El Niño
Если занимаешься чем-то долгое время, серьёзно и с полной самоотдачей, в какой-то момент предмет твоих занятий превращается в нечто большее чем профессия.
Так случилось и со мной. То, что начиналось как хобби, продолжалось как интересная работа, стало почти религией. Я понял, что горами можно жить, дышать, чувствовать и даже понимать вещи, от гор совершенно далёкие.
Ещё, и может быть это самое главное - я понял, что горами можно и нужно делиться – это особенно ценно в потоке шарлатанства, который неизбежно поглощает любую чистую тематику, если на ней можно хоть что-то заработать.
Один из не самых очевидных, но очень ценных эффектов гор – это замедление. В горах почти не заметно человеческой суеты, которая превращает жизнь в неразборчивый поток смазанных картинок. В горах есть место спокойствию, созерцанию и фиксации на том, что кажется неизменно вечным. Горы неохотно принимают изменения, человеческое время не властно над ними.
А ещё, как и любая, неподвластная человеку стихия, горы учат интуиции, умении считывать негромкие, неявные сигналы. Эта интуитивная наблюдательность помогает почувствовать, что даже если кажется, что никакой связи между событиями и явлениями не существует, то, скорее всего, её не существует только в нашем сознании, неспособном видеть цепочки причин и следствий, длиной более пределов нашего восприятия мира…
В ущелье Ирик Чат на Кавказе я впервые попал ровно 30 лет назад. Тогда, почти ребёнком, я принял участие в очень авантюрном путешествии, которое, по чистой случайности (дуракам и новичкам везёт) не закончилось спасательными работами…
Ранней весной, по глубокому снегу мы пытались пробиться к подножию Эльбруса с востока. Это приключение, чудесным образом не обернувшееся печальными последствиями, достойно отдельного рассказа. Сейчас я всего лишь хочу фиксировать эту локацию для примера тезиса, который изложу в этом тексте.
После моего первого похода в Ирик Чат в 1996 году, я десятки раз бывал в этом ущелье – в качестве гида поднимаясь с группами на Эльбрус с моей любимой восточной стороны, либо просто гуляя для собственного удовольствия по красивейшей тропе в тени пахнущих озоном янтарных сосен.
Посетив в очередной раз этот живописный уголок Кавказа, я наткнулся на наблюдение, которое, через некоторое время, сложило пазл моей картины мира. Триггером стала стремительная динамика распространения растительности в ущелье Ирик Чат.
10-15 лет назад контуры леса всё ещё совпадали с теми, которые я застал при первом посещении ущелья в 1996 году. На тот момент они всё ещё совпадали со старыми описаниями маршрутов 70х-80х годов, которыми мы руководствовались при подготовке нашего похода. Под очертаниями леса я имею ввиду его нижнюю и верхние границы, а также фактуру – наиболее преобладающие породы деревьев.
Последние 10 лет меня не покидает чувство нарастающих изменений. Склоны ущелья, которые 30-50 лет назад оставались голыми или покрытыми низкорослым кустарником, сейчас обильно покрываются молодым лесом, зачастую делаясь непроходимыми из-за плотно растущих деревьев.
Зарастают тропы, деревья высотой в несколько метров покрывают каменистые кулуары - русла зимних лавин. Лес разрастается вверх и вниз по ущелью. В верхней части, на высотах 2500-2700 метров появляются породы деревьев, ранее не поднимавшиеся выше уровня 1500 м.
Над верхней границей соснового леса, там, где 10-15 лет назад не было ничего кроме стелющегося высокогорного можжевельника, сейчас зеленеют рощи молодой берёзы.
На мой взгляд, это говорит не о вариативности горного климата или сезонных изменениях. Возникает ощущение, что лес чувствует приближение чего-то более серьёзного. Тенденция его распространения наглядно подтверждает критические изменения климата, о серьёзности которых говорит возможность их наблюдения на таком коротком временном интервале.
В ту же картину укладывается катастрофически быстрое таяние ледников, ускорившееся именно в тот период, который я обозначил примером изменений в лесном покрове ущелья Ирик Чат.
Если даже горы начинают меняться – это очень тревожный сигнал. А если изменения происходят настолько быстро, что становятся заметными человеческому взгляду – это даже не сигнал, а реальная картина того, что мы находимся в пике климатической катастрофы.
Повышение уровня мирового океана, быстрое таяние ледников, смещение привычных сезонных условий – всё это заметно в самых разных сферах деятельности.
Глобальное потепление давно стало популярным трендом или даже коммерческим продуктом, на продаже или эксплуатации которого осваиваются миллиардные бюджеты. Но, в глобальном масштабе, для большинства людей словосочетание «глобальное потепление» остаётся чем-то отдалённо неопределённым и, следовательно, – безопасным.
Но очевидные сигналы говорят о чём-то совершенно другом.
----------------------------------------------------------------
С теорией глобального потепления связывают климатический феномен под названием El Niño (Эль Ниньо – Ребёнок, косвенно – Иисус Христос).
Более нейтральным для меня является научное и менее пугающее название этого феномена – Южная Осцилляция. Почему название «Эль Ниньо» меня смущает – расскажу через несколько абзацев.
Итак, Южная Осцилляция. Климатический феномен, наблюдение которого началось примерно полтора века назад, после того, как в 1892 году, на конгрессе Географического общества в Лиме, капитан Камило Карило рассказал о появлении странного тёплого течения в Тихом Океане, вблизи берегов Перу. Это течение моряки замечали в период католического Рождества - отсюда появилась аллегорическая связь испанского названия “El Niño” с именем Иисуса Христа.
Вполне возможно, что важность открытия этого феномена нам ещё предстоит ощутить на себе… Дело в том, что Тихий океан – это главный механизм терморегуляции на нашей планете. Малейшие изменения в его функционировании влияют не только на климат или погоду. Они влияют буквально на всё.
На секунду вернусь к главному выводу из моих горных наблюдений – если глобальные изменения становятся заметными человеческому глазу, это означает, что в терминах геологического времени они происходят молниеносно.
Что тревожного я нашёл в безобидном (на первый взгляд) названии El Niño?
Вот что: с нарастающей силой и неравными интервалами, это явление наблюдалось примерно на протяжении 150 лет. Усиление феномена сопровождалось разрушительными климатическими явлениями: ураганами, цунами, наводнениями, засухами.
Если смотреть шире метеорологических сводок, можно обратить внимание на то, что пиковые фазы El Niño совпадали с периодами других, не природных потрясений.
Именно с периодами наблюдений активных фаз El Niño совпадают периоды страшных человеческих катаклизмов – эпидемий, войн, революций, распадов государств и социальных потрясений. Недавние пики активности феномена El Niño – 1905, 1917, 1940, 1991, 2019, 2023 – даже на примере одной страны эти даты выглядят символическими. Это только результаты недавно зафиксированных наблюдений…
Чтобы вам не показалось, что я всё это придумал, вот цитата из Википедии:
«считается, что Эль-Ниньо может быть связан с цикличностью войн и возникновением гражданских конфликтов в странах, климат которых зависит от Эль-Ниньо. Изучение данных с 1950 по 2004 год показало, что Эль-Ниньо связан с 21 % всех гражданских конфликтов этого периода. При этом риск возникновения гражданской войны в годы Эль-Ниньо в два раза выше. Вероятно, связь между климатом и военными действиями опосредована неурожаями, которые часто приходятся на жаркие годы»
У меня получилась неудобная аналогия. Ведь если это правда, то будущее нашей планеты и всей цивилизации становится окрашенным в мрачные оттенки. Скорость и сила климатических изменений говорят о чём-то близком и неизбежном.
И самое тревожное: случайна ли аллегорическая связь в названии климатического феномена El Niño с именем Иисуса Христа, второе пришествие которого, согласно книге Апокалипсиса, будет означать конец света?
Может ли быть, что в Библии зашифровано пророчество о гибели мира от климатической катастрофы, предвестником которой является появление El Niño.
В этом тексте нет никакой морали. Это всего лишь моя попытка рационально пережить наблюдение, что привычный мир начал меняться быстрее, чем человек психологически готов это принять.
Главный вывод напрашивается с неизбежной очевидностью… Даже при самом благоприятном сценарии, наши дети будут жить в другом мире, совершенно непохожем на тот, который мы и наши родители знали и любили с детства.