Уинтерфилд (Новелла). Глава 2
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 2.
Когда служанка в возрасте доложила, дверь открылась. Первым, что заполнило взгляд Ренсли, был красный свет.
Ренсли, напрягшись, крепко сжал кулак перед колышущимся красным светом, словно сюда принесли адскую плавильню, но, успокоившись и присмотревшись, понял, что это был всего лишь свет большого очага, окрасившего тёмный подвал.
Тут же в глаза бросились длинные чёрные волосы, чёрный мех под ними, чёрный плащ с серебряным вышитым северным гербом. Огромная спина, точно такая, как в слухах, величественно возвышалась перед Ренсли.
…Наверняка в его крови смешалась кровь дикаря или монстра, и потому он и принял такой зловещий облик…
Пробормотав это низко, словно про себя, он медленно обернулся.
Ренсли поспешно склонил голову ещё ниже. Раз он не мог говорить, он надеялся, что хотя бы жестом передаст извинение за поздний визит.
Сердце колотилось в груди так, будто вот-вот выскочит наружу. Всё было точь-в-точь как в слухах. Безумец, который, засев в подземелье серого замка, занимается одним лишь исследованием магии, облик большого чёрного зверя, золотые глаза, сверкающие в темноте.
Господи. Глаза нормального человека не могут так сиять. Ренсли крепко стиснул зубы, потому что от испуга едва не вырвался непроизвольный стон.
Обычно подземелья замка используют как амбар для пищи или вина либо как тюрьму. Хозяин замка редко спускается в подвал, если только не казнит и не допрашивает преступника или не проверяет собственными глазами состояние запасов.
Однако подземелье замка Великого герцога выглядело совсем иначе. Со всех сторон, окрашенных ярким пламенем очага в красновато-золотой цвет, всё было набито книгами, а на пустых стенах висело несколько листов рисунков и чертежей, похожих на карты. Виднелись и каменные плиты, сплошь покрытые следами, будто на них вычисляли формулы.
Неужели всё это вещи, приготовленные для изучения чёрной магии?.. Уже не было холодно, но по спине и плечам побежали мурашки.
Пока Ренсли смирно стоял на месте и, вращая лишь глазами, усердно оглядывался вокруг, одна служанка вместо него передала Великому герцогу его намерение. Когда было сообщено о корнийском обычае, по которому до свадебной церемонии нельзя ни показывать лицо, ни говорить, золотые глаза волка прямо уставились на Ренсли. Он двинулся ближе размеренным шагом.
Клянусь, в Корнии Ренсли не был низкого роста. Скорее он бы даже сказал, что выше среднего. Однако люди Олденранта в целом были крепче и крупнее, так что даже среди служанок Ренсли особенно не выделялся. То, что так удобнее скрывать пол, было очень кстати, но, когда мужчина куда выше него встал впереди, словно стена, у него в груди всё перевернулось.
За чуть больше чем двадцать лет жизни он ни разу не видел настолько большого человека. Поставь этого мужчину на площади Селестин — и все перепугаются и разбегутся. Но сейчас и страх, и тревога, и беспокойство были спрятаны под вуалью, закрывавшей лицо. Великий герцог, подошедший к нему, медленно открыл рот.
Голос холодный и низкий, как звук обледеневшего ветра, который он слышал на последнем отрезке пути. Вблизи он звучал ещё более угрожающе.
Пока Ренсли не мог встретиться с ним взглядом, опустил глаза и смотрел только в пол, Великий герцог продолжил.
— Простите, что не смог выйти. Ночь, и весть до меня дошла поздно…
После краткого молчания Ренсли, колеблясь, поднял голову.
Надо было как можно дольше откладывать то, чтобы встретиться лицом к лицу, но сейчас ему, должно быть, были видны лишь два глаза, проступавшие в щели вуали. Выражение лица Великого герцога было застывшим, но, если слух не подвёл, он действительно произнёс слово «простите».
От вежливых извинений, которых он не ожидал, Ренсли моргнул. …Это было немного неожиданно, но всё же он правитель страны. Он слышал, что, хотя Олденрант расположен на холодном и суровом севере, он экономически и политически стабильнее любой страны на континенте. Раз он правитель такой страны, то, даже если он человек странный, соблюдение этикета, возможно, совсем другой вопрос.
Ренсли покачал головой, давая понять, что всё в порядке. Тогда тот, будто замявшись, постоял на месте и, пересекая пространство перед Ренсли, направился к лестнице.
— Я провожу вас туда, где вы будете жить.
Хватило бы и служанок, но ответить так он не мог, и он собирался просто молчать, как мужчина с золотыми глазами словно что-то понял и вернулся к нему.
— Поднимайтесь первой. Если вдруг оступитесь, это будет опасно…
Он не настолько неуклюж, чтобы оступиться на лестнице и упасть. Ренсли, если понадобится, мог бы фехтовать и на балконе, и на мосту, и на узком парапете башни.
И всё же Ренсли молча слегка приподнял подол, поблагодарил и, как тот сказал, первым поднялся по лестнице.
Однако вскоре он пожалел, что не пошёл следом. Ощущение, будто за спиной идёт неизвестный зверь, было настолько жутким и неприятным, что он не хотел бы испытать его второй раз.
К счастью, когда они выбрались из подвала, Великий герцог снова пошёл впереди. Ренсли, словно забыв, как дышать, почти как призрак, шёл за ним.
Он поднялся по лестнице, долго шёл по коридору и открыл дверь, сделанную из тёмного дерева. Миновав внутреннюю комнату, совмещённую с небольшой гостиной, он оказался в спальне, и посреди неё стояла большая кровать. На стенах висело несколько ламп, разгонявших темноту, и в камине ярко горел огонь.
— Это спальня Великой герцогини.
Он закончил фразу и нахмурился. Прикрыв рот рукой, он ненадолго замолчал.
— Раз свадьба ещё не состоялась, возможно, обращаться к вам «Великая герцогиня» будет невежливо.
Для меня, приехавшего вступать в брак, это никак не может быть невежливым. Скорее я бы понял, если бы это было невежливо по отношению к самому обращению «Великая герцогиня»…
Ренсли покачал головой и на ощупь сделал жест рукой, и служанка, что вела Ренсли в ванную, сообразительно подошла и протянула ладонь.
<Как вы и сказали, раз церемония ещё не состоялась, вам незачем предоставлять мне спальню Великой герцогини. Достаточно любой комнаты, где можно сомкнуть глаза.>
Служанка была в растерянности, но спокойно передала Великому герцогу слова Ренсли, и тот в душе восхитился этим уже несколько раз. Не показать ни тени робости перед этим пугающим человеком. Каков хозяин, таковы и слуги. Слуги Великого герцога Зибендад отличались поразительной смелостью.
Мужчина с золотыми глазами, услышав это, холодно посмотрел на Ренсли. Он молча, без всякой реакции, ответил сухим тоном.
— Похоже, это шутка из южных краёв.
А ведь это было всерьёз. Однако Ренсли отказался от попыток настаивать.
По четырём сторонам большой кровати стояли высокие столбы, и между ними висели густые, мягкие и на вид тяжёлые бордовые занавеси балдахина.
Сама форма почти не отличалась от того, что было в Корнии, но столбы были куда выше, а занавеси толще — в этом и была разница. В Корнии на столбы кровати вешают занавеси настолько тонкие, что они почти прозрачные. Так во сне проходит свежий ветер, и можно защититься от насекомых, которые хотят пить кровь. Пока Ренсли осматривал кровать, Великий герцог продолжал объяснять.
— Между матрасом и кроватью кладут раскалённые камни, а под одеяло ставят грелку, наполненную углями, а перед тем как лечь спать, её убирают. Если так уснуть, тепло держится до позднего утра следующего дня.
Класть в кровать раскалённые камни? Для Ренсли всё это было в новинку — и то, что он видел, и то, что слышал. Вскоре служанки принесли раскалённые докрасна угли и положили их в круглую грелку с длинной ручкой. Ренсли, забыв о своём нынешнем положении, переполнился любопытством и смотрел на приспособления для согревания постели, о которых рассказывал Великий герцог.
— Вы прибыли с юга, так что здешняя погода вам непривычна… но, как видите, всё подготовлено, поэтому, если жить в замке, так уж сильно холодно не будет.
Великий герцог, закончив говорить, тихо стоял, словно больше ему нечего было добавить. Когда крышку грелки закрыли, она стала похожа на два медных котла с кухни, поставленных друг на друга дном.
Служанки положили её под одеяло и широко водили туда-сюда, словно разглаживали складки одежды утюгом. Наверное, так они хотели равномерно распределить жар углей по постели.
— Это Сэмлит, старшая служанка. Если вам что-то понадобится, говорите не стесняясь. Она будет вам прислуживать.
Та, на кого указал Великий герцог, оказалась женщиной средних лет, только что передавшей его слова. Ренсли кивнул и снова сосредоточился на том, как служанки готовят постель.
Ой. Ренсли в испуге прикрыл рот рукой. Пока он, зачарованный тем, как работают служанки, стоял разинув рот, до него донеслись прощальные слова Великого герцога, и голос вырвался рефлекторно.
По спине вот-вот должен был выступить холодный пот. Ренсли, следя за реакцией Великого герцога, не мог отвести от него глаз и уставился на него в упор. В ситуации, когда жизнь под угрозой, он не мог ни сбежать, ни отвести взгляд. Ему казалось, что сегодня он сможет в совершенстве понять чувство мыши, оказавшейся перед котом.
Однако первым отвёл взгляд кот… нет, Великий герцог. Он не услышал? Или, возможно, звук был слишком коротким, и он не распознал мужской голос. Он встретился взглядом с Ренсли, словно принимая его взгляд, а затем молча отвернулся.