Злой дух (Новелла). Глава 5
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
02.
Глава 5.
Серый девятиместный микроавтобус с надписью [Зал полной луны] на боку остановился на парковке у подножия горы.
Из водительского сиденья вышел Чонюн. Он удивился, заметив силуэт, спускавшийся по лестнице прямо напротив.
Кто-то в сером монашеском облачении бежал ему навстречу. Когда приблизился, стало ясно. Это был мальчик монах.
Круглолицый, миловидный, он напомнил ему духа ребёнка.
Однако этот мальчик монах умел говорить куда смышлёнее, чем дух ребёнка из зала полной луны.
— Вы пришли! Настоятель сказал, что прибудет почётный гость! Вы ведь к нам в храм, верно?
Выслушав, Чонюн почтительно сложил ладони перед мальчиком монахом.
— Да, почётным себя не назову, но гость это точно. Сами (на санскрите юный монах).
Мальчик монах, видимо, удивился, что шаман приветствует его по-своему, и, запинаясь, едва сумел ответить тем же жестом.
Вскоре он фыркнул, словно приободрившись, и бодро ступил на лестницу.
Улыбнувшись, он последовал за мальчиком монахом вверх по ступеням.
Потемневшая горная тропа дышала холодной, тревожной атмосферой.
В конце подъёмной тропы стоял красивый храм, окружённый лесом, будто тот обнимал его территорию.
Чонюн остановился на площадке. Перед ним открывался вид на главные ворота храма с многовековой историей.
— Сюда. Мы почти пришли. Камней много. Поднимайтесь осторожно.
В мальчике монахе, который продолжал идти впереди, чувствовалась несвойственная ребёнку собранность.
К тому же, хоть горный рельеф и был суров, воздух оставался чистым, и, даже учитывая поздний час, энергии инь ощущалось мало.
В любом старом месте обычно понемногу остаётся либо энергия духов, что бродят поблизости, либо следы, оставленные ими. Однако здесь и духовная энергия, и духовный след были едва различимы.
Вероятно, тому причиной служила чистота, исходящая от самой обители с её многовековой историей.
Изначально в величественный храм вроде Хынджанса мелким духам почти невозможно было проникнуть. Разве что зловещий злой дух, способный подавить чистую энергию храма.
«Чтобы в таком храме статуя бродила по утрам?»
Слишком многое было непонятно.
Возможны были два варианта. Либо люди в храме что-то неправильно поняли, либо дух уже прошёл через статую и вселился в человека. Когда дух овладевает человеком, его духовная энергия скрывается человеческой энергией ян.
Прежде всего нужно было встретиться с настоятелем храма.
Чонюн, настороженно оглядываясь по сторонам, продолжал подниматься в гору.
Когда дыхание начало постепенно сбиваться, раздался звонкий голос мальчика монаха.
В направлении, куда указывал мальчик монах, стоял пожилой монах, вышедший их встретить. В его серьёзно сложенных в молитве ладонях читалась усталость, но при этом угадывалось стремление не терять улыбки.
Чонюн ответил тем же жестом, и настоятель храма указал за ворота.
— Я ждал вас. Прошу, проходите сюда.
Мальчик монах, забыв прежнюю серьёзность, принялся оживлённо что-то рассказывать настоятелю храма. Следуя за ними, Чонюн внимательнее осмотрел храм. По пути к молитвенному залу он заметил несколько глубоких ям, словно после незавершённых работ.
Однако следов пребывания духов не было.
Наконец, миновав залы, они подошли к жилому корпусу.
Мальчик монах, сказав, что принесёт чай, первым побежал вперёд. Настоятель храма поругал его, велев не бегать, чтобы не упал. Выждав подходящий момент, Чонюн обратился к настоятелю.
— Настоятель, а что это за следы?
Старый монах, глядя на ямы, принял тяжёлое выражение лица.
— Да. Пожалуй, войдём внутрь и там поговорим?
Настоятель храма провёл его в сторону жилого корпуса.
Старый монах заговорил ещё до того, как Чонюн успел сесть.
— Не знаю, рассказывали ли вам, но мы не видели, как стоящая статуя Будды движется. Точнее, остаются следы. Следы или отпечатки.
Он не показывал этого, но, похоже, находился в крайне тяжёлом положении. В одиночку содержать такой большой храм было вовсе не так просто, как может показаться на словах.
— Если вы не видели, почему решили, что это проделки духа?
— Во‑первых, потому что на записях с камер видеонаблюдения ничего нет, а во‑вторых, это и вправду странно. Как бы мы ни старались бодрствовать, чтобы поймать его на месте, в какой‑то момент внезапно проваливаемся в сон. А когда просыпаемся, следов становится на один больше. Это может быть опасно, так что я должен был бы отправить этого ребёнка вниз, но ему некуда идти, поэтому я его приютил.
Монах, будто с горечью во рту, медленно перебирал чётки в руках. Чонюн ответил, стараясь его поддержать.
— Однако, когда я входил на территорию храма, я не почувствовал какой‑то особой духовной энергии. Скорее наоборот, место очень гармоничное. Я чувствителен к таким вещам, и сейчас мне здесь спокойно. Вероятность злого духа, честно говоря, невелика.
Хотя исключать её полностью он не мог.
Сильные духи способны скрывать свою энергию даже без помощи человека.
— Значит, если это не злой дух, вы ничего не сможете сделать?
Чонюн собирался что‑то ответить, как вдруг мальчик монах, который как раз принёс чай, вдруг расплакался.
Похоже, он подумал, что помощи не будет. Но это было не так.
— Н-ну, по-почему вы плачете? Кто сказал, что я не поймаю? Поймаю же.
Всхлипывающий мальчик монах бросился в объятия настоятеля.
Посидев неловко, он продолжил.
— Поскольку на деле возник ущерб и вы, монахи, испытываете страх, думаю, стоит это расследовать. Ответ найдётся.
Чонюн улыбнулся так, чтобы выглядеть как можно более внушающим доверие.
К счастью, настоятель храма, успокоенный его словами, тихо, словно бормоча, начал читать сутру.
Мальчик монах перестал плакать, а пока Чонюн задавал ещё несколько вопросов, чай постепенно остыл.
Лишь после того как Чонюн с запозданием сделал глоток уже тёплого чая, разговор подошёл к концу.
Мальчик монах, который, видимо, устал и клевал носом рядом с настоятелем, возразил.
— Он из пакетика! Невкусный...
— Просто монах хорошо его заварил.
Если быть честным, особого вкуса в нём не было. Чонюн был любителем чая. По одному запаху пакетика из магазина он мог определить марку. Это был самый обычный рисовый зелёный чай.
Просто, глядя на мальчика, он почему-то всякий раз ощущал странную щемящую заботу.
Всё, что можно было услышать, он уже услышал. Через настоятеля храма получить больше информации вряд ли удастся. Теперь настала очередь самому осмотреть храм.
Чонюн уже собирался подняться с места.
Мальчик монах теребил монашеское одеяние настоятеля храма. Он выглядел тревожным. Увидев это, старый монах похлопал его по спине и первым открыл рот.
— Наш маленький монах так рассудителен, что я порой забываю о главном. Выше, за пещерой, есть старая обитель. Сегодня ночью мы собирались перебраться туда, если вы не против?
Чонюн мельком взглянул на мальчика монаха. От слов настоятеля его щёки слегка порозовели, будто он почувствовал облегчение.
Ему просто некуда было идти, поэтому он не подавал виду, но, похоже, ему было очень страшно.
Хотелось погладить его по голове, как ребёнка, но он решил этого не делать, думая, что тому это не понравится. Живые люди испытывали неприязнь к таким чуждым существам, как он. В тяжёлых случаях относились как к заразе. Лишь став духами, они наконец соглашались быть ему друзьями. Благодаря этому он не чувствовал себя одиноким, но временами, честно говоря, это злило.
«Неужели у меня на лице написано, что всякий, кто со мной свяжется, погубит свою судьбу?»
В физиогномике (искусстве чтения человеческой судьбы по чертам лица) он и сам разбирался. Да, в облике его можно было отыскать несколько мелких изъянов, но ничего столь рокового, чтобы предвещать гибель.
Чонюн полностью выпрямился, чтобы заняться тем, что мог сделать.
— Этот храм я возьму под свою охрану. За последние дни у вас, должно быть, накопилась усталость, поэтому сегодня отдохните как следует.
Настоятель тихо произнёс воззвание к Будде Амитабхе, имя которого в буддийской традиции призывают в молитве о спасении.
Хо Чонюн сложил ладони в почтительном жесте перед старым монахом и вышел наружу.
Покинув жилой корпус, он бегло осмотрел тёмные окрестности.
Вдали высилась гигантская статуя Будды.
Она стояла на вершине длинной лестницы, и даже отсюда было ясно, что подъём займёт немало времени.
Едва Чонюн сделал шаг, как на мгновение замер.
Кругом стояла тишина, словно мышь сдохла.
Воздух был пропитан мрачной атмосферой.
Раздался звук, похожий на шаги дикого зверя, и он вздрогнул от неожиданности.
«Горы ведь и правда страшные».
Он умело выманивает человека, естественно заставляет его потерять бдительность и в конце концов вынуждает заплатить за это доверие.
Он никогда не видел у того человека ни растерянного выражения лица, ни суетливых жестов, ни даже единого мгновения, когда тот терял бы хладнокровие.
Довести человека до такой трусости.
Чонюн, пытаясь скрыть свой позор, с силой пробормотал себе под нос.
И после этого решительно зашагал вверх по лестнице, в сторону стоящей статуи.