Уинтерфилд (Новелла). Глава 255
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 255.
Молча опустив взгляд, Ренсли позволил Гизелю взять себя за руку и сел на длинную скамью. Видимо, его тревожило, что Ренсли так и не был по-настоящему убеждён, поэтому Гизель коротко вздохнул и продолжил.
— Я никогда раньше не задумывался о том, чтобы оставить всё и уйти, доверив последствия кому-то другому.
— Тогда это было впервые. В голове всплыло множество людей. Если со мной что-то случится, есть сестра Фрида. Призванное существо внутри меня найдёт другое тело и продолжит его миссию как хранитель.
Всё это были чувства как правителя севера, Гизеля Зибендада. Ни Фрида, ни другой хранитель для Ренсли не имели никакого значения.
Однако теперь Ренсли тоже был Великой герцогиней Олденранта. Обязанности и ответственность как члена королевской семьи принадлежали не одному лишь Гизелю. Это и было самой большой причиной, по которой он не мог просто, опираясь лишь на чувства, останавливать Гизеля.
— Оставляя тогда последствия другим… я понял, что правлю этой страной и живу в ней, получая поддержку большего числа людей, чем думал. В глубине души я, кажется, считал всё это исключительно своей личной обязанностью. Но когда настал момент, когда мне захотелось бросить самого себя, оказалось, что это не так. Рядом со мной много надёжных людей, и при необходимости я могу попросить помощи.
— …Разумеется, Ваша Светлость. Вся эта страна верит и любит вас.
— Я начал понимать это лишь недавно, но человеческое сердце меняется, словно расширяющаяся карта. До встречи с вами я, кажется, проводил каждый день с ощущением, что живу один. Затем я встретил вас, нас стало двое, и лишь став двоими, я постепенно начал замечать и других людей… и возможность новой семьи. Возможно, вам трудно это понять. Ведь Ренсли Маллосен изначально человек, полный привязанности…
Нет, он мог понять. Ренсли тоже прошёл через похожий путь, чтобы оказаться здесь.
Он думал, что пронесётся по этому миру, как ветер, ничего не обретя и ничего не оставив. Похоже, пока он жил новой жизнью, обретённой в Олденранте, его желания раз за разом раздувались. Если он стал желать «семью», о которой никогда прежде даже не мечтал.
— Скажите честно. Разве вы искренне не хотите вернуть это?
— Мы пытались привести свои чувства в порядок, потому что считали, что «это» не ребёнок. Но если обстоятельства изменились. И если есть способ и возможность вернуть его.
— Лучше бы мы могли пойти вместе.
Ренсли, всё это время с мрачным выражением лица, наконец выдохнул слова, словно выплюнул их. Рукой он крепко сжимал плащ Гизеля.
— Если, пытаясь обрести большее, я потеряю вас, в этом не будет никакого смысла.
— Но это останется в сердце надолго. Даже если другие не узнают, мы будем знать, что просто не смогли преодолеть страх и сами отказались.
Рука Гизеля обвила Ренсли. Он без сопротивления доверил своё тело его широким объятиям и глубоко вздохнул.
Как сладко ощущение, когда можно полностью положиться телом и душой на того, кто сильнее и больше тебя. Мужество, словно побитая в бою собака, поджимает хвост и исчезает, и на первое место выходит эта опьяняющая, вызывающая зависимость, спокойная защищённость.
— Я выбрал вас своим супругом, потому что хотел, чтобы вы были счастливы. Положение Великой герцогини не всегда может быть радостным, но...
— Я знаю, какой человек Ренсли Маллосен. Такой добрый и чуткий человек, как вы, не сможет так отвернуться от того, кого мы обязаны защищать, и продолжать жить дальше так, как сейчас.
— Не знаю. Ваша Светлость всегда слишком высоко меня оцениваете.
Длинные пальцы мягко провели по нежным светлым волосам. Ренсли, словно понимая это разумом, но не в силах принять сердцем, смотрел на Гизеля с упрямым выражением лица.
Гизель, глядя на него, прищурился, словно перед ослепительным светом, а затем всё же улыбнулся.
— Не волнуйтесь. Что бы ни делали, подобный риск всегда сопутствует. Я и маги считаем, что это путешествие в подземный мир безопаснее, чем зимние битвы с монстрами.
— Потому что это действительно так. Вопрос с подземным миром всё равно когда-нибудь нужно было завершить. Появился повод решить его, и это скорее удача. Иначе ушло бы немало времени лишь на то, чтобы понять, с чего начинать.
Закончив говорить, Гизель на мгновение замялся, затем вновь открыл рот.
Глаза Ренсли заметно дрогнули.
— Я не хочу создать в вашем сердце ни единой тени. Поэтому прошу, доверьтесь мне, господин Маллосен. Защищать весну этой страны — обязанность, возложенная на меня как на хранителя.
Это и вправду было затруднительно.
Правитель севера всегда слишком высоко оценивает ничем не примечательного Ренсли Маллосена. Он всего лишь обычный человек, слишком несовершенный, чтобы стать для кого-то светом и весной.
И всё же, слыша такие искренние похвалы, он невольно хочет стать его светом и его весной. Осознавая свою недостаточность, хочет изо всех сил сиять и, согревая, вызвать улыбку на лице холодной зимы. Его глаза всё ещё были влажными, но Ренсли в конце концов улыбнулся.
— Если я не буду верить Вашей Светлости, то кому же мне верить?
Добавив это в шутливом тоне, Ренсли сам протянул руки и обнял Гизеля.
Нужно привыкнуть. Теперь Ренсли был человеком севера. Страх утраты и впредь будет внезапно появляться и преграждать ему путь. И каждый раз хвататься за плащ Гизеля и проливать слёзы было нельзя.
Со следующего дня Гизель подробно рассказал о делах на время своего отсутствия Великой герцогине Ренсли и своей сестре Фриде. Хотя предполагался короткий срок передачи обязанностей, одной лишь необходимости разобраться в делах, которыми он занимался, оказалось достаточно, чтобы быть занятыми без передышки, не оставляя даже времени на печаль.
Когда наступала ночь, Гизель и Ренсли, словно люди, у которых не хватает времени, торопливо соединяли тела. Ренсли никак не мог поверить, что это дело менее опасно, чем зимние битвы с монстрами. Тревога, сжимающая сердце, на время утихала в жаре разгорячённого тела. Удовольствие, расплавляющее разум, на мгновение приносило надежду, что всё будет хорошо.
Через несколько дней был завершён магический круг, соединяющий мир людей и мир мёртвых. Гизель лёг на кровать, поставленную перед магическим кругом. Его тело оставалось здесь, а душа должна была войти в подземный мир, исправить ошибку и вернуть отнятое.
Лишь немногие, знавшие об этом деле, попрощались с Гизелем. Вовне же намеревались объявить только то, что с наступлением весны Великий герцог отправился в поездку за пределы страны.
— Возвращайтесь благополучно, Ваша Светлость.
К тому времени Ренсли тоже смог подготовить своё сердце. Настолько, чтобы проводить его не слезами, а улыбкой.
— Когда вернётесь, расскажите, каким было то место.
Они коротко поцеловались. Они не хотели вести себя так, будто впереди их ждёт долгая разлука. Ренсли больше не цеплялся за него и лишь смотрел, как Гизель ложится на приготовленную кровать.
Когда маги начали читать заклинание, магический круг медленно наполнился светом. Свет, заполнивший круг целиком, словно поток воды слился воедино, поднялся вверх и начал окутывать тело лежащего на кровати Гизеля.
Глаза Гизеля, наблюдавшего за действием магического круга, словно надзирая за ним, постепенно закрылись. Просто будто он засыпал. Его широкая грудь по-прежнему поднималась и опускалась, подтверждая ровное, спокойное дыхание.
Прошло короткое, но подобное вечности время. Один из магов, напряжённо следивших за происходящим, испустил долгий вздох и произнёс.
Ха-а, вслед за ним Фрида и множество других людей тоже выдохнули. Она, коснувшись лба, спросила.
— Сколько времени, по-вашему, потребуется до возвращения?
— Насколько мы смогли выяснить, время в подземном мире течёт иначе, но полностью определить разницу не удалось. Поэтому ждать бесконечно нельзя. Мы установили срок, и если к этому времени Его Светлость не вернётся, мы призовём его душу обратно.
Вот как. Фрида кивнула, будто этого было достаточно.
Если бы была зима, то месяц отсутствия Великого герцога был бы невозможен, но сейчас это было допустимо.
— Великая герцогиня, позвольте вас проводить.
К Ренсли, стоявшему неподвижно и глядевшему на Гизеля, подошёл Командир рыцарского ордена.
Ренсли хотел остаться рядом с Гизелем, но на ближайший месяц вход сюда должен был быть строго ограничен. Это касалось и Великой герцогини Ренсли. Это было не вопросом положения, а мерой для поддержания устойчивости магического круга.
Если главный круг будет повреждён, все предусмотренные Гизелем и магами меры безопасности окажутся бесполезными. Ренсли обратилась к магам с прощанием.
— Прошу вас, позаботьтесь о нём.
— Мы сделаем всё возможное, Великая герцогиня.
Выйдя из лаборатории, Ренсли в сопровождении рыцарского ордена и слуг зашагал по длинному коридору Раудкена.
Один месяц. Если говорить, что это короткий срок, то короткий, но стоило ему подумать о том, что без Гизеля ему придётся одному защищать замок Великого герцога, как лицо само собой становилось всё более жёстким. Как бы ни был мирным этот период, дела мира невозможно предугадать даже на шаг вперёд.
— Отдохните немного. Через час состоится собрание по государственным делам.
Начиная с сегодняшнего дня, Ренсли должен был занять место Великого герцога вместо Гизеля, отправившегося во внешний мир.
Ренсли кивнул, вошёл в комнату и тяжело повалился на кровать. Перед глазами вновь и вновь мерцал профиль Гизеля, который он видел в последний раз. В груди, где перемешивались тревога и надежда, стояло смятение.