[Зомби] Глава 23: 444
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой. Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Совместный проект: K-Lit & Bestiya
Мужчина лет тридцати в чёрном пуховике спускался по остановленному эскалатору в супермаркете. Следовавший за ним мужчина похожего возраста был лишь в пальто. Потирая свои руки, словно от холода, он ответил:
— Всех убили, но почему не обчистили?
— Они просто хотели убить, вот и всё!
Мужчина в пуховике смотрел на пустые, безжизненные полки. Между стеллажами лежали шесть трупов, каждый с двумя-тремя пулевыми ранениями в голову и живот.
За трупами была импровизированная кровать, сложенная из одежды, притащенной из магазина. За ней были сложены консервы и бутылки с водой.
— В любом случае, нам повезло, — сказал мужчина наступая на начинающие подсыхать кровавые пятна.
Мужчина в пальто, всё время вздыхая и ворча, сказал, что ему не по себе, и огляделся. В маленьком окне высоко на стене он увидел заходящее солнце.
Он опустил взгляд и увидел, что за стеллажом, который они не заметили, когда впервые обнаружили трупы и вещи, кто-то стоял. Сквозь металлическую сетку стеллажа он увидел глаза, уставленные на них из-под чёлки.
Молодой парень с растрёпанными волосами смотрел на них широко раскрытыми глазами. Под острым взглядом всё было залито кровью. Он приоткрыл запёкшиеся губы и прошептал:
— Чего ржёте...?
Он смотрел на мужчину в пуховике. Выстрелы и крики последовали сразу же, и два только что убитых мужчины упали на начинающие застывать трупы.
У Тэджон, стоя с винтовкой в одной руке, смотрел на трупы, которых теперь стало восемь, и бормотал себе под нос:
— Теперь не ржёте... ублюдки...
Он поднял уголки губ, затем поднял голову и посмотрел в окно. Он яростно грыз кровоточащий ноготь на большом пальце и скрёб свою шею. Когда стемнеет, нужно искать людей, а он только что их убил.
«Это они смеялись, это из-за них. Я не виноват. Это все из-за них. Чего вы ржёте, снова, блять, это из-за того ублюдка. Из-за червя-ублюдка. Это всё из-за Юн Сичана, я не виноват, я не виноват...»
Из-за того, что он не спал всю ночь, он мог проспать как мёртвый около суток, но сегодня, похоже, не получится. Проснувшись среди дня, он провёл некоторое время в оцепенении, сидя на диване и долго смотрел в окно.
Солнце садилось, и ему было так страшно, что он готов был сойти с ума, но вдруг вспомнил, как Юн Сичан убил кого-то в супермаркете. Он сел на мотоцикл и направился на парковку у супермаркета.
В сумке были пистолет, тесак, две банки консервов, вода и карта автомобильных дорог страны, взятая из ящика стола в спальне.
На парковке никого не было. С винтовкой в руках он вошёл внутрь и услышал смех.
Он сразу же убил шестерых, кто был внутри. Пока он отдышался за стеллажом, кто-то снова вошёл и рассмеялся. Поэтому он убил их. На самом деле ни мужчина в пуховике, ни люди в супермаркете не смеялись.
У Тэджон поднялся по эскалатору с винтовкой в руках. Следующее место, которое пришло ему на ум, — парк Ханган в Манвоне.
* * * * *
6 января. Дорога от станции Чонван в Сихыне до спортивного центра района Мапхо была непростой из-за снежных заносов. 28 декабря, через три дня после Рождества, Чжисо, собрав все вещи, отправилась в Сеул вместе с шестью младшими братьями и Чхэмином.
Чхэмин сказал, что звук, прозвучавший по радио, вряд ли был простым совпадением. Большинство братьев согласились с ним и предложили отправиться в спортивный центр района Мапхо, который во время вспышки инфекции был назначен официальным убежищем и был ближе всего. Чжисо считала, что это слишком рискованно, а двое братьев, которые крайне не хотели ехать в Сеул, были против.
Но продовольствия не хватало, и в любом случае нужно было двигаться. По большинству голосов решили ехать в Мапхо, но Чжисо очень беспокоилась за одного брата, который был крайне треводным из-за поездки в Сеул.
Обычно, он крайне остро реагировал, когда окружающие получали травмы, но совершенно не щадил собственное тело. Чжисо боялась, что если что-то случится по дороге в Сеул, тот брат первым потеряет жизнь.
Он периодически искал выживших и проверял, всё ли в порядке. Участились и случаи, когда он перечислял имена погибших по порядку.
Чжисо, держась за руль, приближалась к Сеулу, следуя воспоминаниям брата, который в начале заражения отправился в спортивный центр района Мапхо.
Как и следовало ожидать, когда они прибыли в Мапхо, тот брат, сжимая голову, словно от боли, снова начал проверять, все ли живы. Они остановили две легковушки, которые вели он и Чхэмин, и отдохнули день.
Спортивный центр района Мапхо, куда они прибыли 7 января, был усеян белыми костями. Огромное количество крови на лестницах и в спортзале засохло. Одна лишь мысль ненадолго зайти внутрь и вдохнуть запах разложения вызывала головную боль.
Больше всего её тошнило от вида белых скелетов, оставленных в позах смерти. Даже Чжисо, самая стойкая духом, с мрачным выражением лица и сжимая в руке крестик, выбралась из спортивного центра.
Оставив психически нестабильного брата и двух надёжных братьев, они убрали хотя бы первый этаж. В кафетерии расстелили постельные принадлежности, чтобы создать место, где люди могли бы спать.
Брат, сидевший, прислонившись к стене, снова, растопырив все пальцы, перечислял имена погибших. Его состояние действительно ухудшалось с тех пор, как они прибыли сюда.
Чхэмин и другие братья, тоже, видимо, обеспокоенные, предложили перебраться в другое место. Но тот брат сказал, что не хочет чтобы они меняли место жительства из-за него, поэтому они решили продержаться до конца осмотра окрестностей. Чжисо подошла к брату и сложила его только что растопыренные пять пальцев.
— ...они, наверное, попали в хорошее место.
Чжисо, вспомнив лицо своего родного брата, умирающего тогда, посмотрела в потолок и сказала это. Брат, с удивлением посмотрев на Чжисо, опустил взгляд, покачал головой и замер. Он, казалось, хотел что-то сказать, но пробормотал, что сестра права.
Как и молилась Чжисо, двумя днями позже они встретили солдат. Они встретили Юми и Ханбина и услышали новость о разработке лекарства. А ещё они сказали, что восстановили связь с региональными силами и что сейчас переносят лабораторию в более крупное место, чтобы сосредоточиться на восстановлении мира.
Они сказали, что после объявления по радио они переедут, так что нужно немного подождать. В тот день они устроили вечеринку, добавив к пайку продукты, полученные из лаборатории. Даже младший, у которого были проблемы с психикой, казался в тот день довольно счастливым.
За ними появились три человека, которые, как и группа Чжисо, утверждали, что пришли в Мапхо, услышав сообщение по радио: довольно высокий мужчина с раскосыми глазами, похожий по возрасту на Чхэмина, женщина с длинными тёмно-каштановыми волосами и мужчина с невыразительной внешностью, но выглядевший довольно сильным.
Выйдя из спортзала и поднимаясь в гору, Суён произнесла бесцветным голосом:
Джихо, заложив руки за затылок и покручивая корпусом, проворчал:
— Да ладно... Эй, мы что, виноваты в том, что весело жили?
Хэгём, шедший позади Джихо, обернулся. Встретившись взглядом с Чхэмином и Чжисо, которые смотрели в их сторону, он пробормотал:
— Неужели они правда никого не убили...
— А зачем им убивать? Зачем получать удовольствие от жизни?
Джихо развернулся и, разведя обе руки в стороны, произнёс так, словно это очевидно. На ответ Хэгёма, что это не так уж и весело, он цокнул языком, сказав:
— Вот именно поэтому твоя жизнь и неинтересная.
11 января эта троица уже два дня как положила глаз на группу Чжисо, прибывшую в спортивный центр района Мапхо двумя днями ранее, чтобы поживиться за их счёт. Увидев, как те разговаривают с людьми из лаборатории, они решили присоединиться к этой группе.
Решение было принято, но потом с треском провалилось. Суён, решив, что нужно пригрозить, достала пистолет без патронов. Чхэмин, сделав серьёзное лицо, сказал: «Вы не единственные, у кого есть ствол», — и тоже достал пистолет.
— Окей, сдаюсь! — Джихо тут же поднял руки и повернулся спиной. Суён, убрав пистолет, первой пошла в гору.
— Наверняка есть те, кто убил больше нас.
Суён дословно передала слова Дахэ. Джихо, оторвав взгляд от Хэгёма, яростно согласился и кивнул.
— Эй, хорошо сказано. Верно, а? Например, Сичан, или тот тип, что разграбил нашу квартиру, или Юн Сичан, или Сичанемон~
Джихо, продолжая шутить, вдруг наткнулся на Суён, которая резко остановилась.
«Что делаешь, Суён?» — он уже хотел выругаться, но в этот момент заметил мужчину, сидящего на корточках в конце подъёма, и широко раскрыл глаза. На нём была худи с надетым задом наперёд капюшоном и короткий пуховик.
Винтовка, перевязанная ветровкой, была закинута за спину, а в одной руке он сжимал пистолет. На нём были засохшие пятна крови, и он смотрел на них пустым взглядом.
Джихо, сам не зная почему, указал на У Тэджона растопыренным указательным пальцем и радостно крикнул, словно увидел льва в зоопарке.
— Ржёте...? — прохрипел У Тэджон, сузив глаза на этот наивный голос.
Джихо, не разобравший слов из-за расстояния, огляделся и продолжил:
— Рад тебя видеть. Эй! Тогда и Сичан тут должен быть? Вот дерьмо!
Суён поспешно хлопнула Джихо по руке тыльной стороной ладони. Когда Джихо, наконец, оценил обстановку и посмотрел на У Тэджона, тот уже встал и нацелил на них дуло.
Джихо поднял руки и одновременно опустился на колени, а Суён достала пистолет и навела его на У Тэджона. Тот, собиравшийся сразу же нажать на спуск, вздрогнул, увидев дуло, направленное на его собственный лоб.
— Я убью этого ублюдка...! — он тяжело дыша, кричал, целясь в самый центр лба Джихо.
Несмотря на грозные угрозы, дистанция была приличной, и он не был уверен, что попадёт с одного выстрела.
— Давай, — спокойно ответила Суён.
Она смотрела на У Тэджона не моргая, словно была уверена, что попадёт, даже с незаряженным пистолетом.
— Эй-эй, Тэджон! Эти ребята — бесчеловечные маньяки-психопаты, они и бровью не поведут, если я умру! Пощади!
Поняв по вопросу «Ржёте?» ситуацию, Джихо изо всех сил скривил лицо и закричал плачущим голосом. Тэджон, видя, как палец Суён на спусковом крючке постепенно сгибается, отступил назад.
Джихо, думая, что Юн Сичан откуда-то наблюдает за ними, повысил голос. Хэгём пересел рядом с Джихо, а Суён повернула голову и осмотрела пустынное поле.
— Я убил того ублюдка. Мудак...... — горько усмехнулся Тэджон, и его голос задрожал.
Джихо, широко раскрыв глаза, рефлекторно ответил:
— Правда? Не глюки?
— Ебучий ублюдок!
— Прости!
У Тэджон, не опуская винтовки, быстрыми шагами приблизился. Джихо, разинув рот, размахивал руками и извинялся. Суён и Хэгём, столкнувшись с неожиданным поворотом, моргнули.
— Убили? Как? — спросил Хэгём с глуповатым выражением лица, потирая затылок.
Впервые видя Тэджона не зомби, он с любопытством разглядывал его, но, учитывая его свирепость, превосходящую рассказы Джихо, использовал вежливую речь.
У Тэджону нравилось видеть растерянность троицы перед ним и их, казалось бы, ликующий вид при известии о смерти Юн Сичана. Немного возбудившись, он громко закричал:
— Он стал зомби, этот мудила! Я его, блять, пырнул! Я его, сука, заколол! Червь-ублюдок!
Обменявшись взглядами, трое подумали, что Юн Сичан вряд ли оставил бы его одного бродить, и если бы Сичан хотел их убить, то сделал бы это уже давно, поэтому решили поверить.
— Похоже, правда убил, — сказала Суён, кивнув Дахэ, которая топалa ногами.
— Вау, а где он? Можно посмотреть? — с блеском в глазах спросил Джихо, чьё лицо просияло.
Хэгём легонько толкнул его в спину.
Видя, что он капризничает как ребенок, У Тэджон, решив, что его слова воспринимают как шутку, покраснел от злости.
— Правда, блять! Я, блять, убил его! Он зомби, блять, больной ебучий зомби!
Он яростно размахивал пистолетом. Джихо, снова съёжившись, покачал головой и поднял руки, словно призывая успокоиться.
— Э-эй, верим, верим, конечно верим, Тэджон-а! Хотелось бы посмотреть, жаль! Ты слишком страшный!
Джихо, выпрямив согнутые колени, поклонился. Суён и Тэджон, целясь друг в друга из пистолетов, медленно сдвинулись с места.
Троица, то и дело поглядывала на У Тэджона. Тот, взглянув на Джихо, который делал вид, что испуган, широко раскрыл глаза и спросил:
— Я спросил, тебе весело, блять?!
Растерявшийся Джихо переспросил, и Тэджон, схватив винтовку, бросился к ним. Джихо быстро попятился назад, бешено мотая головой и руками, и закричал:
— Ох, бля! Нет? Нет, У Тэджон-сси? Мне сейчас пиздец как грустно! Мне плохо! Хочется сдохнуть!
У Тэджон, заметив пистолет, нацеленный на него Суён, остановился на месте. Он переводил взгляд со входа в спортцентр, где были Чхэмин и Чжисо, на Джихо. Поймав его взгляд, Джихо ухватился за тему.
— А, Тэджон, ты тоже хочешь туда войти? Вряд ли получится. Там сзади Ёсон или Ёчхан, и мы из-за него…
Джихо, который сообщил информацию, чтобы отвлечь внимание У Тэджона, тут же удовлетворился тем, что тот клюнул.
— А, как его? Тот парень, который был с тем, кого ты видел перед смертью! Он в нашем доме жил.
— Кто?
У Тэджон, всё ещё не вспомнивший, о ком речь, раздражённо нахмурился. Джихо, отступая за автобус, поднял указательный палец и сказал:
Он собирался сказать «бывший парень», но быстро поправился. У Тэджон широко раскрыл глаза и переспросил:
— Да! Но я не знаю, там ли он тоже!
У Тэджон с глупым выражением лица разинул рот и уставился на спортцентр. Тем временем Джихо уже побежал вслед за Суён и Хэгёмом, спрятавшимися за автобус.
У Тэджон, чей взгляд блуждал некоторое время, наконец подумал, что нашёл верный ответ, и уголки его губ поползли вверх. Истерически смеясь, он побежал вниз по склону.
Джихо, увидев удаляющуюся фигуру Тэджона, сделал вид, что в ужасе, и провёл тыльной стороной ладони по лбу. Сияя улыбкой, он попросил у Суён «дай пять». Та не ответила, и он протянул руку Хэгёму, который нехотя шлёпнул по его ладони.
— Похоже, правда, — пробормотала Суён, наблюдая за удаляющейся фигурой Тэджона.
— Вау, точно? — Джихо, притворно удивлённый, прикрыл рот ладонью, — эй. Но как насчёт того, чтобы пойти и проверить, правда ли Сичан стал зомби или это бред? Может пойдём и посмотрим?
— Если последовать за ним и, когда он расслабится, отобрать оружие, то, наверное, получится… — пробормотал Хэгём, которому понравилось оружие У Тэджона, хотя ему было всё равно, правда ли Юн Сичан мёртв.
Суён, покачав головой, пошла в сторону дома, где они остановились, и сказала:
— Если это окажется бред, только мы и умрём.
Выглядело забавно, но не настолько, чтобы рисковать жизнью. Джихо повернулся и последовал за Суён. На вопрос Хэгёма, что они теперь будут делать, он предложил завтра снова прийти, притвориться раскаявшимися и попросить прощения.
У Тэджон, бежавший без оглядки, достиг спортцентра. Разрушенные и брошенные баррикады были разбросаны по баскетбольной площадке. Парень и девушка, стоявшие у входа, тоже спустились по лестнице и подошли к парковке, где стоял У Тэджон.
Один был парнем примерно его роста, но крепкого телосложения, с густыми бровями. Он держал пистолет в одной руке, зачесав чёрные волосы набок. Другая — девушка с бледным лицом и большими глазами с двойными веками, с длинными вьющимися волосами, собранными в полухвост, и чёлкой.
У Тэджон, не удостоив Чхэмина и Чжисо даже взгляда, попытался подняться по лестнице. Только когда Чхэмин, держа пистолет, нацелился ему в лоб, он заметил их присутствие.
У Тэджон, остановившись на месте, переводил взгляд с напряжённых Чжисо и Чхэмина. Смех не прекращался и подступал к горлу.
Имя брата неожиданно вырвалось из уст сумасшедшего парня, который стоял с пистолетом и хихикал. Чжисо, хоть и сохранила самообладание, уже не могла скрыть дрожь в глазах.
— Блять, это правда!
У Тэджон, широко ухмыляясь, поднял голову. Он радостно закричал, глядя на вход в спортцентр:
— Эй, Ли Доук! Блять, эй! Выходи, ты, пидорас-задрот!
Крик У Тэджона отозвался эхом внутри здания. Еджун, который как раз рассказывал остальным о приходе группы Нам Джихо, повернул голову. Парень, слушавший Еджуна, застыл, услышав знакомый голос, врезавшийся в уши.
Глаза, видные из-под чёлки, которую несколько дней назад подстригла ему Чжисо, дрогнули. Он тут же встал и направился к стеклянной двери.
Люди, стоявшие у двери, с испуганными лицами расступились. Его шаги участились, шаги стали шире, и он перепрыгивал через две-три ступеньки за раз.
Чхэмин и Чжисо смотрели на брата, который приближался к ним, дрожа. У Тэджону было так хорошо от этой безумно удачной ситуации, что сердце бешено колотилось, и его чуть не стошнило.
— Друг? — угрюмо спросил Чхэмин, хмурясь и указывая взглядом на У Тэджона.
— А, нет... Мы не друзья. Не дружили... — запнувшись, пробормотал парень и, пошатываясь, медленно пошёл к У Тэджону.
Чжисо, с серьёзным лицом, схватила его за запястье.
Доук кивнул и, осторожно стряхнув руку Чжисо, освободился. Когда он встал перед ним, У Тэджон, опустив руку с пистолетом, тяжело выдохнул. В тот миг, когда он открыл рот, его плечи схватили с силой.
Аккуратные каштановые волосы, по сравнению с последней встречей, развевались на ветру. Он смотрел на У Тэджона глазами с тёмными кругами. Их зрачки бешено дрожали, глядя друг на друга, но взгляды не встречались. Несколько раз шевельнув губами, Ли Доук с трудом выдавил:
Он осмотрел дрожащие руки Ли Доука. На тыльной стороне были следы от ногтей, а на запястьях, видных из-под рукавов кардигана, — шрамы от порезов. Разглядывая шрамы, он усмехнулся.
«Больной ублюдок. Псих-ублюдок.»
Он был доволен, что и этот ублюдок не был счастлив.
— Но ты же умер... Почему..........
У Тэджон, глядя на Ли Доука, перешёл к сути:
— Эй, ублюдок. Помнишь...? Юн Сичан убил Ким У Хёна, и Ён Сухуна, и Ли Сон Гана, и Ча Мин Сока — все они умерли из-за того ублюдка...!
Едва было произнесено имя Юн Сичана, как лицо Ли Доука исказилось, и он, дёрнувшись, оторвал руки от его плеч. Воспоминания принесли боль, он схватился за голову и пошатнулся.
— Не произноси их имена своим ртом...
— Послушай, блять, Доук! Я убил Юн Сичана! Он сдох. Стал зомби, блять.
Ли Доук, которого даже тошнило, поднял голову.
— Я же сказал, он умер! Стал зомби, тот мудак! Так что пошли со мной, я покажу тебе, если пойдёшь!
Он протянул левую руку и схватил Ли Доука за воротник. Сделав шаг в гору, он закричал. Ли Доук, упираясь ногами, чтобы устоять, отшвырнул руку У Тэджона и повысил голос:
— Что... что ты несёшь? Говори понятно... Как ты выжил...?
— Я же сказал, Юн Сичан умер! Стал зомби, блять!
Он в отчаянии взъерошил свои волосы и закричал. Ли Доук одной рукой схватил У Тэджона за воротник, притянул к себе и крикнул:
— Я спрашиваю, почему ты не умер?!
— Червь! В моей голове был червь! Этого ублюдка всё рвало и рвало! И меня тоже тошнило, а червь продолжал орать, я хотел его убить... Но тот ублюдок всё подкладывал его, блять! Я душил его, но только пырнул того ублюдка ножом, и, блять, все сдохли, а? Но этот мудак начал хихикать, я говорю, он стал зомби!
Несвязно бормоча, У Тэджон постепенно начал проявлять признаки беспокойства и стал скрести свою шею. Ли Доук застыл, совершенно ничего не понимая, а У Тэджон набросился на него, схватил за воротник и, держа обеими руками, попятился, говоря «пошли быстрее».
— Что ты вообще несёшь... Какой червь?
— Теперь все сдохли, мудак! Тебе тоже ненавистен Юн Сичан, да, ублюдок? Но этого ещё мало! Так что пойдём со мной, займемся сексом всего разок... Перед ним! Всего раз!
Ли Доук, молча позволявший тащить себя, почувствовал тошноту, услышав это слово, снова вырвавшееся из уст У Тэджона. Он оторвал его руки, и тот, изо всех сил пытавшийся идти вперёд, потерял равновесие. Когда он уже почти упал на землю, Ли Доук схватил его за левую руку. У Тэджон, повернув голову, заскрежетал зубами и закричал:
— Что делаешь, ублюдок! Я сказал, пошли, нам нужно идти!
— Хватит, ты, отброс, умоляю... Что за хрень ты опять несёшь...
— А, блять! Эй, ты же знаешь, что Ён Сухун умер с ножом в шее? Он плакал и умолял спасти его, а Юн Сичан, тот ублюдок...
При имени Сухуна глаза Ли Доука расширились. Он упал на колени, зажав уши. Словно от боли, он рвал свои уши, затем сжал кулаки и начал яростно бить себя в грудь.
Чхэмин и Чжисо, не выдержав, подошли. У Тэджон, нервничая, тоже сел на пол. Он схватил неподвижную руку Ли Доука обеими руками, потянул, затем повалился на спину и закричал в ярости:
— А-а-а-ак! Пошли! Нам нужно идти, блять! А-а-ак!
— А... м-м-а...
Чжисо, присевшая рядом с Доуком, схватила его запястье, когда он попытался ударить себя по голове. Другой рукой она похлопала его по спине и помогла подняться. Когда Чхэмин приблизился с поднятым стволом, У Тэджон широко раскрыл глаза, поднял пистолет и нацелился в лоб Чжисо.
— С-с-сучка! Я убью эту тварь! Эй, Доук! Убью? Я убью её!
Ли Доук, опустивший голову, широко раскрыл глаза. Он поспешно оттолкнул Чжисо за себя.
— Хв-хва-атит. Я пойду! Пожалуйста, не надо...!
У Тэджон, прикусив губу, не отрывая взгляда от Ли Доука, попытался подняться, но не успел. Чхэмин быстро подошёл и ударил его ребром ладони по затылку.
У Тэджон с опозданием повернул ствол и потянул спусковой крючок, но Чхэмин схватил его за запястье. Выстрелив в воздух, он упал навзничь.
Грохот выстрела прокатился вокруг, и люди, стоявшие у входа в лобби, поспешно спустились по лестнице. Чхэмин, едва избежавший пули, встал над головой потерявшего сознание У Тэджона.
Положение было затруднительным. Чжисо переводила взгляд между стойкой информации, отделённой железной дверью и прозрачной акриловой панелью, и кафетерием, где собрались Чхэмин и братья. У Тэджон колотил в запертую дверь и кричал. Чхэмин и братья считали, что нужно поскорее выгнать этого человека.
Чжисо с трудом сглотнула вздох облегчения. В такие моменты нужно мыслить максимально позитивно. Чтобы братья не почувствовали беспокойство, она собралась с духом и приподняла уголки губ.
Ей хотелось всё выслушать от Доука, но он стоял у двери аварийного выхода, перечисляя имена погибших или проверяя состояние Чхэмина и Чжисо, и не мог прийти в себя.
Для начала она кратко выслушала ситуацию от Еджуна. Его имя было У Тэджон, он был из группы Нам Джихо, что приходили ранее, и одноклассником Доука.
Человек по имени Юн Сичан, чьё имя постоянно упоминалось, тоже был одноклассником Доука. Еджун сказал, что он был лидером группы Нам Джихо и настоящим отбросом.
— Отбросом... — Чжисо пробормотала незнакомое слово и спросила, какие же тогда отношения были между этим человеком Юн Сичаном и тем парнем.
Еджун, не решаясь легко вымолвить ответ, нерешительно пробормотал, что, по его предположениям, тот человек, видимо, регулярно избивал У Тэджона и даже подвергал сексуальному насилию.
Услышав это, лицо Чжисо, пытавшейся сохранять выражение, исказилось.
— Не нужно слушать дальше. Мы же видели, что он делает.
Чхэмин, скрестив руки за спиной и сдерживая раздражение, сказал:
— Дадим ему только фонарик... и выпроводим.
Чжисо, указывая на винтовку У Тэджона на стуле в лобби, спросила:
Чжисо, вспомнив засохшие пятна крови на лице У Тэджона и то, как он стрелял в Чхэмина, сомкнула губы. Как раз в тот момент, когда Чхэмин, приняв решение, направился к двери стойки информации, на них упал взгляд Доука.
— Х-хён...
Ли Доук, сам не зная почему, окликнул Чхэмина, но не смог вымолвить следующие слова и опустил взгляд. Чжисо, поняв мысли Доука, схватила Чхэмина за руку.
— Я сначала сама поговорю с ним.
Чхэмин вздохнул, нахмурив брови, и посмотрел на Чжисо. Та, не обращая внимания, взяла его за запястье и открыла дверь стойки информации.
Взгляд У Тэджона, лежавшего на полу, был острым. Он смотрел на неё глазами с лопнувшими сосудами и бормотал:
— Надо идти... Быстрее...
Если бы У Тэджон приблизился, он был готов тут же ударить его по шее. Чхэмин, сжав кулаки, увидел, как его истощённое тело судорожно дёргается. Чжисо подошла к Тэджону, слегка наклонилась и ласково спросила:
— Можешь рассказать нам? Как получилось, что ты убил того, Юн Сичана?
Вопрос был прямолинейным, несмотря на осторожные формулировки. Чхэмин, немного удивлённый, посмотрела на Чжисо. При упоминании Юн Сичана У Тэджон нахмурился и нервно провёл тыльной стороной ладони по глазам.
— Потому что он должен был умереть, этот мудила...
— М-м... Нам нужно выслушать тебя, чтобы решить, отпускать Доука или нет.
Чжисо слегка наклонила голову, с видимым затруднением почесав указательным пальцем висок. Чхэмин, широко раскрыв глаза, сделал недоумённое выражение лица, а Чжисо, глядя на него, подмигнула одним глазом.
У Тэджон постепенно расслабил нахмуренный лоб. Дрожащей рукой он опёрся о пол и с трудом поднял верхнюю часть тела.
Чжисо, улыбнувшись, сделала ещё шаг вперёд. У Тэджон, до этого расслабленный, вдруг широко раскрыл глаза и замахнулся кулаком.
— Не смей ржать, ебучая сука...!
Чжисо быстро отпрянула назад, едва избежав удара.
Чхэмин, понизив голос, со сжатыми кулаками снова приблизился. У Тэджон, съёжившись, схватился одной рукой за свою голову. Чжисо быстро сказала Чхэмину, чтобы тот остановился, и отодвинула его.
— Я не буду трогать тебя. Можешь рассказать?
У Тэджон, блуждающий взгляд которого был опущен из-за всё ещё ласкового тона, пробормотал ругательство.
Он схватился за голову, словно пытаясь вспомнить, затем его дыхание постепенно участилось. Он не смог сдержать подступившую рвоту и выплюнул её.
Растерянная Чжисо, не зная, что делать, размахивала руками, затем хлопнула Чхэмина по плечу и велела принести воды. Чхэмин, сделав непонимающее выражение лица, нахмурился, и Чжисо добавила:
Она мягко похлопала по спине У Тэджона, который склонил голову. Тот вздрогнул и закричал, словно в припадке:
— Отъ-отъебись... блять, ы, отъебись!
Вспомнив рассказ Еджуна, Чжисо поспешно убрала руку. Спустя некоторое время, когда У Тэджон успокоился, она протянула ему воду. Он не взял, и она поставила её на пол.
У Тэджон, прислонившись к стене, увидел, что вокруг потемнело, и стал искать фонарик. Он закричал, что задыхается, и попросил включить свет, поэтому ему принесли два фонарика и включили их.
Чжисо сидела на корточках перед У Тэджоном уже 30 минут. Тот, смотревший на свет фонарика, медленно разжал губы:
— С... с Ли Доуком... Надо идти, блять, надо идти...
Он больше не кричал и не размахивал кулаками. Чжисо, немного успокоившись, ласково спросила:
— А зачем с Доуком?
— На... Надо пойти... Сделать это перед тем ублюдком...
— Это?
Рефлекторно переспросив, Чжисо вспомнила слова Тэджона обращённые к Доуку и кивнула. Она не знала, почему он зациклен именно на Доуке, но, так или иначе, человек по имени Юн Сичан, который издевался над ним, был мёртв, и, казалось, он мстил таким образом, не в силах утолить свою ярость.
Чжисо с самого начала рассматривала лицо У Тэджона, который смотрел только на фонарик и не встречался с ней взглядом. Его волосы, без пробора, были спутанными и растрёпанными.
Два глаза, выглядывающие из-за чёлки, потеряли фокус и опухли. Шея была покрыта шрамами от ногтей, а над пирсингом на левой мочке уха виднелся след от сорванной кожи.
Он яростно грыз кровоточащий ноготь указательного пальца. Между губ виднелись следы ожогов на языке, на запястьях также были заметны слабые следы ожогов.
От Еджуна она узнала, как У Тэджон вёл себя, когда был в квартире. Видя засохшие пятна крови на его щеках, она поняла, что, должно быть, им были убиты невинные люди.
И всё же невольная жалость поднималась в ней. Чжисо изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Глядя в пол, она осторожно заговорила:
— М-м... Не знаю, могу ли я так запросто это говорить...
— Я думаю... этот парень... вряд ли огорчится, узнав о том как ты себя ведешь...
Услышав слова Чжисо, Тэджон затаил дыхание, и его лицо, которое на мгновение расслабилось, резко исказилось.
— Что за ху... ёбаный бред, ты, сука! Откуда этому мудаку знать, он же мёртв, блять!
Чжисо слегка отодвинулась назад, но продолжила:
— Не в смысле, узнает он или нет... Я хотела сказать, что то, как ты сейчас себя ведёшь, может быть даже на руку тому человеку.
У Тэджон приоткрыл рот с выражением полного непонимания. Чжисо подняла взгляд с пола и встретилась с Тэджоном глазами.
— Я к тому, что если сначала помыться... поесть, поспать, а потом вообще забыть о том человеке и жить хорошо... Разве это не взбесит его ещё сильнее?
От этой нелепой чепухи, которую он никак не мог понять, его стала охватывать ярость. У Тэджон закусил губу и сжал кулаки.
— Это лучше, чем брать с собой Доука.
— А мне... ещё мало... мало, мало, мало, мало, мало, мало... Должно быть ещё бо... больше, этому ублюдку... Бля...
Перебив её, У Тэджон стал рвать свою шею и бормотать. Чжисо, увидев свежие царапины на коже, слегка нахмурилась. Затем она рассказала о трёх принципах, которые всегда помогали ей подняться, несмотря на множество перенесённых за два года страданий.
— Будь он жив или мёртв… всё содеянное вернётся к нему.
«Ведь даже сейчас Господь наблюдает за нами», — Чжисо проглотила эти готовые сорваться слова и, приподняв брови, сделала уверенное выражение лица.
У Тэджон перестал рвать кожу и широко раскрыл глаза. Дыхание, на мгновение ставшее ровным, снова прервалось. Горло сжалось, и слова Чжисо почувствовались обращёнными только к нему.
«Ты стал таким не из-за Юн Сичана и не из-за кого-то ещё, это просто воздаяние», — он слышал только такой смысл.
Чжисо с беспокойством смотрела на У Тэджона, чьё лицо быстро покраснело, а плечи начали трястись.
— Т-так... значит... б... блять... ты радуешься?...
— Что…
Растерянная Чжисо рефлекторно переспросила, и сжатый кулак рванулся в её сторону. Чхэмин, стоявший прямо позади, быстро оттащил Чжисо за руку, и та едва избежала удара.
— Ты, с-су... сучка! Я убью тебя! Убью, блять!
Сильно возбуждённый У Тэджон попытался вскочить и схватить Чжисо за воротник, но Чхэмин остановил его, и он шлёпнулся на пол. Затем Чхэмин схватил свалившегося Тэджона за воротник и поднял. Сказав, что так больше нельзя, он начал вытаскивать его из лобби.
Но У Тэджон не унимался, бесновался и кричал, что убьёт Чжисо, пока не увидел на улице полную тьму после захода солнца. Он тут же замолчал и начал лишь бормотать «а... а...», затем разрыдался и ухватился за дверную ручку лобби.
— А... а-ак! Не надо... Не надо, прости, не надо, пожалуйста, не надо, блять, не надо...!
У Тэджон, у которого подкосились ноги, упал и, тычась лбом в пол, умолял спасти его. Ли Доук, который до этого только смотрел на стойку информации, с удивлённым лицом приблизился. Чжисо, следовавшая за Чхэмином, остановила его, предложив сначала пустить его внутрь.
У Тэджон, снова оказавшись за стойкой информации, сидел в оцепенении, уставившись только на свет фонаря, который ему дали. Братья, включая Чхэмина и Еджуна, замолчали при условии, что его выпроводят сразу утром.
Ли Доук, стоявший у двери аварийного выхода и смотревший на стойку информации, больше не перечислял имена умерших. Чжисо подошла к Доуку и, спросив, в порядке ли он теперь, похлопала его по плечу. Доук кивнул, и на просьбу Чжисо рассказать подробнее, начал говорить.
— Эй, блять, пополни на 50 тысяч вон на номер 444.
Весна первого года старшей школы.
Ли Доук, у которого поздно начался скачок роста, переживал, что его рост остановится на отметке 171 см. После тренировки в легкоатлетической секции он вместе с Мин Соком и ещё одним другом направился в интернет-кафе, где проходил квалификационные матчи в игре.
Во время второй игры в компьютерном зале появились парни из параллельного класса, которых постоянно вызывали в учительскую, от них пахло сигаретами. Когда компания из пяти-шести человек подошла и заняла места, Мин Сок, который до этого постоянно повторял «Поддержите меня в игре», притих.
Друг, сидевший рядом с Мин Соком, перекинулся парой слов с некоторыми из них. Ли Доук, изо всех сил стараясь не обращать внимания и сосредоточившись на игре, почувствовал, как рядом с ним сел У Тэджон.
У Тэджон, повертев в руках телефон, включил компьютер, проверил оставшееся время на своём аккаунте и пробормотал ругательство. Осмотревшись, он несколько раз хлопнул Ли Доука по руке тыльной стороной ладони. Затем, словно так и должно быть, потребовал положить ему на счёт 50 000 вон. Когда Ли Доук, ошеломлённый, посмотрел на У Тэджона, тот тут же поднял кулак и ударил его по затылку.
— Пополни на 50 000 вон аккаунт «ssibal444», «блять» по-английски и «444», понял, мудак?
За потоком ругани, обрушившимся на ошеломлённого Ли Доука, последовал смех вошедших с У Тэджоном пяти-шести человек. Вслед за этим раздались шутливые подначки, требующие пополнить счёт. У Тэджон, который на тот момент был уже 177 см ростом, нахмурился, глядя сверху вниз на Ли Доука.
Хотя он и не выглядел человеком, связанным со спортом, он не был тощим, и в любом случае был выше его. Ошеломлённый внезапным ударом по голове и напуганный тем, что группа У Тэджона пристально на него смотрит, Ли Доук полностью замер.
Тем временем пришло сообщение от Мин Сока в чате:
[Раз уж ты с ними знаком, сделай что-нибудь], и ответное сообщение от друга: [С кем-то другим, может, и получилось бы, но с У Тэджоном ничего не выйдет.]
В конце концов, друг, сидевший рядом с Мин Cоком, встал, предложив сделать это вместо него. Ли Доук, поспешно усадив друга, открыл кошелёк. У Тэджон, проверив пополненное время, насмешливо улыбнулся, сказав, что взамен поможет пройти рейтинговую игру.
— Ах, бля-яяять! Мудак! Ты же использовал Флеш!
У Тэджон, который играл, то и дело ударяя Ли Доука по затылку, швырнул мышь и встал. На чей-то вопрос «Куда ты?» он раздражённо ответил: «А что, по-твоему, на пробежку?» Он быстрыми шагами направился к курилке и скрылся внутри, и только тогда вся компания У Тэджона наконец перевела дух.
— Ах, опять он за своё, этот придурок.
— Эй, Доук, тебе тоже тот ублюдок противен? Дашь ему по лицу?
— Ага, давай, сосунок, чего ты жмёшься, как зашуганный?
— Ну, он и есть зашуганный, что поделать.
— Умора, блин.
— Парни, зачем вы Доука обижаете? Он же со мной дружит.
— Я с ним не дружу.
— Вообще-то, и я нет.
Сначала поток оскорблений был направлен на У Тэджона, но затем разговор перерос в насмешки над Ли Доуком. После возвращения У Тэджона Мин Сок и его друг провели ещё около 30 минут, а затем, почувствовав неловкость, покинули компьютерный зал. Оставшись один, Ли Доук продолжал играть, периодически получая удары по затылку. Только когда компания У Тэджона ушла в бар, он смог пойти домой, и больше никогда не возвращался в тот компьютерный зал.
Став второкурсником и подрастая, он старался быть осторожным, чтобы не влипать в истории. К третьему курсу он был занят подготовкой к поступлению в университет. Позже начавший учиться У Тэджон и его неизменная компания вызывали у него лишь жалость, и он перестал обращать на них внимание.
Затем в их школу перевёлся Юн Сичан. Все недоумевали, зачем одиннадцатиклассник переходит в эту школу во втором семестре, но, мельком увидев его лицо в коридоре, Ли Доук решил, что он стажёр из айдол-агентства, который хочет просто получить аттестат. Позже, услышав слухи, что тот жестоко избивает других учеников, Ли Доук причислил его к той же категории, что и компания У Тэджона.
Социальное зло, с которым он не хотел сталкиваться. Таково было его мнение об У Тэджоне и Юн Сичане. Он усердно готовился к выпускным экзаменам, надеясь набрать проходной балл и больше никогда не встречать таких людей. И тогда школа, ничем не примечательная, начала забрызгиваться кровью.
Учительница химии повела застывшего и беспомощно стоявшего в коридоре Ли Доука за собой. Когда он наконец пришёл в себя, все уже были мертвы из-за шума, хлынувшего из динамиков. Из-за двери электрощитовой доносились крики.
Всё произошло потому, что он не отключил питание. Хотя сделать это раньше было невозможно, его охватило чувство вины. Повинуясь тонкой нити инстинкта выживания, он сбежал из школы. Он выбрался через чёрный ход, когда Юн Сичан и его группа вошли в спортзал, а зомби, кучно столпившиеся у задних ворот, хлынули на спортивную площадку.
Бег давался ему легко, поэтому он сумел обогнать нападавших зомби и вбежал в пустое кафе, заперевшись внутри. Взяв ноутбук, оставленный кем-то, он направился в комнату отдыха для персонала.
Он прятался там в одиночестве, искал информацию и отчаянно пытался связаться с родителями и двумя старшими сёстрами. Ответила младшая сестра, которая была на четыре года старше, спросив, где он, но после этого больше не читала его сообщения. Он провёл ночь, затаив дыхание и плача, а на следующее утро, глядя на тихий семейный групповой чат, решил покончить с собой.
Он перестал искать новости о вспышке инфекции и думал лишь о том, как умереть с наименьшими страданиями. Увидев значок знакомой игры, он нажал на него, но ни один из друзей не был в сети. Пока он сидел, сгорбившись, с открытым игровым экраном, пришло сообщение от У Тэджона.
Он даже услышал голос Юн Сичана, которого считал ничуть не лучше, если не хуже, У Тэджона. Мысль о том, что эти люди включили динамики, заставляла его кровь кипеть. Мысль, что он не может умереть вот так, заставила его возбуждённо печатать в ответ.
Поведение и манера речи Ли Доука стали более резкими. Он добрался до временного убежища на машине немолодого мужчины в чёрной безрукавке. Там он неожиданно встретил У Тэджона. Услышав, что Ли Сон Ган и Мин Сок были убиты, его желание умереть сменилось желанием убивать.
Рукой, которая никогда не поднималась на другого, он схватил нож и попытался заколоть Юн Сичана. В тот миг он не боялся убить человека. В конце концов, ему это не удалось, его избили, и, не в силах вынести дальнейшие выходки Юн Сичана, он сбежал в туалет.
То действие, произошедшее в совершенно неожиданный момент, казалось не просто поцелуем между людьми одного пола, а пыткой, направленной на уничтожение личности человека. Шок был подобен тому, когда он впервые увидел ужасное зрелище зомби, разрывающих человеческую плоть, и его затошнило.
Поэтому, когда он столкнулся с У Тэджоном с разбитым лицом в раздевалке, и тот, встретившись с ним взглядом, испуганно съёжился, в нём возникли скорее жалость и презрение, чем отвращение. Вспомнив, что незадолго до этого У Тэджона избил его собственный отец, он обратил всю свою ярость на Юн Сичана, который даже не казался человеком.
Он думал, что скоро они переедут в новое место, и, когда система восстановится, Юн Сичан будет наказан.
Эта надежда разбилась, когда он услышал новость, что связь с военными полностью прервана. Доук перестал проверять вход в надежде, что, возможно, прибудет его семья.
Он сидел, отказавшись от всякой воли к жизни, когда У Тэджон позвал его. Он думал, что тот замышляет что-то с Юн Сичаном, но это была лишь просьба спасти его, без всякого плана.
Он был ошеломлён и озадачен, даже злость не пришла. Если бы он остался слушать ещё больше неискренних извинений, то, наверное, сошёл бы с ума. Он хотел уйти, но слова У Тэджона не давали ему покоя.
«Если ты оставишь всё как есть, этот ублюдок Юн Сичан будет всю жизнь издеваться надо мной и жить припеваючи! Он убил и Ли Сон Гана, и Ча Мин Сока! И тех, учительницу и детей, про которых ты говорил, тоже убил Юн Сичан! Неужели ты позволишь этому ублюдку быть счастливым?»
Как и говорилось, он не мог позволить этому чудовищу, творящему такие вещи, продолжать радоваться жизни. Поскольку его собственная жизнь всё равно ничего не стоила, он решил помочь У Тэджону, хотя бы ради Сон Гана и Мин Сока.
Когда тот принёс пистолет неизвестного происхождения, он хотел сказать, чтобы тот проверил, заряжен ли он, но сомкнул губы. Каждый раз, когда он слышал ругань У Тэджона, ему казалось, что у него лопаются барабанные перепонки, и он не хотел долго разговаривать. Он думал, что тот, конечно же, проверил, заряжен ли пистолет.
Ли Доук сожалел о своём выборе все эти два года. Мысль о том, что, если бы он не помог У Тэджону, если бы попросил проверить, есть ли патроны, то, возможно, Сухун и У Хён были бы живы, сжимала его горло.
Ребята, с которыми он встретился после побега из спортцентра района Мапхо, были, за исключением Сухуна, всего лишь знакомыми. Сухун же был очень общительным по характеру и близким другом Сон Гана, они вместе ходили в караоке несколько раз.
У Хён, из-за его грубого языка и вспыльчивости, был одним из тех, кого Доук сторонился. Но прожив с ними обоими четыре месяца и пережив смерть друга, они стали почти как семья. Каждый раз, когда Доук, достигший предела своих сил, пытался покончить с собой, он прибегал со словами: «Что ты творишь?»
В четвёртый раз, когда попытка самоубийства провалилась, он снова встретил У Тэджона. Это было сразу после встречи с Юн Сичаном, и он чувствовал разочарование от того, что такие отбросы всё ещё живы. У него возник вопрос, как человек может быть таким. Ему показалось, что лучше принести пользу, чем оставить после себя лишь своё бесполезное тело, и он предложил совершить самоубийство вместе. Не предложил, а должен был просто умереть вместе с ним на месте. Это было одним из многих сожалений, которые он перебирал в уме.
У Хён самовольно направился в Сеул, а через несколько дней погиб Сухун. Похоронив тело, он последовал за У Хёном, охваченный жаждой мести. Они бродили по жилому комплексу, где, как говорили, видели Юн Сичана.
Они обыскали всё, но не нашли ни единого следа, как вдруг он услышал знакомый крик и поднял голову. Парень с бледной кожей и тщедушного телосложения спускался вниз по водосточной трубе. Другой парень с маленьким лицом и довольно худощавый отчаянно пытался перерезать верёвку и кричал.
Это была его первая встреча с Еджуном. Он защитил Еджуна, который чуть не врезался головой в землю. Пока он общался с неизменно отвратительным У Тэджоном, от которого тошнило, появился Юн Сичан.
Юн Сичан на самокате собрал зомби, заблокировал ими общий вход, а затем уехал как можно дальше. Добравшись до безопасного места, он услышал от Еджуна о методах, которые использовала банда Юн Сичана для эксплуатации людей.
У Хён разработал план: взять У Тэджона в заложники, убить Юн Сичана, а затем убить и самого У Тэджона. Ли Доук, который до этого лишь влачил существование, не в силах оставить У Хёна умирать, бездумно согласился. Еджун, который сначала был против, в конце концов сообщил им расположение склада, который посещала банда Сичана.
Они договорились встретиться в комнате отдыха, если что-то пойдёт не так, и порешили убить по крайней мере У Тэджона, если не получится убить обоих. В Ли Доуке не осталось и тени жалости к У Тэджону, и он радовался, что в случае успеха этого плана наконец-то сможет отказаться от всех обязательств и покончить с собой.
Даже когда он вошёл с У Тэджоном в комнату отдыха и закрыл дверь, он всё ещё намеревался убить его. Видя, как того тошнит, он думал, что это просто преувеличенная игра для вызова жалости.
«А, ладно... Хватит... Прости... Блять... Прости, я люблю тебя, я был неправ...»
У Тэджона, которого тошнило, вдруг вырвало на пол, и он начал всхлипывать. В его умоляющем остановиться голосе бессвязно проскользнули слова «люблю тебя».
Он понял, что это был не тот У Тэджон, которого он видел в последний раз.
«А, точно. Блять. Ты же меня пиздец как ненавидишь… Тогда я лицо закрою! Я отлично умею не стонать, ублюдок!»
Он бормотал бессвязный бред, состоящий из шокирующих слов, затем снял свою толстовку и обмотал её вокруг своей шеи. Увидев его торс без нижней одежды, он подкосился, и рухнул на пол. Ужасающие синяки по всему животу и бокам и следы укусов повсюду. Он не мог заставить себя убить У Тэджона. Отчаяние от очередной неудавшейся попытки самоубийства и неизбежная человеческая жалость к другому человеку мучили его разум.
То же самое произошло, когда их губы внезапно соприкоснулись, и его чуть не вырвало. Тот, кто сам начал это, теперь отстранялся с выражением лица, полным страданий. Он почувствовал страх и жалость от того, что личность человека может быть полностью разрушена всего за несколько недель.
На крик У Тэджона пришёл Юн Сичан, и У Хён погиб. Пока Еджун уводил его за руку, он видел, как палец У Тэджона задел зубы зомби. Последовав совету Еджуна сначала уехать из Сеула, они переместились в район аэропорта Инчхон.
Не имея возможности проверить, жив ли Юн Сичан, он не мог умереть, будучи связанным последними словами У Хёна: «Живи дольше этих ублюдков». Еджун, едва тащивший за собой Доука, который целыми днями только рыдал или его рвало, спустился в Хвасон и встретил Чжисо и Чхэмина.
Чхэмин, бывший бейсболист, и Чжисо, занимавшаяся тхэквондо до одиннадцатого класса, пока травма не заставила её бросить, быстро нашли общий язык с Доуком, который был в лёгкой атлетике.
Еджун, вопреки первому впечатлению застенчивости, умел разряжать обстановку.
Вчетвером они стали семьёй и направились в Сихын. Доук, переставший пытаться покончить с собой, начал наносить себе повреждения, и у него появилась привычка периодически перечислять имена мёртвых.
— Учитель Хиджон... Ёнхун, Сон Ган, Мин Сок...
Так было и сейчас. Доук загибал пальцы на руках по одному, называя имена людей, и размышлял о существовании Юн Сичана. Его лицо и голос он не помнил.
Юн Сичана нельзя было просто назвать «ненавистным». Ненависть, которую можно выразить словом «ненавидеть», — это эмоция, возможная только между людьми. Чудовищное и странное существо, лишённое элементов, присущих человеку, неуклюже подражающее человеческой речи и поведению. Сброд, состоящий исключительно из злобы, кажется лишь частично перенявшим человеческий интеллект.
От новости, что это ужасное существо наконец мертво, его руки не перестают дрожать. Ярко всплывают слова и поступки Сон Гана, Мин Сока, Сухуна и У Хёна.
— ...Сонджэ, Хеюн, Хёнбин, Санбом, Тэджу, Донхён.......
У Тэджона он тоже сильно ненавидит. Отвращение, желание убить, и одновременно ненависть к той жалости, которую он испытывает, не позволяющей ему это сделать. То, что тот не послушался приказа уйти на лестницу и криком позвал Юн Сичана, последующая смерть У Хёна, ругань, которую он выкрикивал в адрес умирающего У Хёна — всё это вызывает у него такую ненависть, что на теле выступает крапивница.
И этот ненавистный У Тэджон оттолкнул его, когда Юн Сичан почти схватил его, и бросился на зомби. У Тэджон, который схватил его за чёлку и тащил вперёд, широко раскрыл глаза, и на его лице был испуг. Эта сцена, возникающая после воспоминаний об У Хёне и Сухуне, ненадолго всплывала в его голове, а затем исчезала, и он ненавидел это.
Бесило, что он может выразить свою ненависть к У Тэджону, и в то же время он жалел это жалкое существо, которое снова появилось со своим бессмысленным бредом. Поэтому он ненавидел его.
— Тэён, Сухун, Чжеджон-хён, У Хён........... У Тэджон....
Произнеся имя У Тэджона, Ли Доук замер, затем поднял голову. Он посмотрел на спину Чжисо, сидевшей на корточках перед У Тэджоном, который сидел внутри стойки информации.
Поскольку У Хён и У Тэджон умерли в один день, он всегда называл имя Тэджона лишь после долгой паузы. Теперь в этом больше не было необходимости. Он разжал согнутый палец, но не стал произносить следующее имя и замолчал.
Нужно проверить, действительно ли Юн Сичан мёртв. Этого хочет У Хён. Наверное, и Сухун, и Сон Ган, и Мин Сок тоже...
Если он скажет, что идёт, Чжисо и Чхэмин, скорее всего, сначала будут отговаривать, а потом пойдут с ним. Если У Тэджон снова солгал, возможно, Юн Сичан жив-здоров и где-то ждёт. Он не уверен, что выдержит, если ещё кто-то умрёт. И он не вынесет, если кто-то умрёт из-за него снова. Умереть должен только он один.
Чжисо, выслушавшая всю историю о Юн Сичане и У Тэджоне от Доука, с беспокойством относилась к тому, чтобы выпроводить У Тэджона утром. Остальные, включая Чхэмина, нервничали из-за присутствия У Тэджона. Ли Доук с нетерпением ждал рассвета, когда все уснут.