, чтобы видеть широко, они начинают видеть более тоннельно.
И в отличие от страха, зрение действительно концентрируется.
То есть давление вверху, если страх хорошо перераспределяет давление как вверх, так и вниз, то страх хорошо наполняет энергией ноги тоже.
То есть ты можешь бежать, у тебя внизу столько же энергии, сколько и вверху, в то время как злость наполняет энергией вверх тела, а не вниз.
И это интересно, потому что приматы в основном сражаются верхом, а не низом.
Я не знаю, зачем вам это нужно знать, но знаете.
Злость требует восстановления безопасности и получения ресурса.
[37:08] Speaker A: Ты испытываешь злость, когда страх потери запускает реакцию защиты через нападение.
Злость подразумевает, что ты можешь отстоять, у тебя есть шанс отстоять себя и свои гены конфронтации и доминации.
И злость – это такое воображаемое, зачастую ошибочное предположение, что ты можешь оказаться сильнее обстоятельств.
Но тем не менее, это очень полезное предположение, потому что злость действительно хорошо тебя вытаскивает из грусти, апатии и страха.
Когда психотерапия только зарождалась, что предлагали жертвам абьюза?
Им предлагали открывать свою злость.
Потому что если был абьюз, если были детские психологические травмы, то что происходило?
Это то, что они больше не могли себя отстаивать, они потеряли эту способность отстаивать себя.
И зачастую, что терапевты пытались делать, потому что злость все равно там была, злость есть в каждом, они пытались эту злость вывести наверх, чтобы человек научился ее выражать, и злость служила механизмом мобилизации.
Злость информирует тебя о том, что граница безопасности требует восстановления и спрашивает, что тебе нужно отстоять.
То есть конструктивная злость говорит, на что тебе нужно мобилизовать свою силу.
[38:40] Speaker A: И, как я уже сказал, это необыкновенно важная эмоция.
Она дает возможность держать свои границы.
Это топливо для конфронтации, когда тебе нужно конфронтировать.
Запускает твое тело из бездействия в движение.
Легко конвертируется в ответственность, в гордость, в чувство собственного достоинства, в уверенность в себе, в дисциплину, детерминизм.
Это действительно очень важная эмоция, и нам нужно учиться испытывать ее конструктивно.
И что я часто рассказываю клиентам?
Я рассказываю, что твоя задача научиться владеть злостью настолько хорошо, что с одной стороны у тебя блестящий самоконтроль, то есть ты знаешь, как использовать свою злость, и ты весьма осознан по этому поводу, но одновременно люди знают, что ты достаточно опасен.
То есть они знают, что ты легко отстаиваешь свои границы, они знают, что ты легко конфронтируешь.
И тебе нужно всегда чем-то балансировать эту злость.
И моя рекомендация, если ты в себе открыл много любви, всегда балансируй злость большим количеством любви.
Это помогает тебе быть гениальным актером с точки зрения того, как ты используешь свои части, а не жертвой какой-нибудь своей злой части.
Грусть – это эмоция потери, против которой мы беспомощны.
[40:05] Speaker A: И вспомните два слова, которые ассоциируются с грустью – это потеря и беспомощность.
То есть ты либо что-то теряешь и не можешь с этим смириться, и ты также чувствуешь, что ты беспомощный в этой ситуации.
И грусть наступает, когда мы или носители наших генов потеряли физическую или эмоциональную целостность, сопротивляемся тому, что уже случилось в воображении или в реальности, проходим через потерю состояния беспомощности и прощаемся с тем, чего у нас не будет или не может по каким-то причинам быть.
Грусть информирует нас, что мы не хотим с чем-то смириться и задает нам вопрос, что ты должен отпустить, что ты не можешь отпустить.
И это вопрос, который будет постоянно.
Вы знаете, если вы часто испытываете грусть, то есть что-то, что вы не готовы отпустить.
Очень часто я встречаю клиентов, которые испытывают грусть Часто и долго.
Это грусть, которую сегодня они говорят, ну в моей жизни все прекрасно, я не знаю, что мне нужно отпустить, что должно по-другому случиться.
И что обычно происходит, это то, что и в их детстве случилась серия событий, которая наполнила их тело грустью, и эта грусть до сих пор осталась.
Обычно это желание иметь другое детство.
[41:37] Speaker A: И это детство, которое больше никогда не случится.
Это детство, которое ты не проживешь по-другому.
Ты не можешь до сих пор отпустить мысль, что те события, которые произошли, должны были произойти по-другому.
Но не произошли так, как они произошли.
Тем не менее, ты с этим пока что не готов смириться.
Грусть возникает, когда часть гормонов блокируется, а часть выделяется.
То есть у тебя в этот момент меньше серотонина и дофамина, и больше мелатонина и кортизола.
Теперь, что это значит таким простым человеческим языком?
Когда ты склонен испытывать грусть.
Что ты будешь с собой делать для того, чтобы ее испытывать меньше, ты будешь заниматься и пытаться себя направить в то, что дает тебе больше дофамина и серотонина.
То есть смотрите, что получается.
Когда в теле грусть, дофамин и серотонин, Они блокируются, ингибируются.
И чтобы тебе каким-то образом уйти из грусти, тебе нужно заставить себя испытывать больше дофамина и серотонина.
И ты натурально будешь заниматься теми активностями, которые поднимают уровень дофамина и серотонина в твоем теле.
[42:59] Speaker A: Например, дофамин ты будешь идти за реализацией, за статусом, за деньгами или за вещами, которые тебе очень интересны.
Серотонин ты будешь двигаться в сторону, например, изучения себя и в сторону медитации, в сторону каких-то... контактов и поиска важной связи и так далее.
То есть ты будешь пробовать вот эту качалочку, ты будешь пробовать ее вот так вот поставить, чтобы было больше серотонина, дофамина, и чтобы меньше было в теле мелатонина и кортизола.
И тогда ты таким образом попытаешься с себя взаимодействовать.
Но как только ты возвращаешься в обычную жизнь, где у тебя нет постоянного движения вперед, а где у тебя наступает момент некой тишины, Твоя качалочка, она снова возвращается в то место, где у тебя блокируется серотонин и дофамин, и у тебя больше мелатонина и кортизола, и ты снова грустишь.
Тело, когда тебе действительно очень-очень грустно, мы говорим про интенсивную грусть, то есть грусть может быть просто как фон, либо грусть может быть прямо сильно интенсивная.
И когда она сильно интенсивная, тебе становится холодно, грусть забирает у тебя из конечностей, кровь приливает к внутренним органам, и это создает...
[44:30] Speaker A: Так называемый камень на сердце.
То есть вот это ощущение, когда мы говорим, у меня как камень на сердце, у меня прямо сложно.
Мы действительно это испытываем.
Камень на сердце, друзья, это не метафора, это реально то, что тело испытывает, потому что происходит перераспределение крови, мышечный корсет внутри здесь сжимается, руки становятся такими больше не особо двигающимися.
И это то, что делает с нами интенсивную грусть.
Как и любая нейрохимическая реакция, со временем она испаряется, тело возвращается к балансу.
И тело возвращается к балансу за счет вот этого механизма, когда мы думаем, окей, какого бы дофаминового процесса нам найти, или какой бы дофаминовый процесс нам найти, или какой бы серотониновый процесс нам найти.
То есть мы пытаемся балансировать каким-то образом.
И тем не менее, что это будет означать?
Мы не будем вечно находиться в интенсивной эмоции.
Мы не будем вечно находиться с камнем на груди.
Это когда тебе сегодня уже не хочется жить.
Мы знаем, что ты вернешься обратно в свое настроение обычное через пару дней или месяц.
Но вот какое твое обычное настроение, вот это уже большой вопрос.
[45:50] Speaker A: Твое обычное настроение может быть испытывать чуть-чуть грусти каждый день или не испытывать ее в принципе.
Вот обычное настроение будет сильно влиять на качество твоей жизни.
У тебя может быть настроение таковым, что ты каждый день буквально пытаешься просто жить, просто выживать.
Либо у тебя может быть настроение, в котором раз в год что-то к тебе прилетает и навевает что-то, и ты испытываешь грусть.
Но баланс означает... Что ты вернешься к своему настроению, даже если сейчас у тебя был какой-то сильный пиковый опыт, все равно все приведет тебя обратно к твоему обычному настроению.
Стыд – это когда мы на себя смотрим глазами, осуждающими нас за нашу ошибку или недостаток.
Стыд чувствуется, когда мы нарушаем нормы, в которые верим или не соответствуем ожиданиям других людей.
Он подразумевает, что с нами что-то не так.
Смотрите, эмоция стыда – это всегда эмоция собственной дефективности, собственной поломанности.
Мы можем испытывать стыд разово либо постоянно.
[47:04] Speaker A: Теперь вина – это когда мы смотрим на себя своими глазами, и вина всегда адекватнее стыда, намного адекватнее, потому что стыд подразумевает, что в тебе что-то поломано, в то время как вина чаще указывает на какое-то из твоих действий, условно.
Тебе может быть стыдно, что ты изменил, либо ты чувствуешь вину, что ты изменил.
Если ты чувствуешь вину, что ты изменил, ты знаешь, что измена была неправильной.
Тебе не нужно было это делать.
Ты что-то сделал без какой-то честной, искренней договоренности до этого.
Стыд – это что в тебе глубоко что-то нарушено, что заставляет тебя это делать.
То есть, с одной стороны, мы вроде бы говорим про одну и ту же эмоцию, развернутую в разные стороны, да, стыд на меня смотрят, вина я на себя смотрю.
И вина я на себя смотрю глазами не поломанности, а глазами неправильного действия, в то время как стыд я смотрю на то, что в глубине меня что-то сломано, что-то дефектно.
Как вина, так и стыд, они безусловно обездвиживают эмоции собственной беспомощности и эмоции отсутствия ответственности.
Есть теория, что изначально вина и стыд были нужны как признаки готовности к операции.
То есть если мы скажем, что...
[48:35] Speaker A: Все эмоции являются формой социальной гармонии.
То есть нам нужны эмоции также для того, чтобы гармонизировать с обществом и выживать.
Смотрите, единственная причина, почему нас более сильные приматы не разорвали в клочья, я не знаю... Грубо говоря, нет сегодня в мире боксера, который смог бы выдержать в клетке с любым более-менее нормальным приматом.
То есть, если поставить Майка Тайсона и против Майка Тайсона поставить кого-нибудь Орангутанга, то от Майка Тайсона ничего не останется.
Если смотреть на нашу силу как приматов, то мы достаточно слабые создания по сравнению со всеми остальными более-менее 50-60 килограммовыми существами.
Но мы выжили за счет количества.
Мы выжили за счет того, что мы смогли объединиться.
Кооперировать не на уровне 10 человек, а на уровне тысячи людей, работающих вместе, мы смогли выжить и построить эту цивилизацию.
И эмоции являются формой кооперации.
И нам нужно было испытывать вину и стыд для того, чтобы кооперировать друг с другом лучше, для того, чтобы знать, что нужно делать, а что не нужно делать, чтобы нас принимали, чтобы мы могли вместе взаимодействовать.
То есть это эмоции группового давления и групповой гармонии.
[50:09] Speaker A: Человек, который не испытывает вины и стыда, вы знаете, такого человека диагностируют с патологией.
Если ты не можешь испытывать вину или стыд, то скорее всего у тебя какая-то патология.
Их называют социопатами также.
И это... Точно не поможет тебе построить хорошую жизнь, потому что действительно успешные люди – это люди, которые научились блестяще кооперировать друг с другом.
О чем стыд и вина информируют?
Они говорят о том, что гармония, баланс были нарушены.
И они спрашивают тебя, за что нужно взять ответственность сейчас?
За что тебе нужно взять ответственность?
Если ты испытываешь стыд, тебе нужно наконец-то взять ответственность за свое ошибочное мышление, понять, что в тебе все так, и двинуться, посмотреть, стоит ли из стыда двинуться в вину, если там действительно что-то неправильное в твоем действии происходит.
в твоем поведении действительно что-то неправильное?
И дальше, если действительно что-то неправильное, можешь ли ты взять ответственность?
Или это та ответственность, которую не стоит брать, если смотреть на все реалистичными глазами?
И то, что я сказал, мы пытаемся из апатии выходить за счет ответственности и зачастую за счет злости.
[51:28] Speaker A: Если мы не готовы пока что брать ответственность, мы очень часто выходим за счет злости.
Мы испытываем отвращение, когда сталкиваемся с тем, что может нас заразить, отравить или каким-то образом оскорбить, осквернить.
И о чем говорят эмоции отвращения?
Что мы собираемся осуществить акт нечистоты со своим телом, умом и статусом, когда мы доберемся до презрения.
Отвращение спрашивает у нас, где нам нужно установить в своей жизни чистоту.
Инфекции, грязь и патогены изначально причина, почему такая эмоция как отвращение существует.
И нам нужно было показывать эмоцию отвращения, то есть мы когда, мы же не просто отвращение внутри чувствуем, нам еще нужно лицом показывать отвращение, потому что так мы предупреждаем других, что там инфекции, грязь и патогены.
И обратите внимание, что... И чаще всего мы с этой эмоцией не рождаемся, мы эту эмоцию передаем, она чуть позже приходит.
Отвращение – это одна из тех базовых эмоций, которые приходят намного позже, чаще всего после столкновения с миром, где мир нас воздействует не так, как нам хотелось бы, либо когда мы учимся у других лиц, у других людей испытывать то же самое.
[52:59] Speaker A: Женщины испытывают сексуальное отвращение намного чаще, чем мужчины, и это связано с тем, что Женское тело хуже защищено от заболеваний, передающихся половым путем, и женщины должны быть намного более селективны, ну не должны быть, они эволюционно являются намного более селективными с точки зрения своих партнеров, и опять же это очень много про чистоту.
Рождение эмоций, в отличие от других негативных эмоций, в отращении по большей части участвует так называемая инсула, это инсулярный кортекс.
Это центр контроля тошноты и рвотного рефлекса.
И моральное отвращение называется презрением.
И моральное отвращение является также механизмом самосохранения.
То есть ты будешь испытывать некоторым людям презрение, потому что Взаимодействие с этими людьми может действительно плохо для тебя закончиться.
И мы испытываем презрение обычно к людям, которые потеряли каким-то образом лицо в обществе.
Насильники, убийцы, продавцы своих тел, наркоманы и люди, которые поступают нечестно.
То есть люди, которые быстро теряют статус, то, что дает статус.
[54:23] Speaker A: То, что в мире дает ресурсы, и то, что если мы рискуем, что из-за связи с ними у нас это заберут, либо у нас это каким-то образом пропадет, мы начинаем испытывать отвращение и презрение к этим людям, зачастую со страхом вместе, потому что страх и отвращение, они находятся очень близко.
В прошлом презрение защищало от остракизма.
Когда ты начинаешь себя ассоциировать с человеком, на которого общество смотрит не очень симпатизирующе, то если общество видит, что у тебя связь с этим человеком, то для общества нет большой разницы между тобой и ним.
Потому что если бы у тебя было бы все нормально в жизни, то ты бы никогда в жизни себя бы с этим человеком не связал.
Поэтому когда мамы говорят своим детям, не связывайся с плохой компанией, они не просто имеют в виду, что плохая компания тебя чему-то научит, но они также знают, что общество не даст тебе прорваться в статусе, если ты попадешь в плохую компанию.
[55:32] Speaker A: И моральное отвращение – это всегда социальный феномен, и разные культуры по-разному реагируют на отклонение от норм.
То есть если в каком-то обществе твоя связь с какой-то группой людей будет означать более высокий статус, то в другом обществе это будет означать более низкий статус.
В странах, где полиции также не доверяют, как ворам и преступникам, когда ты и кто-то из твоих знакомых идет там работать в полицию или идет в прокуратуру, то ты будешь испытывать к этому презрение, если в твоей стране это не является признаком добродетели либо высокого достоинства.
В то время как в странах, где судебная власть является независимой и где закон действительно исполняется и так далее, то то, что ты пошел в судебную систему, стал судьей, наоборот, создает вокруг тебя очень много уважения.
То есть в зависимости от общества это чисто социальный феномен.
То, что вызвало отвращение, останется отвратительным, и отвращение является одной из самых липких эмоций.
Есть эксперимент Пола Розина с тараканом в соке, когда людям предлагают выпить сок после того, как туда положили очень стерильного, проверенного, чистого таракана.
[57:03] Speaker A: Они отказываются выпить даже после того, как таракана убрали оттуда.
Причем уровень вознаграждения не важен.
Они все равно не будут пить, даже если проверили, что вода чистая, что таракан ничего с ней не сделал.
То, что сам факт, что не знают, что там когда-то был таракан, их полностью забирает или создает в них эмоцию, которая не дает им возможность действовать даже ради собственного вознаграждения.
Радость краткосрочно – результат выделения дофамина.
Долгосрочно – высокий уровень серотонина.
То есть любовь в типичном понимании – это привязанность, которая повторяет детскую привязанность к ключевому взрослому.
И в платоническом понимании это очарованность бессмертием.
Эмоции требуют от нас продолжения.
Это эмоции насыщения, достижения, удовлетворения.
И, конечно же, что делает потребительский мир?
Он манипулирует нами через эти эмоции даже сильнее, чем через эмоции страха.
Что важно понять про любовь как про форму привязанности?
Смотрите, когда мы вырастаем, Мы вырастаем чаще всего с пониманием любви, которая у нас была в детстве.
[58:36] Speaker A: То есть вот как в детстве у нас воспитали в нас любовь через определенную привязанность, мы о такой любви после того, как мы выросли, продолжаем в какой-то степени мечтать или такую любовь мы продолжаем хотеть.
Это ставит под ножку очень большому количеству людей, которые выросли с не очень качественной привязанностью.
Представим себе, что в детстве твои родители вели себя не очень осознанно.
Родитель, которого ты сильно-сильно любил, это родитель, который был очень малодоступен, либо родитель, который тебя много критиковал, либо родитель, который вел себя определенным образом, где была одновременно и светлая сторона, и темная сторона.
Теперь ты вырастаешь, и у тебя достаточно мозгов, чтобы создать другую семью.
чтобы создать семью, в которой, например, люди уважают друг друга, и у твоего партнера более, допустим, спокойный, нежный, стабильный, равновешенный характер и так далее.
Тем не менее, твое тело создано, чтобы испытывать интенсивную эмоцию при другом взаимодействии.
И это взаимодействие с текущим партнером не дает тебе ту интенсивность, к которой ты привык, или к которой ты привыкла с детства.
[1:00:03] Speaker A: И это создает много неудовлетворения в твоей жизни, потому что ты ждешь другого типа привязанности, но построил свою жизнь по-взрослому, например.
И это в буквальном смысле подножка, потому что с одной стороны ты будешь хотеть, ты будешь желать иметь одну форму привязанности, ты будешь желать иметь в себе достаточно интенсивности, достаточно насыщенности.
А с другой стороны твоя текущая привязка этого не дает, она не рвет твою душу таким образом, как это было до этого.
И ты можешь попасть в ситуацию, когда тебе постоянно чего-то не хватает, а на самом деле тебе не хватает другого детства.
Безмятежный, неудержимый ум выбирает радость не как разовую эмоцию, а как настроение, как форму бытия.
Ты выбираешь радость, удивление как форму бытия, а не как просто эмоцию.
То, что многие наших клиентов не понимают.
Они не понимают, что все негативное, что они испытывают каждый день, это опционально.
Не обязательно так должно случиться в их жизни.
Они могут выбрать удивление, они могут выбрать радость, они могут выбрать открытость любви.
Они могут это выбрать как форму бытия, но они этого не делают.
[1:01:46] Speaker A: Интерес и удивление, если мы об этом заговорили, это эмоции управления вниманием.
Чувствуется в голове, на уровне глаз, участвуют вместе дофамин и норадреналин.
Норадреналин повышает твою внимательность, дофамин повышает желание что-то получить.
Это требует от нас исследования, и интерес дает время, все время как...
Удивление требует быстрой адаптации.
Интерес дает время с точки зрения «требует времени».
Обычно интерес длится некий период времени.
В то время, как удивление, это вот как я рассказывал пример, я получил мячом по голове, вот это было удивительно.
В то время, если бы летел бы мяч, и он был бы самодвигающимся объектом, который сам летал и сам бы решал, что ему делать, вот это было бы интересно.
И тогда я долго бы на это готов был смотреть.
Интерес поддерживается прогрессом и мнимым приближением к ресурсам для выживания или передачи генов.
Многие из нас здесь учатся, потому что нам интересно познавать мир и познавать, как работает человеческая природа.
И каждый раз нам кажется, что вот мы чуть-чуть большую знали, мы чуть-чуть большую поняли.
То есть мы получаем это вознаграждение, но мы никогда не получаем полного насыщения.
[1:03:17] Speaker A: И из-за того, что эта тема сама по себе является бесконечной, мы можем находиться в вечном интересе к этой теме.
И вот так вот в погоне за вечностью мы с вами находимся.
Они говорят, что что-то сейчас соответствует пониманию нашего зова.
В каждом из нас есть некая мелодия души.
Это то, что также можно назвать зовом, когда ты реагируешь на то, что в мире откликается, и движешься в ту сторону.
И обычно сильная эмоция интереса говорит о том, что ты создан для того, чтобы двигаться в ту сторону.
Твои внутренние ресурсы сбалансированы, систематизированы, структурированы таким образом, что тебя туда направляет, и тебе, скорее всего, туда нужно идти.
Интерес требует от нас продолжения пути.
И мы будем испытывать чаще всего интерес только к тому, на что у нас есть силы.
Есть вещи, которые нам будут неинтересны просто потому, что у нас нет способностей, и внутри какой-то внутренний блестящий интеллект, который нам недоступен сознательно, это понимает и направляет нас туда только, где у нас есть достаточно ресурсов, чтобы действительно прогрессировать в этом.
И нам нужно помнить, что прогресс всегда создается в том месте, где мы прикладываем много энергии.
[1:04:52] Speaker A: Туда, куда уходит внимание, там будет приходить прогресс.
Зависть и ревность – это схожие эмоции, они различаются только мыслью о владении.
Мы ревнуем, когда тот, кто нам нужен в нашем восприятии, нам кажется, тянется к другому объекту, или мы находимся под властью программы, например, покинутостью, и нам кажется, что мы сейчас рискуем что-то потерять, поэтому нам нужно держаться за это всеми конечностями.
И зависть – это когда мы завидуем, когда что-то, что принадлежит сейчас другому, не тянется к нам.
То есть смотрите, когда движение.
Ревность – когда то, что наше, тянется в другую сторону, нам кажется, а зависть – это когда то, что не наше, не тянется к нам.
Обычно как зависть, так и ревность – это результат непонимания, кто ты есть на самом деле, и коррелирует с низкой самооценкой по некоторым тестам и высоким уровнем нейротизма.
Так, эмоции чувствуются, ревность и зависть чувствуются как смесь страха, злости, разочарования и беспомощности.
Знаете, как только звучит слово смесь, то это просто означает, что для каждого по-разному чувствуется.
Но чувствуется как что-то не очень приятное.
[1:06:30] Speaker A: Точно так же запускается из амигдалы, и мы чувствуем обычно зависть и ревность в тех же местах, где и страх, как ни странно.
Ревность может быть реактивной, подозревающей и обсессивной.
Реактивная – это когда мы среагировали, то есть наш партнер, Поцеловал другую женщину, мы ревнуем.
Вот у нас реактивная ревность.
Подозревающая – это когда нам кажется, что там что-то нечисто, мы не поймали, нету какого-то конкретного факта.
Обычно реактивная ревность – там есть факт.
Мы увидели какое-то сообщение от другого человека в телефоне.
То есть вот это реактивная ревность.
Вроде бы все спокойно, я не ревнивый человек, но когда я вижу, что там что-то происходит, я начинаю ревновать.
Подозревающее – это когда я сомневаюсь в целом в тебе, я не доверяю просто тебе.
И я сомневаюсь, и поэтому я ревную.
И обсессивное — это когда я схожу с ума.
Мне кажется, что все отношения — это на уровне обсессии, то есть на уровне моего ошибочного постоянного мышления.
О чем ревность и зависть информируют нас?
Ревность предупреждает, что мы можем потерять человека.
Предупреждает, что мы можем потерять отношения.
[1:08:03] Speaker A: Зависть нас предупреждает, что мы думаем, что ресурсы были распределены несправедливо.
То есть зависть – это про какую? Человеческую вселенскую несправедливость, все время как ревность – это про то, что ты можешь потерять то, что тебе важно.
Окей? И это нас подводит к упражнению.
И это упражнение объединяет абсолютно все сегодня, все слайды.
Это упражнение: не я чувствую, а мое тело чувствует.
Каждый раз, когда вы испытываете эмоцию, я хочу, чтобы вы про себя проговаривали, что это не мне грустно, а сейчас часть меня испытывает эту эмоцию.
Я хочу, чтобы вы, начиная с этого урока, взяли себе за правило понимать, что Эмоцию не вы чувствуете, а эмоцию сейчас переживает какая-то из ваших частей в вашем теле.
Это очень важно, чтобы вы, начиная с того момента, думали так.
Это не я думаю, а какая-то из моих частей сейчас испытывает мысль.
Это не я чувствую, а какая-то из моих частей сейчас испытывает эмоцию.
Базовые эмоции, вторичные эмоции, и о чем эти эмоции говорят, и что они означают.
Итоги простым языком
Это урок о базовых и вторичных эмоциях в экспоненциальном коучинге. Спикер разбирает:
- 8 базовых эмоций по классификации Карла Изерта (страх, злость, грусть, стыд/вина, отвращение/презрение, радость/любовь, интерес/удивление),
- биохимию и физиологию каждой эмоции,
- 4 фактора психологической травмы,
- исследование ACE (связь детского опыта со здоровьем во взрослом возрасте),
- вторичные эмоции (зависть, ревность),
- главное упражнение: «не я чувствую, а моя часть испытывает эмоцию».
Главные мысли и суть информации:
Часть 1. Базовые эмоции и их мотивация (по Изерту)
- Эмоции = компас. Карл Изерт разделял эмоции по тому, к какому действию/реакции они подталкивают. Это основа дифференциальной эмоциональной теории (DET).
- Страх → избегание, замирание. Тело мобилизуется: сердце быстрее, дыхание чаще, давление выше, зрение широкое, кровь перераспределяется в большие группы мышц. Церебральный кортекс (осознание, рефлексия) отключается — нужно действовать быстро. Мозг переходит в гамма-волны (быстрые решения). Три типа страха: оправданный (защищает), примитивный (вшит эволюционно — громкие звуки, змеи), неоправданный (коучинг работает с этим — страх выступлений, навязчивые мысли).
- Слияние с частью происходит, когда энергия из неокортекса (анализ, контроль) уходит в гиппокамп и амигдалу. Ты думаешь, что ты и есть эта эмоция. Это тренируемый навык — со временем ты перестаёшь сливаться с частью в стрессовых ситуациях.
- Злость → конфронтация, мобилизация сил для защиты или ухода. Это «вывернутый страх потери». Катехоламины действуют менее 5 минут — поэтому злость быстро достигает пика и спадает. Злость наполняет энергией верх тела (в отличие от страха, который даёт энергию и в ноги для бега). Конструктивная злость — топливо для отстаивания границ, выхода из апатии, конвертации в ответственность, гордость и уверенность. Задача: владеть злостью (блестящий самоконтроль) + балансировать её любовью, чтобы быть «опасным», но не жертвой своей злой части.
- Грусть → отстранение, рефлексия, замедление до апатии. Эмоция потери и беспомощности. Грусть информирует: «ты что-то не готов отпустить». Часто это желание иметь другое детство — детство, которое не случилось, и клиент не может с этим смириться. Биохимия: меньше серотонина и дофамина, больше мелатонина и кортизола. Тело пытается компенсировать через деятельность (статус, деньги, медитация, связь), но в тишине грусть возвращается. Камень на сердце — не метафора, а реальное физическое ощущение из-за перераспределения крови и сжатия мышечного корсета.
- Стыд и вина → стремление спрятаться и спасти лицо / договориться.
- Стыд = эмоция собственной дефективности, поломанности («со мной что-то не так»). Смотрим на себя осуждающими глазами других.
- Вина = указывает на действие («я сделал неправильно»). Более адекватна, чем стыд.
- Эмоции групповой гармонии и кооперации. Люди — ультрасоциальные приматы, выжили за счёт количества и кооперации. Стыд и вина нужны для социальной гармонии. Человек, не испытывающий их — социопат, это патология.
- Вопрос стыда и вины: «за что нужно взять ответственность сейчас?»
- Отвращение и презрение → отказ от объекта, соблюдение дистанции, защита чистоты (физической и моральной). Эмоция самосохранения. Отвращение — одна из самых «липких» эмоций (эксперимент с тараканом в соке: отказываются пить, даже зная, что сок чистый). Женщины испытывают сексуальное отвращение чаще из-за эволюционной селективности. Моральное отвращение = презрение. Защищает от остракизма — если свяжешься с человеком, потерявшим лицо в обществе, общество не сделает разницы между вами. Презрение — социальный феномен (разные культуры по-разному реагируют на одни и те же роли).
- Радость и любовь → продолжение действия. Радость краткосрочно = дофамин, долгосрочно = серотонин. Любовь как привязанность повторяет детский паттерн. Если в детстве привязанность была к недоступному или критикующему родителю, взрослый будет искать такую же интенсивность — и может испытывать неудовлетворение в стабильных, здоровых отношениях. Ему не хватает другого детства. Безмятежный, неудержимый ум выбирает радость, удивление и любовь как форму бытия, а не как разовую эмоцию. Всё негативное, что клиент испытывает каждый день — опционально, не обязательно.
- Интерес и удивление → исследование (интерес) / быстрая адаптация (удивление). Участвуют дофамин и норадреналин. Интерес поддерживается прогрессом и мнимым приближением к ресурсам. Интерес говорит о зове / мелодии души — ты создан двигаться в эту сторону, у тебя есть ресурсы. Туда, куда уходит внимание, там будет прогресс. Если что-то неинтересно — возможно, просто нет способностей.
Часть 2. Четыре фактора психологической травмы
- Травма остаётся, когда совпадают 4 фактора:
- (1) Кризисное событие или пролонгированный стресс (интенсивный страх + отчаяние)
- (2) Потеря физической/эмоциональной целостности (своей или важных людей)
- (3) Ландшафт ранимости — человек уже был в ранимой позиции до события (как истончённая ткань). Это объясняет, почему одно и то же событие травмирует одного, а другого нет.
- (4) Отчаяние из-за отсутствия выхода — ты не можешь завершить действие, не можешь убежать (классика: детский абьюз, ребёнок не может вырваться).
- Фрейд и Брейер (1890–1900): травма действует как инородное тело. Тело пытается его изолировать и скрыть — так же психика скрывает травмированную часть. Язык служит заменой действию — через разговор (talk therapy) можно завершить действие, которое не было завершено в момент травмы. На этом построена вся психотерапия.
Часть 3. Исследование ACE (Adverse Childhood Experience)
- Kaiser Permanente, 1995–1997, 17 000 участников. Изучали связь детского опыта со здоровьем во взрослом возрасте.
- Результаты:
- 87% испытали хотя бы один негативный опыт
- 16% испытали 4+ негативных опытов
- В 78% случаев абьюз совершал родитель или опекун
- Корреляция между бедностью и тяжестью опыта
- Риски для 16% (4+ опытов): в 3–5 раз выше риск зависимости, депрессии, ожирения, автоиммунных заболеваний, фибромиалгии, мигрени, рака лёгких, попыток суицида, насилия во взрослом возрасте, снижение саморегуляции, сложности в обучении и коммуникации, низкий социальный статус.
- Ключевой вывод: продолжительное ощущение страха в детстве сохраняет токсичность стресса в теле во взрослом возрасте. Это корреляция (не обязательно причина), но высокий риск предсказуем.
Часть 4. Вторичные эмоции (зависть и ревность)
- Ревность → когда то, что «наше», тянется к другому. Предупреждает, что можем потерять человека/отношения.
- Зависть → когда то, что принадлежит другому, не тянется к нам. Предупреждает о несправедливом распределении ресурсов.
- Три типа ревности: реактивная (есть факт), подозревающая (нет факта, но не доверяю), обсессивная (схожу с ума, постоянные мысли).
- И зависть, и ревность коррелируют с низкой самооценкой и высоким нейротизмом. Чувствуются как смесь страха, злости, разочарования и беспомощности (запускаются из амигдалы, как страх).
- «Не я чувствую, а моя часть испытывает эмоцию». Каждый раз, испытывая эмоцию, проговаривай: «сейчас часть меня испытывает эту эмоцию». «Это не я думаю, а какая-то из моих частей сейчас испытывает мысль».
- Это основа для смещения из позиции «я — это эмоция» (слияние) в позицию «у меня есть часть, которая испытывает эмоцию» (отношение с частью).
Суть коротко:
8 базовых эмоций по Изерту имеют чёткую мотивацию: страх → избегание, злость → конфронтация, грусть → отстранение/рефлексия, стыд/вина → социальная гармония, отвращение → защита чистоты, радость/любовь → продолжение, интерес/удивление → исследование/адаптация. Травма — это страх + отчаяние + потеря целостности + ландшафт ранимости (истончённая ткань до события). ACE-исследование подтверждает связь детского страданий с хроническими болезнями во взрослом возрасте. Зависть и ревность — вторичные эмоции, смесь страха и злости, связаны с самооценкой. Главное упражнение: «не я чувствую, а моя часть».