Транскрипт Дополнительная теоретическая лекция Теория привязанности в отношениях взрослых
[0:04] Speaker A: У нас бонусный урок.
И почему мы используем бонусных уроков?
Люди не выдерживают теории без практики долго.
Мы всегда говорим, что способ, как мы обучаем, построен на практических навыках и практической работе.
Но есть вещи, которые мы не можем Не дать, хотя они не имеют прямое отношение к какому-то конкретному навыку для отработки.
И в этот раз теоретические послания мы решили распрыскать по программе, чтобы было над чем работать.
Мы выполнили свою задачу и дали тот теоретический материал, который нужно дать.
Сегодня у нас бонусный урок, он посвящен именно теории.
Важно понимать, что метакогнитивные программы существуют, потому что существует теория привязанности.
Если бы не было теории привязанности, то не было бы никаких метакогнитивных программ.
знать метакогнитивные программы, понимать их и хорошо не понимать теорию привязанности, это просто значит не понимать источник инструментария, не знать, откуда он происходит и почему он такой.
Поэтому мы сегодня с вами говорим о теории привязанности.
И я хочу вам рассказать об одном моменте, который я здесь, находясь в Америке, наблюдал в 2016 году, когда были президентские выборы между Трампом и Хиллари Клинтон.
[2:10] Speaker A: С точки зрения своего опыта политического и образования, и знаний, и внутренних качеств Разница между Хиллари Клингтон и Трампом где-то вот такая, как луна и земля.
Хиллари была фактически создана для этой работы, в то время как Трамп в жизни кроме своего бизнеса ничем не управлял.
У Хиллари образование как в юриспруденции, в праве, в истории.
То есть она была именно политиком с самого-самого детства, она была активистом, она участвовала во всех протестах, ей было 17, 18, 20 лет, она уже была на протестах за права женщин.
она блестяще училась, она всю жизнь в этом варилась, и у нее нормальный этический компас.
И многие люди, которые достаточно нейтрально относились как к ней, как к Трампу, то есть они просто объективные аналитики процесса, И они говорили, что одна из причин, почему Хиллари проиграла, была связана с тем, что у американского сообщества она фундаментально вызывает антипатию.
Люди не хотят ей верить и не хотят ее слушать, они не могут ей довериться.
[3:52] Speaker A: И это причина, почему, несмотря на свое резюме, на свой опыт, на свою силу, несмотря на то, что она могла бы быть впервые женщина-президент в истории этой страны, несмотря на это все, она с крахом пролетела, потому что она вызывала антипатию.
И когда пытались понять, почему она вызывает эту антипатию, И в основном причина, почему она вызывает антипатию, они нашли или источник причины, почему она вызывает антипатию, они нашли в одной из ее историй, которую она поделила со сцены.
Но это не была история, которая вызвала антипатию.
Это была история, которая описала, что с ней случилось в итоге, почему она сегодня вызывает у людей антипатию.
Хилари Сесене, когда она поднимала толпу за нее голосовать, рассказывала историю, когда ей было 4 года, И если вы помните то время, когда дети не сидели дома и не играли в компьютеры, а в основном находились на улице и играли с другими детьми, и там что-то происходило.
Мне кажется, что это было так давно.
И она забегает домой и бежит к маме.
И она говорит, там более взрослые дети... Мальчики и девочки, они меня бьют.
Я боюсь, я не хочу больше выходить на улицу.
[5:48] Speaker A: И мама ей отвечает, ты прямо сейчас туда идешь, потому что в этой семье, в этом доме не живет трусов.
Это ответ матери, четырехлетнему ребенку.
И Хиллари дальше рассказывает, что она ее заставляет, она выходит на улицу, и мол, она с ними дерется до конца.
И, конечно же, она не побеждает, но она делает все, что она может, то есть она не трусит.
И бурные овации, бурные аплодисменты четырехлетней Хиллари.
И в итоге мы видим женщину, которой уже более 60 лет, как я понимаю, на момент вот этих ралли, у которой абсолютно замороженное лицо, абсолютно замороженное тело, и которая не проявляет никаких эмоций ни на камеру, ни в принципе.
И люди не могут её считывать, люди не могут с ней соприкоснуться, потому что она показывает не себя, она показывает Железного Рыцаря, в то время как ей противостоит человек, который не сдерживает никаких эмоций, в принципе, и говорит всё, что у него в голове.
И это вызывает намного меньше антипатии, чем замороженный человек.
И ужасные вещи, которые Трамп рассказывал со сцены, и как он делит этот мир на хороших и плохих, и как он делит женщины и показывает достаточно использующую позицию по отношению к женщинам, это все не может сбить.
[8:06] Speaker A: Его популярность по отношению к Хиллари, которая очень умеренно в высказываниях, не проявляет никаких эмоций, очень спокойно окажется, но на самом деле просто заморожена.
Проблема не в том, что у меня нет на самом деле никаких предпочтений ни по отношению к одному, ни по отношению к другому.
Но проблема, мне кажется, в том, что ей в этот момент уже 60+.
И она ничего не меняет, она ничего не делает с собой.
Её реакция на стресс такая же, какая она появилась после того, как в 4 или в 5 лет она поняла, что помощи ждать неоткуда.
И мы сегодня с вами будем об этом говорить, друзья.
Мы сегодня с вами поговорим о том, как то, что происходит с нами в детстве, является призраком нашей всей жизни.
Он может быть достаточно длинный, но он несложный.
Мы просто хотим посмотреть, как тип привязанности влияет на зарождение и проявление метапрограмм во взрослом возрасте.
При этом я сразу предупреждаю, что я не проведу для вас идеальную логическую линию между тем, что случилось с человеком в детстве, и какая метапрограмма появилась.
Я также не проведу линию, хотя она будет очевидна, но я этого не сделаю.
[10:05] Speaker A: Я оставлю расстояние достаточно размытым между как выглядит сейчас во взрослом возрасте твоя привязанность и какие у тебя метапрограммы.
На что я рассчитываю, это то, что коучи, работая с клиентами и определяя как привязанности, так и программы, начнут видеть эти логические связи самостоятельно.
Так как вы сегодня видите связи между океаном и метапрограммами.
Вы видите связь, как, например, более кропотливые люди много лучше, так получилось, контролируют свои эмоции, и более кропотливые люди чуть чаще замораживаются, чем Нет, такие кропотливые.
Потому что у них есть сила зажать свое тело и сила отрезать голову от тела.
Но происходит ли так всегда со всеми кропотливыми людьми?
Поэтому мы не ставим это в теоретическую связь.
Например, океаны метапрограммы или тип привязанности метапрограммы.
Но вы увидите, что между ними есть корреляция.
Более ста лет назад британский психоаналитик, мне кажется, блестящий.
Мне кажется, что то, что он сделал для этого мира, чуть ли не важнее того, что сделал Фрейд в своей работе.
Тем не менее, он был учеником Фрейда.
[11:43] Speaker A: Он обратил внимание на то, что дети плачут, если их забрать у родителей.
И дети это делают, чтобы родители их услышали и взяли их на руки.
В то время, тем не менее, психоаналитики верили, что дети плачут и кричат, потому что они не хотят чувствовать.
То есть они эмоционально экспрессируют, потому что они, наоборот, не хотят находиться в опыте, который внутри.
Болби говорит, нет, это эволюционный механизм.
И все приматы будут реагировать на сепарацию таким образом.
Люди плачут, приматы показывают то, что они тревожатся, для них это равно слезам.
И была проведена серия экспериментов, которая подтвердила, что у Болби, внимание, скорее всего, нет ни одного эксперимента, который мог бы доказать теорию.
Есть эксперименты, которые только поддерживают теорию, либо не поддерживают теорию.
Это очень важно понимать, друзья, если вы будете читать какие-то исследования.
Вы должны понимать, что нет теории, которая доказывает.
Есть теория, которая поддерживает.
[12:54] Speaker A: Если мы говорим даже про самые такие фундаментальные теории, как теория эволюции, как теория относительности, то все исследования, все математические якобы доказательства, которые были сделаны, они поддерживают теорию.
Окей, они не доказывают теорию, а поддерживают.
Запомните, что ничего нельзя доказать, теории не доказуемы.
Если бы теории были доказуемы, они бы были не теорией, а законы.
Например, мы не говорим теория гравитации, мы говорим закон гравитации, но одновременно мы говорим теорию относительности.
И теория привязанности является теорией, и все исследования, которые были проведены, по сути, я не встречал ни одного исследования, которое бы не поддержало бы теорию привязанности.
Все исследования указывают нам на то, что у маленького ребенка, скорее всего, есть всего лишь один символический вопрос.
Это то, что происходит с ребенком, символизирует.
То есть у ребенка нет пока что когнитивных достаточных функций для того, чтобы задать себе в буквальном смысле такой сложный вопрос.
Но этот вопрос просто соответствует тому, что происходит с ребенком.
Мой родитель рядом, доступен и понимает или нет?
[14:24] Speaker A: И в зависимости от ответа на этот вопрос будет работать система эмоциональной регуляции ребенка в будущем.
Тип привязанности формируется на основе как раз этого общего эффекта между всеми успешными и неуспешными взаимодействиями с родителями.
Грубо говоря, если из 100 раз, когда ребенок позвал на помощь, 90 раз мама, папа рядом, доступны и хорошо понимают, что происходит, то это приведет к одной эмоциональной регуляции.
Если из 100 раз, когда ребенок кричит, только 10 или 15 раз доступен взрослый, то это приведет к противоположной системе регуляции.
Еще интересно, эта статистика очень точная.
Если из 100 раз, когда ребенок зовет на помощь, что будет там?
Взрослые, которые со своими детьми присутствуют, они ведут себя всегда очень предсказуемо.
Из этих стараться они, скорее всего, одинаково поступят в 90% всех случаев, потому что их метапрограммы, их темпераменты являются очень-очень стабильными и предсказуемыми.
И это будет влиять на то, как ребенок потом себя в итоге регулирует.
Давайте поговорим про ВРМ, внутренняя рабочая модель.
[16:03] Speaker A: Согласно первоначальной формулировке Болби, привязанность относится к межличностным связям между ребенком и родителем и задача привязки в конкретно защите от вреда и для обеспечения безопасности.
Это теория, которая сначала была выдана в 1969 году, и потом она была развита в 1982 году.
Опыт младенца, связанный с отзывчивостью и чуткостью родителя к его бедам, формирует у него когнитивные и аффективные (аффективные можно еще использовать слово эмоциональные) ментальные репрезентации себя и других.
Ментальные репрезентации, эмоциональные репрезентации, когнитивные репрезентации.
Это означает, что то, как со мной сейчас ведут, Так и в будущем я это экстраполирую, обобщу на все мои отношения.
И на основании того, как сейчас один человек со мной ведет, я буду считать, что так будут со мной вести сотни всех людей, которых я встречу в жизни.
Меня вот этот один человек со мной учит выживать.
Потому что этот человек выжил, он является моим родителем, он меня учит выживать, и он мне передает, как нужно выживать.
И я научусь выживать, если я буду точно так же зеркалить своего родителя со всеми остальными.
[17:43] Speaker A: По мнению большинства теоретиков, ключевой функцией внутренней рабочей модели является идентификация себя как достойного любви и защиты, и это соответствует типу привязанности.
Я не могу, будучи очень-очень маленьким, понять, прямо словами озвучить, что я достоин любви, я достоин того, чтобы чувствовать себя безопасно.
Но когда я вырасту, то, что со мной произошло, на самом деле полностью соответствует этой идее.
Если по отношению ко мне были нечуткими, неотзывчивыми, не защищающими, не дающими безопасность, не спокойными, то я думаю, что я просто не заслуживаю этого.
Друзья, вот такая вот связка словесная – это наша лучшая попытка попробовать объяснить, как работает внутренняя рабочая модель, то есть как я буду думать теперь о мире.
Если бы у нас были точнее слова, мы бы использовали более точные слова.
Но пока что это самые лучшие слова, которые мы могли сказать.
Они соответствуют действительности.
Если у меня в детстве привязка была небезопасная, я поговорю чуть позже, что это значит, то почему она такая?
Потому что я недостоин любви и защиты.
То есть со мной что-то не так.
Когда, я не знаю, это миф или правда, но я слышал эту историю, она меня очень-очень впечатлила.
[19:35] Speaker A: Когда у матери слона рождается слоненок, то есть вот это момент родов.
Обычно слоны это такие племенные животные, они живут в группах, небольших группах.
У слонов почти нет тех, кто их атакует, либо внешних хищников, но маленьких слонят их атакуют хищники, потому что они маленькие, не могут себя защитить.
На взрослых никто, конечно же, не нападает, потому что нету животного, которое способно с ними что-то сделать.
И когда рождается, вот прямо в момент родов, и рождается маленький слоненок, остальные мамы слоны собираются, то есть из этой группы собираются, и когда ребенок там лежит, пытается прийти в себя, они кладут все на него хоботы.
Таким образом, они дают сигнал, символ этому малышу, и они говорят, ты принадлежишь нам, мы тебя ждали, ты с нами, ты в безопасности.
эта идея мы тебя так долго ждали и ты нам принадлежишь знай об этом почувствую нас всех мы здесь рядом вокруг тебя вот эта идея это то что должно было происходить любви это то что как оно должно было быть но в силу того что у нас появились Другие, скажем так, ментальные репрезентации.
[21:29] Speaker A: Мы ведем себя по-другому с детьми, и это формирует у них ощущение, что им нет места, что их на самом деле никто не ждет и никто не принял, и они не достойны любви, и они не достойны безопасности.
Это то, что происходит в детстве, это будет призраком всю жизнь.
Как формируется безопасная привязанность?
Или другими словами, как выглядит конкретно эта внутренняя рабочая модель?
Что это означает, если мы возьмем, концептуализируем внутреннюю рабочую модель?
Друзья, что такое внутренняя рабочая модель?
Это то, как я сейчас мир переживаю, и потом я предсказываю мир на основании того, как я сейчас переживаю.
Это моя внутренняя рабочая модель, мое внутреннее представление о реальности.
Теперь, как мы можем это концептуализировать?
Начинается все с того, что до 6 месяцев ребенок не испытывает эмоции, он испытывает комфорт либо дискомфорт.
Если комфорт, мне хорошо, я спокойно улыбаюсь, если мне дискомфортно, я плачу.
И когда мне дискомфортно, это означает, что что-то происходит, что доставляет мне дискомфорт.
То есть у меня есть какая-то нужда.
[22:39] Speaker A: И конкретно эта нужда, чтобы меня перевели из дискомфорта, из того, что причиняет мне дискомфорт, в состояние, где мне комфортно, где была встречена эта нужда.
Когда мне дискомфортно, я показываю, что у меня есть нужда.
И я это делаю через эмоцию или через свое поведение, через действие, как эмоцию я показываю.
Я, например, плачу, или я зову, или я кричу, то есть я показываю, что мне дискомфортно.
Либо я тянусь, тяну руки к взрослому, я ползу за взрослым, я пытаюсь звать на помощь.
И если мой родитель присутствует, доступен и понимает меня, то нужда моя удовлетворена.
Я знаю, моя внутренняя рабочая модель срабатывает как надо.
И я чувствую, что Все безопасно, моя система находится большую часть времени в очень спокойном состоянии.
Я чувствую себя уверенно, и дальше я начинаю опираться на свои сильные стороны, я начинаю следовать мир, я хорошо взаимодействую с другими.
То есть я реализую свой внутренний человеческий драйв.
И у нас два основных драйва, когда мы спокойны, или три основных драйва, когда мы спокойны.
У нас первый драйв – это социальный драйв, это кооперация.
[24:09] Speaker A: Я много раз об этом говорил, что, друзья, мы как вид достигли, вид примата, мы достигли настолько сумасшедшего успеха благодаря тому, что мы можем кооперировать с намного большим количеством людей.
То есть мы как группа намного сильнее.
И мы своего рода приматы-муравьи.
Это то, что делает нас особенными.
То есть мой первый драйв – это кооперация.
Мой первый драйв – это взаимодействие с другими людьми.
Мой второй драйв – это исследование.
Узнавание мира, узнавание, как все работает и что там дальше.
И мой третий драйв – это использование связи между головой и руками для того, чтобы создавать вещи вне себя.
И это то, что я чувствую, когда моя внутренняя рабочая модель работает вот так, как она была задумана природой.
И меня это подводит дальше к тому, что если мне спокойно, мне безопасно, я буду строить с другими людьми отношения на основании этого, то есть безопасные, доверительные отношения.
И когда эта модель повторяется, повторяется, повторяется, когда из тысячи раз Это модель повторилась 900 раз, то у меня сформирована так называемая безопасная привязанность к людям.
[25:30] Speaker A: Я верю, что мир позитивен, я верю, что люди более-менее являются безопасными и кооперирующими, я нахожусь постоянно в спокойном состоянии, и я могу исследовать, я могу творить и так далее.
Теперь небезопасная привязанность работает следующим образом.
То же самое, что-то случилось, мне дискомфортно, я выражаю это через свою эмоцию поведения.
То есть я плачу, я тянусь к взрослому, я бегу за взрослым.
Но в этот момент взрослый либо не реагирует никак, то есть игнорирует, либо наоборот меня атакует, заставляет меня действовать по-другому.
То есть я не знаю, с одной стороны, я завишу от этого человека, у меня внутренний эволюционный вот этот рефлекс привязаться, потому что иначе я не выживу.
Таким образом, эта привязанность, вот эту часть мы называем еще и любовь, то есть любовь это по сути привязанность.
присутствуем с кем-то мы мы любим того с кем мы присутствуем нам нужно чувствовать этого человека чтобы выжить но с другой стороны нас на нас не обращает внимание нас наказывают и это формирует у нас совсем другую внутреннюю рабочую модель
[26:51] Speaker A: Приходит, но она приходит только тогда, когда мы уже себя довели просто до истерики, когда мы не просто тихо плачем, а когда мы буквально орем, когда мы эмоционально просто вылетели из себя.
Только тогда мы увидели, что наконец-то нас обратили внимание.
Это нас формирует и заставляет нас таким образом дезрегулироваться, если мы хотим получить безопасность любовь и так далее
и если наоборот нас просто игнорируют после того как мы пробуем пробуем пробуем пробуем это не работает мы становимся индифферентными мы знаем что это не работает и мы захлопываемся кей мы больше не зовем на помощь мы переживаем дискомфорт себе и мы пытаемся из внешнего мира уйти во внутренний мир чтобы с этим дискомфортом справятся
Есть одна из очень интересных теорий появления СДВГ.
У этой теории основной, наверное, пропонент из известных – это доктор Габор Мате.
И он говорит, что СДВГ – это не генетически передаваемая Штука.
И то, что мы видим, то, что он встречает в своей практике, СДВГ это просто способ совладания в детстве.
И что характеризует СДВГ, синдром дефицита внимания и гиперактивность, что характеризует СДВГ, это...
[28:28] Speaker A: Мозг, который тебя выключает из внимания, это мозг, который очень быстро прыгает по разным зонам, то есть он тебя из реальности куда-то постоянно отправляет, он быстро, он не может держать концентрацию на чем-то долгой, прыгает по... разным местам.
И он говорит, что это, если это не способ совладать с детской ситуацией, в которой из внешнего мира не стоит ожидать помощи.
И гиперактивация, она добавляется как часть дезрегуляции, когда только если я буду очень-очень активен, тогда меня, конечно, выращивают внимание противоречить моим нужным.
И это... Модель снова экстраполируется на мир и приводит к тому, что ты создаешь небезопасные, травмирующие отношения с людьми, ты привязываешься к тем, кто похож на людей в твоем детстве, и ты чаще всего реагируешь через «бей», «беги», «замри», «подчинись», «угоди» и так далее.
Почему нам, друзья, важно понимать привязанность и что это нам даст?
Смотрите, тот, кто не чувствует себя безопасно, вот эта фундаментальная нужда в безопасности, останется в использовании защитных механизмов и сверхкомпенсации.
Тот, кто чувствует себя надежно, безопасно, кооперирует и следует
[30:20] Speaker A: Когда им становится плохо, они смогут привести себя в спокойное состояние самостоятельно.
Они потом становятся вот этой фигурой безопасности для себя, но также они знают, как использовать инфраструктуру вокруг них, то есть других людей, для того, чтобы чувствовать себя безопасно.
Они быстро восстанавливаются, они меньше болеют, у них сильнее иммунитет.
Они обычно в жизни достигают намного большего, у них меньше автоиммунных заболеваний, у них меньше так называемых четырех всадников, то есть они страдают от четырех всадников намного меньше.
Я приводил эту статистику, когда показывал ACE, это как тяжелое детство приводит к проблемам со здоровьем.
Привязанность – это система, в которой участвуют два человека.
И по сути эта система основана для того, чтобы мы могли сближаться с человеком, чтобы мы могли качественно поддерживать отношения, заботиться, вместе чувствовать себя лучше.
И стремление к близости с другим человеком является нашей основной стратегией для получения безопасности, когда мы ощущаем угрозу, когда мы уязвимы или мы расстроены.
Как влияют эти привязанности на путь развития?
[31:49] Speaker A: Смотрите, еще раз, если у тебя безопасная привязанность, ты спокоен и одновременно в концентрации, то это поразительно влияет на положительные результаты в жизни, у тебя академический успех, ты эффективно адаптируешься в обществе, ты выдерживаешь достаточно много стресса и у тебя есть емкость, чтобы другим людям предоставлять достаточное пространство, ты удовлетворен жизнью.
Есть небезопасная привязанность, и она влияет на способность человека успешно развиваться на протяжении жизни.
У тебя будет ниже самооценка, чем у других, тебе чаще будет проходить депрессии и тревоги, ты не очень качественно будешь совладать со стрессом в жизни.
Ты тяжело будешь возвращаться от ударов судьбы, и у тебя будут сложности в отношениях в взрослом жизни.
Будешь находить не тех людей, а с теми людьми, не с теми, не сможешь достаточно долгосрочно строить союзы.
Почему нам важно понимать тип привязанности?
Потому что это является родовой травмой и передается из поколения в поколение.
В итоге эту травму ты несешь ее не только в голове с точки зрения своей внутренней рабочей модели, но также это все остается в твоем теле.
[33:19] Speaker A: И когда это остается в твоем теле, это является физическим очагом, это приводит к очень многим проблемам с телом, и также это отражается в твоей жизни.
Когда последствия жестокого обращения или пренебрежения в детстве, то есть у нас жестокое обращение тогда по отношению к нам прямо делают плохие действия, но пренебрежение это когда нас не замечают, нас не видят, когда нас игнорируют, игнорируют наши нужды и так далее.
И после того, как ты вырастаешь, Ты все то же самое и точно так же передаешь своему ребенку.
Потому что внутренняя рабочая модель, она очень-очень стабильна.
И как с тобой вели в детстве, как ты на это реагировал, ты точно так же спустя 40 лет поступаешь.
Мозг вообще не любит отказываться от того, что для него работало.
Он очень не любит от этого отказываться.
Он отказывается от этого с большой болью.
То есть он себя перепрошивает с большим дискомфортом.
Поэтому эта модель очень стабильна.
Есть блестящая работа, я дам вам на нее ссылку в конце.
[34:45] Speaker A: Это работа, которая называется «Призраки в детской», 1975 год, работа Фрейберга и Эд Алл, то есть и коллег.
И они пишут о постоянном присутствии прошлой травмы отношений в родительском опыте.
И это связано именно с передачей небезопасной привязанности.
Позднее, в 1993 году, Фонаги сформулировал концепцию, согласно которой родители не способны к ментализации своей небезопасной привязанности, подверженной наибольшему риску ухудшения в качестве воспитания своих детей.
Что значит ментализация своей небезопасной привязанности?
То есть это родители, которые не проработали, не поняли, не увидели, что с ними произошло, и что это теперь, как это отражается в их жизни, когда они не сделали эту работу со своим детством, они это передают.
Мы не говорим про исцеление, мы не говорим про излечение от того, что было, мы не говорим, что теперь у них нет травм.
Травмы детства остались, но из-за того, что у них есть очень хорошее понимание, что с ними происходило, Они не передают это дальше.
В то время те, кто не понимает, передают это своим детям.
[36:07] Speaker A: В исследовании на эту тему, проведенном среди матерей, подвергшихся травмам и лишениям у детей и женщин с высоким уровнем вентерализации, наблюдается безопасная привязанность.
То есть это вот то, что интересно.
Исследование последующее 1994 года.
И они подтвердили это исследование в 2011 году, когда они говорят, что способность к рефлексии и самоанализу помогает родителям ментализировать то, что с ними произошло, и качественно регулировать свои собственные потребности в успокоении, когда они испытывают стресс в заботе о детях, когда они дают себе успокоение, когда они встречают свои нужды, они намного лучше заботятся о своих детях.
И это обязательный первый шаг, вот эта ментализация, то есть осознание того, что с тобой было и к чему это привело.
Теперь, что важно, друзья, увидеть, это то, что отсутствие безопасности является спектром.
И у каждого из нас есть некая отметка по умолчанию.
Да, может быть, на меня там, у меня было, допустим, я просто перевожу пример.
Например, два родителя, и один давал мне безопасную привязанность и всегда доступен и присутствовал, а второй, наоборот, угрожал мне.
мог прикрикнуть, мог игнорировать и так далее.
[37:36] Speaker A: И то, как мое отношение к безопасности, как я строю отношения, очень сильно будет отличаться от человека, у которого два родителя существенно пренебрегали этим ребенком.
Мы можем только предполагать, где человек находится, но мы точно не знаем, где в этом спектре небезопасности, недолюбленности, неуважения находится человек.
Чем ниже наша точка отсчета, то есть если мы возьмем безопасность и вниз это пик небезопасности, то тем глубже у нас нужда в безопасности и безопасности связи с другими людьми.
Давайте немного посмотрим, как внутренняя рабочая модель влияет на уже взрослые отношения.
То, как была сформирована внутренняя рабочая модель в детстве, сегодня она для нас работает в взрослом возрасте.
То есть наше прошлое – это прожитый опыт, наше взаимодействие с другими людьми – это сырье, которое кормит этот прошлый опыт.
Мы очень часто повторяем, что все, что вы видите – это ваше прошлое.
Таким образом, все, что приходит из настоящего, является просто сырьем для того, чтобы накормить внутреннюю рабочую модель и подтвердить, что она правильно работает, и она существует, как она существует.
[39:10] Speaker A: Влияние внутренней рабочей модели на отношения следующие.
Мы на протяжении всей жизни... определяем и оцениваем намерения и мотивы других людей через метапрограммы.
Здесь вы видите, что метапрограммы называются скрытой интерпретацией.
Человек, с которым мы взаимодействуем, у которого мы подозреваем, что он хочет нас использовать либо как-то обмануть, например, это метапрограмма использования, человек об этом не знает.
Потому что от него скрыта наша интерпретация того, что между нами происходит.
Когда я с тобой взаимодействую, и мне кажется, что ты меня не видишь, не слышишь, не понимаешь, и я испытываю эмоциональный голод, для тебя мой внутренний опыт, как я оцениваю наши отношения, он скрыт.
И всё это начинается, когда младенцы адаптируют своё поведение и создают смысл до развития символических способностей.
Что это значит, что они адаптируют своё поведение?
Они пытаются понять, как им взаимодействовать с основными людьми в их окружении.
И потом на основании взаимодействия с людьми в их окружении они будут накладывать этот
[40:40] Speaker A: Blueprint, то есть этот паттерн на все остальные отношения, не буду все остальные отношения строить таким образом.
Теперь опять же, это не значит, что младенец может размышлять над создаваемыми смыслами.
Он просто будет действовать в соответствии с этими смыслами.
У детей формируются в итоге четыре типа привязанности на основании работы Рии Эйнсворд.
Блестящая, друзья, блестящая работа, блестящий ученый, ученица Болби.
И в 78-м году... она сделала эксперимент, который называется Stranger Situation, или ситуация с неизвестным человеком.
И на основании этого эксперимента, если коротко, в чем был эксперимент.
Мама приводит своего ребенка в комнату, и после этого ребенок пошел исследовать чувствую себя безопасно пошел что-то исследовать и в комнату заходит неизвестный взрослый и приближается к ребенку как ребенок будет реагировать и многие дети реагировали по-разному кто-то шел к маме на руки кто-то Вообще никак не реагировал.
Кто-то, видно, был сильно встревожен, начинал орать и цепляться за маму.
И кто-то просто приблизился к маме, но рассматривал и смотрел, как мама реагирует на незнакомца.
Потом у эксперимента была вторая часть, когда мама отсутствовала в комнате.
[42:42] Speaker A: Ребенок, кто начал тревожиться, как он реагировал, когда мама приходила в комнату.
И все дети плакали, кроме тех, у кого избегающая привязанность.
Давайте сделаю шаг назад и расскажу, что было.
В итоге мама отсутствует в комнате, заходит незнакомец, ребенок начинает тревожиться.
Некоторые дети начинают плакать.
Приблизительно Где-то 40-60% детей начинают плакать.
Мама возвращается в комнату, берет ребенка на руки, и ребенок моментально успокаивается.
Когда они им объединяют, как ребенок вел в первой ситуации, во второй ситуации, когда мама была и когда мамы не было, они видят, что тот ребенок, который, когда мама присутствует, он просто приближается к ней, но рассматривает незнакомца, а когда мама отсутствует, то когда она возвращается, она его берет на руки, он быстро успокаивается.
Этих детей назвали безопасными, то есть они чувствуют безопасность.
Вторая группа людей – Вторая группа детей не могли успокоиться, когда мама их взяла на руки.
И эти же дети, когда незнакомец зашел, но мама присутствовала, они просто начали тоже плакать.
И еще чуть позже их назвали тревожно-отвергающими, потому что они сначала...
[44:14] Speaker A: Сначала кричали, когда мама брала их на руки, а потом начали маму, например, бить.
То есть они сначала рады, что мама пришла, а потом отвергают маму и наказывают за то, что она их покинула.
Избегающие дети или индифферентные – это дети, которые никак не реагировали ни в первом, ни в втором случае.
То есть у них мама есть, мамы нету, без разницы.
Их назвали избегающими или индифферентными.
И четвертая категория – это каждый раз дети вели себя по-разному, но небезопасно.
Либо тревожились, либо избегали.
Она появилась чуть позже в результате работы Майна и Соломона в 1986 году.
И таким образом сегодня мы считаем, что есть один тип привязанности, это безопасный тип привязанности.
Изначально Эйнсворт думала, что 40% всех детей испытывают безопасный тип привязанности, но сегодня мировое сообщество думает, что меньше.
Думаю, где-то 20-30% и большинство, то есть 7 из 10 детей, они либо тревожатся, либо избегают, либо хаотично реагируют.
Теперь, как это все привело к... Какая связь между тем, как дети реагировали в детстве и как они... какие они выросли?
И это исследование 90-го года, Bartolomeu et al. сделали это исследование.
[45:51] Speaker A: Они увидели, что дети, у которых безопасная привязка, они становятся очень автономными, открытыми, теплыми, присутствующими взрослыми.
Дети, у которых избегающая привязка, они вырастают в избегающих, либо пренебрежительных, другое слово для пренебрежительной, надменной.
Дети, у кого тревожная привязка, они вырастают в занятых, озабоченных или тревожно-амбивалентных.
То есть человек, который постоянно чем-то занят, человек, который тревожится, и человек, который сомневается.
Тревожно-амбивалентная привязка – это сомневающийся.
То есть это боязливо избегающие, дезорганизованные люди.
Безопасный тип привязанности развивается, когда родитель для ребенка доступен, присутствует, понимает его нужды.
Многие женщины, опять же, то, что я вижу сегодня в современной Америке, многие женщины выбирают не оставаться в декрет.
То есть, когда в американском обществе, как только количество декретных месяцев сильно сократили, их сократили чуть ли не до двух месяцев, но не предложили, например, сменить мужчинам, то есть поменять, когда, если женщина после двух месяцев вышла на работу и отсутствует дома, не дать мужчине вступить в эту роль и взять декрет.
[47:31] Speaker A: То есть страны не создали вот эту инфраструктуру.
Капитализм здесь немного проигрывает социализму.
И что... Мы знаем, когда для ребенка постоянно отсутствуют первые два года его, первые полтора года, по-честному, год-полтора, постоянно отсутствует ключевой родитель, то даже когда родитель присутствует, родитель больше не понимает ребенка.
Я не понимаю, почему ты плачешь.
Из-за того, что я с тобой не нахожусь долго, каждый день, я перестаю предсказывать, что с тобой происходит.
Я не могу предсказать, в каких случаях, допустим, ты плачешь и разницу между твоим плачем, когда тебе нужно подгузник поменять, я не могу услышать, это у тебя голодный плач или физический подгузник, или наоборот, ты по мне соскучился.
Я не знаю разницы между твоей тональностью, я не знаю разницы между твоими жестами, твоим поведением.
Потому что я тебя не наблюдаю каждый день.
Из-за того, что я не наблюдаю, я перестаю понимать твои нужды.
Даже когда я с тобой присутствую, я тебя не понимаю.
Это привет эмоциональному голоду.
Эмоциональный голод это не про...
[49:02] Speaker A: Физическое отсутствие физический человек присутствует он просто тебя не понимаю почему он не понимает потому что он тебя не наблюдает он не пытается предсказать твои нужды не пытается увидеть сложить что-то в своей голове и мы там видим то есть те семьи которые силу разных причин и здесь нету никакого Знаете, обвинения я ни на кого не указываю пальцем, просто нам важно понимать, что если ты в жизни своего ребенка, особенно первый год, отсутствуешь, ты его не будешь понимать.
Но одновременно, если ты отзывчив и чувствителен, если ты понимаешь, что с твоим младенцем происходит, то тогда у ребенка все развивается хорошо, нет зон мозга, которые тушатся, потому что сейчас нужно выживать, и ребенок готовится к этому миру принципиально по-другому.
Как выглядит такой ребенок, когда он вырастает?
Ребенок становится очень стабильным, не ребенок уже взрослый, у которого безопасная привязанность, становится стабильным в стрессовых ситуациях, это его не выкидывает из себя.
Имеет очень спокойное и заботливое присутствие, очень заземленное присутствие.
[50:17] Speaker A: Быстро формирует дружбу и отношения может выдерживать эту дружбу и отношения долго хорошо себя регулирует в эмоциональных ситуациях дает другому то что нужно в моменте слышит что с другим происходит и дает То, что нужно, он знает.
У него есть внутренний вот этот интеллект, который в детстве передал мама или папа.
Этот внутренний интеллект помогает ему просто интуитивно давать людям то, что их успокаивает.
Гибкость, менять собственное мышление, адаптироваться под мир и, конечно же, интерес, кооперация и желание творить.
Как безопасный тип привязанности влияет на отношения?
Человек с безопасным типом привязанности обладает ценными навыками.
Выразительность, способность передавать свои потребности, намерения, эмоции, мысли, то есть вербально и невербально.
Партнеры, которые находят два в безопасной привязанности, они максимально друг друга поддерживают, максимально присутствуют друг на друга.
Это для них эмоционально несложно.
Они испытывают восхищение и уважение друг к другу.
Они чувствительны, то есть они хорошо чувствуют и интерпретируют сигналы другого человека
они редко находятся очень внизу и очень вверху то есть из-за того что у них достаточно большое эмоциональное окно
[51:50] Speaker A: Они не доходят до грани эмоциональных окон, то есть они не переходят за окно эмоциональной терпимости.
Это то, что мы называем пиковые уровни эмоциональности, когда тебя либо тушит, либо наоборот в дезрегуляцию закидывает.
Им они хорошо балансируют время, когда тебе нужно побыть одному и время, когда тебе нужно с кем-то другим быть вместе.
Это управление конфликтами, обсуждают проблемы, отношения намного более искренние, намного более справедливые к друг другу и к миру и к себе.
Они выдерживают договоренности, не переступают личные границы.
Теперь избегающий тип привязанности.
Чаще всего развивается, когда родитель отстраняется и нужды ребенка в заботе о безопасности не удовлетворяются.
В взрослой жизни человек с таким типом привязанности не очень хорошо понимает собственные эмоции и не знает, как их использовать как компас.
Не понимает, что он хочет, не понимает, что нужно для того, чтобы чувствовать хорошо.
[52:57] Speaker A: Люди с избегающим типом привязанности обычно выбирают себя и время с собой, они редко жалуются, они не очень любят разговаривать о себе, они могут быть забывчивыми, они очень часто замораживают себя, чтобы не чувствовать, они действительно плохо чувствуют свои эмоции, у них на лице зачастую видна такая застывшая маска спокойствия, но это Разница между действительно спокойным человеком в том, что спокойные люди, по-настоящему спокойные люди, безмятежные люди, они как кошки.
Они очень мягкие, плавные в своих движениях, и они одновременно могут держать любую эмоциональность.
То есть они двигаются вместе с волной очень мягко, в то время как люди, которые пытаются Притвориться, что они спокойные.
Это очень часто те, кто избегает, имеют избегающий тип привязанности и имеет большую замороженность в теле.
Они не очень любят физический контакт, они не очень любят эмоциональных признаний и не очень любят говорить о том, как они себя чувствуют и что они чувствуют по отношению к себе, по отношению к другим людям.
Они не любят делиться своими эмоциями.
[54:14] Speaker A: Они более логичные, рациональные, они не очень сами любят много внимания к себе и чрезмерные похвалы.
Они выглядят обычно хорошо, имеют немного потребностей, не любят обязательств, уходят от давлений.
И для них стресс, это чаще всего их самый большой стресс, это когда с их партнером эмоционально что-то не так.
Когда их партнер не такой же застывший, как они, а наоборот шкалит.
И очень часто избегающие выберут такого партнера.
Исследования показали, что люди, использующие эту стратегию выживания, они часто испытывают признаки биологического стресса чуть позже в жизни, но их это раньше находит по отношению с другими людьми или по сравнению с другими людьми.
Это повышенное артериальное давление.
Если взять у них анализы все, как будто в теле много стресса, Но одновременно они ведут все хорошо, все спокойно.
Выбирают дистанцию с людьми, выбирают автономию.
Они не могут проявлять тепло и больше уделяют время целям и неодушевленным вещам, чем отношениям.
Теперь тревожный тип привязанности формируются, когда родитель непоследователен в предоставлении заботы и безопасности ребенку.
Что это значит, если просто объяснить?
[55:59] Speaker A: Я не буду на тебя обращать внимание, пока ситуация не дойдет до такой, что мне придется обратить на тебя внимание.
То есть то ты игнорируешь, то деляешься, то наоборот ты навязываешься и ты там супер тревожишься, что с тобой не так.
Недавно мне рассказывали про, у нас есть фраза «маменькин сынок», да, ну есть еще «мамина дочка», да, вот «маменькин сынок» и «мамина дочка».
Я рекомендовал одному из своих студентов книгу по воспитанию детей, которая называется «Love builds brains», то есть «Любовь строит мозги».
Основной тезис этой книги в том, что любовь, проявленная по-разному, проявлена от очень такого уверенного в себе спокойного родителя это та любовь которая быстрее всего развивает ребенка то есть ответ если ты хочешь развить очень успешного устойчивого и Доброго человека, то тебе нужно его не академическими знаниями пихать, хотя это не значит, что нужно игнорировать, а тебе нужно окружить этого человека большой любовью.
И основной аргумент, контраргумент.
Этому тезису был, подождите, но давайте посмотрим на мамину дочу и маменького сыночка.
[57:36] Speaker A: Их же ж мамы прямо со всех сторон пылинки сдувают, вроде бы дают очень много любви, но над ними смеется весь мир.
Мамина доча и маменькин сыночек не приобретают автономности во взрослом возрасте.
И ответ на этот контрагумент заключается в том, что родитель на самом деле делает это не ради ребенка, а ради себя.
Родитель сдувает пылинки и подтирает зад не ради ребенка, потому что ребенку это нужно, а потому что родитель сам находится в тревожной позиции, в которой очень нужен контакт с ребенком.
То есть ты передаешь свою тревожность другому человеку, и этот человек вырастает с этой обусловленной тревожностью, поэтому он становится мамкиным сыночком или дочкой.
Люди с тревожной привязанностью обычно щедры и внимательны.
Они плохо переносят отрицания, непринятия.
Они остро чувствуют свои эмоции.
Они обвиняют других в своих эмоциях.
Это называется экстернализация.
Боятся расставания, цепляются за других людей, ревнуют, предъявляют другим постоянные инструкции.
Обвиняют других в том, что другие не дают им достаточно любви, признания, внимания.
И они больше говорят и давят своей эмоциональностью.
Тревожный тип привязанностей влияет, безусловно, на отношения.
[59:10] Speaker A: Обычно как это работает?
Тревожный человек даст другому сначала много.
Я это называю создать репутацию.
После этого ответной реакции кажется недостаточно.
Типа я дал тебе так много, а ты даешь мне так мало в ответ.
И ты после этого начинаешь требовать.
И ты разрушаешь свою репутацию.
И вот этот цикл, он тебя временно успокаивает, потому что тебе кажется, что это как-то помогло, ты выдвинул свои требования, другой человек что-то там начал делать от этих требований.
Это временно тебя успокаивает, но после этого ты снова начинаешь создавать репутацию, ты снова даешь много, и цикл повторяется.
Снова недовлетворен ответной реакцией, тебя снова это раздражает, ты накидываешься.
И это очень хорошо описывает тревожно-отвергающий тип привязанности.
Я сначала сильно тревожусь, поэтому я цепляюсь, много даю, много о тебе думаю.
После этого мне не нравится, что ты меня не встречаешь на равном уровне, и поэтому я начинаю тебя отвергать.
И таким... Люди, они себя ведут очень непоследовательно в отношениях, то есть у тебя нет личных границ, ты меняешь роли.
Опять же, то ты весь заботливый такой и доступный, то ты наоборот схлопываешься и уходишь.
[1:00:32] Speaker A: С тобой достаточно тяжело тогда строить отношения, особенно учитывая, что ты постоянно предъявляешь какие-то инструкции, от этого сильно устаешь.
И последнее – это хаотичный тип привязанности.
И что интересно, Мы можем сказать, что идеальное детство не защищает тебя от того, что у тебя будет или от того, что у тебя не будет небезопасный тип привязанности.
Смотрите, мы все рождаемся с разными темпераментами и с разной чувствительностью.
Есть исследования, которые показывают, что Если у тебя высокий уровень эротизма и при этом низкий уровень кропотливости, то это делает тебя более склонным к зависимостям, к алкоголю и так далее.
И некоторое время это называли геном алкоголиков.
Это было 10-15-20 лет назад, когда люди верили, что ген алкоголизма можно передавать.
Гена алкоголизма не существует.
Но что существует, это твоя предрасположенность.
А что означает высокий неротизм?
Он просто означает, что ты более чувствителен к нестабильности.
И если, допустим, я возьму свой океан, у меня достаточно низкий неротизм с точки зрения моей генетической инфраструктуры.
[1:02:16] Speaker A: И если я чуть более низким неротизмом попробую встретить или человека с более высоким неротизмом, если его в мое детство переселить, которое в принципе было нормальным, по большей части было нормальным.
Если туда переселить, то... результат будет совершенно другой, потому что у другого человека к нестабильности намного более высокая чувствительность.
Вот это нам очень важно понимать.
И при этом мы все равно знаем, что тут есть предсказуемость, и хаотичный тип привязанности, как и любой небезопасный тип привязанности, чаще всего является результат действительно ненормального детства.
Да, бывают редкие случаи, у человека высокая чувствительность и какой-то один или два момента полностью его выбивает и формирует не тот тип привязанности, который хотелось бы, но для большинства людей это все-таки 80% родители делали что-то не то.
Они не знали, как делать правильно, они делали так, как их воспитали чаще всего, либо как их обучили врачи, которые понятия не имеют, что они говорят чаще всего в этом.
[1:03:32] Speaker A: Конкретно хаотичный тип привязанности он развился, когда родитель жестко и жестоко обращался со своим ребенком, не представлял нужного уровня защиты, пренебрегал, сам травмирован, там был алкоголизм, там был какой-то абьюз, там было отсутствие родителя дома постоянное.
И в итоге ребенок вырастает, и у ребенка нет какой-то качественной, структурной системы смыслообразования в голове.
И ребенок адаптируется через контроль других ситуаций или через рабочую модель, которая является неэффективной.
Например, ОДД переводится по-русски как «вор», и это вызывающее… по-моему, вызывающее, отвергающее расстройство.
ODD – это расстройство, когда ты начинаешь вести себя противоположно.
ODD переводится как Opposing Defined Disorder, то есть когда ты противопоставляешь себя и ведешь себя намеренно противоположно Как от тебя хотят.
Есть, может быть, кто-то слышал, известный тренинг, называется «Процесс Хоффмана», Боб Хоффман, он делает процесс, и он рассказывает про синдром негативной любви.
По сути, то, что он говорит, синдром негативной любви, это в чистом виде ODD, Oppressive Defying Disorder, и это когда ты, например, хочешь, чтобы ребенок вел себя хорошо, а ребенок специально творит, да, и
[1:05:16] Speaker A: Когда ты хочешь, чтобы ребенок подчинялся закону, а ребенок специально его нарушает.
Почему по-русски мне нравится, что это ODD переводится как вор?
Когда в детстве очень часто дети из достаточно обеспеченных или нормальных семей или честных семей, они идут и воруют что-то.
Опять же, многие из нас что-то воровали, и мы из этого вырастаем, но это пример, когда... И вот это расстройство, оно может дойти до своего максимума, и мы ведем так себя постоянно, мы вырастаем с этим.
И ADHD это СДВГ, и чаще всего СДВГ является именно результатом хаотичной привязки.
Как влиять на отношения с детьми, пугающей, враждебной, оскорбляющей, а в другой момент наоборот теплой и заботящейся с партнером.
У тебя страх, тревога, негативное отношение к себе, отвержение партнера.
И ты дезорганизован, ты боишься отношений.
То есть это полный действительно хаос.
И мне кажется, что хаотичная привязка хорошо описывает это.
Взаимодействие привязанностей.
Помните, у нас есть небезопасная и безопасная привязанность.
Тревожный тип привязанности – это тип небезопасности привязанности.
Мы часто видим, что тревожный встречает тревожного обычно среди друзей, не среди партнеров.
[1:06:55] Speaker A: Среди партнеров немного реже тревожный среди тревожного, но среди друзей очень часто.
То есть это люди, которые похожи темпераментом друг на друга.
Они друг от друга скрывают, делают друг другу больно.
У них при этом есть зависимость друг от друга, они ищут друг друга.
Там много эмоций, включая много негативных эмоций.
Одновременно они хорошо умеют присутствовать друг для друга, и они могут разделить боль друг друга, особенно когда эта боль похожа.
Когда тревожный, у которого все хорошо в жизни, встречает тревожного, у которого все плохо, то они не сильно взаимодействуют.
Тот, у кого плохо, бегает за тем, у кого хорошо.
Но когда у них у двоих все плохо в жизни, вот тогда они лучшие друзья.
Вот это момент, когда они могут разделить горе действительно хорошо.
У них постоянные претензии друг к другу, они плохо чувствуют границы, они проявляют ревность друг к другу и постоянные взаимные жалобы и обвинения.
Когда встретились, избегающий, избегающий.
Нет никаких конфликтов и нет конфликтов, нет проблем.
Не трогай меня, я не буду трогать тебя.
Обычно это два одиночества, которые находятся вместе в одном помещении.
[1:08:13] Speaker A: Сожители, которым просто комфортно, потому что нет никаких эмоций ни у кого.
отношения к проблемам с юмором они не говорят об этом много сводят в незначительность как только один ломает Они копят конфликты долго, пока это не доходит до разрыва.
Тревожный встретил избегающего.
Это самая популярная связка, друзья.
Они оба боятся, только один прячется, а другой преследует.
И каждый воспринимает действия другого как приносящие боль.
Я не чувствую контакта, ты от меня убегаешь, захлопываешься, не говоришь, что с тобой происходит.
Я не чувствую с тобой контакта.
А ты, наоборот, меня схлопываешь своей эмоциональностью, мне нужно побыть одному и успокоиться, потому что я не можем выдержать твою тревожность.
И непонимание друг друга углубляется с каждым конфликтом.
Один уходит, потому что ищет свободы, другой уходит, потому что разочарован в отношениях.
Если мы вернемся к статистике, 70% всех разводов инициируются женщинами и женщины чаще будут иметь тревожную привязку в силу темперамента, и мужчины чаще имеют вот эту избегающую привязку.
То есть обычно преследует женщина, и мужчина избегает, но не обязательно это является типичной ситуацией.
[1:09:50] Speaker A: Я видел и так, и так.
У меня были, наоборот, тревожные мужчины и схлопывающиеся от них женщины, и я видел по-разному.
И если тревожный разводится, то тревожный разводится из-за недостатка контакта, недостатка присутствия.
Если избегающий, то потому что он больше не может выдержать, ему тесно, ему нужна свобода.
Им очень тяжело иметь очень открытый, честный диалог, потому что тревожный сразу же вылетает за пределы своих эмоций, а избегающий, наоборот, замораживается и схлопывается.
То есть сильно не поговоришь, когда один внизу, другой вверху.
И тут зависит от того, у кого в отношениях такая опорная роль.
Если доминирует безопасный партнер, то тревожный достаточно быстро перестраивается и успокаивается.
Если доминирует тревожный партнер, то безопасный адаптируется просто.
Чаще всего, опять же, не всегда нет никаких... обязательных правил, просто что видим, народная мудрость.
Когда избегающий встречает безопасного, опять же зависит кто доминирует в отношениях, если доминирует безопасный партнер, то избегающий перестраивается, его безопасный партнер обучает держать эмоции, обговаривать вещи, быть в контакте.
[1:11:21] Speaker A: Наверное, это самое лучшее, если ты тревожный либо избегающий, самое лучшее для тебя встретить безопасного партнера.
Но только безопасный партнер, если он ко всему же еще разумный, хочет встретить безопасного партнера и не хочет с шизиками общаться.
Легко договариваются, спорят друг с другом, но там нету пекла.
Это очень комфортные функциональные отношения.
Если отношения закончились, хорошо расходятся, остаются друзьями.
Справедливы друг другу, держатся в семье баланс, максимально друг друга поддерживают и не переступают личные границы.
Обычно в этих семьях много любви, много уважения.
Друзья, самый важный слайд сегодняшнего урока.
Смотрите, коучинг предназначен для людей с безопасной привязанностью.
Почему коучинг предназначен для людей с безопасной привязанностью?
Если ты клиент, ты ко мне пришел, и я тебя учу, я тебя развиваю, я работаю с тобой, Ты можешь меня воспринимать и не вылетать, только если у тебя безопасная привязанность.
И тогда ты спокойно реагируешь на взаимодействие, спокойно реагируешь на рост, спокойно реагируешь на стресс и так далее.
То есть коучинг предназначен для людей с безопасной привязанностью.
[1:12:43] Speaker A: Но наши клиенты приходят в коучинг как раз потому, что у них небезопасная привязанность.
Если бы у них была бы жизнь полная любви, безопасности и так далее, они бы к нам не пришли в коучинг, им просто коучинг не нужен.
То есть коучинг работает только в том случае, если человек находится в безопасности, но для большинства наших клиентов это недоступно.
У них нет внутренней опоры и они находятся слишком далеко. от нас.
Например, если человек к нам приходит для того, чтобы мы на него как коучи повлияли, он должен начать нам доверять.
Но идея небезопасной привязанности именно в этом и заключается, что ты не можешь почувствовать себя рядом с другим человеком безопасно и довериться.
То есть для них в любых новых отношениях система привязанности находится в постоянной активации.
Если у тебя тревожная привязанность, то ты постоянно хочешь со мной что-то сделать, то есть ты пытаешься об меня успокоиться, ты пытаешься либо мне на колени сесть, на руки, чтобы успокоиться, как ребенок, либо ты меня преследуешь, либо ты начинаешь мне угождать, либо ты пробуешь мне понравиться, то есть у тебя тревожная привязка, и ты так привык достигать внимания.
[1:14:08] Speaker A: Но ты постоянно боишься, что я уйду от тебя, я убегу, тебе нужно меня держать.
То есть ты не можешь в итоге довериться и успокоиться.
И одновременно, если ты избегающий, то ты в принципе мне не доверяешь, ты хочешь побыть отдельно от меня.
И тогда снова коучинг не будет работать, потому что мне нужна безопасная связка с тобой для того, чтобы наш рост произошел.
И еще раз, таким образом для наших клиентов система привязанности всегда активирована.
И MCP является методом выбора для людей с небезопасным типом привязанности.
MCP хорошо работает с небезопасной привязанностью.
И смотрите, какая еще проблема.
Если исцеление возможно только через доверие.
А к нам приходят люди, которые не могут нам довериться.
Эта проблема, она ухудшается еще больше, знаете чем?
Что мы вообще выбрали, друзья, психологию, психотерапию и коучинг, потому что у нас самих нету такой привязки безопасной.
Мы сюда пришли, потому что пытаемся себя исцелить.
И здесь слепой человек хочет вести другого слепого.
И вот это самая большая проблема нашей работы.
[1:15:42] Speaker A: Таким образом, чтобы заниматься коучингом, нам необходимо сначала в себе воспитать блестящую регуляцию и перевести себя через самокоучинг и через личную работу из небезопасной привязанности в безопасную.
Нам нужно научиться идти навстречу переполняющим нас чувствам и знать, как держать эти чувства.
Нам нужно научиться быть уверенными в себе.
Нам нужно научиться быстро регулироваться.
Когда мы можем дать эту безопасную привязанность другому клиенту, тогда это начинает для клиента работать.
Но если мы сами эмоционально хаотичное месиво, то далеко мы не уйдем, какие бы мы инструменты бы не применяли.
Таким образом, основная часть нашей работы, это работа мета-когнитивного коуча, и MCB коуча, и экспоненциального коуча, но тоже мы работаем с травмой привязанности у нашего клиента.
Почему я запрещаю экспоненциальным коучам работать на разовых сессиях?
Не только потому, что наш метод очень структурирован, и он работает как шестимесячный контракт, потому что Для привязанности нужно время.
И если самый прямой способ помочь растворить метапрограммы – это работа с травмой привязанности у клиента, то нам для этого нужно время.
[1:17:14] Speaker A: Время взаимодействия с человеком с очень безопасным типом привязанности.
Длительный опыт отсутствия безопасного места у клиента приводит его в коучинг.
И как мы работаем с этим клиентом, как мы даем ему опору на нашу безопасную привязанность, создает для клиента пространство для исцеления.
Уметь исцелять небезопасную привязанность важнее... чем изначально просто иметь безопасную привязанность.
Уметь исцелять свою небезопасную привязанность важнее, чем просто со старта иметь безопасную привязанность.
Потому что если вы родились и у вас было детство, которое принесло вам травму привязанности, Но вы смогли из небезопасности перейти в безопасную привязку, то скорее всего вы знаете, какие инструменты нужны для того, чтобы помочь другому человеку, потому что вы сделали это сами с собой.
Вы использовали это для себя, значит вы можете применить это для другого.
Как строить альянс с клиентом, у которого небезопасный тип привязанности?
И теория привязанности по сути нам дает все, что нужно для этого, ребят.
Как коучи мы должны быть всегда доступны, отзывчивы и чувствительны к нуждам наших клиентов.
[1:18:42] Speaker A: Это то, как мы им возвращаем уважение, которое у них когда-то отняли в детстве.
Наше поведение должно быть осмысленным.
То, что мы делаем с клиентами, должно быть осмысленным и предсказуемым.
Если клиент работает с нами, наше поведение предсказуемо, то он может планировать дальше отношения с нами и может продуктивно с нами работать, довериться, потому что он может предсказать будущую безопасность с нами.
Клиенты будут обращать внимание на незначительные отклонения в нашей доступности, и они будут возвращаться к своей внутренней рабочей модели, если мы отклоняемся в своей доступности для них.
Если эмоциональные жесты по реакции понятны, внимательны, присутствующие, то это значит быть отзывчивым.
Мы чувствительны к эмоциям, мы чувствительны к выражениям на лице клиента, и мы также чувствительны к изменениям в общенном соматическом состоянии.
И, по сути, это и проявление наших искренних эмоций, а не наше заморозка или проявление наших программ.
Это показывает, что мы доступны и отзывчивы.
[1:20:10] Speaker A: Как мы распознаем внутреннюю рабочую модель с небезопасным типом привязанности у клиента?
Мы это видим через озвученные клиентом мысли и реакции, попытки отделиться от других и продемонстрировать свою власть над ними, попытки избежать общения, попытки свести к минимуму свою уязвимость.
По сути, Мы узнаем VRM через метапрограммы, которые мы идентифицировали.
Каждая метапрограмма является результатом нарушенной привязанности, друзья.
Если бы, еще раз, если бы не существовала бы идея привязанности, если бы не было бы травмы привязанности, то не было бы метапрограмм.
Метапрограммы существуют, потому что существует травма привязанности.
Каждый небезопасный тип привязанности предсказывает определенное поведение перед лицом уязвимости.
Например, люди с тревожным типом привязанности будут искать, за что уцепиться, как им адаптироваться под опасность, как им подчиниться, угодить.
Они будут часто злиться и предъявлять инструкции.
Люди с избегающим или пренебрежительным типом привязанности будут стремиться к дистанции или надменности, когда на самом деле им нужна действительно близость.
И мы будем видеть, что они ведут себя спокойно, но на самом деле по микрореакциям мы знаем, что там стресс.
[1:21:47] Speaker A: И люди с дезорганизованным стилем реагируют на уязвимость и отношения очень избивчиво, с большим сомнением и путано.
Они не уверены и не знают, понимают свое будущее.
Они не могут концептуализировать, что им делать дальше и так далее.
И так мы понимаем, что там дезорганизация.
Часто клиенты с небезопасной привязанностью приходят в коучинг, чтобы найти того самого человека, который будет для них безопасным и надежным.
Но это не то, что мы должны им дать и ничего больше.
Мы, безусловно, будем людьми, которые присутствуют, которые отзывчивы, которым можно довериться, которые прозрачны и искренни, но Наша задача – обучить их навыкам, как справляться с собой.
То есть, с одной стороны, мы даем им опору в силу того, какими мы являемся, поэтому я постоянно говорю «быть продуктом своего продукта».
Ты не можешь быть месивом и работать с клиентами.
Быть продуктом своего продукта – это быть примером для клиента того, что коучинг может сделать с человеком.
И когда продукт своего продукта, ты доступен, ты отзывчив, ты искренне присутствуешь.
[1:23:11] Speaker A: Но когда ты становишься коучем, ты передаешь те вещи, которые с тобой это сделали, ты передаешь своему клиенту, чтобы это делал клиент.
И к чему в итоге это приведет?
Если к нам приходит слишком открытый и уязвимый, с одной стороны, клиент, то мы их вводим в середину к открытости.
Если мы работаем с замкнутостью, то опять же мы приводим к открытости.
Если к нам приходит неиздержанный клиент, то мы неиздержанность переводим в выразительность.
Если приносит сильно сдержанный клиент, снова возвращаем к выразительности.
Если клиент изолирован, то мы возвращаем его к открытости социальной позиции, в которой он в контакте с обществом.
Если клиент хаотично не сдерживается со всеми контактами, мы возвращаем его снова в позицию контактности, но умеренной контактности.
Если клиент агрессивный и ориентированный только на себя, мы возвращаем его в позицию ассертивности, подчиняющийся и ориентированный на других, мы возвращаем снова в позицию ассертивности.
Ассертивность – это знание как быть справедливым по отношению к собственным нуждам и нуждам других людей.
Это умение как оставить личные границы, так и не проходить через границы других людей.
[1:24:33] Speaker A: Вот ваши ссылки на статьи на английском.
Либо я подвел итог всем этим исследованиям, они вам ничего не скажут, кроме того, что я сказал, только дадут какие-то дополнительные детали.
Также мне важно сказать, что я в подготовке этой лекции, кроме собственного материала, использовал материалы яны пресли она доктор наук и она работает в школе в штате ленойс в уитонском колледже и она помогает там готовить студентов на докторов психологии достаточно хороший специалист
Происхождение теории привязанности, внутреннюю рабочую модель, как формируется тип привязанности, почему это имеет значение для нас конкретно, для метакогнитивных MCP-коучей.
Четыре типа привязанности посмотрели, как они взаимодействуют, привязанности друг с другом.
И мы поговорили о самом важном, конкретно о позиции коуча и о коучинговых отношениях с разными типами привязанностей.
Окей, на этом все, друзья, спасибо.
Итоги простым языком
Это бонусный урок о теории привязанности (Джон Боулби, Мэри Эйнсворт) и её связи с метакогнитивными программами (МКП). Спикер объясняет, что метапрограммы существуют именно потому, что есть травма привязанности, разбирает четыре типа привязанности (безопасный, тревожный, избегающий, хаотичный/дезорганизованный), показывает, как они взаимодействуют в отношениях и, самое главное, — как это влияет на коучинговую работу.
Главные мысли и суть информации:
Часть 0. Вступление — пример Хиллари Клинтон
- Пример с Хиллари Клинтон на выборах 2016 года: она была блестяще подготовлена (юриспруденция, история, политический опыт), но проиграла Трампу.
- Причина проигрыша — антипатия. Люди не могли ей доверять, не хотели её слушать.
- В 4 года Хиллари прибежала к маме, что её бьют старшие дети. Мама сказала: «ты прямо сейчас туда идёшь, в этом доме не живёт трусов». Хиллари вышла и дралась до конца (не победила, но не трусила).
- В итоге к 60+ годам у неё абсолютно замороженное лицо и тело, никаких эмоций. Она показывает не себя, а Железного Рыцаря. Это реакция на стресс, сформированная в 4 года, когда она поняла, что помощи ждать неоткуда.
- Ирония: «протоколы» (жёсткость, заморозка) помогли выжить в детстве, но во взрослой жизни создают антипатию и мешают доверию.
- Ключевая мысль: «то, что происходит с нами в детстве, является призраком всей нашей жизни». Если не работать с этим, реакция на стресс остаётся той же, что и в 4 года.
Часть 1. Теория привязанности — основы
- Джон Боулби (британский психоаналитик, ученик Фрейда) обратил внимание, что дети плачут, если их забрать от родителей — не потому что «не хотят чувствовать» (как считали психоаналитики того времени), а потому что это эволюционный механизм. Все приматы реагируют на сепарацию таким образом.
- Важное методологическое замечание: теории нельзя доказать, их можно только поддерживать. Нет теории, которая доказывает — есть теория, которую поддерживают (даже теория эволюции и теория относительности). Теория привязанности — одна из самых подтверждённых (нет исследований, которые бы её не поддержали).
- У младенца есть всего один символический вопрос (не осознаваемый словами, но соответствующий опыту): «мой родитель рядом, доступен и понимает меня или нет?»
- Тип привязанности формируется на основе общего эффекта успешных и неуспешных взаимодействий с родителями. Если из 100 попыток 90 успешных → одно поведение. Если 10–15 → другое.
Часть 2. Внутренняя рабочая модель (ВРМ)
- Внутренняя рабочая модель (ВРМ) — это то, как ребёнок переживает мир сейчас, и на основе этого предсказывает мир в будущем. «Как со мной ведёт этот один человек (родитель), так будут вести все люди».
- Ключевая функция ВРМ — идентификация себя как достойного любви и защиты. Если родитель был нечувствительным, неотзывчивым, ребёнок делает вывод: «я недостоин любви и защиты → со мной что-то не так».
- Пример со слонами: когда рождается слонёнок, все мамы-слонихи кладут на него хоботы, давая сигнал: «ты принадлежишь нам, мы тебя ждали, ты в безопасности, ты с нами». Это то, как должно было бы быть, но у людей из-за искажённых ментальных репрезентаций часто формируется ощущение «мне нет места, меня не ждали, я не достоин любви».
Часть 3. Механизм: нужда → выражение → реакция взрослого
- До 6 месяцев ребёнок испытывает только комфорт или дискомфорт. Дискомфорт означает нужду. Ребёнок выражает нужду через эмоцию/поведение: плачет, тянется, ползёт, кричит.
- Если родитель присутствует, доступен и понимает → нужда удовлетворена → ребёнок чувствует безопасность, его система спокойна → он реализует три драйва: кооперация (социальный), исследование (узнавание мира), творение (голова + руки). Формируется безопасная привязанность.
- Если родитель не реагирует или атакует → ребёнок в конфликте: зависим (иначе не выжить) + его игнорируют/наказывают. Формируется небезопасная привязанность.
- Если помощь приходит только при истерике (когда ребёнок уже орет, эмоционально вылетел) → ребёнок учится дезрегулироваться, чтобы получить внимание.
- Если помощь никогда не приходит → ребёнок становится индифферентным, захлопывается, перестаёт звать на помощь, уходит во внутренний мир.
- СДВГ (по Габору Мате) — не генетика, а способ совладания в детстве, когда из внешнего мира не стоит ожидать помощи. Мозг выключает внимание, прыгает по зонам, гиперактивность — попытка получить внимание.
Часть 4. Передача травмы из поколения в поколение
- Внутренняя рабочая модель очень стабильна. Мозг не хочет перепрошиваться — это больно и требует энергии. Как с тобой вели в детстве, так ты будешь вести себя спустя 40 лет.
- Работа «Призраки в детской» (Фрейберг и др., 1975) о постоянном присутствии прошлой травмы отношений в родительском опыте. Небезопасная привязанность передаётся дальше.
- Фонаги (1993): родители, которые не способны к ментализации своей небезопасной привязанности (не поняли, не увидели, что с ними произошло и как это влияет), передают её детям. Те, кто понимают — могут не передавать, даже если травма осталась.
- Спектр безопасности: отсутствие безопасности — это спектр. Чем ниже точка отсчёта (ближе к пику небезопасности), тем глубже нужда в безопасности.
Часть 5. Четыре типа привязанности (эксперимент Эйнсворт, 1978)
- Stranger Situation (ситуация с незнакомцем): мама и ребёнок в комнате, заходит незнакомец, потом мама уходит, потом возвращается.
- Типы привязанности у детей (реакция):
- Безопасный (40% тогда, сейчас думают 20–30%): мама есть → исследует мир, незнакомец не страшен; мамы нет → плачет; мама вернулась → быстро успокаивается.
- Тревожный (тревожно-отвергающий): не может успокоиться, когда мама возвращается — сначала рад, потом бьёт маму, отвергает.
- Избегающий (индифферентный): не реагирует ни на уход, ни на возвращение — «мама есть, мамы нет — без разницы».
- Хаотичный (дезорганизованный): ведёт себя непоследовательно (то тревога, то избегание). Появился в классификации позже (Майн и Соломон, 1986).
- 7 из 10 детей имеют небезопасную привязанность (тревожную, избегающую или хаотичную).
Часть 6. Как типы привязанности проявляются во взрослом возрасте
- Безопасный → автономный, открытый, тёплый, присутствующий. Стабилен в стрессе, быстро формирует дружбу и отношения, хорошо регулирует себя, чувствителен к другому, гибок, имеет большой интерес, кооперацию. Выразителен, не вылетает за окно эмоциональной терпимости, хорошо управляет конфликтами, не переступает границы.
- Избегающий (пренебрежительный, надменный) → не понимает свои эмоции, не знает, как их использовать. Замораживает себя, застывшая маска спокойствия (но это не настоящее спокойствие — кошки мягкие и пластичные, а избегающие жёстко заморожены). Не любят физический контакт и эмоциональные признания, более логичные и рациональные. Их стресс — когда партнэр «шкалит», а они нет. На лице всё спокойно, но по биомаркерам виден сильный стресс (давление и т.д.). В отношениях — дистанция, автономия, больше времени целям и вещам, чем людям.
- Тревожный → формируется при непоследовательном родителе (то игнорит, то навязывается). Контраргумент про «маменькиных сынков/дочек»: родитель делает это не ради ребёнка, а ради себя (своей тревожности). Люди с тревожной привязанностью щедры и внимательны, но плохо переносят «нет», обвиняют других в своих эмоциях (экстернализация), боятся расставания, цепляются, ревнуют, предъявляют инструкции. Цикл: дают много («создать репутацию») → ответ кажется недостаточным → начинают требовать → разрушают репутацию → цикл повторяется.
- Хаотичный (дезорганизованный) → результат тяжёлого детства (абьюз, алкоголизм, пренебрежение, отсутствие родителя). Нет структурной системы смыслообразования. Адаптация через контроль других. Проявления: ODD (оппозиционно-вызывающее расстройство) — ведёшь себя противоположно тому, как от тебя хотят (синдром негативной любви). ADHD (СДВГ) — чаще всего результат хаотичной привязанности. В отношениях: страх, тревога, негативное отношение к себе, отвержение партнёра, дезорганизация.
Часть 7. Как типы привязанности взаимодействуют в парах
- Тревожный + тревожный (чаще друзья, чем партнёры): похожи темпераментом, делают друг другу больно, зависимость, много эмоций (включая негативные). Когда у обоих всё плохо — лучшие друзья (могут разделить горе). Постоянные претензии, плохо чувствуют границы, ревность, жалобы, обвинения.
- Избегающий + избегающий: нет конфликтов, нет проблем. Два одиночества в одной комнате, сожители. Конфликты копятся долго, пока не доходят до разрыва.
- Тревожный + избегающий — самая популярная связка. Один преследует, другой прячется. Каждый воспринимает действия другого как приносящие боль. «Ты от меня убегаешь, я не чувствую контакта». «Ты меня схлопываешь своей эмоциональностью, мне нужно побыть одному». Непонимание углубляется с каждым конфликтом. 70% разводов инициируют женщины (чаще тревожные), мужчины чаще избегающие.
- Безопасный + тревожный: зависит от того, кто доминирует. Если безопасный — тревожный быстро перестраивается и успокаивается.
- Избегающий + безопасный: если доминирует безопасный, избегающий перестраивается, учится держать эмоции, обговаривать вещи, быть в контакте.
- Безопасный + безопасный: легко договариваются, спорят без пекла, комфортные функциональные отношения. Если расходятся — остаются друзьями. Много любви и уважения.
Часть 8. Самый важный слайд — коучинговые отношения
- Парадокс: коучинг теоретически предназначен для людей с безопасной привязанностью (только тогда клиент может спокойно воспринимать взаимодействие, рост, стресс). Но наши клиенты приходят именно потому, что у них небезопасная привязанность. Если бы у них была безопасная привязанность, коучинг бы им не понадобился.
- Проблема: для исцеления нужно доверие. Но клиенты с небезопасной привязанностью не могут довериться (тревожные цепляются, но боятся, что уйдёшь; избегающие вообще не доверяют, хотят быть отдельно). Для них система привязанности постоянно активирована в любых новых отношениях.
- MCP (метакогнитивное программирование) является методом выбора для небезопасной привязанности. Оно работает именно с этим.
- Вторая проблема: коучинги, психотерапию и психологию выбирают люди, у которых своих тоже нет безопасной привязанности — они пытаются себя исцелить. Получается «слепой ведёт слепого». Это самая большая проблема нашей работы.
- Решение: сначала нужно воспитать в себе блестящую регуляцию, перевести себя через самокоучинг и личную работу из небезопасной привязанности в безопасную. Научиться идти навстречу чувствам, держать их, быстро регулироваться. Иначе — «эмоционально хаотичное месиво» — далеко не уйти.
- Почему я запрещаю разовые сессии? Потому что для привязанности нужно время. Шестимесячный контракт — это работа с травмой привязанности.
- Уметь исцелять свою небезопасную привязанность важнее, чем просто иметь безопасную привязанность с рождения. Почему? Потому что ты прошёл этот путь сам, знаешь инструменты, можешь помочь другому.
Часть 9. Как строить альянс с клиентом с небезопасной привязанностью
- Коуч должен быть доступен, отзывчив и чувствителен к нуждам клиента. Это возвращает уважение, которое у них отняли в детстве.
- Доступен = надёжен, предсказуем, поведение осмысленно. Клиент должен быть в состоянии предсказать будущую безопасность с вами. Клиенты замечают незначительные отклонения в доступности.
- Отзывчив = искренен, прозрачен. Эмоциональные жесты понятны.
- Чувствителен к эмоциям, выражению лица, соматическим состояниям клиента.
- Как распознать небезопасную привязанность через метапрограммы? Каждая метапрограмма — результат нарушенной привязанности. Если бы не было травмы привязанности, не было бы метапрограмм.
- Тревожный тип → ищет, за что уцепиться, адаптируется, угождает, подчиняется, злится, предъявляет инструкции.
- Избегающий тип → стремится к дистанции/надменности, хотя нуждается в близости. Внешне спокойны, но по микрореакциям виден стресс.
- Дезорганизованный тип → реагирует избивчиво, с сомнением и путано, не может концептуализировать будущее.
Часть 10. Задача коуча и итоговый вектор работы
- Клиенты с небезопасной привязанностью приходят в коучинг, чтобы найти безопасного и надёжного человека. Но наша задача не просто быть им. Наша задача — обучить их навыкам справляться с собой.
- Быть продуктом своего продукта — быть примером того, что коучинг может сделать с человеком. Ты доступен, отзывчив, искренен. Это база.
- Затем ты передаёшь клиенту инструменты, которые сработали для тебя.
- Конечный вектор: от крайностей к середине.
Суть коротко:
Метапрограммы существуют, потому что есть травма привязанности. Если бы не было нарушенной привязанности в детстве, не было бы метапрограмм. 7 из 10 детей вырастают с небезопасной привязанностью (тревожной, избегающей или хаотичной). Коучинг парадоксален: он предназначен для безопасных клиентов, но приходят именно небезопасные. Коучам, у которых своих привязанности часто нарушены, нужно сначала провести работу над собой («слепой не должен вести слепого»). Работая с клиентом, коуч должен быть доступным, отзывчивым, чувствительным — и давать не только опору, но и инструменты. Главный навык, которому учит теория привязанности в коучинге — ассертивность: баланс между своими нуждами и нуждами других, умение держать границы и не нарушать чужие.