Транскрипт Урок 1. Компас и новое будущее. Демосессия

Назад

[0:01] Speaker C: Сегодня у нас компас.
Готовьтесь, это будет интересно.
Вы узнаете новые слова.
Сейчас расскажу про восторг и облом.

[0:19] Рузан (Speaker B): Быстро я начну.

[0:21] Speaker C: У меня вчера была вечером запись в студии.
Я делал интервью с женой.
И спустя, не знаю, пять лет просьб, она в итоге согласилась.
И поехали в студию.
Ей дали микрофон.
И, ребята, я был просто в шоке.
Я даже себе не представлял, что она может на камеру так работать и делиться.
Но я прямо учился, то есть мы записывали это интервью, мы сначала собрали вопросы, понятно, и я просто задавал вопросы, которые наши клиенты и в Инстаграме фолловеры задали.
Я просто задал вопросы, она отвечала, я там стоял в шоке.
Почему в шоке?
Потому что одна из моих особенностей – я не готовлюсь.
Я не готовлюсь ни на лекции, ни на тренинги, ни на что.
То есть у меня нет какой-то подготовительной работы, и я вам рассказывал, что команде от этого намного сложнее, потому что никогда не знаешь, что будет.
Но я просто очень сильно верю в текущий момент.
Я верю в мудрость текущего момента, и я думаю, что только текущий момент знает, что должно быть сказано.
И нужно просто довериться текущему моменту.
Но когда мы пришли, для меня был восторг, потому что я-то не знал, что будет сказано.
А то, что было сказано, принесло восторг.
Мы заканчиваем это интервью, я в восхищении, восторге, меня эмоции переполняют.

[2:30] Speaker C: И потом мы не успеваем домой доехать, и директор вот этой не студии, а команды, там было три или четыре человека, которые работали, он говорит, что студента на пульт наняли звуковой, и, к сожалению, звука не получилось.
А чтобы вы понимали, нам нужно было с моей женой около, ну, наверное, 4 месяцев, чтобы вообще графики совместить просто.
То есть, чтобы совместить мое расписание с ее, чтобы у нас получилось там хотя бы 3-4 часа так вот времени в рабочий день.
И нужно было еще совместить, чтобы присутствовала ее там мама у нас, которая с нами вообще не живет в Канаде.
То есть, короче, там была большая логистика, чтобы это получилось.
Мне он так говорит: «Ну, там звука нет».
И... Я смотрел, как будет реагировать тело, как оно будет себя вести от этого, потому что, с одной стороны, и хочется очень сильно ее со всеми познакомить, и я испытал большой восторг от того, что она говорила, я сам много чему научился, и одновременно вот этот чувак так обламывает в конце.
Прикольно, знаете, что я заметил, и мне интересно, у вас так же или нет.
Это наша работа, которую мы делаем вместе.
Мне кажется, что один из побочных...

[4:19] Speaker C: Продуктов, которые появляются, это как только ты обращаешь внимание на контроль свой, сразу же ты его отпускаешь.
Как только ты увидел, что ты что-то решил начать контролировать, как только ты это заметил.
Потому что сразу же мысль, которая мне пришла в голову: «А почему ты подумал, что это интервью должно было выйти?»
Вот почему ты об этом подумал?
Кто тебе сказал, что так?
Почему ты решил, с чего ты решил начать контролировать будущее?
И как только я вот ловил себя на моменте контроля, я чувствовал контроль как вот так вот сжатие внутри сразу же, когда я читаю это сообщение, и меня так внутри так вот сжимает.
И сразу же приходит вот эта такая очень готовая тренировка.
Ты расслабляешься.
Все, что ты можешь сделать, это просто принять и полностью расслабиться, разрешить все пройти своим чередом.
Мне кажется, что это такой побочный эффект, о котором мы не говорим и сильно недооцениваем в нашей работе.
Знание, что как только ты что-то начал контролировать, ты заблудился.
И разрешить просто всему пойти своим чередом.
Так что, так вот.
Но я вам хочу сказать, что интервью было классное.
Не знаю, увидим ли мы когда-нибудь его или другое.
Было классное.
Ну что, поговорим о компасе?

[6:09] Speaker C: У меня есть идея, чтобы я начал с демо, а потом узнать, что произошло.
Смотри, как работаем.
Как обычно, мы начнем с ситуации.
Если ты хочешь, чтобы я увидел части, я это сделаю.
Если ты хочешь сразу же мне сказать, какие ты видишь части взаимодействия, какие программы взаимодействовали с ситуацией, то тоже будет супер.
Я знаю, что ты коуч, и скрывать это не нужно.
Давай начнем с ситуации.
Бери меня за руку.
Полетели вот в тот момент.

[6:53] Рузан (Speaker B): Я сейчас, знаешь, стою перед выбором: дать тебе ситуацию, которая идет со мной уже два года, и она для меня сильно болезненная, или дать тебе что-то, что просто произошло в течение дня.

[7:08] Speaker C: Мне кажется, если бы я бы рекомендовал, я бы рекомендовал в первую очередь брать так называемые «праймальные» вопросы, то есть вещи, которые долго на уме.

[7:23] Рузан (Speaker B): Окей.
Мне о них трудно говорить.
И вместе с тем, мне, наверное, важно об этом говорить.

[7:31] Speaker C: Давай, спасибо, что говоришь об этом.

[7:35] Рузан (Speaker B): Я буквально два года мучаюсь проблемами в спине.
У меня болит спина.
И один из моих последних терапевтов нашёл взаимосвязь с тем, что спина болит только рядом с моим мужем.
Это было вообще, знаешь как... То есть, чтобы прийти к этому пониманию, мне потребовалось два года, потому что я искала причину во всём, но только не в том, кто для меня оплот полной любви и безопасности.
И я даже, когда тебе это говорю, мне об этом суперсложно говорить, у меня всё трясётся внутри, потому что я не понимаю, что происходит.

[8:12] Speaker C: Можно я спрошу тебя, во-первых, мне тут сразу напоминает, я забыл тебе сказать, что мы записываемся, идет запись, и просить твоего разрешения на то, чтобы сказать.
Когда ты мне говоришь, что терапевт сказал или обратил твое внимание на то, что спина болит обычно рядом с мужем, я также услышал, что ты согласилась сразу же с этим.

[8:40] Speaker A: Да.

[8:42] Speaker C: Помоги мне понять по поводу этого согласия.
Почему ты согласилась и почему ты сразу же взяла это как факт?

[8:53] Рузан (Speaker B): Потому что это стало очень очевидным.
Буквально мы пару-тройку недель назад отдыхали с ним вдвоём впервые за огромное количество времени.
И лёжа в отеле рядом друг с другом, он там был в телефоне, я на планшете смотрела какой-то сериал, я почувствовала боль в спине.
И она, ты знаешь, её невозможно, ну как бы, она именно такая всегда, то есть именно так я её всегда и чувствую, именно в одном и том же месте.
И я ему говорю: «Слушай, давай выйдем погулять».
И мы выходим гулять, и она проходит, когда мы оказываемся среди людей.
И мы возвращаемся вечером в номер после ужина, ложимся также рядом, и я опять чувствую эту боль.
И когда я рассказала это терапевту, для меня это стало ясностью.
Вот оно всё видно, очевидно, всё понятно.

[9:47] Speaker C: А сколько времени ты без мужа проводишь?

[9:54] Рузан (Speaker B): Практически всё своё время.
То есть он уезжает в 6 утра на работу, приезжает где-то в 9 вечера, в 10 вечера.
Он часто работает по выходным.
И в основном, смотри, когда он не работает по выходным, мы обычно ездим с ребенком на хоккей вдвоем.
Я могу от него ретироваться.
То есть я прям это, знаешь, уже замечаю.
То есть мы едем на хоккей, вроде бы классно стоять вдвоем, смотреть на ребенка, болеть за него.
Но я обращаю внимание, как я от него ухожу.
Я иду к девчонкам.
Я стараюсь с ним проводить время несовместно.

[10:29] Speaker C: Так, допустим, возьмем эту ситуацию, где вы в номере, вы лежите, каждый занимается своим делом, и ты чувствуешь определенную боль в спине.
Что это за боль?
Где, что болит, как болит?

[10:48] Рузан (Speaker B): Это болит всегда одно место, болит шея, от лопатки до шеи примерно, и она такая жгучая, и она... Знаешь, это не как боль от кости, но я даже не знаю, с чем сравнить.
Это вот как будто дикая тревога внутри меня сейчас взорвется.

[11:10] Speaker C: И эта боль, она сжимающая или наоборот растягивающая?

[11:19] Рузан (Speaker B): Она наоборот сжимающая.

[11:22] Speaker C: Хорошо.
И что ты об этом думаешь?
Какие у тебя мысли?
Одна из мыслей ты мне поделилась, что, окей, обрати мое внимание, что это происходит, когда я рядом.
Я также обратила внимание на то, что я пытаюсь снизить время, которое мы проводим вместе.
Даже когда нам нужно быть вместе, я пытаюсь разойтись.
Окей, услышала.
Что еще?

[11:53] Рузан (Speaker B): Почему это происходит?
Всегда внутри меня вопрос, почему так?
Я же, видите, его так сильно люблю.
И на этом моменте мне хочется плакать, потому что я себе говорю: «Ты себя обманываешь».
То есть внутри меня есть голос, который говорит: ты себе врёшь, ты его не любишь.

[12:07] Speaker C: Почему ты его давишь?
Почему ты говоришь: «Нет, это не так, я люблю»...
Допустим, представим себе, что есть часть тебя, которая не любит.
Поговори со мной от ее лица.

[12:25] Speaker A: Мне страшно это сделать.

[12:28] Speaker C: Страшно озвучить или страшно принять, что есть такая часть?

[12:32] Рузан (Speaker B): Страшно и озвучить, и принять.
То есть мне гораздо легче заткнуть ее внутри себя.

[12:38] Speaker C: Можешь ли ты поверить, что в каждом из нас есть часть, которая не любит нашего партнера?

[12:48] Рузан (Speaker B): Нет.
Для меня любовь — это просто любовь, и других вариантов не может быть.

[13:01] Speaker C: То есть все 500 частей должны в унисон петь любовь, любовь, любовь?

[13:07] Рузан (Speaker B): Ну, а как по-другому?

[13:10] Speaker C: Если одна из 499 не попадает в ноту, то она не твоя часть.
Она должна быть выброшена из хора.

[13:23] Рузан (Speaker B): В принципе, это очень похоже на то, что я с собой делаю всегда.

[13:28] Speaker C: Каких-то частей выбрасываешь из хора.
Слышу.
И вот мы её выбросили из хора.
Она стоит и курит на улице, не думает, что ей дальше делать со своей жизнью.
И если мы просто на секунду подслушаем её историю, то какая её история будет?

[13:56] Speaker A: Что ты врёшь себе, что ты его любишь?

[13:59] Рузан (Speaker B): Ты себе врёшь.

[14:01] Speaker C: Она говорит остальным 499 ребятам в хоре: «Вы думаете, что вы поёте о любви, а вы на самом деле обманщики, ни черта вы не поёте о любви, и здесь только я говорю вам правду, и правда такова, что вы не любите».
И почему она говорит это?
Почему она в этом так уверена?

[14:32] Рузан (Speaker B): Потому что есть внутри него много вещей, которые тебе не нравятся.

[14:38] Speaker C: Она говорит: «Вы взяли и закрыли глаза на такое огромное количество вещей.
И, судя по всему, только у меня здесь есть храбрость вам показать, что эти вещи есть».
И какие вещи именно она показывает?
Что не нравится конкретно этой части?

[15:05] Рузан (Speaker B): Он не тот, кого мы бы хотели видеть рядом с собой.
И почему?
Потому что выбор, который мы сделали, был вынужденный, а не из любви.

[15:27] Speaker C: Нас принудили.
Нас заставили принять этот выбор.
Если бы у нас была бы свобода, то мы бы... Ничего бы не сделали.
И какой бы мы выбор тогда бы сделали?

[15:45] Рузан (Speaker B): Мы бы продолжили поиск.

[15:48] Speaker C: Так.
И если бы мы нашли что-то другое, то в чем была бы именно разительная разница?

[16:00] Рузан (Speaker B): Ты знаешь, очень сложно, честно сложно сказать, в чём именно была бы разительная разница.
Но как будто тот выбор был бы из выборов.
То есть было бы, что выбрать.

[16:12] Speaker C: Было бы, что выбрать, ага.

[16:15] Рузан (Speaker B): То есть ты бы знал, что здесь так, а тут так.
То есть я не могу тебе сказать даже, в чём... в чем бы другой партнер бы отличался.
Мне с этим сложно, потому что мы с мужем достаточно... Мне было 16 лет, когда мы начали встречаться, и все это время, то есть уже очень много лет.
Не буду говорить сколько, иначе все узнают, сколько мне лет.
И как будто это о том, что из-за того, что я вынуждена это сделала, я не посмотрела, а что есть еще, а может быть, есть что-то лучшее.

[16:45] Speaker C: Да.
Вот.
Хорошо.
Теперь у меня, что я слышу, я слышу, даже когда ты об этом рассказываешь, я слышу очень-очень большую грусть.
То есть там даже не столько, знаешь, там злость или какая-то, я не знаю, или раздражение, там даже не страх, там какая-то вселенская грусть в этом всем.
И вот эта одна часть, которая вышла из хора, она этой вселенской грустью наполняет всех остальных.
И все поют, и все классно, все прекрасно и так далее, да, а эта часть говорит: «Ребята, вы не видите, как мне плохо, вы не видите, как мне грустно от этого всего».

[17:48] Speaker A: Так и есть.

[17:51] Speaker C: И одно из вещей, которые ты, я так понял, делаешь, это ты просто как паровоз двигаешься дальше, как локомотив двигаешься дальше.
И ты говоришь: «Типа, не хочешь ехать на этом поезде, давай вали нахер.
Мы не будем об этом думать.
Зачем всё?
Все прекрасно, у нас все замечательно, меня все устраивает.
Что ты тут вообще?
Пой в рок, когда у нас здесь оперетта».
И что в итоге ты кроме этого делаешь?
Кроме того, что ты просто игнорируешь, пытаешься об этом не думать, просто двигаться дальше?
Что еще?

[18:37] Speaker A: Ну, объективно я об этом не говорю мужу.
Да?

[18:41] Рузан (Speaker B): Наверное, не скажу никогда.
Ты знаешь, иногда я вот последние пару недель я заметила, что я стараюсь как будто чуть-чуть приоткрывать дверь и увидеть, а что все-таки мне точно не нравится в наших отношениях.
То есть может быть все-таки есть маленькая причина, что мне не нравится.
Давай посмотрим.
То есть я как будто начала позволять себе что-то увидеть.
Заметь, как я вообще что-то себе где-то, что-то как-то увидеть.
Мне, правда, сложно об этом говорить.
Мне, правда, сложно говорить.

[19:21] Speaker C: И когда ты это что-то увидела, что ты с этим делаешь?

[19:37] Рузан (Speaker B): Последний раз я прям, ну, я прям сказала ему...

[19:42] Speaker C: И как было?

[19:45] Speaker A: Я ему сказала: «Ты повел себя как лох».

[19:50] Speaker C: Окей, и что он?

[19:53] Speaker A: Он сказал, что лох это я.
А он повел себя как настоящий мужчина.

[19:59] Speaker C: Так.
Поговорили.

[20:02] Рузан (Speaker B): Да, я даже расплакалась, что я смогла это сказать.
Не потому, что он мне ответил, типа, это ты лох.
А потому, что я смогла сказать, что...

[20:12] Speaker A: Мне так кажется.

[20:18] Speaker C: То есть это на самом деле твоя храбрость чувствовала хорошо?

[20:25] Speaker A: Как будто.

[20:27] Speaker C: Что ты нашла в себе силы сказать, что ну ты, чувак, протупил.

[20:31] Рузан (Speaker B): Да.
Хотя на самом деле он не протупил.
На самом деле он... Смотри, я всегда это делаю с собой.
Он не протупил.
Он идеальный.
Он сделал все хорошо.
На самом деле хорошо поступил.

[20:44] Speaker A: А что ждем?

[20:47] Рузан (Speaker B): Мы на парковке ждали места.
И ждали его прям супер долго.
И выезжала машина.
Мы ждали, пока они загрузятся.
Не было мест.
Мы приехали на матч, опаздывали.
Мы ждали, пока они загрузятся, пока они там заведутся, прогреться, выйдут.
В общем, очень долго ждали мест.
И в момент, когда он начал заезжать, впереди него резко, просто резко вылетела машина.
Под рулём была женщина, и она стала заезжать вперёд нас.
И он просто её пропустил.
Для меня это, знаешь, как... Я страшный борец за справедливость, и мне реально важно, чтобы это была наша машина, чтобы она встала на это место.
Я понимаю, что нам ни горячо, ни холодно от этого.
Но мне это было важно, но мы ждали.
Можно я хотя бы ей скажу, что она неправильно поступила?
И он просто уехал.
Я ему говорю: «Остановись, может быть, мы скажем ей, что мы ждали это место».
Он говорит: «Ничего, я не буду говорить, это просто место».
Развернулся и уехал.
Я вижу в нём сильную слабость.
Мне кажется, что он такой слабый.

[21:47] Speaker C: Или взрослый.

[21:51] Рузан (Speaker B): И с другой стороны, я вижу в том, на самом деле, какой... Ты знаешь, Миш, я подумала, что если бы я была на месте той женщины за рулём, я бы подумала: «Блин, как круто, что мне такой джентльмен попался на дороге.
Как круто, что он увидел, что за рулём женщина, и освободил это место для меня».

[22:05] Speaker C: Если бы ты была бы, да.

[22:07] Рузан (Speaker B): И вот эти две части борются.
То есть, с одной стороны, он слабак и лох, а с другой стороны, он нереально крутой мужик на самом деле.

[22:13] Speaker C: Да.
Вот.
Как это чувствуется, когда ты это выдала?
Когда ты вот с двух сторон посмотрела и проговорила это, как чувствуется?

[22:29] Рузан (Speaker B): Это тогда, когда я ему... Я, кстати, ему сказала, что ты знаешь, Дим, ты на самом деле невероятно крутой мужик.
И той женщине сегодня просто повезло встретить такого мужчину, как ты.

[22:43] Speaker A: Но тебе не повезло?

[22:44] Рузан (Speaker B): Да, он меня обнял и сказал спасибо тебе, что ты это видишь.
Мне стало как будто легче, но вот этот червячок, который говорит: он слабак, он слабак, он лох, он ничего не может.
Вот этот червячок внутри меня сидит.

[23:02] Speaker C: И давай признаем также еще одну часть.
Потому что одна часть, о которой мы с ней активно до этого говорили, это часть, которая чувствует, что ее заставили, ее забили, ее принудили.
И есть другая часть, которая находится в связке с этой частью, и она все сильнее и сильнее поднимает голову, и она хочет защититься и защитить.
И она хочет показать: «Нет, нихера, не принудили меня.
Я знаю, как отстаивать свои границы.
Я знаю, как говорить, что я думаю.
Я знаю, как бунтовать.
Я знаю, как... Я, может быть, еще не бунтарь с большой буквы, но я учусь бунтовать».
И вот этот «лох» — это было некое бунтарство.
А другая часть, которую подчиняли, вот эта часть, которая бунтует, для того, чтобы бунтовать, нужно в силу твоей внутренней большой справедливости, для того, чтобы бунтовать, нужно найти причину, по которой бунтовать.
И нужно видеть вещи, по поводу которых бунтуешь.
Иногда приходится с пустого места находить эти вещи.
И есть другая часть, которая пытается иметь эту справедливую точку зрения.
Она говорит мужу: «Слушай, я понимаю также другую сторону.
Я понимаю, что ты проявил благородство здесь.
И одновременно ты лох.
Ты лох и ты благородный лох».

[25:02] Speaker C: И так получилось, что я люблю этого благородного лоха.
Да, именно так.
Что ты лошишь часто и проявляешь слабости, но именно эти слабости, они, судя по всему, делают тебя человеком, с которым я хочу быть.
Я также... То, что мы увидели, да?
Мне хочется об этом чуть больше поговорить, и дальше я покажу, я проведу тебя в итоге по этому компасу.
Тебе 16 лет.
Мне кажется, тебе сейчас лет 25, то есть мне не кажется, что там прямо долго.
Ну, допустим, тебе 16 лет, и ты говоришь: «Меня принудили».
Что?

[25:49] Speaker A: Не очень много лет.

[25:56] Speaker C: Мне стоит перейти на вы и отчество?

[26:00] Speaker A: Да, можно на вы.
Нет, мне 33, окей.

[26:04] Speaker C: О боже, старушка.

[26:07] Speaker A: Да, точно.

[26:08] Speaker C: Старушка-Рузашка.
Тебе же 16 лет, и ты говоришь, тебя принудили.
Что это значит?
Что конкретно здесь было принуждением?
Что случилось?

[26:24] Рузан (Speaker B): Мы с ним встречались в какой-то период, и у меня были сложные отношения с родителями, ну, как это обычно бывает в 16 лет.
И в 17 они были сложные, и в 18 они были невыносимые, что мне пришлось просто уйти.
И для меня как будто этот уход из семьи вынужденный, и приход к нему, в его семью, это было вынуждено.
Он вроде бы был, мы вроде бы любили друг друга, но в моей голове всегда сидела мысль, что если бы это не было бы вынуждено, возможно, я бы чуть позже вышла замуж.
И, возможно, у меня был бы выбор.
Я бы могла смотреть и выбирать.

[27:10] Speaker C: Кто выбор забрал?
Ты чувствуешь, родители твои забрали выбор?
Да.
То есть они в итоге вынудили тебя, заставив тебя покинуть дом, лишив тебя этого выбора.
А чтобы попасть в его семью, я так понимаю, нужно было связывать свою жизнь?

[27:35] Speaker A: Да.

[27:36] Speaker C: Потому что его семья бы не приняла, если бы это не было бы долгосрочной историей какой-то.
И ты, понимая эти нормы, ты фактически на них согласилась.
Вот этот, знаешь как, одна из вещей, о которой ты говорила в начале, потому что когда тебя с одной стороны у нас благородный, а с другой стороны лох, ну на самом деле мы получаем историю раскола, и ты прямо с нее начала, что «я его так сильно люблю, что я просто не могу поверить, что я не люблю».
Что «у нас так хорошо, что я просто не могу поверить, что нехорошо».
И когда ты вот этих двух сторон... Да, это особенно больно.
Потому что если бы было все четко, было бы уже понятно, что делать.
Правда?
Либо так, либо так.
Либо не люблю, погнали дальше.
Либо люблю и давай прекратим по этому поводу мучиться.
Но это с двух сторон.
И части чувствуют себя по-разному.
Когда ты думаешь о том, что... тебя принудили, ты можешь мне снова показать максимальную точку унижения?
Вот того момента, того периода жизни.

[29:04] Speaker A: Можно я не буду говорить?

[29:12] Speaker C: Потому что ты... Это очень лично.
Хорошо.
В части, которая чувствует себя принужденной, всегда очень много стыда.
И всегда очень много ощущения вот этого унижения.
Эмоций унижения, на счастье, всегда очень-очень много.
И она сильно-сильно болит.
Прям сильно болит.
Ты с мужем говорил об этом?
Нет?
Что было бы, если бы ты об этом поговорила?

[30:06] Speaker A: Я бы сказала, как плохо он поступил.

[30:09] Speaker C: Как плохо он поступил?
Да.
И выдержал ли бы он это?
Наверное, да.
И если бы он это выдержал, то как он выдержал?
Что ты думаешь, он мог бы тебе в ответ на это сказать?

[30:40] Рузан (Speaker B): Я думаю, что он бы и на меня бы часть ответственности повесил.
То есть он бы сказал: «И ты тоже этот выбор делала».

[30:58] Speaker A: У меня не было выбора.

[31:00] Speaker C: А ты чувствовала, что этого выбора не было?
Поскольку вам лет было тогда?

[31:10] Speaker A: Мне еще чуть-чуть не было, до восемнадцати.

[31:14] Speaker C: А ему?

[31:16] Speaker A: Ему уже было.

[31:19] Speaker C: И при этом вы были детьми?
То есть два ребенка, которые пытались играть во взрослую жизнь в этом возрасте.
Хорошо.
Я теперь перейду, если ты не против, к Компасу.
И я хочу... взять твой ответ, твои слова, что я это с ним не обсуждала.
Я эти вещи ему не говорила.
Почему я хочу вот эту часть взять?
Потому что, когда ты даже рассказывала про историю, что ты его назвала лохом, в тебе, когда ты делилась этим, чувствовалось достаточно много шаловливости, когда ты об этом рассказывала.
Потому что тебе самой смешно эта история.
В этих словах чувствовалось очень много юношества.
Ты сказала эти слова как будто одновременно на себя смотрела с этой взрослой позиции.
То есть юноша что-то сделала, ты посмотрела: «Ну да».
И я хочу, чтобы ты обратила внимание на то, что если убрать обязательства в сторону, есть такое огромное количество вещей, которые ты не обговорила со своим партнером.
Такое огромное количество.
В тебе есть так много боли, которую ты не обговорила.
И тебе легче чувствовать боль в спине, убегать на хоккейном ринге куда-то в другую сторону, чем подойти и сказать: «Мне так было плохо, мне было так плохо».

[33:42] Speaker C: И да, одновременно ты можешь признать, что то, что ты думала было наручниками, возможно, оказалось подарком судьбы.
Но из-за того, что этот подарок судьбы был тебе подарен как наручники сначала, в этом до сих пор осталось так много боли.
Я хочу тебя спросить, когда ты выбираешь не делиться этим, когда ты выбираешь не рассказывать об этом, когда выбираешь не обсудить, что я, даже когда мы идем на хоккей, я обратил внимание, что я отхожу от тебя.
Когда ты выбираешь это не делать.
Почему?
Зачем?
Что ты думаешь, от чего ты думаешь, что тебя спасет?

[34:44] Speaker A: Не разговор, от чего меня спасает.

[34:48] Speaker C: Да, отсутствие этого разговора, отсутствие тем, что ты можешь разделить эту боль, что ты можешь озвучить эту боль, что ты можешь озвучить эти вещи.
И отсутствие разговора об этом, потому что мне кажется, что это одна из самых важных вещей сейчас для тебя.
И отсутствие этого разговора, от чего это тебя спасает?

[35:12] Рузан (Speaker B): Можно я немножко по-другому отвечу?
Присутствие этого разговора угрожает мне как раз-таки потерей безопасности.

[35:22] Speaker C: Это что значит?
Потеря безопасности в чем?
Что произойдет?

[35:28] Рузан (Speaker B): Он может ответить или что-то сказать, или обидеться, или уйти.

[35:33] Speaker C: Он ушел, и какая безопасность потерялась?

[35:42] Speaker A: Блин, я сейчас, знаешь, что осознала?
Что так много лжи внутри меня.

[35:46] Speaker C: Сейчас я тебе скажу.
Как в каждом из нас.
Безопасность.

[35:52] Рузан (Speaker B): Я всегда о нём думала как о человеке, который единственно, цельно, полноценно меня принимает только он.
И никто кроме него.

[36:02] Speaker C: То есть это не та безопасность, что... О боже, я боюсь, что я себя там не прокормлю.

[36:08] Рузан (Speaker B): Или о боже, что я... Нет, ну этого я тоже боюсь, но в меньшей степени.
В большей степени для меня страшно, что... Что больше никто меня не примет, больше никто не сможет.
Именно так меня никто не примет.

[36:21] Speaker C: И мне больше некому, по сути, будет прийти, чтобы... И одновременно ты видишь, как ты дала очень рафинированную не себя для принятия.

[36:37] Speaker A: Ну, об этом я тебе и сказала, во мне так много уже показывают.

[36:40] Speaker C: То есть ты говоришь: «Меня больше так никто не примет», но, судя по всему, он принимает не тебя.
Да.
То есть есть какие-то пару частей, которые являются лидерами в хоре, и их активно принимают.

[36:56] Рузан (Speaker B): А вот те, которые курят на улице... Те, которые говорят: «Ты лох», их точно не принимают.

[37:02] Speaker C: Да.
Мы потеряем вот это... Иллюзию этого принятия.
Потеряем вот эту безопасность.
Что это?
Безопасность дома?
Безопасность места, где защитят, побеспокоятся?

[37:23] Speaker A: Да, безопасность места, где защитят.

[37:27] Speaker C: И есть страх снова оказаться в том доме, в котором ты тогда была 16-17 лет, где нет этой любви, где нет никакого выхода?
Поэтому лучше не говорить, чтобы не превратить текущий дом в тот.
И одновременно часть тебе шепчет: «Это не твой дом, это не твой дом».

[37:59] Speaker A: И смешно, и плакать хочется.

[38:01] Speaker C: А ты так и не узнаешь, твой или нет.
Какие ты, вот в результате этого такого короткого обсуждения, какие обманы ты сейчас увидела?

[38:22] Speaker A: Да вообще все.

[38:25] Speaker C: Сплошная работа.
Если вот так конкретизируем, то что это?
Что ты увидела?

[38:32] Рузан (Speaker B): Я стала какую-то иллюзию себя, которую человек видит, а меня настоящую на самом деле не видит.
И вот эта мнимая история о том, что он меня полностью принимает, это объективно мнимая история.
Я вообще не знаю, он меня принимает или нет.
Было бы классно узнать, кстати.
Мне кажется, это первое, чем я теперь займусь.

[38:52] Speaker C: Интересно.
Примет ли он тебя со всей этой накопившейся болью?
Потому что мы также только что с тобой увидели, что вообще боль с ним не связана, она не совсем о нем.
Да.
И одновременно он не спаситель, каким хочется его видеть и через что ты пытаешься себя убедить.
Он, безусловно, был спасителем тогда, но он не является больше спасителем.
Он, безусловно, судя по рассказу, повел себя блестяще благородно.
Абсолютно блестяще благородно.
И судя по рассказу, он продолжает быть этим благородным человеком.

[39:48] Speaker A: Да.

[39:48] Рузан (Speaker B): Как ты сказал, благородный лох.
Это очень точное описание, как я его чувствую.

[39:54] Speaker C: И одновременно это то, что дает тебе возможность и любить, и уважать.
За доброту, за благородство, за некую щедрость души.
И это часть, маленькая часть, может быть, которая потихоньку начала возвращаться обратно из курилки в хор.
Она говорит тебе, Рузан: «Но и тебя не на улице нашли, но и ты достойна.
И не тебе сделали подарок, а ты такой же сделала подарок».

[40:28] Рузан (Speaker B): Блин, когда ты это говоришь, внутри меня взрываются просто все частички каких-то, я не знаю, червячков или кого.
Просто взрывается всё, потому что мне очень хочется, чтобы это было оценено.

[40:46] Speaker C: Тяжело оценить, если об этом не говорить?
Тяжело... увидеть это для себя, если не показать это.
В итоге у нас здесь был подарок в обе стороны.
И сегодня из спасения мы переходим в выбор.
Хочу ли я снова тебя выбрать?
И хочешь ли ты снова выбрать меня?
Можешь ли ты снова на мне жениться?
И могу ли я пойти замуж?
И если ты хочешь на мне снова жениться, то мне хотелось бы показать тебе человека, на котором ты можешь жениться.
Если я хочу выйти замуж, то мне хотелось бы, чтобы ты показал мне человека, за которого я могла бы выйти замуж.
Как сложно тебе вернуть этот выбор и снова его сделать?

[42:04] Speaker A: Знаешь, сейчас как будто не сложно.
Мне даже захотелось об этом поскорее вообще хоть что-то обсудить.

[42:19] Speaker C: Давай немного признаем вещи, которые были, и попробуем взять некую за них ответственность.
Тебе было 16 лет, и в семье была жопа.
И если бы ты знала по-другому, ты бы сделала по-другому, но ты не знала по-другому, и ты сделала то, что ты только могла сделать.
Теперь тебе действительно достался подарок судьбы в виде благородного человека, честного человека, судя по всему, с другой семьей, которые дали тебе новый дом.
Ты сейчас понимаешь, что это было отсутствие выбора, и ты полностью берешь на себя всю ответственность за это.
Ты видишь, что этого выбора другого не было.
И теперь у тебя появляется уже из другой позиции новый выбор.
И новый выбор: если я приду к тебе сейчас, то полюбишь ли ты меня?
И примешь ли ты меня?
Если ты ко мне придешь сейчас, то полюблю ли я тебя?
И приму.
Можем ли мы снова с тобой пожениться?
С чего ты думаешь начать?
С какого разговора?

[43:57] Speaker A: Того самого, когда мне было 80 лет.

[44:02] Speaker C: Чего это будет тебе стоить?

[44:12] Speaker A: Я думаю, что это точно будет не самый лёгкий разговор.
И, возможно, я узнаю что-то, что мне понравится, так же, как я могу узнать что-то, что мне не понравится.
Но это точно стоит того хотя бы, чтобы прояснить.

[44:34] Speaker C: Чувствуешь ли ты, что в тебе достаточно силы не включить эту часть бунтующую, которая хочет надрать задницу и которая злится?

[44:47] Speaker A: Нет, злости сейчас вообще нет.
Знаешь, вообще нет злости.
Есть такое желание просто получить ясность, услышать его сторону.
Я же ее не слышала, я сама не спрашиваю.

[45:03] Speaker C: И мне еще одна вещь интересна.
Мне интересно узнать и подтвердить либо опровергнуть гипотезу боли в спине.
Чем больше ты этих разговоров подымешь, чем большее количество разговоров ты пройдешь, что будет с этим напряжением?

[45:29] Speaker A: Сто процентов его не будет.
Когда мы сейчас с тобой об этом поговорили, я прям почувствовала, как, во-первых, в голове максимально сразу появляется ясность.
Нет столько внутреннего напряжения, сколько обычный.
И у меня внутреннее спокойствие.

[45:53] Рузан (Speaker B): Такое, знаешь, понимание, вообще понимание.
Потому что мне, правда, всё это время очень сильно не хотелось в это верить.
Знаешь, две части как будто что-то искали или им было что-то страшно найти.
А сейчас как будто мы нашли, и это не особо-то и страшно.

[46:09] Speaker A: Всё это можно обсудить.
Да, всё это можно обсудить, сто процентов.
Да.
Рузан, спасибо тебе.

Итоги простым языком

О чем было это обучение по коучингу?

Эта часть транскрипта — это живая демонстрационная сессия (демо) с использованием инструмента, который спикер называет «компас». Коуч (Михаил) работает с участницей по имени Рузан, у которой уже два года болит спина, и выясняется, что боль возникает только рядом с мужем. Вместе они исследуют, что стоит за этим симптомом: внутренние конфликты, невысказанные чувства, старые обиды и неосознанные выборы, сделанные в 16 лет.

Какие главные мысли в ней заложены?

1. Телесный симптом (боль в спине) — это послание, а не просто «проблема со здоровьем». Спина болит в присутствии мужа, но проходит, когда Рузан оказывается среди других людей. Это указывает на внутренний конфликт, а не на физическую травму.
2. В каждом человеке живут разные «части» (субличности), и они могут конфликтовать. Внутри Рузан есть «хор», который поёт о большой любви и благополучии, и «часть, которая курит на улице», которая шепчет правду: «Ты врёшь себе, ты его не любишь. Выбор был вынужденным». Задача коуча — не задавить «негативную» часть, а позволить ей заговорить и услышать её историю.
3. Боль часто возникает из-за невысказанного и необсуждённого. Рузан годами не говорила мужу о том, что чувствует себя «принуждённой» к этому браку (из-за сложной ситуации в родительском доме в 16-17 лет). Вместо разговора она «бежит» (на хоккее отходит к девчонкам) и терпит боль в спине. Непроговоренная боль находит выход в теле.
4. Любовь и ненависть (или критика) могут сосуществовать. Коуч помогает Рузан увидеть, что её муж одновременно и «лох» (проявил слабость на парковке), и «благородный джентльмен» (пропустил женщину). И она может любить этого «благородного лоха». В этом нет противоречия, это реальность, в которой живут люди.
5. Истинная близость и безопасность рождаются из честного диалога, а не из молчания. Рузан боится, что если она начнёт говорить правду о своей боли, муж уйдёт, и она потеряет единственного человека, который её «принимает». Коуч мягко показывает, что сейчас он принимает не её настоящую, а её «рафинированную» версию (только «хор», без «курящей части»). Настоящий выбор и безопасность — в том, чтобы рискнуть и показать себя настоящую.

В чем суть информации, которую дал спикер?

Спикер на живом примере показывает логику работы «компаса» (инструмента для работы с частями и внутренними конфликтами):

— Шаг 1. Старт с ситуации и телесного сигнала. Начинают не с абстрактного запроса, а с конкретного момента, где проблема проявляется ярче всего (отель, боль в спине рядом с мужем). Коуч детально расспрашивает: где болит, как болит (жгучая, сжимающая), что происходит в этот момент.

— Шаг 2. Выявление внутренних «частей». Коуч слышит, что Рузан соглашается с наблюдением терапевта, но внутри неё есть голос, который говорит: «Ты врёшь, ты его не любишь». Коуч предлагает представить эту часть отдельно («она вышла из хора и курит на улице») и поговорить от её лица. Это позволяет вытащить наружу подавленную правду.

— Шаг 3. Исследование истории и контекста. Выясняется, что Рузан вышла замуж в 16-17 лет не из свободного выбора, а как «вынужденный шаг» из-за невыносимой обстановки в родительском доме. Глубинная боль не в муже, а в том, что у неё украли выбор.

— Шаг 4. Обнаружение «раскола» и иллюзий. Коуч показывает Рузан, что она создала иллюзию, будто муж — её «единственный спаситель и принимающий». На самом деле он принимает только часть её («хор»), а не всю её целиком. А она сама не даёт ему шанса узнать её настоящую, потому что молчит.

— Шаг 5. Переход от «спасения» к «выбору» и действию. Главный сдвиг: не «он меня спас тогда», а «сегодня я выбираю — хочу ли я быть с ним заново?». Для этого нужен трудный разговор. Коуч подводит к тому, что неразговор спасает от риска, но цена этого — боль в спине, напряжение и отсутствие ясности. А разговор (даже если будет больно) даёт шанс на настоящее принятие и исцеление (уход боли).

— Результат: Рузан чувствует ясность, спокойствие и понимает, что «всё это можно обсудить» и это «не особо-то и страшно». Напряжение в теле уходит уже только от того, что она проговорила это с коучем.