Уинтерфилд (Новелла). Глава 253
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 253.
Взрослые вели разговор, а Орон, игравший рядом, подошёл в облике волчонка и заговорил.
[Ренсли, теперь вы собираетесь завести ребёнка?]
— Что? Ахаха, нет. Хм, наверное, нет.
[Если у Ренсли появится ребёнок, я буду его любить, как младшего брата. И буду дарить много подарков.]
В этих наивных словах было столько искреннего ожидания, что Ренсли лишь горько улыбнулся. И правда. До того, как всё так обернулось, он тоже представлял, как будет гулять с ребёнком по северу и проводить счастливое время с близкими.
— Если ситуация изменится, я приду и сообщу.
[Не волнуйся слишком. Тебе сопутствует удача.]
Лишь излив волчице всё, что было на сердце, Ренсли стал собираться, чтобы вернуться в замок. Он подумал, что раз Амин в последний раз был здесь прошлой зимой, то в этот раз стоит показать ему весну на севере.
Когда говорят об Олденранте, обычно представляют снег и лёд, отвесные скалы и камни, но весной всё иначе.
Пусть здесь не так пышно, как во внутренних землях или на тёплом юге, но между ещё не растаявшим снегом на равнинах и горных тропах пробиваются свежие зелёные ростки, распускаются маленькие полевые цветы и в конце концов покрывают весь зимний пейзаж. Это зрелище можно увидеть только на севере.
Ренсли хотел показать Амину весну Олденранта. Учёба важна, но для своего возраста тот слишком мало бывает на улице.
— Как вам известно, отделить тело от души несложно, если у заклинателя достаточно магии. Но чтобы отправить душу в определённое место, нужно точно знать его расположение. А если это за пределами границы, тем более.
— Верно. Даже если задать координаты, за границей невозможно исключить ошибку.
Амин, который избегал встреч с Гизелем, как ни в чём не бывало, едва прибыв в Раудкен, даже не разобрав вещи, заперся в лаборатории Великого герцога.
Гизель и так много общался с магами замка, но с Амином они особенно хорошо сошлись. Они даже ели в лаборатории и непрерывно вели обсуждения.
Видя, что они уже несколько дней проводят почти всё время в помещении, Ренсли в конце концов позвал их.
— Ваша Светлость, Амин. Может, обратите внимание и на это?
Неужели все маги такие? Будто прошлые обиды ничего не значили, они сплотились вокруг нового исследования и вели себя как старые друзья.
Ренсли, наблюдая за ними сзади, почувствовал странное чувство. С одной стороны, было хорошо, что поводы для беспокойства исчезли, но с другой — он ясно осознавал, насколько он отличается от них. Конечно, это не означало, что ему это не нравилось.
— Погода такая хорошая, а вы каждый день только в лаборатории. Сегодня оба отдохните. Выйдите на улицу, погрейтесь на солнце, подышите воздухом. Амин, ты всё время в школе, раз уж выбрался, нормально поешь.
— Я говорю о полноценном времени для еды. Вы оба уже несколько дней едите в лаборатории кое-как.
Под напором Ренсли оба с неохотой вышли из лаборатории. Даже во время прогулки они продолжали обсуждать свои темы, а Ренсли, наблюдая за ними на шаг позади, чувствовал, что не может их понять.
Отправлять лишь душу в мир мёртвых, оставляя тело живым, и при этом так спокойно и с таким пылом обсуждать столь ужасающие вещи. Нельзя не подумать, что их эмоциональное равновесие отличается от обычных людей не только в сфере человеческих отношений, но и во многом другом. Ренсли спросил.
— Есть ли какой-то прогресс в исследованиях?
Как бы там ни было, для Ренсли это не было радостным зрелищем. Когда обычно немногословный Гизель вот так безостановочно говорил, это означало, что результаты хорошие, и Ренсли на этот раз желал, чтобы итог усилий оказался неудачным.
— Если речь о подземном мире, то Амин знает его лучше, чем большинство исследователей и профессиональных магов. До сих пор мы толком не беседовали, поэтому я не знал, но он куда более творческий и глубоко образованный, чем я думал.
— Нет, что вы. По сравнению с Вашей Светлостью я ещё совсем ничего не...
— Я не говорю пустых слов. И это лучше всех знает Великая герцогиня.
Это было правдой. Гизель не раздавал ложных похвал.
— Раз Ваша Светлость говорит так, значит, это искренне.
Лицо Амина заметно покраснело. Он мог казаться своенравным, но, видя, как он слаб перед похвалой, ощущалось, что он ещё ребёнок.
Если подумать, Амин изначально стремился заслужить признание Феликса и потому всегда действовал с рвением. Пока он всего лишь подросток, но со временем он вырастет в ещё более выдающегося мага и однажды станет тем, кто не ищет признания у других, а сам признаёт других. Гизель добавил.
— К счастью, в исследованиях наметилась зацепка. Похоже, мы скоро достигнем стадии, на которой можно будет попробовать на практике.
От этой новости, не совсем радостной, Ренсли невольно повысил голос. Амин подхватил рядом.
— Да. В школе мы только выстраивали теорию, но, начав эксперименты с королевскими магами, всё стало куда эффективнее. Скорость продвижения значительно возросла.
Закончив говорить, Амин на мгновение замолчал, затем снова открыл рот. На его лице появилось характерное суровое выражение, которое бывало, когда он смущался.
— Я не знал, но ребёнка... вы правда успешно создали. Поздравляю, Маллосен. То, что я сказал в прошлый раз, было искренне. Не знаю, помнишь ли ты...
На лице Ренсли, которое на мгновение оцепенело, появилось лёгкое смятение. Прошлой зимой, после разговора с волчицей о «магии создания ребёнка», Амин сказал Ренсли так.
«Я не знаю, могут ли люди создавать детей магией».
«Но если ты будешь воспитывать ребёнка, ты станешь хорошим отцом, Ренсли Маллосен. Если он будет твоим ребёнком, он обязательно будет счастлив».
Тогда Ренсли был тронут тем, что сдержанный Амин набрался смелости сказать это. Он был благодарен за взгляд, в котором его видели хорошим отцом, и втайне был уверен, что действительно сможет таким стать.
Однако теперь, оглядываясь назад, он понимал, что это было самодовольством, не знающим своей меры. Гизель, который говорил, что не хочет ребёнка, сейчас, забывая о времени, пытается вернуть «существо, которое может быть ребёнком», а тот, кто первым хотел ребёнка, разве не избегает опасности, ставя на первое место собственную жизнь и безопасность своего спутника.
— Конечно помню. Спасибо, что тогда так сказал.
Слова благодарности отдавались горечью. Теперь даже если это кокон окажется ребёнком, созданным их союзом, сможет ли он быть достойным отцом, было под вопросом.
Если Гизель сможет вернуть это и ребёнок действительно родится, то позже он наверняка заинтересуется рассказом о том, как его утащили в подземный мир. Что тогда сможет сказать Ренсли? Что тогда отец желал оставить тебя в мире мёртвых и ничего не сделал. Что он скорее тревожился о том, как бы исследование Его Светлости не увенчалось успехом. Он был в положении, когда мог сказать только это.
Погружённый в тяжёлые мысли, он шёл дальше, и, решив, что минимальная норма движения выполнена, двое магов обернулись к Ренсли. Голос Амина стал ворчливым.
— Маллосен, думаю, для прогулки уже достаточно.
— Да, да. Лень, значит? Теперь можно возвращаться.
Он ответил с усмешкой, и Гизель тоже улыбнулся, обращаясь к Ренсли.
— Подумать только, господин Маллосен тоже хотел провести время с Амином, но, как только вы пришли, вас сразу втянули в работу, и у вас не было времени спокойно поговорить. Сегодня вечером поужинаем втроём. Я прикажу дворецкому уделить этому особое внимание.
Днём он был занят государственными делами и в промежутках занимался исследованиями, чтобы вернуть кокон, а с заходом солнца делал всё возможное как супруг.
На лице Гизеля, исполняющего свой долг, как всегда, лежала спокойная уверенность правителя. Не потому ли его самого постоянно одолевает чувство вины, что он бежит от своей роли.
Ренсли скрыл свои мысли, улыбнулся и кивнул.
Гизель вновь собрал людей королевского замка, знающих о коконе, примерно через неделю после того, как к ним присоединился Амин.
— Ты правда собираешься отправиться в подземный мир?
На вопрос Фриды, не скрывающей удивления, Гизель ответил, не дрогнув и бровью. Ренсли, уже накануне вечером услышавший общий рассказ, с лицом гораздо более мрачным, чем обычно, молча слушал разговор остальных.
— Как живой может попасть в мир мёртвых. Ты собираешься умереть?
— Конечно нет. Именно поэтому, чтобы найти способ побывать в подземном мире, не прекращая дыхания тела, и потребовалось столько времени. Если я потеряю жизнь, это не будет иметь никакого смысла.
Как такое вообще возможно? Открыто возражала только Фрида, но большинство собравшихся в зале людей выражали на лицах схожее сомнение.