Игра без повторений (Новелла). Глава 31
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ссылка на книгу: https://tl.rulate.ru/book/126812 Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 31.
Протянув руку, я приложил ладонь ко лбу Ча Квон У. Потом начал попеременно прикладывать свою руку к его и своему лбу, проверяя температуру, а он тем временем смущающе долго смотрел на мои губы. Так прямо и открыто, что игнорировать это было просто невозможно.
— Почему ты с самого утра такой милый…
— Ах! Пожалуйста! — я быстро зажал его рот рукой, чтобы остановить эту чушь.
С ума сойти! Просто сойти с ума! Я весь обливаюсь потом, словно оказался в бане.
Если бы бог дал мне возможность стереть из памяти один из двух дней: тот, когда в восьмом классе директор нашей школы вытащил меня перед всем коллективом, чтобы вручить награду как «короля школьных обедов» за то, что я больше всех ел, или этот день, — я бы не задумываясь выбрал второй.
Боже, пожалуйста, верни все назад. Верни Ча Квон У в те времена, когда он не считал меня человеком. В то время, когда он швырял меня, как водяной шар. Верни нам эти времена, ладно?
Я бросил на него взгляд — он только и делал, что смеялся, будто ему все это казалось забавным. Тогда я быстро проговорил, как будто читаю рэп:
— В общем, одно из двух занятий — утреннюю или дневную тренировку — ты должен отменить! И обязательно освобождай три дня в неделю!
Но прежде чем я успел убрать руку, которой закрывал его рот, он вдруг наклонился и поцеловал мою ладонь.
От влажного ощущения на руке я вздрогнул так, словно случайно коснулся волос привидения во сне, и тут же отдернул руку.
Этот сумасшедший. Он что, правда спятил?
Я замер, глядя на улыбающегося Ча Квон У, но тут же резко развернулся и рванул к себе в комнату.
Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу. Я нахмурился и схватился за грудь, которая будто сводила от боли. Как назло, в голове пронеслись воспоминания о том самом поцелуе, словно панорама.
Соприкоснувшиеся губы, языки, которые неуклюже переплетались, рука Ча Квон У, обвивающая мою талию, потом он слегка обнимал меня, приподнимая мое тело. Тогда, словно в трансе, я сел к нему на колени, и между нами текла слюна, а его…
— Ааа! Не вспоминай это! Не думай об этом! — я начал бить себя по голове, словно монах, отбивающий ритм на деревянной колотушке.
«Наму Амитабха Будда, Канон Гуаньинь, Наму Амитабха…» Я пытался очистить разум, но, похоже, он был слишком осквернен, чтобы даже Будда смог помочь.
После того поцелуя этот парень совсем потерял тормоза и начал требовать продолжения. Так больше нельзя. Это слишком опасно.
Поздно ночью я получил фотографию от Ча Квон У и сразу же схватился за голову.
Я не был любителем рано вставать, поэтому очень надеялся, что он выбрал отмену утренней тренировки в пользу дневной.
Но когда я увидел его обновленный график тренировок, надежды рухнули.
Я точно говорил, что нужно отменить одну тренировку из двух — либо утреннюю, либо дневную, — и оставлять три дня в неделю свободными. А он будто пропустил мои слова мимо ушей.
Чуть-чуть освободив по часу на обед и ужин, он оставил остальное практически без изменений.
И что он вообще задумал, отправляя это фото с двойным лайком?
Квон У, я ведь ворчал не для того, чтобы ты просто нашел время поесть. Ты серьезно собрался тренироваться с утра до вечера?
Я уже хотел снова пойти и отчитать его, но передумал.
Ча Квон У весь день просидел перед телевизором, непрерывно просматривая свои тренировочные записи. Он так пристально смотрел на экран, что казалось, будто вступил в соревнование взглядов с самим собой.
Когда я не выдержал и спросил, зачем он так свирепо сверлит взглядом экран, он ответил мрачным голосом:
Не память вернуть, а победить? Победить кого?
Я то и дело переводил взгляд с Квон У на экране на Квон У рядом со мной, а потом бессмысленно почесал лоб.
Ну, ладно. Если ему двадцать, его мысли могут быть такими. В конце концов, в свои двадцать я тоже считал себя гениальным композитором. Пусть сам попробует пройти неделю тренировок, тогда и поймет.
Щелкнув языком, я установил будильник и плюхнулся в кровать.
Я собирался пойти с ним на тренировку. Не мог же я отправить этого неопытного, словно младенец, эспера одного в такой опасный тренировочный центр.
— Черт… — ругнулся я, услышав будильник, который звонил каждые минуту.
Если он уже научился ходить, разве не пора ему самому учиться бегать? Ты так не думаешь, Квон У?
Я изо всех сил пытался убедить себя остаться в мягкой кровати, но в итоге все-таки встал.
Нет, нужно идти. Я должен своими глазами убедиться.
Протяжно зевнув, я наощупь нашел одежду на полу, кое-как натянул ее и, так и не открыв глаз, направился в ванную. Там быстро умылся и начисто почистил зубы.
Когда я, готовый, почти вслепую побрел в сторону входа, откуда раздавались шаги, Квон У удивленно спросил:
— Гайдингхаааам… Тренировкахаааам… — ответил я сквозь зевок.
Этим я пытался сказать, что если мой эспер идет тренироваться, то и его гид должен быть рядом, пусть даже просто сидеть.
Наощупь, босиком, я попытался найти свои кроссовки возле обувного шкафа, но Квон У схватил меня за плечи и остановил.
— Неаахааааам… — протянул я, зевая.
То есть, «Нет, я в порядке. Перестань нести ерунду и просто найди мои кроссовки», но он вдруг замолчал.
Почему он не отвечает? Я с трудом приоткрыл один глаз.
Под оранжевым светом лампы Квон У неловко чесал бровь кончиком указательного пальца.
Я поднял на него взгляд, и он, поколебавшись, наконец заговорил:
— Ну… если честно, я бы не хотел, чтобы ты шёл.
Я раскрыл и второй глаз, чтобы посмотреть на него.
Конечно, я думал, что он скажет: «Пойдем вместе». А он вдруг заявил, что не хочет, чтобы я шел?
Я уставился на него в недоумении, но Ча Квон У, казалось, не знал, что ответить. Только выглядел слегка растерянным.
Мне не должно было быть обидно, правда? И все же в груди разлилась странная пустота. Это чувство напоминало то, что, наверное, испытывает отец-одиночка, когда ребенок, который каждый день плакал и отказывался идти в детский сад, вдруг убегает туда, даже не оглянувшись.
Что это значит? Раз уж он научился ходить, значит, теперь уже вырос? И я… больше не нужен?
Квон У бросил на меня осторожный взгляд, словно проверяя мою реакцию. Я проследил за его взглядом и, глянув на свою одежду, тут же сжал веки.
Я ведь вроде встал и оделся… Почему на мне оказались футболка с короткими рукавами и нижнее белье? Причем эта футболка, которую я носил на школьном спортивном празднике, имела огромную надпись «Король поцелуев» готическим шрифтом. Конечно, это не я выбрал такую фразу. Я просил написать «Король еды», но одноклассники решили иначе.
— Это… стыдно, — добавил Ча Квон У, окончательно вгоняя меня в краску.
— Извините, я быстро переоденусь, — пробормотал я, намереваясь поскорее вернуться в комнату.
— Нет, не в этом дело, — сказал он, схватив меня за плечо и останавливая.
— Сейчас я не хочу, чтобы вы видели. Мне стыдно. Я слишком плохо справляюсь.
Квон У неловко потер шею, немного улыбнулся, но при этом его щеки ярко покраснели.
— Что? — я моргнул, совершенно не ожидая таких слов.
Тут я вспомнил, как мы смотрели записи тренировок перед телевизором. Каждый раз, когда я изумлялся или восхищался, Квон У смотрел на меня с неудовольствием. Иногда он даже закрывал мне глаза рукой, говоря: «Не смотри». Или саркастически спрашивал: «Он правда такой классный?»
Тогда я думал, что его раздражают мои бурные реакции, но, оказывается, у него были совсем другие мысли?
Пока я осмысливал сказанное, Квон У тихо добавил:
— Приходите позже, когда я буду хорошо справляться.
Ну, наверное, я тоже не хотел бы показывать себя беспомощным, как блоха, ползающая по полу.
Но все равно. Как я могу отправить его одного в такое опасное место?
— Пожалуйста, — перебил он, краснея еще сильнее и явно стесняясь. Он всеми силами пытался оставить меня дома.
— Хорошо, но если что-то случится, сразу отправляйте сигнал.
— Конечно, буду связываться с вами каждый раз, как захочу вас увидеть.
Он выглядел таким спокойным, что я даже подумал, не прослушал ли он. Поэтому повторил четко:
— Если что-то случится, отправляйте сигнал. Если что-то случится.
Ча Квон У, сделав вид, что ничего не случилось, с улыбкой захлопнул дверь. А я подумал, что он ушел. Но через минуту дверь снова распахнулась.
Закрыв за собой дверь, Квон У уверенно подошел ко мне, широко раскрыл руки и вдруг крепко обнял.
— Я не могу пойти один. Без вас слишком страшно.
Он сжал меня так сильно, что я понял: он и правда боится. И от этого мне стало немного приятно.
Вот видишь? Я же говорил, что пойду с тобой. Зачем упрямо пытаться идти одному, Ча Квон У?